Полночная злодейка

Душно, некомфортно. Что там светит? Чуть зашевелившись, Габриэль не сумела полностью вернуться из состояния полузабытья, в которое девушка погрузилась, слава Господу, когда уже вообще не было сил перенести во время шторма мучительную морскую болезнь. Габриэль попыталась проснуться окончательно, решила развернуться в кровати на другой бок и оказалась лицом к лицу с пугающей реальностью. Габриэль не сумела шевельнуть ногами! Было чувство, что они связаны или чем-то стянуты. Девушка испугалась от страха, дыхание свело. Открыв глаза, Габриэль поняла, что чувствует едва наступающий свет нового дня. Габриэль переместила глаза на тень, которая загородила, придавила, держала её своим весом в оковах… Тень дышала на неё своим тёплым дыханием. Тень и тёплое дыхание? Опять едва не задохнувшись, она полностью пришла в себя и действительность потрясла её. Душно девушке было потому, что в жаркой каютной комнате с ней находился кто-то ещё! Некомфортно было потому, что неизвестный пребывал рядом с ней на кровати! И тень эта, загородившая ей…сдавливавшая её…державшая её в оковах своим весом и обдававшая её своим дыханием, была…была… Девушка пронзительно завопила и вскочила с постели. В миг Габриэль очутилась на полу, потрясённым взглядом она следила, как персона, лежавшая около неё на кровати, села, а в её золотых глазах стала видна настороженность, когда она недовольным голосом спросила: — Что не так? — Что не так?! В мыслях проклиная её за умение каждый раз будоражить своим взором, Габриэль воскликнула: — Вы знаете, что не так! Зачем вы легли в мою кровать? — В вашу кровать?.. — Волевое лицо капитана стало темнеть. — Видимо, Габриэль, вы что-то напутали. ≪Габриэль≫…  Девушка ощутила, что её захлёстывает ярость. Будь она проклята! Эта женщина едва ли не промурлыкала её имя! — Я не давала вам согласия называть меня по имени, капитан! Раптор свесила ноги на пол, встала во весь свой большой рост, тем самым подчеркнув незначительность Габриэль около неё, чего та не выносила. Однако девушка не намеревалась сдавать позиции. Ей всё равно, что белоснежная блуза с широкими рукавами этой женщины обнажала верхнюю часть её груди, выставляя напоказ всем соблазнительные объёмные полушария, которые колыхались, когда капитан двигалась или делала какой-нибудь жест. Обилие мышц играло на плечах капитана сквозь полупрозрачную ткань блузы, что всегда приковывало к себе взор Габриэль. Девушка повторяла себе, что ей безразличны её широко раскинутые плечи, длинные крепкие ноги и даже мощные руки, которые непонятно как, остались на уровне её подсознания в голове. Габриэль отметила, что кожаные тёмные штаны сидят на ней идеально, плотно облегая узкие бёдра, на что раньше девушка не обращала внимания, и, против воли, заценила её длинные ноги. Блуза на ней была настолько короткой, что оголяла плоский и подкачанный живот. А между бёдёр в таких штанах так отчётливо выделялась её женская сущность, что… Судорожно сглотнув слюну, Габриэль переключила взор, когда капитан застала её врасплох своим ответом. — О, Габриэль, разве вы не согласились… Габриэль? — Не согласилась? Нет! Габриэль смутилась тем, что голос сошёл на пищание, девушка прочистила глотку, а потом повторила: — Нет, я не соглашалась с тем, чтобы вы обращались ко мне по имени! А ещё я не давала вам разрешения находиться в моей кровати, я… Внезапно вытянув руку, Раптор притянула девушку к себе. Габриэль стало страшно от собственной невозможности выказать хоть какое-то сопротивление, когда капитан склонила голову и произнесла полурычащим, полумуркающим тоном: — Вы уверены в этом, Габриэль? Вспомните, как развернулись ко мне, когда вам стало плохо, как понемногу примыкались, всё сильнее прижимая меня к своему телу. Ответьте, что вам не ощущался абсолютный покой, когда вы так крепко прижимались ко мне, что даже не единого дуновения не проскользнуло между нашими телами! — Лгунья! — Кинула Габриэль, старая безуспешно оттолкнуть её, на что силы уже истощились: — Я болела! Я вообще не сознавала, что творю! — Выходит, вы помните всё… Девушка уклончиво ушла от ответа. Свежий