Полночная злодейка

Лучи солнца светили сквозь окно и полосами золота легли на кровать. Под покровами из шёлка без продыха извивалось горячее тело Клары. Прошлой ночью она вынуждена была встать слишком поздно, потому что снова явился Петроний Делос. Этот мужчина являлся постоянным из нескольких её клиентов, которых она обслуживала, и часто отнимал так много времени, что она, не хотя, деликатно напоминала ему о том, что он здесь не один, и она должна развлекать и остальных своих партнёров. Клара знала, что, если бы те два клиента не заняли настолько непреклонное завление в отношении своих личных прав на неё, то Петроний бы с радостью оплатил всё её время и Клара тогда принадлежала бы только одному ему. Милый Петроний… Красивый мальчик, на котором никак не отразились его тридцать два года. Ей думалось, что он и дальше сохранит свою молодость. Петроний имел густые вьющиеся каштановые волосы, по которым Клара часто проводила рукой, когда они занимались любовными утехами. Морщины вокруг тёплых карих глаз Петрония говорили о том, что у него постоянно будет доброе расположение духа, а мягкая улыбка, готовая засиять на его лице, не даст ему никогда постареть. Петроний нравился ей. Клара ясно помнила тот день, когда в первый раз встретила его. Он пришёл к мадам Люсиль с друзьями немного расслабиться. Она была занята весь вечер. Один из клиентов внезапно оповестил, что не явится, и Клара поднялась по ступеням на второй этаж, где и увидела Петрония. Взгляды их пересеклись, он приблизился и заключил её в объятия. Клара не шибко понимала, как Петроний смог убедить мадам Люсиль создать им свидание без ведома двух неутомимых кавалеров. Правда, в голове промелькнуло, что Петроний является адвокатом, а те двое могут быть в списке его клиентов и Петроний как-то уговорил мадам Люсиль, что сам с ними всё решит. Так Петроний стал её очень частым клиентом, и это ничуть не расстоило Клару. Петроний обладал многими достоинствами. Он был умным, весёлым, благородным и страстным. Клара знала, что парень действительно увлечён ею очень серьёзно, учитывая её ситуацию. Клара, углубившись в мысли об этом, ощутила некий дискомфорт. Прошлой ночью Петроний заметил, что она чем-то омрачена, хотя и пыталась утаить чувства, мучившие её. Клара знала, что весь Аргос трубит о том, что похищена Габриэль Дибос. Клара волновалась из-за того, что не знала, смогла ли Рей с её сестрой без проблем добраться до судна и уплыть в безопасное место. Петроний свёл брови, что было ему не свойственно, когда прервал любовные атаки, и внимательно посмотрел на Клару. Его охрипший голос выдал его тревогу, когда он, проведя пальцем по щеке Клары, шепнул: — Надеюсь, я ещё не наскучил тебе, моя милая. — Натянуто он продолжил: — Если мои догадки верны, я не вынесу этого. Я с каждым прожитым днём дорожу тобой ещё сильнее. Знаешь, я иногда представляю, как ты лежишь в моих объятиях, если тебя нет рядом. Твой облик не покидает меня ни на секунду. Такими речами Петроний задел её сердце так, как не задевал ещё ни один мужчина. Клара внезапно почувствовала боль оттого, что расстроила Петрония, и постаралась переубедить его, утаивая свои страхи за непонятными словами. Женщина ещё долгое время дарила Петронию свои ласки после прошедшего оргазма, ведь привязанность к нему была подлинной…как и тот факт, что только одной особе она бы отдала всю свою любовь. В мыслях Клара увидела красивое смуглое лицо Рей, и волнение женщины нарастало. Сумела ли Рей с её сестрой проделать то, что задумали? Вдруг они уже спокойно плывут к безопасной пристани Лесбоса? Всё ли у них прошло нормально? Много подобных вопросов бродили в её голове. Клара знала, что две самые дорогие её сердечку женщины были связаны одной задачей. Их жизни не будут принадлежать им до той поры, пока они не отомстят за утонувшую ≪Винтер≫ и смерть тех, кто был на корабле. Клара верила, что тогда её дорогая Берта опять сумеет улыбнуться…а Рей сможет полюбить. Она знала, что Рей предпочитает женщин. Для неё это не являлось секретом. Клара и сама была бы не прочь разделить ложе с женщиной… Думая об этом, Клара почувствовала, что сердце застучало ритмичнее. Она даст понять Рей, что ей необходимо было принять те условия, которые даровала ей судьба, но сердце её навек будет принадлежать лишь ей. Рей сама пережила много страданий в жизни, поэтому поймёт. Да, как только Рей обретёт свободу, то непременно полюбит её. Если, конечно… Клара постаралась прогнать от себя мысли о Габриэль Дибос. Если верить слухам, загадочная леди Дибос была очень милой. Во всяком случае, Жером Пуанти убедил в этом всех. Но девушка, которую отдали на учёбу в монастырскую школу, изредка показывалась в городке, поэтому Клара её ни разу не видела. Ей оставалось только надеяться всем сердцем, что избалованная девушка, которая не знает в своей жизни ни одного тяжёлого дня, станет для Рей не шибко привлекательной домашней кошечкой, которую без труда можно выбросить из сознания. Клара даже надеялась, что… Внезапно она поняла всю безнадёжность своих мечтаний, задумчиво встала на коврик около постели. Нагое тело отразилось в большом, во всю стену зеркале. Клара застыла, осматривая себя в зеркале. Конечно, она красивая, изящная, как её дорогая мать, и очень женственная, с превосходными грудями и тоненькой талией. Клара похожа на мать и лицом, и светлыми локонами, которыми восхищаются многие мужчины, и голубыми глазами, обрамлёнными длинными густыми ресницами. От матери женщину отличали изящные изогнутые брови, которые ей достались от отца. К сожалению, сейчас от семьи остались только её дорогая Берта и сама Клара. С годами Клара наполнялась некоей странной усталостью, становящейся в последнее время непроходимой, при этом ощущая обжигающую надобность заиметь собственную семью. Клара глядела на себя в зеркале, немного угомонилась и вытянула руку к светлому шёлковому халатику, который лежал в изголовье койки. В свои двадцать три года Клара пережила много бед, что их хватило бы на пару жизней. Она выходила победителем из любой жизненной баталии, при этом сохранив уважение к себе самой. И вот настало время для любви. Какой бы любовь не была, это любовь. Ничего с этим не поделаешь. Клара сдержала тяжкий вздох. Рей заполнила собой каждую её мечту с первого момента, как она увидела её. Скоро Клара постарается узнать, сбудутся ли они. Сколько уйдёт времени для полного завершения дел с Пуанти? Недели две? Ну, тогда она подождёт ещё две недели, находясь в полной неопределённости касательно своего будущего. В дверь постучали, Клара вышла из глубоких мыслей. Так рано? В дверь стукнули снова… Страх и боль внезапно захватили женщину, она прокричала: — Входите, пожалуйста! Дверь открылась, и Клара замерла, увидев на пороге человека. *** Габриэль осмотрела каютную комнату капитанши. У