Чертова судьба

      — Иккинг, ты чего такой рассеянный, словно песнь сирены услышал! — проговорил кузнец, вырывая паренька из мыслей о недавнем происшествии.       — Плевака? — начал довольно неуверено и как всегда неуклюже шатен. А стоит ли ему говорить о фурии? Или начать издалека?       — Да, Иккинг, — ответил кузнец, роясь в куче хлама, что-то ища.       — А что бы ты сделал, узнав, что кто-то… — Иккинг замер, выжидающе смотря на Плеваку, который отложил свои дела и внимательно смотрел на своего подмастерье, ожидая, что же скажет тот дальше. — Что кто-то, общается с драконом, и не просто общается, а проводит с ним время, и тот дракон даже не пытается его убить! — выпалил на одном дыхание сын вождя и уперся взглядом в пол.       — И что же ты натворил, Иккинг? — в голове старого кузнеца появилась картина воспоминания, как Валка ухаживала за больной Жуткой жутью, и это был не единичный случай. Были и другие драконы, и даже пару раз он пытался отговорить Валку перестать ходить на арену, лечить и подкармливать драконов. И ведь ее они не пытались сцапать или как-то атаковать.       — Сначала ответь, — уже теряя всю свою уверенность и желая уже списать все на шутку или что-то подобное.       — Ты уверен, что этот дракон не пытается его убить?       — Д-да, — совсем уже не уверено проговорил шатен.       — Тогда я бы хотел взглянуть на этого дракона и того, с кем он себя так ведет, — с лёгкой улыбкой сказал кузнец.       — Только пообещай, что не будешь нападать, иначе дракон начнет защищаться! — уже более радостно и при этом серьезно проговорил Иккинг.       Иккинг помчался в овраг к Беззубику, но там его ожидал лишь сложенный у камней протез элерона. Он осмотрел каждый камень, но так и не нашел дракона и разбитый отправился обратно в деревню, прихватив с собой элерон.       Ну, а дальше он увидел, что Астрид привела какого-то паренька, но стоило Иккингу взглянуть всего на секунду, и он увидел уже довольно родные зелено-желтые глаза. И когда незнакомец вырвался из довольно сильной хватки Хофферсон и с молниеносной скоростью бросился в лес, что-то резко заставило его также побежать к оврагу.       Ну, а там, у братца вся жизнь пронеслась перед глазами и еще отрывок воспоминания, который, видно, вырвался при столкновении. Воспоминание о гибели Стоика и о расставании с фурией.       Сейчас мы все стояли и офигевали, я оттого, что шатен рассказал, если можно так сказать, своему второму отцу, Астрид от приказного тона Плеваки и Иккинга, услышавший голос очень похожий на тот, что он слышал от того странного паренька. В конце концов, все развернулись и стали таращиться на порождение молнии и самой смерти, дракона именуемым Ночной Фурией.       — Что, Тор всемогущий, здесь происходит?! — прокричала юная валькирия.       — Сам бы хотел узнать, — ошарашено прошептал шатен.       — Так ты говорил все-таки о себе, я прав, Иккинг, — даже не спрашивал, а скорее, утверждал кузнец.       Я, как-то не ожидая даже от себя, устало проурчал и, как большой кот, улегся в калачик, захватив под крыло и шатена, и воительницу, но девчонка сразу же выбралась из-под лапы и крыла. Под конец дня все трое бурно что-то обсуждали и начали потихоньку возвращаться в деревню, но на выходе из оврага замерли и переглянулись. Все подошли и как-то грустно посмотрели на меня, ведь после суток, проведенных с самым опасным драконом, пришло и осознание о том, что драконы, вовсе не такие, какими их описывали старшее поколение. Я дотронулся до руки брата и вновь спроецировал голос со словами: «все нормально, не бойтесь и идите, отдыхайте». А также напомнил о чертежах и элероне с седлом. Он, заметно повеселев, обратился к остальным, и они тоже стали более расслабленными.       Утро, ну как утро, день, походу шатен и вовсе не знает слов, «остановись и отдохни». Ах, точно он же чертов изобретатель, пока не создаст, не уснет. Вот, он принес седло и все необходимые крепления. Вот как, как объясните мне, он все это сделал за чертову ночь и, возможно, утро, в моих рептильих глазах читалось явное недоумение, ведь он опять притащил корзину рыбы. Немного поубегав и подурачившись, я все же дал себя снарядить. Чувство всадника на шее? Погоди, или это спина? В общем, на плечах, на том и порешил я. Чувство оседланности было слегка необычным, из-за не шибко большого веса, я его почти не ощущал. Ну, до тех пор, пока я не взмыл в небо после нескольких дней тренировок. Думаю, помните момент с чертовыми скалами и листком бумаги.       Я устремился ввысь, когда услышал, нет, даже, скорее, почувствовал, как он отклонился назад и судорожно пытался схватить листок. Первые две секунды страх, а дальше я раскрыл гребень и нырнул под Иккинга, но полетом в большей части все еще управляет он. Он ухватился и вновь уселся в седло, дикий поток воздуха врезались в крылья до покалывающей боли, так продолжалось с полминуты, когда он взял все в свои руки.       Мы начали маневрировать средь скал, и это было просто невообразимо шикарное ощущению единства с наездником. Поясню одну деталь, даже наездник и лошадь такого не могут испытать. Вылетели в море, и от чувства эйфории я выпустил залп, сквозь который мы и пролетели. Приземлившись где-то на каменистом берегу, мы наслаждались закатом, пока не прилетели мелкие чертята (Жуткие Жути). Одна из них даже попыталась стащить у меня рыбешку! Вот ведь нахальная, я отобрал у нее рыбу и съел, а она захотела выпустить в меня залп, только я ее немного опередил. Брат же, наоборот, подкормил ее и тот умастился у него под рукой, как кошка, причем, почти так же мурлыча.       По пути сюда он пересекся с Астрид, и та даже поздоровалась с ним. Они так никому больше и не рассказали о Фурии и вообще об остальном. Зато шатен учил некоторым приемам и валькирию, но на арене он всегда успевал применить их раньше, чем она. И вот, оказывается, у него был последний отборочный тур с Хофферсон, где его, Иккинга выбрала Готи, старейшина деревни и местный целитель. Так ладно бы это, так еще и отец его приехал.