Танцы на разбитых мечтах

Деку безучастно смотрит в стену. Ему скучно. В рабстве он всегда был под наркотиками, и времени скучать у него не было, но Тодороки не давал ему наркотиков. Наверное, Шото не способен делать такое, ведь он все еще герой, пускай и мудак. Но Каччан скоро придет за Мидорией, Деку это знает. Кацуки не даст Изуку потерять себя. А еще Деку думает, что Пинки будет с Бакуго, когда он за ним придет. Дверь тихо открывается и Деку инстинктивно замирает, напрягаясь. Изуку не смотрел в глаза вошедшему герою и даже не повернулся к нему, глядя на Тодороки краем глаз. Шото ссутулившись, держал что-то в руках и Мидория даже не хотел задумываться о том, что это такое. Обычно люди приносили разные вещи, когда хотели причинить ему боль. — Бон...Мидория? Деку медленно поворачивается на голос, отказываясь встретиться взглядами с героем. Его раны все еще болят и они слишком видны на бледной коже парня. Шото вздрагивает. Эти раны не были так четко видны на камерах. —Я принес медикаменты и хочу вылечить твои раны, — Тодороки удивляется, как резко звучит его голос в пустой камере. Изуку пожимает плечами, глядя вперед себя на одеяло. Шото медленно подходит к Мидории и отодвигает одеяло. Тодороки закусывает губу от вида ран, которые сам же и нанес. — Сними свитер, — говорит Тодороки, искренне желая, чтобы его просьба не выглядела как приказ. Деку смотрит снизу вверх на Шото. Тодороки видит в глазах Мидории страх. — Ты не сможешь забрать это у меня, — говорит Мидория тоном чуть выше шепота, обхватывая толстовку Бакуго обеими руками. Тодороки хмурится. Ему не хочется, чтобы Деку носил вещи Бакуго. Но взгляд Мидории говорит об обратном, отчего Шото приходится вздохнуть и смириться. — Я не буду его забирать, — говорит Шото и в его безэмоциональном взгляде видна искорка честности. Кажется, ответ удовлетворил Изуку и он, ныряет с головой в свитер, в итоге стягивая его с собственного тела. Снимая свитер, он оголяет свой живот, на котором виднеется неисчислимое количество синяков. Шото осторожно касается одного из них и Мидория неконтролируемо вздрагивает. — Я не хочу делать тебе больно, — говорит Шото, вытаскивая мазь из ящичка, который он принес с собой. Нежными и осторожными прикосновениями он растирает мазь по синякам Деку, на небольшие порезы, в основном на лице, Тодороки наносит антибактериальное средство. — Отпусти меня, пожалуйста. Ты делаешь мне больно даже, если говоришь, что пытаешься...защитить меня. Взгляни на мое тело, это ведь не безопасно, — тихо просит Мидория. — Я исправлюсь, — шепчет Шото. — Я больше не позволю своему характеру вновь взять над моим разумом контроль, обещаю. Но я не могу отпустить тебя, — вздыхает Тодороки и наконец встав, уходит прочь, закрывая за собой дверь. Мидория вновь остается один. Рядом с особняком Тодороки, теперь уже с ордером, Пинки и Каччан в героических одеждах. Там, за забором стоят патрульные машины, даже больше, чем необходимо для ордера, однако, Шото ведь профессиональный герой. Бакуго усмехается, стуча кулаком по деревянной двери Шото. Когда герой открывает им, Кацуки держит ордер. Не ордер на арест, конечно, но он давал им право на обыск дома. И Бакуго не планирует оставить ни одной вещи без осмотра. Шото бледнеет, застывая в дверях. — Лучше впусти нас, если не хочешь в тюрьму, — улыбнулся Кацуки. Шото захлопывает дверь перед лицом Бакуго и тот смеется. Отлично. Это был его косяк. Теперь полиция окружает дом Шото и владелец сможет вывести Деку оттуда, где его прячет Тодороки. Кацуки мог бы сейчас выломать дверь, однако раз уж ордер и копы теперь здесь. Пинки и Каччан входят в дом сопровождаемые полицией. И все они хотят найти Деку