Чертова судьба

Ночь того же дня Беззубик       Не секрет, что сегодня у всех бессонница. Но никто не выходит из своих домов, и я сижу на площадке для приземления и взлета, глядя в звездное небо. Тихие, ели уловимые шаги за спиной известили меня о том, что брат решил развеяться. Прохладный морской ветер и щебетание Ночных жутий. Шатен решил сесть рядом со мной и также уставился в горизонт. Молчание длилось довольно долго, но оно не было напряженным до тех пор, пока парень не решил озвучить еще один вопрос.       — Я не знаю, кажется мне или нет… Но с нашей первой встречи ты почти не изменился, — озвучил он довольно тихо.       — Ты думаешь, что за какие-то три года будут видны изменения? — бодрее, чем следует, спросил я.       Иккинг повернулся ко мне и, внимательно посмотрев, отвернулся. Спустя неделю на Олухе       — Ты сделал что?! — хором спросили Стоик и Валка у меня.       Когда мы вернулись, то всадники были в форме людей. И Сморкала решил немного похвастаться. Вернее, я просто забыл запретить рассказывать об этом, хотя рано или поздно все узнали бы.       Вот мы все собраны на арене, и я выслушиваю довольно громкую тираду родителей всех всадников. Я даже не успеваю рта открыть, чтобы в мою сторону не полетело недовольство с примесью страха.       — Признаю вину в том, что не поставил вас в курс дела, — произнес я громко и четко сквозь очередную тираду. От чего все умолкли: даже те, кто были за ареной и наблюдали за всем. — Однако я только предложил и без их согласия я не посмел бы что-либо сделать!       — Это возможно обернуть? — спросила Валка, смотря мне в глаза.       — Да. Но они должны отказаться добровольно, — сказал я, оглядываясь на всадников.       Услышав это, взрослые повернулись в сторону подростков.       — Таково наше решение! — сказала Астрид.       — И мы не будем от этого отказываться, — хором произнесли близнецы.       — Мы стали лучше понимать своих драконов и мир вокруг нас, — протараторил Рыбьеног.       — Мы стали сильнее, — сказал Сморкала.       — И это наш туз в рукаве! — начал брат, и все хором закончили, подходя ко мне и переходя в промежуточную стадию.       Сказать, что все были, мягко говоря, в прифигевшем состоянии — это ничего не сказать. Через несколько минут, пока все осмысливали, что произошло, раздался доброжелательный смех Стоика.       — Ну, раз уж вы так решили и вы этого желаете, даю добро, — произнес он. Три года спустя       Все шло своим чередом, мы с всадниками перебрались с Драконьего края обратно на Олух. Драконий глаз мы уничтожили. Зачем? Он указывает на гнездо Смутьянов. Там мы обнаружили довольно взрослого Смутьяна и его яйцо. Поэтому мы по-быстрому оттуда свалили, но вот Йохан остался там, на веки в виде ледяной статуи.       Но я не учел одну маленькую вещичку. Белая бестия отыскала меня, и я оказался безволен перед ней.       — Найт, ты чего? — спросил брат, когда мы в очередной раз делали облет острова. — В драконьем облике ты себя странновато ведешь, — усмехнулся Иккинг.       — Вот лично я ничего, а вот дракон взбунтовался, ты ведь помнишь, что было два дня назад? — на выдохе проговорил я, непроизвольно сжав кулаки.       — Неужели та самая? — озадачено произнес он, вспоминая, как его чуть не подстрелили.       — Да, — обречено сказал я, складывая крылья и падая камнем вниз, чтобы, находясь у водной глади, вновь раскрыть их.       Ну, скажете, в чем проблема — это же дракон. А проблема есть и не одна. Во-первых, это драконья сущность Беззубика, и если я перевоплощусь в дракона, завидев белую бестию, я то и дело буду гоняться за ней! Во-вторых, сознание как бы остается моим и в данный момент мне хватает проблем на Олухе. Каждый день прибывают драконы, норовя заполонить остров так, чтобы не было и просвета от земли.       В ближайшее время я собираюсь предложить брату идею о переезде ближе к Скрытому миру. А что дальше? Что делать с драконами?       Я сидел, облокотившись о камень рядом с одной из стен оврага. Из раздумий меня вытянуло знакомое урчание. Я открыл глаза, что были закрыты. Белая дракониха стояла поодаль от меня, готовая в любой момент взлететь и исчезнуть.       — Вот зачем ты сюда прилетела? — проурчал я мягко.       Она напряглась и, видимо, не понимает, как викинг может издавать драконьи звуки. Я продолжаю сидеть, чтобы не спугнуть ее, а сердце неприятно ноет.       — Почему от тебя пахнет Им? — что-то среднее между драконьим урчанием и кошачьим.       — Ночной фурией? — спросил я, на что получил ели заметный кивок, — потому что он и есть я, ну или наоборот.       Она наклонила голову, а в ответ на это я встал и перешел в промежуточную стадию.       — Иккинг?       — Да, брат.       — Мне нужно…       — Я вижу. Ты только возвращайся.       — Обязательно.