девушки создалось чувство, что она здесь, как в тюрьме, а корабль быстро мчится вперёд, внушая ужас того, что они уже отчалили за семь морей. Сердце девушки заныло, когда через маленькое окошко стал виден кусочек голубого небосвода. Где они сейчас? Что делает теперь её папа? Принял ли меры, чтобы отыскать её? Прошло пару часов с того мига, как Габриэль проснулась ранним утром и молчаливая Берта обработала её царапины на ногах. Пока она занималась ранами, Габриэль без всяких эмоций оценивала положение, в котором оказалась. После девушка ясно сформулировала свои выводы. Первое то, что папа придёт в замешательство. Он не сообразит, что именно толкует эта сумасшедшая пиратка, приписывая ему некие гнусные преступления. Папа не преступник! Это ужасно! Папа не садист, который позволил себе замучить пытками женщину и даже поставить ей символ по неясной причине? Мог он так поступить? Нет и нет! Вторым выводом является то, что папа, как и Габриэль, полностью находятся в руках Раптора. Эта мысль невыносима!.. Третье, то, что она не может пассивно ожидать свободы, потому что план этой сумасшедшей сложен настолько точно, что папа вообще не имеет никакого представления о том, где её искать. И последнее — Габриэль не может допустить, чтобы папа ради её спасения пошёл на поводу какой-то ненормальной, которая намерена уничтожить его. Габриэль умна, образованна, находчива и вовсе не беспомощна! Девушка должна придумать любой план побега. Дальше её умственные выводы обламывались. Девушка свела брови, осознав, что её мысленные выводы, всегда такие ясные и быстрые, за прошедшие тридцать минут запутались, и Габриэль никак не может понять причину. Возможно, боль в ногах отвлекла её? Девушка шевельнула пальцами на ногах. Нет, бальзам, накладенный Бертой, легко впитался в кожу и снял болевые ощущения. Поразительно, но Габриэль больше не в силах бродить по своей каютной комнате. Возможно, не хорошо из-за желудка? В этот момент судно ушло глубоко вниз между движущимися волнами, и Габриэль едва ли не упала на пол с постели. Девушка вскрикнула, а некомфортные ощущения стали сильнее. Габриэль посмотрела в окошко. В помещении царила духота. Воздуха не хватало. Дышать было практически нечем. Утренняя еда — вязкая жижа и кусочек сала — до сих пор стояли на середине стола. Вся эта еда давила на желудок девушки. Ей было невыносимо. Стоило подумать о еде, как начиналась тошнота. Девушка закинула за плечи свои тяжёлые волосы… Воздух. Вот что ей сейчас нужно. Габриэль опять устремила глаза на окошко, затем поднялась на коленки, стараясь раскрыть иллюминатор. Не вышло. Девушка уставилась на молниеносно мчавшиеся волны с белой пеной, но вдруг в голове её застучало, и Габриэль резко опрокинулась на кровать. О Боже! Внезапная качка поднялась и резко опустилась, и опять поднялась и опустилась по мере того, как нос корабля врезался в пенные волны. Только не это!.. В желудке бушевала вязкая тяжёлая жижа… Опять корабль ушёл глубоко вниз и опять вверх… В желудке бушевала омерзительная свинина… И опять безжалостное качание, девушка зажала рот ладошкой, ведь остро ощутила мерзкую наступающую тошноту. Она должна выйти на воздух! Ей нужен свежий воздух! Вскочив, Габриэль ринулась к двери комнаты и быстро помчалась по трюму, увидя в его конце ступени. Не думая о больных ногах, она, спустя секунду, была на палубе корабля. Девушка шаталась, но жадно вдыхала свежий воздух, обдувавший её лицо. Порывистый ветер раскидал её рыжие локоны, а ночнушка плотно облепила тело. Габриэль не замечала взоры грубых матросов мужской части корабля, которые смотрели на неё удивлённо и со смешанным интересом. Свежий воздух не помогал. Судно всё ещё сильно качалось…поднималось…опускалось… Никогда Габриэль не было так плохо. К горлу внезапно подступил ком… Она ринулась к парапету, рассталкивая всех, кто преграждал дорогу, перегнулась и вмиг её стошнило. Краем сознания девушку ужаснули те ужасные звуки, с которыми её рвало. Потом девушка повисла на деревянном парапете, который предотвращал её падение в море. В желудке настала недолгая тишина и весь мир, окутанный туманной завесой, плыл в её глазах. И тут Габриэль услышала её голос: — Кто вам позволил покинуть каюту? Девушка неторопливо обернулась, инстинкт шептал, игнорируя слабость, что на неё движется беда. Похитительница как гора возвысилась над её недостаточно высоким ростом, который всегда впечатлял окружающих. Габриэль сжала челюсти, ощутив, что её сейчас опять стошнит. — Я к вам обращаюсь, мисс, или к кому? Габриэль с ненавистным взглядом и через силу шепнула ей в ответ: — Я что, обязана ответить на ваш дурацкий вопрос? По лицу Раптора пробежало выражение угрозы, но девушка не обратила на это никакого внимания, ведь тошнота становилась острее. Нет…только не опять… Габриэль мигом развернулась к парапету, словно со стороны увидя себя, скрюченную, свесившуюся через парапет, и её снова вырвало. Девушка пыталась вернуть дыхание, но её схватили сильные руки похитительницы. Моряки и корабль всё ещё кружились перед глазами девушки, когда её отволокли к тем ступеням трюма, которые вели обратно в каюту. Габриэль ничего не замечала, пока они шли по трюму, только потом она поняла, где она, когда капитанша бедром распахнула дверь комнаты и занесла её внутрь. Спустя несколько секунд Габриэль лежала на постели. Она раскрыла веки, намереваясь посмотреть в лицо капитанши, но та рявкнула: — Я запрещаю вам покидать каюту без моего личного согласия, ясно? ≪Какая грубиянка≫… — Вам ясно? ≪Будь ты проклята≫. — Леди, моё предупреждение вам… — Да! Мне ясно! Габриэль смежила веки очень быстро и не увидела, что капитанша нахмурилась, заметив смертельную бледность её лица. Уже засыпая, Габриэль старалась понять хоть какую-то ясность в своих рассуждениях, чтобы не стать дополнением к своему желудку, который вёл себя омерзительно. В туманном сознании замелькала мысль, что план бегства необходимо отложить до момента, пока ей не будет лучше. Если самочувствие вообще когда-нибудь улучшится… Много дней Габриэль мечтала о путешествии по морю, но в мыслях даже не было, что путешествие может стать для неё ужасным! Судно снова погрузилось в волны. Девушка сжала челюсти. Габриэль ощущала себя самой несчастной во всём мире. *** Петроний Делос преобразился на глазах, перешагнув порог заветной, в шёлке, спальни. Мужчина растерял все слова, поражаясь красотой девушки, которая стояла перед ним. Он решил, что Клара тоже замедлилась от удивления, а возможно, и других скрываемых чувств, мужчина выждал несколько мгновений, а после проговорил: — Доброе утро, любовь моя. — До Петрония внезапно дошло, что до сих пор не отдал ей со вкусом выбранный букет у продавщицы, и протянул его потрясённой прекрасной женщине. — Такой пышный букет несравним с вашей красотой, моя дорогая, но