женский аромат, который она ощущала сейчас, будил мутные воспоминания, ускользавшие от Габриэль. Сильные объятия капитана, обвивавшиеся вокруг неё так туго, были ей знакомы. А её нежные тёплые ласковые губы… О Господи! — Немедленно отпустите меня, хищница… Раптор! Точное вам дали прозвище. Вы самая настоящая хищница. Женщина, которая насильно принуждает беззащитных девушек! — Насильно принуждаю? — Полные губы капитана, расположившиеся в непосредственной близости от Габриэль, плотно сомкнулись. — Похоже, ваша голова работает выборочно. Вы лучше забудете, как выискивали моё тепло, утешение, когда… — Нет, я не выискивала! Я не стала бы ничего подобного выискивать! Вы — негодяйка…вы чудовищна…вы пиратка! Никакая слабость в мире не принудит меня обратиться к вам по своему личному желанию! И нет такой силы, которая способна принудить меня выискивать ваших касаний! Раптор наклонилась ещё ближе, что её губы замерли всего в миллиметре от девушки, и произнесла: — Неужто вы за прошедшие два дня так ни в чём и не разобрались? Видимо, ваши ноги зажили очень быстро, раз вы сумели позабыть, что только высокомерие причинило вам такие страдания! — Это вы причинили мне страдание, выкрав меня! — Минувшей ночью вы не обвиняли в этом меня, наоборот… — Лгунья, лгунья, лгунья! — Габриэль потеряла саму себя как от речи Раптора, так и от странных чувств, накрывших потоком, пока капитан держала её, плотно прижимая к своим бёдрам. — Я повторю вам: что бы вы ни говорили или творили, я никогда, поймите, никогда не буду ощущать к вам что-то, кроме омерзения! — Советую вам соблюдать осторожность с такими заявлениями, Габриэль. — Ваши угрозы мне не страшны! — А должны бы. — Никогда! Габриэль надеялась усмирить бушующие в душе чувства, повторив с новым пылом: — Вы никогда не сумеете сделать так, чтобы я искала ваших прикосновений. Я не так наивна, как вы думаете, и наслышана о таких женщинах, как вы. Невнятно что-то себе под нос пророкотав, Раптор порывисто присосалась к губам Габриэль своими, и та на краткий миг потеряла сознание. Женский поцелуй сжигал Габриэль с такой силой, что стало нечем дышать. Воздуха в лёгких не хватало. Габриэль стала задыхаться. Ещё ни разу в жизни Габриэль не довелось испытать нечто такое — капитан разомкнула её рот своим и прижилась к нему с такой нежной страстью, что где-то в глубине тела Габриэль пробудилась неизведанная истома, которую девушка не хотела принять. Габриэль противилась со всей силы, снова осознала, что капитан слишком сильна…очень сильна. Габриэль не могла сражаться бы с ней, хотя… И она прекратила противиться. Габриэль обмякла в руках своей похитительницы, принудив ту отстраниться от неё и посмотреть в лицо. Губы Габриэль растянулись в тонкую улыбку, оказавшуюся холодной. — Я сообщила вам и скажу ещё раз: вам никогда не удастся сделать так, что принудит меня искать ваших прикосновений. — Выходит, вы предлагаете мне такие правила игры… Самую малость нагнав испуг на неё, Рей резким жестом притянула Габриэль к себе и присосалась к её рту. Поцелуй был нежным и бережным. Колдовские чары капитана волной разливались по телу девушки, и чем сильнее Рей углубляла поцелуй, тем сильнее вскипала в Габриэль страсть. Рей наслаждалась её сладкими губами так чувственно, что Габриэль внезапно почувствовала прилив запретного желания. Рей соизволила наконец-то оторваться от её рта, и цепочкой поцелуев опоясала ей лицо, обсосала мочки ушей, задержавшись на них долго. Только с неимоверным усилием воли Габриэль сумела сдержаться, чтобы не ответить взаимностью. Дыхание Габриэль свело, когда нежные женские пальцы заплутали в её локонах, гладя их, утопая в них. Рей запрокинула голову девушки и трепетным ртом провела дорожку поцелуев по нежной шее. Габриэль держалась с трудом, выказывая ей внешнюю холодность ценой неимоверных усилий. Габриэль уже приготовилась сдаться, когда медленный поток поцелуев вдруг прервался, и Раптор неожиданно отпустила Габриэль, ошеломив её совсем. Губы Рей застыли в ледяной улыбке. — Ваш вызов мне принят, мисс Габриэль… И обещаю — настанет день, когда вы станете умолять меня любить