Мой Король

Прошёл месяц с тех пор, как мы покинули Лихолесье. С того самого утра Торин не обмолвился со мной ни словом, даже не смотрел на меня. Хотя это вполне ожидаемо: я переспала с его врагом, испытывая чувства к нему, я уверена, что он чувствовал это. Я всё это время не могла понять, почему так легко поддалась Трандуилу, ведь сколько магов, похожих на Люциуса, я видела после его смерти, и такого не случалось, но тут на помощь мне пришёл Гэндальф. Волшебник рассказал мне о неких «чарах» высших эльфов, которые они применяют, чтобы соблазнить или расположить к себе кого-то. Вот и я поддалась на это, тем более моя магия очень заинтересовала Короля Лихолесья, что ещё больше подтолкнуло его к таким действиям. Именно из-за чар эльфа я забыла о Торине, из-за них видела в Трандуиле Люциуса. Было очень стыдно, но я решила, что не могу больше испытывать судьбу, поэтому не стала ничего говорить Торину, тем более я была уверена, что он не поверит мне и прогонит. Принцы начали что-то подозревать, пытаясь поговорить со мной, но мне было бы так стыдно рассказывать им об этом, что я перестала общаться со всеми, кроме Гэндальфа и Бильбо, который тоже любил нянчиться с Томом.

— Тихо! — крикнула я, когда отряд вышел на открытую местность, слыша предупреждение Защитных чар, — Орки! Все быстро идите сюда, я возведу купол. Бильбо, возьми, пожалуйста, Тома, я должна держать купол. На нём родовой артефакт, в случае опасности он вас обоих перенесёт в безопасное место, — сказала я, возводя вокруг нас мощный купол, которому меня когда-то научил Люциус, это было фамильное заклятие Малфоев. — Где Торин? — взволнованно спросил Фили, крутя головой в поисках дяди. Я тоже начала искать его взглядом, и испуганно вскрикнула: на нас неслись орки, а Торин, гордый и самонадеянный дурак, не зашёл под купол, оставшись совершенно без защиты перед Азогом, который много лет охотится за ним, чтобы убить. Вот уже враги перед нами, и Торин вышел с Азогом один на один. Какой же дурак! Орк за несколько ударов повалил на землю гнома, победно и мерзко улыбаясь, вознося над грудью Торина меч, готовясь проткнуть его. Кажется, у меня сердце на миг замерло, но уже через пару секунд я покинула купол, который, к счастью, не спадал, а продолжал надёжно защищать тех, кто находился в нём, и, не помня себя от ярости и страха за любимого, закричала: — Круцио! — и луч непростительного попал в орка, заставив его упасть на землю, крича и корчась от боли, — Я могу убить тебя и всех твоих ублюдков прямо сейчас за то, что ты покусился на жизнь Торина, но тебе повезло: я уверена, что он захочет расправиться с тобой сам и не примет мою помощь, — прошептала я так, чтобы только Азог слышал меня, — Ты даже не представляешь, что я могу сделать с тобой, но не хочу пугать гномов, пусть они и много повидали в своей жизни. Поверь мне, если я ещё раз увижу тебя или кого-то из твоего племени, то я исполню все свои обещания, — сказав это, я отступила, напоследок накинув на него парочку проклятий: теперь во всех начинаниях его будут преследовать неудачи, и, думаю, что вскоре его «свита» отвернётся от него из-за этого, ведь кому нужен такой неудачливый предводитель? Проследив за тем, как он приказал своей армии уходить, я побежала к Торину, который так и лежал на земле, держась за раненое плечо. Я пыталась помочь ему встать, на что он брезгливо морщился и скидывал мою руку, но я, преодолевая слезы и желание вымаливать прощение, заговорила: — Ты можешь ненавидеть меня как человека и не уважать как женщину, но хотя бы на пару минут представь, что я врач, и позволь мне вылечить твоё плечо, а дальше продолжай делать тоже самое, что и делал весь месяц, потому что я всё это заслужила… — негромко сказала я, бережно беря в свою руку большую ладонь короля гномов. Он неожиданно замолчал, позволяя мне залечить плечо от сильного пореза, оставленного мечом орка. — Вот и всё, в общем-то. Я дам тебе кроветворное зелье, чтобы восстановить потерянную кровь, — и я уже хотела подняться, чтобы уйти к своему рюкзаку за зельем, как он схватил меня за предплечье. — Почему? — спросил он, и мне даже переспрашивать не понадобилось, всё было понятно. — Эльфийские чары. Его привлекла моя магия, а я, должно быть, видела в нём отца Тома, мою первую любовь, но без чар я бы никогда не сделала этого. Ты, конечно, вряд-ли поверишь мне, и это твоё право, — я грустно улыбнулась, опустив голову, прячась за волосами, — Но… если бы не Трандуил, я бы призналась тебе в чувствах в тот вечер. Ко мне пришла служанка и сказала, что гномы ищут меня. Я очень надеялась, что это был ты, но она привела меня в его спальню… А сейчас нам пора выдвигаться в путь, тебе ещё нужно выпить зелье, — и я убежала, доставая из рюкзака кроветворное, попросив Кили передать его дяде. Было безумно страшно смотреть на Торина после всего, что я сделала. Нет, я понимаю, что сопротивляться магии, которая отличается от моей — бесполезно, но, вспоминая глаза Торина, когда он понял, с кем я провела ночь, я ненавидела себя с каждым разом всё больше и больше.