яркие краски цветов выражают мою радость, которую вы дарите мне, поэтому я не сумел удержать себя, чтобы не преобрести их для вас. — Благодарю, Петроний… Побледневшие щёки Клары опять заиграли румянцем, женщина улыбнулась и взяла из его рук цветы. Едва колеблясь, Клара отошла в сторону, чтобы Петроний вошёл. У мужчины внутри всё словно связало в узел, когда Клара положила цветочный букет, обернулась к нему и рукой закинула золотые локоны за плечи, из-за которых не виднелись скулы. Петроний раньше не замечал такого её жеста. — Я не думала, что вы придёте в такую рань…ведь вы ушли пару часов назад. Я чувствую неловкость, что вы застали меня в таком одомашненном виде, в то время как сами вы — достаточно хорошо выглядите. Петроний закрыл дверь за собой, и, улыбаясь, приблизился к Кларе: — Неужели вам ещё не ясно, моя любимая, что мне почётно, если меня встречают в домашней одежде? От этого чувствуется непрерывность нашей встречи. Я тогда верю, что вы ещё не забыли то время любви, которое у нас сегодня было. — Да, Петроний… — Небесно-голубые глаза Клары заблестели, женщина откинула возможные сомнения и заговорила тёплым голосом, который показался Петронию искренним: — Я и не хочу выбрасывать из головы время, которое провела с вами. — Клара… Петроний заключил её в объятия и сильно притянул к себе. Его рука сама по себе добралась до пояса её пеньюара. Петроний радостно почувствовал, как по спине Клары промчались мурашки, когда он стянул с неё одежду. Мягкотелая Клара тут же отдалась его ласкам. Руки Петрония легли на её округлую грудь, а потом заскользили ниже и замерли на бёдрах…там, где был тёмный след. Когда он увидел синяк впервые, то задал вопрос, где она заимела такую ссадину. Мужчина чётко помнил, как Клара замялась перед ответом. Она сказала, что споткнулась. Нервозность Петрония усилилась. Клара — опытная любовница, не неопытная врунья. За её ≪спотыканием≫ стоит тот, кого она хочет утаить от него. Ярость опять обуяла Петрония, и мужчина, почти больно, стиснул Клару в своих руках. Её светлые брови чуть нахмурились. — Эта отметина у меня на ноге до сих пор заставляет вас переживать, Петроний? Знаете, это пустяк. Я уже позабыла об этом. — А я, к сожелению, нет. Петроний немного отодвинулся, набросил на Клару халат и сильно затянул пояс. Клара удивилась, а он широко улыбнулся в ответ: — Я не хочу, чтобы вид красивого тела отвлекал меня от того, что я намереваюсь вам сообщить. Он решительно положил ладони на плечи Клары, посадил её на постель. Сев около неё, наклонился немного к ней, и поцеловал её тёплые губы. Затем резко отодвинулся, чтобы сохранить между ними хоть какое-то расстояние. Клару это очень задело: — Что-то не так, Петроний? — Нет, просто я хочу сказать вам кое-что важное. — Он сделал паузу. — Моя дорогая, с той поры, как вы в первый раз побывали в моих руках, прошло много месяцев, но я так до сего дня помню тот миг. Мечта осуществилась, которая жила у меня в душе. Вы представляете собой тот идеал девушки, который я искал всю свою жизнь. — Нет, Петроний, я совсем не та, которая нужна вам! — Да, вы, моя любовь. Согласен, что мечта перенасыщена страстным желанием и мои первичные чувства к вам сводились поначалу к неостывшему вожделению, но с самого начала я знал, что наши отношения никогда не будут случайной встречей. Много разных чувств, которые мне не хочется перечислять сейчас, овладели мной, стоило мне переступить порог этого особняка и увидеть вашу персону, стоявшую наверху лестницы. Буду честен, тогда я и представить не мог, как глубоко могут проникнуть мои чувства к вам. — Клара хотела ответить, но Петроний не дал ей сказать, продолжив: — Я ещё не закончил выражать то, что лежит в моём сердце. Я обожаю вас сильно и глубоко, и больше не могу противиться этой любви. Я не в силах дальше знать, что-то время, когда я не с вами, вы находитесь в жгучих объятиях других клиентов. Клара… Я поговорил с остальными вашими господами. Клара усмирила в себе очевидное переживание, как только он произнёс имена её капризных обожателей. Петроний спокойным жестом коснулся её щеки. Он по-своему понял её тревогу. Причина в том, что он любит её. Петроний специально не оповестил Клару, что с первого мига, как встретил её, а тот момент был до сих пор жив в его памяти, она стала той, с кем он хотел разделить свои оставшиеся годы. Да… Такая мысль иногда казалась ему невероятной. Они встретились при обстоятельствах, которые не предполагали, возможно, никаких иллюзий касательно самой девушки. Но скоро мужчина сумел убедиться, что за внешней обольстительностью Клары прячется доброе сердце и превосходная душа. Петроний сознавал, что желание всегда находиться около неё практически неосуществимо, и молчал об этом, боясь привлечь неприятности. Поэтому Петроний поддерживал такие вот отношения между ними, в надежде, что именно ему, а не тем другим покровителям, Клара полностью вверяет себя. И было так до того мига, пока он не узрел на теле любимой синяки, свидетельствовавшие о грубом отношении к её персоне. — Вы беседовали с ними? — Клара глубоко вздохнула. — Петроний, что вы натворили?.. — Успокойтесь, моя милая. Я отлично их знаю, и был уверен в том, что они поймут. Я разъяснил им, что больше мне не хочется делить вас с ними. Петроний замолк, проверяя, какое впечатление произвели его слова на женщину. На лице Клары отпечаталось волнение, послужившее предупреждением, что ему не надо подробно рассказывать ей о неприятной беседе с господами. Петроний превзошёл самого себя, приведя им много доводов и убедив их в том, что будет лучше для всех, если они обратят своё внимание на других особ. Клара мотнула головой, словно имела возражения: — Мадам Люсиль придёт в ярость! — Нет, не придёт. — Вы и с ней беседовали? — Я мимоходом заметил, что господа придут к ней с просьбой организовать для них что-то новое. Я также сказал, что в состоянии компенсировать любые убытки, которые она может понести. — Петроний… Петроний привлёк Клару к себе и, стараясь понять её реакцию, прошептал: — Это, моя милая, будет возможно, если мысль о необходимости сосредоточить всё своё внимание на одном мужчине не вызывает у вас отвращения… — Петроний… — Глаза Клары заблестели от слёз. Она смогла проговорить лишь одно слово: — Почему? — Надо ли спрашивать, моя любовь? Клара дрожащими пальцами дотронулась до его лица. Он прочитал в её взоре столько боли, когда она, слегка мешкая, с внутренним достоинством ответила ему: — Вы добро относитесь ко мне, Петроний, но… я не могу обещать ничего больше того, что даю вам, когда лежу в ваших объятиях. Скажу лишь, что подарю вам лучшее из того, что в состоянии дать. Я буду делать это с радостью… и так долго, как смогу. Честно, но больно. Петроний понимал, что о большем просить её не может, и притянул Клару к себе, сказав: — Этого