вас! — Этого не будет! Вы всего-то гнусная негодяйка! — Милая моя Габриэль, — сказала капитанша хрипло, что по спине Габриэль прошёлся озноб, — в скором времени вы убедитесь, что слово ≪не будет≫ довольно ничтожно, чтобы расположиться между нами. Рей задержала на Габриэль свой гипнотический взор, наклонилась и резко подняла с пола сапоги, а потом вышла, с силой захлопнув дверь своей каютной комнаты и оставив Габриэль в потрясённом состоянии. *** Колдунья! Закрыв дверь, Рей осмотрела коридор — в трюме было тихо и пусто. Представив, до чего нелепо она выглядит, Рей тихо выругалась. Что такое поселилось в ней и вынудило выбежать из своей же комнаты, толком не обувшись? Рей бросила сапоги на пол, натянула их с видной злостью. Выпрямившись, Рей провела пальцами по своим длинным волосам и тронула ими свой подбородок. Дьявол побери! На её вопрос был лишь единственный ответ. Рей бы хотела опровергнуть ответ, но не могла так поступить. Всю ситуацию можно понять одним словом: отступление. Да, Рей должна отступить. Осторожность…лучшая черта, идущая с мужеством. Да, Рей обязана соблюдать осторожность, и будь она проклята, если разрешит этой хрупкой надменной плутовке завалить её. Габриэль говорила, что не будет чувствовать к ней ничего, кроме омерзения? Это Рей ещё посмотрит… Некая тревога ожила у неё глубоко внутри. Рей правильно поняла это чувство и с силой устремила свои думы по иному руслу. Она подошла к каютной комнате своей первой помощницы. Тут дверь открылась, и Рей встретилась с внимательным взором Берты. Капитан, увиливая от объяснений, пробурчала грубее, чем ей бы хотелось: — Ты иди на пару минут наверх. Мне надо воспользоваться твоей каютой. Рей подождала, пока Берта поднимется по ступеням, ведущим на палубу, и зашла в её комнату. Через пару минут она помоется, чтобы бодро вступить в новый день. Очень важный день. Один из решающих дней для цели, которую необходимо выполнить. Ничто и никто не должен ей в этом помешать. С такими твёрдыми убеждениями Рей приступила к нужным процедурам. *** — Приветствую вас, госпожа. Жак Лафитос, тепло улыбаясь, подал ей ладонь, и Рей, улыбаясь в ответ, её пожала. Лафитос этим не ограничился и успел поцеловать тыльную сторону её руки. Рей незаметно поморщилась, вытерла ладонь о свою кофту и прошла в роскошный дом, подлинный особняк пока не короля небольшого государства, которое именовали островом Лесбос. Да, его королевство было настоящим с пятьюдесятью суднами под управлением самого Лафитоса. Все корабли неназванного короля под флагом Афин плавали по морским просторам, чтобы привезти набранную добычу прямо к нему на остров. На острове ощущалась с первого мгновения рука Лафитоса на всём. Он возвёл маленькие дома, покрытые соломой для своих людей и их девушек, построил игорные домики, таверны, бордели, чтобы мужчинам и женщинам было, где расслабиться. Сильно впечатлял большой склад, где прятали награбленное, и загон, где негры, которых захватили на торговых суднах живьём, ждали своего часа на еженедельном рабском аукционе. Рей вскользь вспомнила первый раз, когда пришла в особняк Лафитоса. Она поразилась настолько, что не могла сказать ни слова. Она насмотрелась на обычные дома людей Лафитоса, но оказалась совсем не готовой к тому изысканному великолепию, которой Лафитос окружил свою семью. Мебель изящна, повсюду хрусталь, дорогие шторы и коврики, потрясающие картины и скульптуры, последнее нереально оценить, — вся роскошь, сочетаемая с мыслью о цене и качестве, занимала особняк. Рей знала, что у Лафитоса лучший в Греции повар, что можно было понять по изысканным обедам, которые Лафитос проводил для именитых гостей из Аргоса. Рей понимала, что удивляться тут нечему. Жак Лафитос являлся живой легендой города. Его известность ушла так далеко, что Рей ещё до прибытия к знаменитому острову имела ясное понятие о мужчине, которого и за глаза прозвали ≪боссом≫. Наслышана Рей была и о том, что Лафитос имеет образование, легко говорит не только на греческом и британском, но и на английском, французском, испанском и итальянском. Многие считают Лафитоса обаятельным, и где бы он не