Танцы на разбитых мечтах

Его подняли на ноги грубые руки. Спотыкаясь, Деку старался привести в порядок свой разум от наркотической дымки, которую вызвала какая-то кислота. Он не знал точно, чем они его накачали, но голова ощущалась так, будто ее набили хлопком, глаза не могли сфокусироваться на одной точке, а ноги стали ватными. Он вздыхает, опуская голову, когда его тащат со связанными сзади запястьями в одну из приватных комнат. Яркие красные стены и великолепная кровать, в ванной комнате есть дверь в какую-то другую комнату. В шкафу полно всякого дерьма и игрушек, Деку это уже знает. В конце концов он провел год в одной из этих прославленных камер. Он знал все входы и выходы из каждого, знал, что его рука, шея или лодыжка будут прикованы цепью к кровати, прежде, чем клиенты начнут посещение. Мидория слабо сопротивляется, когда его неаккуратно бросают на кровать и палец прижимается к его горлу. Изуку замирает, крик застрял где-то в горле, когда палец крепко прижал стальной электрический ошейник к горлу нового раба. Деку всхлипывает, когда железное кольцо остается приваренным к ошейнику навсегда. Цепь была достаточно длинной, чтобы Изуку мог пройтись к ванной и осмотреть всю комнату. В любом случае, выходная дверь теперь была заперта, он не мог убежать, если бы кто-то перво-наперво не открепил его от кровати. Изуку кричит, дрожит всем телом и ревет навзрыд, несмотря на слабость во всем теле. Он пойман, схвачен и заперт тут, снова. Кто-то раздвигает его ноги, Деку смотрит в пустоту со слезами на глазах. Он ощущает, как его связанные руки привязывают к быльцу кровати куда-то над головой. Это делал не тот, кого он знал. Изуку тихо скулит «нет» вновь и вновь, по крайней мере он так думает. Мидория не может сказать наверняка, шевелились ли его губы или нет. Издавал ли он вообще какие-то звуки? Это не останавливает незнакомца, независимо от того, умоляет Деку о прекращении происходящего или нет. Пальцы скользят по мягкому члену, спускаясь вниз к отверстию, слегка вдавливаясь внутрь, чтобы убедиться, насколько Изуку готов. Прошлой ночью его насиловали несколько раз, он достаточно свободен, чтобы первый палец легко скользнул внутрь, даже без смазки. Второй отказывается входить, но мужчина все равно вводит его, Деку бьется и кричит от боли. «Эх…ху…хуже», — обрывки сказанного доносятся до Мидории, но этого было определенно недостаточно, чтобы понять, о чем говорится. «Работай лучше, раб», — туманно звучит откуда-то сверху. Почти неслышно, но Изуку все равно слышит. Он задыхается от рыданий, но в один момент перестает содрогаться. Пальцы исчезли из отверстия, а в следующий раз уже появилась смазка. Больно, слезы не уходят с глаз, но боль заглушается. Изуку плачет, когда человек насилует его, он дергается после каждого толчка. Это…это был ад. Он даже не понимал, что бормотал, пока мужчина не ударил его. — Этот чертов герой не сможет спасти тебя, перестань называть его имя, беспричудный, — рычит он. Деку мысленно удивляется. Кого он звал, когда находился на грани потери сознания?