достаточно. Петроний уткнулся лицом в её волосы, глубоко вдохая особый аромат, исходивший от локонов Клары, и утешил себя тем, что такого соглашения достаточно. Со временем он сумеет избавить женщину от переживаний. Он будет ухаживать за ней бережно и нежно до тех пор, пока она не преодолеет неуверенность и недоверие… и пока он не сможет вытеснить из её сердца того неизвестного, место которого он занимает в минуты любовных утех. Огонь разжигался у него внутри. Петроний отодвинулся, его взгляд встретился с блестящими от слёз глазами Клары. ≪Я люблю тебя, Клара≫. Эти слова он не сказал. Он произнёс их мысленно своей любимой, когда наклонился с жарким поцелуем и начал сдирать с неё лёгкий шёлковый халатик, мешавший насладиться телом Клары. Поцелуй длился долго. Мужчина вложил всю свою страсть в любовные утехи, пока танец их нагих тел не достиг кульминации. Он снова овладел плотью Клары, как надеялся овладеть и её сердцем. Петроний, про себя, шептал опять…  ≪Я люблю тебя≫… *** Рей невидящим взором следила, как отражается утреннее солнце в волнах. Капитанша без успеха старалась овладеть собой, хотя уже прошёл ровно час после того, как она вернула Габриэль в каютную комнату. Дьявол побери эту выдрёпистую девицу! Рей превосходно помнила, какие чувства завладели ею, когда Габриэль вышла на палубу, находясь в паре метрах от неё. Прекрасные локоны развивались ветром океана, блестя на солнце, серые глаза были широко распахнуты, а тоненькая ночнушка настолько облепляла её точёный силуэт, что все изгибы её тела были ясно видны всем морякам. Рей испытала волнение, но отказывалась признать, что это так, поэтому пришла в ярость. Она видела её людей, пялившихся на Габриэль. Мужчины. Рей не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы сообразить, куда ушли их мысли, ведь не каждому из них удалось увидеть когда-либо такую прекрасную и соблазнительную девушку, которая смело стояла перед ними в просвечивающей рубашке. Команда матросов мужчин сходила с ума и по ней самой, стоило лишь Рей появиться на палубе в своих довольно нескромных одеждах, но своим суровым, строгим взглядом она отпугивала от себя большинство мужчин. Рей отнюдь не была глупой и ей были известны опасные игры леди Дибос! Ещё бы! Рей сама женщина! Пиратка понимала, что Габриэль стремится возбудить её людей, чтобы они вступили в перебранку между собой. Габриэль сумела бы использовать такую драку в своих целях, склонив мужчин выполнить то, что хочет она. Только Габриэль невдомёк, что моряки преданны Рей, закалённой пламенем и кровью, когда они все с ней, не страшась, встречали сверкающие мечи и залпы пушек, отражая их. Рей знала, что моряки лучше предадут себя самих, нежели её и их общие цели. На этом Рей прервала свои думы и опустилась на грешную землю. Она знала, что каждый из её моряков является человеком из крови и плоти…как и она сама, и ничто человеческое им было не чуждо. Не стоит удивляться, что пираты были потрясены обликом молодой леди, которая стояла, напоказ выставив всю свою женскую красоту. Ученица монастырской школы? Рей едко хохотнула. Знает она таких святынь! Великолепная девушка наверняка не тратила время, проведённое в школе. Рей почему-то чувствовала, что Габриэль давно сбегала по чёрному ходу и полноценно пользовалась той свободой, которую он имел. Видимо, необходимо отвесить благодарность морскому качанию, лишившего Габриэль принять действия. Слава Господу, девушка не успела понять её моряков, а Рей сумела пресечь её планы в самом зародыше. Рей резко повернулась, ища взглядом лежавший рядом с ней мешок. Прошло достаточно времени, чтобы выдрёпистая леди пришла в норму от своих тошнотворных позывов. В любом случае, она беспокоится каждой её непредвиденной выходкой, что больше не намерена выжидать. Она решительно пошла вниз. Рей остановилась перед дверью своей комнаты, подняла руку, намереваясь постучать, но затем опустила её, удивившись себе самой. Стучать в дверь своей комнаты? Разрешить этой девчонке почувствовать вкус победы, показать ей, что она сдала свои позиции и готова просить согласия зайти в свою каюту? Никогда этому не бывать! Рей не позволит какой-то сопливой девице собой манипулировать! Ладонь её опустилась на дверную ручку, она повернула её, и в тишине раздался резкий скрип. Рей сделала лишь одну уступку находившейся в комнате девчонки, тридцатисекундную паузу перед тем, как она открыла дверь. В каюте царила полноценная тишь, что Рей, спеша, шагнула вперёд, но моментально замерла на месте. Мисс Габриэль Дибос спала глубоким сном женщины, которая уже находится без сил. Она закрыла дверь за собой и подошла к постели. Правая рука Габриэль лежала на подушке около её головы, согнутая в локте, а пламенные огненные локоны рассыпались вокруг, подчёркивая её белоснежную кожу. Кружевная ночнушка идеально сочетала в себе полную умиротворённость на милом лице. Габриэль показалась Рей пламенным ангелочком. Рей больше не боялась признаться себе, что этот ангелочек может вознести её к небу… Сердце Рей застучало быстрее, когда она присела около Габриэль. Она прикоснулась к выбившейся пряди и пропустила её шелковистые локоны сквозь свои сильные пальцы. Она не сомневалась, что кожа Габриэль нежнее шёлка, ведь девушка выглядела безукоризненно, когда лёгкая ткань просвечивала. Она не представляла, что ресницы Габриэль были такие же пушистые, а едва приоткрытый рот таким чувственным и тёплым. Она горела желанием обладать её зовущим ртом и… Милая Габриэль зашевелилась, жалобно всхлипывая во сне. В её всхлипе просочилась вся её незащищённость. Рей встрепенулась и потрясённо поглядела на девушку. Что с ней случилось?.. Габриэль Дибос ещё дитя! Девчонке ещё не стукнуло восемнадцати лет против её двадцати девяти годов! Габриэль не несёт ответственность за преступные злодеяния своего папаши, а она… Габриэль снова пошевелилась, до того, как раскрыть веки, и ход её мыслей нарушился. С лица девушки исчезло неземное выражение чистоты, и только мысли Рей, мучившие её, стали пеплом. В глазах Габриэль блеснул лёд, в голосе просквозила холодность, когда девушка кинула ей: — Кто позволил вам войти ко мне в комнату? Злоба вернулась на смену огню любви, когда Рей ответила ей: — Чью комнату, мисс? — Эта комната теперь моя, ведь меня сюда определили! — И снова вы не правы, мисс. Рей опять посмотрела на ситуацию здраво. Эта девка не дитя. Тяжело назвать невинной настолько ядовитую гадюку. Она продолжила говорить предостереживым тоном: — Не советую вам пробуждать мою враждебность. Это не в ваших интересах. Мне хорошо известно, какой мотив вы преследовали, придя на палубу. — Мотив? — Габриэль удивила её, вдруг покрывшись краснотой. — Мотив был достаточно очевидным. А вы чересчур пренебрегаете мной, что взяли и кинули на милость судьбы. — Это дурь! — Что, простите? Рей