появился, всегда становится душой компании, не затрагивая достоинства других, без принуждения дружа и с лёгкостью добиваясь верности людей, которые состоят под его командованием. Ещё Лафитос умеет расположить к своей персоне кого-угодно и принадлежит к людям, которые отмечены самой судьбой. Шептали также, как Лафитос впадает в неистовую злобу, если ему чинят препятствия, а добившись своего, может стать беспощадным, что вызывает уважение даже тех, кто не дрогнул бы перед кровавым потоком. У Рей ушло не много времени, чтобы убедиться в справедливости всех слухов и толков. Несмотря на всё, Лафитос в каждом своём проявлении был многоликим и обаятельным типом. И это было так очевидно Рей, когда темноволосый, начисто побритый грекобританец, всего на пару лет старше неё, приветственно улыбался, подавая жест прислуге, чтобы они побыстрее обслужили гостью. Лафитос чувствовал удовлетворение от своего гостеприимства. Им поднесли два бокала с вином и тогда он обратил на Рей свой особенно внимательный взор. — Я скучал без вас, моя дорогая. Поверьте мне, не так много отыщется людей на этом райском острове, кому я могу сделать такое признание. Но я немного поражён тем, что вы возвратились так быстро и с пустым трюмом. На этот раз море не принесло вам щедрости? Рей повела плечами. Она была слишком умна, чтобы врать мужчине, глаза и уши которого следят за всем. — Я уходила с Лесбоса, без намерений искать новых битв в океане. Моя команда устала, и я сама нуждалась в отдыхе. Главной целью этого плавания был мой визит в Аргос…к одной девушке. — Ааа, ооо… — Лафитос выдержал паузу. — Вы должны быть очень осторожны, ведь поговаривают, у этой леди властные клиенты, хотящие содержать её лишь для себя. Если они узнают, что некая женщина навещает её всегда, не оповестив их… — Лафитос заметил, что глаза Рей сузились, и засмеялся. Он давно знал, что Рей содомийка, но в глубине души лелеял надежду вкусить её запретный плод. — Вам не надо переживать, моя дорогая! Только одна персона, исключая меня, в курсе ваших тайных развлечениях с прекрасной Кларой. — Он повёл плечами. — Признаться честно, когда вы впервые заявились с желанием быть в нашем кругу, я произвёл маленькое расследование. Раптор являлся широко известным, а скрывающийся за этим прозвищем человек — нет, а Жак Лафитос предельно осторожен. На лице Рей не было улыбки в ответ. — Ну хватит! Не нужно обид. — Лафитос опять повёл плечами. — Я не намереваюсь лезть носом в ваши личные дела, так же как не хочу, чтобы лезли в мои. Теперь я убеждён, что вы не представляете собой угрозу нашему кругу, и мне этого хватает. Позволю задать вам вопрос: что вы хотели мне сообщить сегодня, зачем пожаловали? Выдержав паузу, Рей изучила лицо улыбающегося ей грекобританца, который, к тому, строил ей глаза. Нужно бы догадаться, что Лафитос, знающих о попытках губернатора Клейбороса разрушить его королевство, основательно проверит состоятельность Рей как каперши. Но Рей не предполагала, что её связь с Кларой раскроется. Она задумалась, какой опасности из-за неё может подвергнуться несчастная девушка. Постепенно Лафитос перестал улыбаться. Выдержав спокойный взор Рей, он заговорил гораздо более мягко, нежели до: — Эта девушка в вашем сердце занимает важное место. Поколебавшись, Рей кивнула. — Даю вам слово грекобританца, что у неё никогда не возникнет проблем из-за того, что я знаю о ваших забавах с ней. Поймав прямой взор Лафитоса, Рей опять кивнула. — А сейчас, раз проблема решена, — Лафитос опять заулыбался, — что вы хотите обсудить со мной, моя милая? Рей успокоилась искренним обещанием Лафитоса и уверенно начала: — Я уже сказала причину своего визита. Я по-правде возвратилась с пустым трюмом на корабле по причине, что моя команда устала. Я вижу, им необходимо некое время, чтобы расслабиться, и решила воспользоваться теми развлекательными услугами, которые предлагают разные забегаловки на Лесбосе. Лафитос отпил мизерный глоток вина. — Ваши действия мне ясны. — Он нахмурился. — Гамбирос опять возвратился с полным трюмом, но его каманда не прекращает ругаться между собой в последние месяцы. Могу