Мой Король

Прошло три месяца после того, как мы с Торином смогли нормально поговорить. Выяснив, наконец-то, отношения с любимым, я уже всерьёз задумалась о том, где мне искать Гарри, если его не окажется в том же Эреборе или в близлежащих поселениях? Как я смогу вернуться домой (если смогу, ведь никто не знает, как работает та пещера) без брата и Торина? Как посмотрю в глаза отцу, который будет ждать своего крестника? Как скажу самому Торину, что мне пора уходить обратно? Он ведь не простит мне этого… — Нам нужно в Эсгарот. Если люди примут нас, то мы сможем отдохнуть как следует и уже отправляться в Эребор, — объявил Гэндальф, когда мы подошли к бурной реке. Рядом не было ни моста, ни лодки, ничего. — Я могу трансфигурировать нам лодки, но не знаю, что с течением, оно может быть очень сильное, и мне будет сложно управлять сразу несколькими. Предлагаю вам всем остаться здесь, а я проплыву вперёд по течению и придумаю, как можно переправиться туда. Вы будете под куполом, но, прошу, чтобы не случилось: не выходите из него. Он не исчезнет, но вернуться туда уже нельзя, пока меня нет рядом. Нет, Торин, со мной ничего не случится. В случае чего я могу аппарировать назад, — и я наглядно продемонстрировала, что значит аппарировать, появившись рядом с Бофуром, который стоял метрах в десяти от нас. — Бильбо, следи за Томом, и ни в коем случае не отпускай его в воду, — сказала и я забралась в наколдованную лодку, сделав её из лежащего недалеко бревна. Чем дальше я отдалялась от отряда, тем сильнее были мои нехорошие предчувствия: что-то сейчас случится, и точно не с гномами. Минут через десять на берегу я увидела орков. Чёрт! Поставив щит на отряде, я совершенно забыла про себя. Естественно, что они меня увидели, и тотчас на меня обрушился ряд стрел. Я не успела поставить даже самый слабый щит, и одна угодила мне в левое плечо, а вторая в левый бок, и места ранения тут же прошило адской болью. Но я собралась и уничтожила всех до единого из тех, кто был на берегу. Понимая, что назад на лодке я сама уже не доберусь, я аппарировала, напугав своим появлением всех. — Гэндальф, сумку мою…быстрее… — прошептала я, держась за места ран, оседая на землю, — Чёрное, красное и синее зелье… — я выдохнула сквозь зубы, выдёргивая отравленные стрелы. Сначала чёрное — обеззаразить, потом красное — кроветворное, и последнее синее — заживляющее. Только боюсь, что у меня могут остаться шрамы, ведь это совсем неизвестный мне яд, и противоядие знают только подданные Трандуила… — Ты чем думала, когда полезла туда одна?! — кричал Торин, с ужасом глядя на то, как раны воспалились, но постепенно заживали, доставляя сильную боль. — Не кричи, пожалуйста, ты пугаешь Тома, — негромко попросила я, — Я всё продумала: моих сил после восстановления и сил Гэндальфа хватит, чтобы он управлял лодками, а я держала купол. Ну да, себе я забыла поставить щит, зато вас уберегла: орков было очень много, я боялась, что они могли добраться до вас, — сказала я, привалившись спиной к сильной груди короля. — Из-за тебя у меня появились новые седые волосы, — вздохнул он, осторожно обнимая меня за плечи. — Ничего страшного, мне очень нравятся твои волосы, — я улыбнулась, — Они похожи на серебряные ниточки… Торин замер, и, казалось, даже не дышал. — Что-то случилось? Я сказала что-то не так? — забеспокоилась я и хотела уже отсесть от него, как он повернул меня к себе лицом и жадно поцеловал. — Я тоже очень люблю твои волосы, meine Seele. Ich bin bereit, die Ewigkeit mit dir zu teilen*, — сказал Торин на, видимо, кхуздуле. Стало очень интересно, что это значит, но переспаршивать я не решилась. — Нам пора, я чувствую себя уже гораздо лучше, — минут двадцать спустя сказала я, на что он разворчался, что я не берегу себя, но приказал всем собирать вещи. *** — И это бургомистр Эсгарота? — удивилась я, когда нас, всё-таки, пригласили за богатый стол, — То есть, пока город и люди тонут в нищете, этот хряк отъедается и ворует? — прошипела я, но Балин всё равно услышал. — Увы, когда гномы покинули эти земли, всё здесь пришло в запущение… — печально вздохнул старый гном, сидящий рядом. — Этому городу срочно нужен новый правитель. Мне кажется, тот мужчина, который провёл нас сюда, Бард, кажется, был бы идеальным кандидатом. Он честен, умён, народ пойдёт за ним. Прекрасно помня, что такое жить в нищете и голоде, он не допустит этого для других, если придёт к власти, — негромко продолжила я, пользуясь тем, что Торин разговаривал с этим бургомистром, и тот не обращал на нас внимания. — Я полностью согласен с тобой, Анастасия. Надеюсь, что в скором времени так и случится, — он грустно улыбнулся, продолжив ужинать. — Присмотри за Томом, пожалуйста, — я тихонько подошла к Фили, отдав ему в руки сына, а сама, получив согласный кивок, накинула на себя чары невидимки, решила пройтись по зданию управления. *** Как-то незаметно для себя я забрела в глубь здания, и за закрытой дверью услышала поскуливания. Сначала я решила, что это собака, но потом раздалось: " Помогите…» и я, не раздумывая, сказала Алохомора, и зашла в открывшуюся дверь. Когда глаза привыкли к темноте комнаты, я зажгла слабый Люмос и осветила помещение. В углу что-то шевельнулось, и я осторожно двинулась туда. — Здесь кто-то есть? Вам нужна помощь? — мягко и тихо спросила я, боясь напугать человека. — Настя? — раздался слабый голос… Гарри?! Сделав свет поярче, я, действительно, увидела своего брата. Избитого, обнажённого, и очень слабого Гарри. Ярость вспыхнула во мне в одну секунду, и только понимание того, что ему нужна помощь, заставило меня не ринуться убивать бургомистра, ведь кроме него никто бы не решился на это, даже этот задолиз Альфрид. — Хороший мой, я теперь рядом, слышишь? Никому не дам тебя больше в обиду, — я глотала слёзы, видя, как дрожащий и рыдающий брат прижимается ко мне. Я трансфигурировала для него из своей резинки для волос обувь, накинула на плечи свою тёплую походную мантию и Согревающие чары, по возможности залечив те раны, что могла без зелий. — Пойдём наверх, Гарри, там мои друзья, они помогут нам. А если нет, я сама расправлюсь с этой тварью, поверь, он пожалеет, что посмел сделать с тобой такое, — говорила я, ведя вверх волшебника, над которым так жестоко надругались.