была не уверена, что сможет сдержать в себе свои бурные амбиции, она резко вскочила. Взяв мешок, который лежал на табурете, она бросила его на кровать. — Наденьте эту одежду! — Что-о-о? — Габриэль гневно посмотрела на поношенное платье пиратки. — Вы хотите, чтобы я надела эти пиратские лохмотья? — Вы их наденете, мисс. — Нет! Рей сделала один шаг к девушке. — Вы наденете это немедленно, или я сама надену это на вас! — Вы не сможете! — Я? Ещё как смогу… — голос Рей прервался и вернулся лишь тогда, когда она снова вздохнула. — Я не позволю вам издеваться над моими друзьями, заявляясь на палубу едва ли не обнажённой! — Обнажённой?.. Габриэль широко распахнула серые очи. — Я не позволю вам показывать им свои формы, стараясь соблазнить их! — Соблазнить?.. Рей сжала челюсти: — Диалог закончен. — Убирайтесь отсюда! Её выгоняют из своей комнаты! К ярости Рей примкнулась мысль о забавности данного положения, но мигом растаяла. — Запомните, мисс, я предупредила вас! — А я сказала, убирайтесь отсюда! Приказ маленькой дикарки был отправлен ей, когда Рей закрыла за собой дверь. Выполнит ли эта соплячка её указ? Внутренний голос говорил, как нелегко ей будет выйти из сложившейся ситуации, если девица не соизволит подчиниться ей. Рей неторопливо пошла к ступеням, которые вели наверх корабля. Стоило за ненавистной капитаншей захлопнуться двери, Габриэль взбунтовалась. Она — намеренно выбежала обнажённой? Как осмелилась эта заносчивая негодяйка даже подозревать её в попытке соблазнить кого-то из её страшных моряков?! Злость девушки перешла в бешенство, стоило ей посмотреть на принесённые вещи, которые лежали около постели. Она посмела допустить хоть на одно мгновение, что Габриэль соизволит выполнить её приказ надеть эти ужасные пиратские тряпки?! Никогда! Габриэль уже доказала, что не станет носить рабскую обувь. Внезапно ноги заныли, и девушка сморщилась от болевых ощущений. Вот, дьявольщина! Судьба явно напомнила ей о том промахе, который она допустила от своей незримой гордости! Габриэль с лихвой намучилась и уже сожалела, что зря отказалась от той обуви. Девушка ощупала поношенную одежду пиратки. Ткань грубая, крепкая, выглядит чистой, опрятной, словно только что постирали и просушили. ≪Вы наденете это немедленно, или я сама надену это на вас! ≫. Ей не хватит сил исполнить эти слова! Девушка призадумалась. А если хватит? Она вспомнила её сильные руки, когда Рей подхватила её наверху, принесла сюда и положила на свою кровать. Пару минут поразмыслив, Габриэль встала. Чуть замявшись, она стянула через голову свою опозоренную ночнушку. Ощущая некомфортность, что голая стоит в каюте, Габриэль махом взяла удлинённое пиратское платье и надела его, а потом надела на свои длинные ноги узкие женские брюки. Пояс брюк оказался ей не по размеру, поэтому она придавила его к своей тоненькой талии, и решительно затянула ремешок на все петельки. Всё хорошо, она оделась. Девушка опустила руки вдоль тела. И брюки спали с неё. Вот чертовщина! Габриэль наклонилась, чтобы надеть их обратно, и к ужасу обнаружила, что сейчас её снова стошнит. Только не это… пожалуйста… Неожиданный приступ принудил девушку выбросить из сознания все думы, оставив лишь две: когда мучения завершатся и за какие блага её наказала судьба?.. *** Рей подняла бинокль, начала оглядывать до самого края волнующийся океан. Она занималась этим весь последний час, так что стала сама себе противна. Трусиха… Она скрежетнула зубами. Скулы свело от напряжения. Сколько же прошло часов с того мига, как ей выдвинула ультиматум маленькая чертовка в каюте? Час… два… три?.. Кого она старается обмануть? Превосходно же знает, что давно минуло обеденное время и скоро наступит время ужина. Поднос с завтраком эта плутовка возвратила, даже ничего не тронув. Берта оповестила её об этом с небольшим переживанием, что было не похоже на неё. Рей не решилась задать Берте вопрос, сменила ли Габриэль вещи, и не спросила о поведении девушки, решив, что сама скоро спустится в каюту, где своими глазами отыщет ответы на все интересующие вопросы. Она решительно вознамерилась втолмачить в головку Габриэль Дибос понимание, что именно от неё, Рей, зависит её дальнейшая судьба. Она совсем не предполагала, что эта хрупкая, тощая девчонка будет сильно своевольничать и что ей будет трудновато принудить себя сделать всё нужное, чтобы до девушки дошла вся серьёзность её положения. Она не может допустить ни одной промашки, как только они вплывут в гавань Лесбоса. Нужно, чтобы присутствие девушки на судне удалось сохранить в глубокой тайне. Ни у кого не должно возникнуть подозрений, что Раптор и капитан Рей Уитос — один и тот же человек, который намерен раскрыть аргосцам глаза серией разоблачений Жерома Пуанти, вслед за которыми пойдёт его полное уничтожение. Необходимо сохранять секретность для безопасности её самой, и команды её судна. Необходимо держать пленницу в изоляции в часы стоянки в заливе Лесбоса, даже если её свяжут и заткнут кляпом рот или под многочисленной охраной. Эти меры не являлись прихотью Рей. Она была точно уверена, что подходит тот час, когда придётся принять решение о надобности таких жестоких мер. Они причалят в залив с приходом сумерек, через пару часов. Внезапно к ней возвратились знакомые мучения. Рей прикрыла очи, и отголоски криков погибающих, звуки пушек, треск, от которого ≪Винтер≫ ушла под воду, — всё опять встало перед её мысленным взглядом. ≪На этой железной кочерге есть символ в виде буковки «П». Он навечно заклеймит вас как пиратку. Договорю, что эта буковка — главная от Пуанти, фамилии господина, который вас уничтожит! ≫. Рей в мгновение открыла глаза и решительно перестукивая каблуками своих высоких сапог, пошла в сторону трюма, где располагались каютные комнаты. Она в течении трёх лет разрабатывала план отмщения. Желанный миг расквитаться с врагом приближался. Она не позволит какой-то избалованной девице, только вышедшей из-за школьной парты, сбить её с нужной цели на самом заключительном этапе. Габриэль поможет ей — либо поплатится! *** — Мария, почему ты странно на меня смотришь? — спросила Марсела, смотря в зеркальное отражение на служанку, стоявшую в дверном проёме её комнаты. Марсела сидела перед зеркальным трюмо в кружевном халате, так сочетавшимся с её утончённой внешностью, что застыла, ожидая ответ прислуги. Мария ничего не ответила госпоже. — Ответь, что в твоих мыслях? Я начинаю раздражаться, когда ты глядишь на меня таким странным взглядом. Пожилая служанка переступила порог спальни, прихрамывая на одну ногу, и подошла к госпоже. Марсела вся сжалась, ожидая наступающей беседы. Мария прекрасно знала свою хозяйку. Отлично знала. Мария спросила напрямую: — Вы его оповестили? Кровь заледенела в венах Марселы. Женщина встала, остановив свои утренние прихорашивания — нанесение крема для поддержания свежести и молодости кожи, массаж лица от мимических морщинок, и остальные процедуры, которые она делала по-привычке, чтобы всегда быть привлекательной для Жерома. Испытывая раздражение, она уставилась Марии в глаза. — Скажи понятнее. Тебе же известно, я не выношу загадки. — Сообщили ли вы ему о младенце? Дыхание Марселы свело. — Марсела… — проговорила пожилая служанка мягким тоном, — вы забыли, что я прислуживала ещё вашей матушке до того, как начала прислуживать вам. Я вас знаю практически так же хорошо, как вы знаете меня. — Ты не права! — Нет, я права. Марсела рукой инстинктивно дотронулась до своего живота, который пока что был плоским и подтянутым, несмотря на то, что внутри уже развивался зародыш…зародыш, которого она не сумела родить со своим любимым Арсентием за те счастливые годы их совместной жизни…зародыш, в котором, как она думала, ей навека отказано судьбой. Отцом младенца являлся Жером Пуанти. — Уже заметно? — Пока нет. Но скоро станет заметно, вы ведь знаете. Вам необходимо сообщить ему, Марсела. По бледной щеке Марселы скатилась всего одна слеза. — Мне…мне страшно, Мария. — Старенькая горничная не ответила, а поклала свои натруженные ладони на плечи Марселы, а госпожа продолжила: — Я никак не ожидала, что произойдёт такое чудо и воспринимаю это как Божью волю. Когда не было месячных, я как-то не подумала, что возможна какая-то причина, кроме тех перемен, которые обязательно наступят скоро в моём возрасте. — Марсела выдохнула и вдохнула. — Мне уже тридцать восемь, Мария! — Знаю, милая. — Лишь на прошедшей неделе я навестила доктора Торония и узнала о своём положении, что беременна! От Жерома! Вначале мне не верилось в это. Потом дошло, что это реальность. Мне хотелось выскочить на улицу и прокричать о своём счастье на весь мир. Но я…я не сумела… — Марсела… Марсела отвела глаза, не в силах вынести на себе настоятельный взор старой горничной, и зашептала: — В последние дни всё сложилось трудно. Поговаривают, что Жером как всегда таскается за девушками. Я не могла бы игнорировать это, как раньше, если бы мне не мерещилось, что его внимание ко мне понемногу исчезает. — Марсела замолкла, стараясь немного успокоить сердце. — Я никак не могла решить, что же делать дальше. У меня не было желания поговорить с Жеромом, пока я не буду уверена, что он не будет рад так же, как и я, когда узнает о моём чудесном положении, — Марсела сильно сжала ладонь Марии, смотря ей в глаза. — А после случилось это ужасное похищение его дочери, Габриэль… Жером выглядел таким подавленным… — Госпожа расплакалась, слезами смывая с лица жалкое подобие улыбки. — Тяжко это обсуждать, но благодаря именно этим чудовищным событиям ко мне вернулся Жером. Он снова был очень милым и внимательным, каким я не помню его уже много месяцев, а я сумела дать ему тот покой, который ему необходим. Но…пусть моя любовь вернулась, я боялась. О Мария… — слёзы сочились по её щекам. — Я не могу сообщить ему о беременности, пока не будет известно, что его дочь вне опасности. Жером очень любит Габриэль! Он начнёт ненавидеть меня, если я ему скажу! Боюсь, если девушка не возвратится, то Жером ещё меньше будет рад этому младенцу. Мария возразила, качая седой головой: — Нет, как так может быть? Нормальный господин обязан ощущать утешение в таких печальных обстоятельствах от самой новости, что он скоро будет отцом младенца. — К Жерому это не относится. — Но… — Не Жером, Мария. — Слёзы всё капали по её щекам. — Я говорю правду, Жером не… Доверившись ласковым объятиям Марии, когда та обвилась вокруг неё, Марсела в ответ тоже заключила в объятия пожилую служанку и тесно прижалась к ней, как не делала с детских лет. Она зашептала: — Можно лишь надеяться, что как только Габриэль возвратится, то тогда и Жером разделит эту радость со мной. — Марсела, деточка моя, — голос Марии подрагивал. — Вы обязаны оповестить мистера Пуанти о беременности…или бросить его. — Бросить его?! Мрачным взором Мария смотрела на госпожу. — Вы должны поступать так, как велит вам внутренний голос, который проявляется в каждой беременной женщине. Голос посоветует вам, как правильно поступить. Если вам не по-силам сообщить мистеру Пуанти правду, нужно принять меры, чтобы ваше будущее и счастье вашего ребёнка было обеспечено. — В этом пока нет надобности. Я молилась, Мария. Я знаю, Габриэль вернётся к Жерому. Тогда я сумею сообщить Жерому о беременности. Всё будет нормально, увидишь. Он наконец-то представит меня дочери, как равную, и мы обвенчаемся. Все остальные развлечения Жерома станут забыты, я уверена. — Марсела, не питайте иллюзий насчёт мистера Пуанти. — Повторяю тебе, Жером бросит все свои развлечения! — Марсела не заметила пронзительных нот, появившихся в её голосе, высвободилась из кольца рук пожилой женщины. — Габриэль вернут Жерому, и всё будет нормально. Я лишь наберусь чуточку терпения, и всё. Совсем чуточку. Марсела спряталась от пронзительного взора Марии, решительно развернулась к зеркальному трюмо. Смахнув платочком слёзы, она взяла баночку с кремом. Выражение лица стало обычным. Волнения нет. Госпожа возвратилась к ежедневным процедурам. *** Стоя около своей каютной комнаты, Рей прислушивалась, сама не зная, что же она хотела услышать за дверью. И в самом деле, что она ждала? У особы, находившейся по ту сторону двери другой выбор отсутствовал, кроме как исполнить её приказ и надеть новую одежду, несмотря на её буйные протесты. ≪Вы хотите, чтобы я надела эти пиратские лохмотья? ≫. Рей сознавала, что избалованная леди ни разу в жизни не надевала подобную одежду, а ухоженный вид её кожи вряд ли касалось что-то, кроме шёлков и атласных одеяний. Её превосходная и нежная кожа… Рей пересилила свои сексуальные фантазии, напоминая себе, что с такой девицей необходимо держаться настороже, если она не хочет очутиться у той под манипуляцией, к чему девушка отчаянно стремится. Рей схватилась за ручку двери. Она выждала пару просчитанных минут и открыла дверь. Как и до, её встретила абсолютная тишина каюты. Затем послышался слабый стон. Кинувшись к кровати, на которой валялись в беспорядке белые вещи, Рей замерла на месте. На постели, перед ней очутилась тонкая фигура, одетая в пиратскую одежду, которая была ей большевата. Девушка выглядела бледной и больной, лежала, не шевелясь. — Мисс Дибос… Девушка молчала. Казалось, она даже не дышит. Сердце Рей дрогнуло. — Мисс… Веки легонько затрепетали. — Габриэль… Девушка чуть слышно и жалобно простонала. Подсев к своей трогательной пленнице, Рей молча осмотрела девушку. Пройдя ладонью по лбу, Рей обнаружила не слишком сильный жар, потом она дотронулась до её щёк, рук, чтобы удостовериться, что данный жар не расходится по всему её телу. Немного успокоившись от дум, что если это и начало лихорадки, то не