Танцы на разбитых мечтах

Деку просыпается и дрожит от холода. Но это было тем, к чему он привык, пускай ему и понадобилось время чтобы понять, что именно его разбудило. Скорее всего этот звук доносился от мусора, что падал где-то на бесконечной свалке, но в то же время недостаточно обычный, чтобы игнорировать его. Это мог быть кто угодно. Злодей или, может быть, кто-то неизвестный приближается к нему. В любом случае Деку решил, что ему стоит уходить. Срочно добраться до клуба, чтобы вовремя выбраться и найти отличное место на уличных просторах. Мидория вылезает из машины, копаясь в одежде, которая, как он знает, находится здесь. Ну, не совсем одежда. Одеждой назвать подобный наряд было сложно. Зеленый ремень, купленный для него одним из его первых заказчиков. Резиновый ремень с прикреплённым хвостом кролика сзади. Изуку слегка вздрагивает, засовывая в задницу пробку в виде этого самого хвоста, но знает, что она, вероятнее всего, понадобится ему до самого конца дня. Деку кладет обруч с соответствующими остальному наряду ушами, у него все еще оставалось достаточно достоинства, чтобы не хотеть ходить по улицам с такими. Мидория натягивает большой (кажется, на пару размеров больше нужного) серый свитер на голое тело, что тот прикрывал его едва ли не до колен. Возможно, Изуку смог бы получить клиента или двух по дороге на работу, если бы кто-то из жителей вышел на улицу достаточно возбужденным в подобную рань. Его ботинки – те же самые, красные, что Деку носил три года назад в академии, еще до того времени, когда его якобы убили. Было по истине удивительно то, что ботинки выжили, но равноценно тому был поразительным тот факт, что выжил Деку. Изуку пробирается сквозь свалку по потемкам начинающегося дня, снова выбирая только закоулки и направляясь к кварталу красных фонарей. Он видел заинтересованные взгляды и надеялся…Ах, впрочем, неважно. Чья-то рука оказывается у него на шее и Мидория рефлекторно, притворно-сладко улыбается незнакомцу. — БонБон, верно? Тот, что из клуба, — мужчина тихо шепчет это на ухо парню. — Д-да, сэр, — он до сих пор не избавился от заикания, ведь обнаружил, что это вызывает симпатию и возбуждение у его клиентов. — Сколько бы мне стоило взять тебя? — вопросит мужчина так же тихо, облизывая раковину уха Деку. Изуку едва-слышно скулит, но прижимается к мужчине, несмотря на переполняющее его отвращение. Все хорошо, все в порядке, это ему нужно. Во-первых, выживание, во-вторых, счастье. — Я…Это зависит от того, на какое время ты хочешь меня? Рука похотливого мужчины достигает краев свитера, начиная ощупывать задницу Изуку. — Как насчет навсегда, беспричудный? — цедит мужчина сквозь зубы. Мидория застывает в ужасе, его тело вздрагивает, игривость отступает, сменяясь неподдельным страхом. Это был один из тех. Тех людей, что держали его в течении года. Этот мужчина был одним из худших, тех, кому нравилось смотреть, как насилуют Деку. — О-ох, анальная пробка? Тебе так одиноко без наших членов, верно, маленькая шлюха? Я так горжусь, что сумел прознать о том, что ты занимаешься подобным. Но твое настоящее место с нами, — мужчина скользит пальцами вниз, меж ягодицами Изуку, откуда давно успел изъять «игрушку». Мидория отчаянно мотает головой, а воспоминания охватывают его разум. Рука крепко сжимает горло Изуку. — Пойдем, мой маленький БонБон, ты будешь делать свою работу, а мы взамен будем держать тебя в тепле и сытым. — Н-нет, прошу, пожалуйста, не забирайте меня туда, — Изуку не в состоянии держать слезы. — Эй! Отпусти его, ублюдок. Он не заинтересован в том, чтобы ты смотрел на его гребанное лицо еще хотя бы секунду! — кто-то злостно восклицает это, эхо разносится между зданиями. Мидория поднимает взгляд и видит знакомые алые глаза, пепельно-светлые волосы, все так же привычно торчащие в разные стороны пряди. Конечно же Бакуго решил стать героем, и его учеба началась еще три года назад. Его бледное лицо было именно той отличительной чертой Деку. Кацуки тоже узнал его.