***

Весь оставшийся день, как и пять последующих, Торин вновь молчал, полностью игнорируя меня. — Видимо, он не поверил мне, — ответила я Гэндальфу, когда он спросил, как у нас с Торином дела, — Может так будет лучше, Гэндальф? Может нам не нужно быть вместе? Не зависимо от того, найду я Гарри здесь или нет, я должна буду вернуться в свой мир, чтобы придти с помощью, а Торин и все вы останетесь здесь… Я уже прекрасно понимаю, что мне будет очень больно и сложно расставаться с вами со всеми… И… — я не успела договорить, как к нам подлетел Кили. — Там Торин! Он душит Бильбо, и никто не может его оттащить! — испуганно протароторил принц и убежал обратно. Выхватив палочку из крепления на предплечье, я побежала за ним. Выбежав на поляну, на которой мы остановились на отдых, я увидела, как здоровенный гном — Торин — душит маленького Бильбо, который уже покраснел от нехватки воздуха. — Торин! Отпусти его! — взмолился Фили, пытаясь, вместе с Двалином, разжать его руки. — Инкарцеро! — воскликнула я, направляя палочку на короля, и того опутали магические верёвки, после чего я подбежала к Бэггинсу, осевшему на землю, осматривая его и накидывая на него чары, чтобы проверить состояние здоровья, — Что здесь вообще произошло? — спросила я у Балина, стоявшего рядом, но тут закричал Торин: — Мелкий предатель! Он посмел заявить, что Аркенстон не нужен мне! Что он сводит меня с ума! Он сам хочет заполучить его! — Торин с ненавистью смотрел на всех, кто стоял рядом с ним. У меня сердце сжалось от осознания того, что Бильбо ведь прав: безумное желание получить этот камень сводит с ума Короля-под-горой, это было заметно уже в начале нашего пути, но чем ближе мы к Эребору, тем хуже становится Торину. — Но ведь он прав, Ваше величество. Аркенстон — это проклятие Вашего рода, Вы же сами говорили об этом. Рассказывали о своём деде, который был в полной власти этого камня. Так что же Вы делаете сейчас? Пытаетесь убить своего друга, пошедшего в опасный поход для того, чтобы вернуть Вам и другим гномам дом? Вы мните себя Королём, но ведёте себя как последний безумец, — после этих своих слов я увела Бильбо подальше ото всех, напоив успокоительным. Торин молчал, и, кажется, даже успокоился, поэтому я сняла заклятие и ушла подальше от отряда в лес, к речке, решив побыть одной, попросив принцев посидеть с Томом.

***

Я сидела на берегу и плакала, осознавая, что я никогда не буду счастлива с Торином, как вдруг мне на плечи легла тяжёлая шуба, укутывая своим теплом. Я только сейчас вдруг поняла, что уже поздний вечер и я дрожу не только от слёз, но и от холода, не подумав даже наложить Согревающие чары. Рядом кто-то присел, обняв меня за плечи, повергая в ещё больший шок. До этого жеста я думала, что это, может, кто-то из принцев, или Балин пришли, но те бы не стали так обниматься. Мальчишки бы просто сели рядом, прижавшись по бокам, а Балин бы погладил по голове, как дочь… — Что-то с Томом, Ваше величество? — спустя несколько минут молчания, решила спросить я. — Нет, — коротко ответил он, крепче сжав мои плечи, — Я хотел извиниться… — а вот это неожиданно. — Вам стоит извиниться перед Бильбо, а не передо мной, — сказала я, шмыгнув носом, кажется, я простыла, а Перечного зелья у меня больше не осталось. — Я извинился перед ним сразу после твоего ухода. Сейчас я хочу извиниться именно перед тобой. Я вёл себя недостойно не только Короля, но и мужчины. И ты спасла мне жизнь, а я даже не поблагодарил тебя тогда. — Не стоит, правда. Я сделала бы это для каждого члена отряда… И потом…я заслужила то, как Вы вели себя, — я почувствовала, что слёзы потекли с новой силой и уткнулась лицом в грудь Торина, молясь, чтобы не зарыдать в голос. — Не заслужила! Гэндальф сегодня рассказал мне всё, что случилось той ночью, и вопросов к этому остроухому…королю у меня ещё больше, чем было. Прости меня, — прошептал он, приподняв моё лицо за подбородок, — Я люблю тебя, — о, Салазар, неужели я сплю и это всё прекрасный и жестокий сон?! — Я…Я тоже люблю тебя, Торин, — прошептала я, заворожённо наблюдая за тем, как его лицо приближается к моему, и уже через несколько секунд наш губы соединились в нежном поцелуи.

***

— Думаю, нам уже пора возвращаться, — негромко сказала я, водя пальцем по груди Торина. После того поцелуя мы ещё долго просто лежали на траве, обнимаясь и говоря о том, что было и что будет. Я заметила, что пока тот не думает о камне, то безумие не посещает его, и он становится простым гномом, которого я полюбила вначале пути. — Да, — вздохнул он, и мы двинулись обратно, придя в лагерь минут через десять. Том сладко спал между Кили и Фили, которые словно защищали его, а тот цепко ухватил ручками их за косички, но они лишь улыбались во сне, и мне пришлось лечь одной, но не прошло и пары минут, как сзади ко мне прижалось крепкое и горячее тело, а на ухо прошептали: — Доброй ночи. — Доброй ночи, Торин, — ответила я и закрыла глаза, надеясь, что теперь всё будет хорошо.