опасной, Рей мягким тоном спросила: — Габриэль, что с вами? Вы заболели? Ресницы едва задрожали, потом открылись, и Рей прочла в её глазах, как Габриэль несчастна. Тут судно поднялось на высокой волне, потом опустилось. Габриэль Дибос стала походить на зелёную тень, и вид девушки объяснил Рей её состояние без всяких слов. Морская болезнь… Рей пока не видела человека, который мог бы страдать настолько сильно от неё. Габриэль поднесла руку к холодному лбу, пытаясь стереть пот, но ладонь без сил опустилась вдоль тела на постель. Рей услышала, как Габриэль чуть слышно выдохнула: — Я умираю… — Что-о? Рей не заметила, что сказала это вслух и увидела, как чуть блеснули её глаза, а потом услышала дрожащий голос девушки: — Я сказала вам, что умираю. — Не умираете. Вы пока не превыкли к морской качке. Вам надо что-то покушать и… — Покушать? — Габриэль сильнее позеленела. — Мерзкая идиотка… Рей сжала челюсти. Вены на шее натянулись. — Сядьте, мисс. Чуть заметно Габриэль отрицательно мотнула головой. — Я сказала, сядьте! Нет ответа. Рей подняла слабое тело девушки и, поддерживая спину рукой, посадила её. Она в первый раз заметила, насколько великоват для её изящной фигуры пиратский костюм — девушка вообще потерялась в платье. Она выглядела прямой в нём, утонувшей. На груди платье оттопыривалось, скрывая округлые формы, в плечах оно свисало, рукава почти полностью скрывали руки, а в талии оно было широким. Не отпуская девушку, Рей продолжала отдавать приказы: — Держитесь! Вам полегчает на свежем воздухе! — Нет… — её глаза по-прежнему были закрытыми. — Глаза откройте. Нет ответа; и Рей настойчиво повторила: — Глаза откройте! Красивые глаза серого оттенка открылись, но потом снова сомкнулись. Рей зарычала: — Поднимитесь! — Нет…я не сумею. — Нет, сумеете. Поднимитесь! Она пододвинула обессиленную девушку к краю постели, свесила её ноги на пол и помогла встать. Большие брюки в миг спали к коленям. Подрагивающими руками Рей поддёрнула брюки назад, пробормотала неясное ругательство, что было несвойственно женщинам, и поводила глазами вокруг каюты. Потом она сняла свой ремешок и заменила его тем, который был на штанах, затянув его вокруг талии девушки. Габриэль запротестовала. Ей были неприятны прикосновения чужих рук к своему телу. Обеспечив девушке безопасность, Рей ухмыльнулась и подняла её на руки. Пушистые ресницы Габриэль опять затрепетали: — Что…что вы творите? — Несу вас наверх, чтобы вы глотнули хоть немного чистого воздуха. Вам сразу полегчает. — Не полегчает… — И строптивая мисс уронила бессильно голову ей на плечо. — Я умираю… Рей направилась к двери с драгоценной ношей на руках. Спустя минуту, нетвёрдой поступью идя под встречным ветерком, Рей наткнулась на Берту, внимательно смотревшую на них: — Давай я помогу тебе поставить её на ноги. Рей качнула головой. Перья на её пиратской шляпе тоже качнулись. — Не нужно. Ступай в трюм, перекуси. Если ты мне понабишься, я тебя сразу же позову. Крепко прижимая к себе девушку, способную противиться ей, Рей пошла к парапету борта корабля. Она прислонила девушку к парапету судна и, удерживая её своим телом, поставила на ноги. Габриэль дрожала от слабости, а Рей настойчиво потребовала: — Так. Теперь глубоко вдохните. — Не могу. Распущенные локоны Габриэль, в которых сиял заход солнца, огненным столбом рассыпались по лицу Рей. Вдали виднелись чёрные пречёрные тучи. Наверняка будет шторм. Габриэль уткнулась носом ей в грудь и шёпотом сказала: — Прошу… У Рей что-то заныло внутри. Габриэль доверительно прижалась к ней. От девушки исходило тепло, что Рей показалось приятным. Она слишком мягким голосом произнесла: — Габриэль, послушайте меня. Ночь приближается, на горизонте сходятся грозовые облака, предвещая шторм. Если вы не сможете держать себя в руках, то вам будет только хуже, нежели сейчас. — Я не могу… — Вы можете. Габриэль, откройте глаза. Ну же, давайте! Глаза девушки медленно раскрылись. Рей попыталась уловить её взор и прошептала: — Вы снова станете здоровой. Девушка долго молчала, смотря ей в глаза, а Рей пыталась наполнить её своей силой. В ней шевельнулась надежда — Габриэль начала медленно приосаниваться и смогла наконец-то глубоко вдохнуть… — Ещё раз…вдохните глубже. Девчонка притиснулась к ней настолько сильно, что Рей почувствовала, как её лёгкие наполняются воздухом, как одновременно в девушку входит сила…и тут внезапный спазм. — Нет, держитесь. Вам уже становится лучше…сильнее… Вы можете это держать под контролем. А теперь мы с вами пройдём по палубе. — Нет…прошу…не сейчас. Девушка склонилась к Рей, и у той вздрогнуло плечо. Голова Габриэль легла к основанию её шеи, груди прикасались к её груди, а дрожащие ноги искали поддержку в её ногах. Габриэль схватилась за руку Рей, отчаявшись удержать её. Рей обхватила её, чтобы девушка смогла брать энергию в её силе. Внезапно Рей ощутила неведомое состояние комфорта. Не слишком фантазируя, насколько долго они находятся в таком положении, Рей почувствовала жгучее желание прижать девушку к своему телу ещё плотнее. Это превратилось в навязчивую мысль. Капитан одёрнула себя, произнеся срывающимся голосом: — Вам уже намного лучше. Теперь надо пройтись по палубе. О, её глаза…её бесподобные, ни с одной женщиной несравнимые глаза смотрели на неё прямо, перед тем, как Габриэль соизволила отпустить её. Девушка постаралась сделать шаг, но закачалась. Рей обняла её одной рукой за стан, чтобы та не расстелилась на полу. С помощью Рей девушка шагнула раз, после два. Рей против воли посетила мысль, что выглядит Габриэль довольно комично: в большом платье и узких брюках, которые едва держутся на ней; из брюк выглядывают маленькие голые ноги… Капитан поняла, что может не переживать о нравственном поведении своей команды — ни один мужчина, окинув её первичным взором, никогда больше не изъявит желания глядеть на неё. Но к Рей это не относилось. Вдруг налетел шквальный ветер, обрушившись на судно с неимоверной силой и едва не сбивший с ног Рей. Капитан лишь крепче прижала девушку к себе. Габриэль метнула панический взор и внезапно ринулась из её рук к борту корабля. Рей стояла позади неё, смотря на горизонт, быстро затягивающийся штормовыми тёмными тучами. Капитан выждала миг, когда у пленницы пройдёт спазм, взяла девушку на руки и спустилась в трюм. *** За комнатной дверью Клары движение становилось всё более оживлённым. Слышался смех, кашель, звуки шагов идущих туда-сюда людей… Закрыв глаза, Клара пыталась заснуть. Вдруг пришла мысль, что раньше она просто не обращала внимания на то, как чудесна её спальня, ведь всегда была занята любовными делами. Этой ночью женщина лежала в одиночестве под атласным одеялом, обшитым роскошными рюшами. Дверь была надёжно заперта, скрывая её от нескромных очей. Ситуация, в которой она теперь находилась, мерещилась ей непревычной и совсем неестественной, несмотря на то, что Петроний большую часть дня был с ней, дотянув до того мига, когда обстоятельства принудили оставить её. Клара представила себе опять сведённые брови Петрония, когда мужчина сообщил, что обязан уйти пораньше из-за деловой официальной встречи в обществе, на котором обязан присутствовать. Кларе хотелось сказать ему в ответ, что дамы, подобные ей, не будут рады в обществе, в котором так и жаждут его присутствия, но в какой-то миг поняла, что это поставит Петрония лишь в большее неловкое положения. Клара вспомнила гнев Петрония, когда он увидел синяк на её бедре, появившийся в результате грубоватого толчка Жерома Пуанти. Мужчина негодовал, когда так решительно поступил… Клара была тронута до глубины души заботой Петрония, но больше всего женщина испытывала сожаление о шагах, которые Петроний вынужденно предпринял. Клара предвидела, что всё может завершиться слишком плачевно. Она убрала с лица прядку волос, упавших на её щеку. Молодая женщина говорила с мадам Люсиль, но до сих пор не выяснила, какую сумму обязался платить Петроний, чтобы Клара ублажала только его. Она знала наверняка — эта сумма настолько большая, что даже при хорошем развитии дел, соответствующих планам Петрония через слишком незначительное время все его сбережения упадут, и тогда ему придётся поделить расходы с другим клиентом, а потом и с ещё одним. Другого выхода не будет. Сделав именно так, Петроний начнёт переживать оттого, что его честность и порядочность в отношении её скомпромитированы, а потом будет пребывать в отчаянии от необходимости отречься от неё. Клару охватила грусть, вызванная такими думами. А хотя, так даже лучше. Женщина соображала, что рано или поздно Петроний повстречает достойную леди, которая сумеет привнести в его жизнь доброту и нежность, чего он, конечно, заслужил. Эта гречанка займёт подобающее место в тех высоких кругах, в которых он многими уважаем и влиятелен, и подарит всей семье Делос внуков, чтобы дальше продолжался их благородный аргосовский род. В голове вертелись разные мысли, сменяясь друг за другом, и Клара застопорилась на той, что если уж ей суждено за деньги дарить наслаждение любому мужчине, не имея возможности всецело принадлежать той, кого любит, то она предпочла бы, чтобы таким мужчиной являлся Петроний. Вдруг в окно стукнул порывистый ветер, прервав раздумья Клары. Ветки дерева бешено царапали стекло. Женщина посмотрела на часы, которые стояли на зеркальном трюмо. Уже перешло заполночь. Наступление нового дня начиналось с сильного шторма. Клара подумала, что ≪Раптор≫ сильно замотает на море по пути к заливу Лесбоса, если конечно, судно уже не доплыло до безопасной бухты. Осталось ожидать две недели, и все проблемы разрешатся. Клара не смела точно определить, какие чувства пробуждает в ней такая мысль и причину, почему сдавило сердце. Стараясь заснуть, женщина смежила веки. *** ≪Раптор≫ поднимался и опадал в морскую пучину под давлением нахлынувшего на судно шторма, а в каютной комнате едва светил фонарь. Рей хмурилась при каждом сверкании молнии на тёмном небе и прислушивалась к шуму бушующего океана, оберегая молчаливую девушку, лежавшую около неё, своими сильными объятиями. Капитан только сильнее хмурилась, смотря на девушку и замечая, что бледное лицо Габриэль, на котором вообще не было никакого выражения, было белее стены. Белизна явственно кидалась в глаза на фоне огненных локонов девушки, разметавшихся по подушке. Её очи были сомкнуты, полное недомогание победило. Её почти обморочное состояние стало подарком судьбы, ведь шторм нещадно швырял их в разные стороны. Очередная вспышка молнии осветила океан за окошком, по лицу Рей сразу пробежала радость. Громадная лапа залива Лесбоса на миг стала видна, но через секунду снова ушла во мглу. Судно благополучно остановилось на якоре, вовремя скрывшись от шторма, как не один раз поступало так и раньше. Рей вспомнила, как торопилась она кричать приказы, спасая судно от разбушевавшегося океана, но в мыслях она находилась внизу, куда пару часов назад доставила пленницу. Капитан отдала Берте приказ заканчивать заплыв в залив, и поспешила в каюту. Рей покрепче обняла без признаков жизни тело узницы, когда судно в который раз накрыло мощной волной. По первости Рей замучила совесть оттого, что она обрекла Габриэль на такие муки. Капитан припомнила миг, когда она, рывком раскрыв дверь комнаты, увидела бедную девицу, валявшуюся пластом на её постели. Она скинула с себя шляпу, убрала чуть мокрые локоны и приблизилась. Габриэль открыла глаза и взглянула на капитана, не в силах произнести от слабости ни единого слова. Рей опустилась на колени, погладила её по щеке, осмысливая полную трагичность её состояния. Габриэль забубнила непонятные слова, что распознать их было невозможно. Рей смочила лицо и шею девушки холодной водой, кое-как сдерживаясь, чтобы не расцеловать те её участки кожи, куда попала вода. Шторм бушевал не на шутку, швыряя судно с неимоверной силой, отчего пленница чуть не свалилась с кровати. Капитан присела на постель, охраняя безопасность девушки. Стоило той наконец-то заснуть, прижимаясь к капитанше и словно умоляя о защите, та улеглась рядом, заключив Габриэль в объятия, давая ей именно ту защиту, которую девушка инстинктивно выискивала. Рей невольно любовалась внешностью Габриэль, спокойно лежавшей около неё. Такая красивая, такая тихая и такая беззащитная… Габриэль находилась полноценно во власти капитанши, но теперь узница значила для Рей больше, намного больше, чем она могла представить, когда в первый раз начала обдумывать свой план, рассчитанный до мелочей. Рей отбросила завиток волоса с виска девушки и не сдержалась перед непреодолимым влечением дотронуться до прекрасных губ на белой коже. Кожа Габриэль была прохладной и очень мягкой, чтобы Рей могла позволить самой себе насладиться ею, не опасаясь опять пойти на поводу у соблазна. Снова сверкнула молния, и снова волна налетела на нос судна, отчего пленница слегка застонала. Рей повернула её к себе лицом, крепче сжала руками, укачивая так, как мать укачивает своё дитя, но чувства капитанши при этом были вовсе не материнскими. Ресницы Габриэль задрожали, намереваясь раскрыться, и Рей накрыла веки девушки медленными поцелуями. Габриэль издала лёгкий стон и этот звук эхом отобразился глубоко в Рей, а сама Габриэль была недвижима под её нежными, трепетными ласками. Капитан была соблазнена… Пленница примкнулась поближе, пока не прижалась к ней полностью — у Рей всё замычало внутри. ≪Вот она, спокойная пристань≫, — подумала она, но, к сожалению, не для красивой леди Дибос, не для успешного завершения её целей и не для неё. Нет, не для неё. Рей убеждённо и ясно осознала горькую истину этих мыслей, и прижала девушку ещё плотнее к себе.