вас оповестить, что по их вине с момента возвращения на Лесбос, мои проблемы приумножились. Я не потерплю кровопролитья между моими командами. Стоило ему упоминуть презренного Гамбироса, как Рей ощутила тысячи шипов, коснувшихся кожи, но не подала виду, а машинально ответила: — Я тоже не допущу бессмысленной гибели хотя бы одного моего человека. Лафитос всё пристально всматривался в её лицо. — У меня нет сомнений, как вы относитесь к этим вещам, знаю, что вы говорите искренне. Заверяю вас, что вы с вашими людьми сможете найти развлечение на свой вкус по всему Лесбосу. Как только будете готовиться к отплытию, мы побеседуем. — Он замолчал. — Я сохраню вашу тайну. По спине Рей прошёлся холодный пот: — Мою тайну? — Да, но предупреждаю…как друг: Клара особенная девушка. Многие потеряли рассудок из-за её очарования. Возможно, вам льстит, что она ваша, но это не так. Многие мужчины отдались её страсти и тем самым погубили себя. Их несчесть. Женщин может постичь та же участь. И не забывайте, что, как Раптор, хищник, вы поразили фантазии горожан Аргоса, а это делает вас уязвимее для любопытных, нежели остальных капитанов. Осторожность, моя милая… Рей поразила интуитивная проницательность Лафитоса. Её впечатлила его несомненная искренность. Она осушила бокал до дна, поставила его на богато украшенный стол возле себя и вытянула руку. В глазах сияла благодарность. — Спасибо, мой господин. Спустившись по парадным ступеням особняка Лафитоса, Рей пошла к лодке, ожидавшей её, чтобы возвратиться на судно. Облик Габриэль Дибос всплыл перед ней. ≪Многие потеряли рассудок из-за её очарования. Возможно, вам льстит, что она ваша, но это не так. Многие мужчины отдались её страсти и тем самым погубили себя. Их несчесть. Женщин может постичь та же участь≫… Она кадает ей вызов, да? Что ж, поглядим… *** ≪Дьявольщина! Куда она подевалась? ≫. Меря шагами каютную комнату, ставшую для девушки темницей на море, Габриэль снова посмотрела в окошечко, одно окошечко во внешний мир. Прошедший час ей не сиделось после того, как съела завтрак снова из вязкой жижи и кусочка свинины. Она ждала Раптора. Габриэль утомилась и ждать её, и бездействовать самой. Она ринулась к двери комнаты, хотела поставить капитаншу на место, но замолкла, увидев одноглазого бандита с бородой, на страже. С ним не поспоришь. Он свирепо зыркнул на неё налитым кровью глазом, коротко и грубо крикнул, что вынудило Габриэль возвратиться назад, не сказав ничего. Зайдя в каюту, девушка захлопнула дверь. Она долго стояла, пылая гневом. Как капитан посмела оставить Габриэль на заботу этого…этого…головореза за дверью? Вопрос всё вертелся в её голове, когда она замерла, поразившись своим мыслям. Как капитан посмела оставить Габриэль на заботу этого головореза за дверью? Господи, девушка потеряла ощущение реальности! Раптор намного опаснее дегенирата с одним оком по простой причине: он выполняет указ, а Раптор является воплощением самой демоницы! Присев на кровать, Габриэль закинула одну ногу на другую, что было недостойно леди и монашки в монастыре за это её бы осудили, и начала делать массаж своих больных ступней. ≪Отлично, — подумала она, — что ноги почти зажили≫. Наконец-то она может двигаться. Габриэль радовалась и тому, что море стало спокойным. Неспокойно было только на её душе. Она застонала. Положение её отчаянное. Ни разу ещё она не испытывала подобных неудобств. Ей выдали маленький кусок мыла, но и с его помощью она не могла привести себя в порядок после прошедших дней, наполненных перепитиями. Вода была холодной. Её локоны спутались и сбились, а попытки распутать их на худой конец пальцами причиняло невыносимое мучение. Похоже, что пиратки не знакомы с гребнем. И до сих пор на ней была надета ужасная, явно на великаншу, пиратская одежда, в которую она облачилась после произошедшего на палубе. Посмотрев на своё отражение в маленькое зеркало, стоящее над умывальником и с наслаждением отметив, что выглядит получше, Габриэль тяжко вздохнула. Но внешняя привлекательность была наименьшей из возникших проблем. Габриэль повернулась к окошечку, опустилась на коленки и осторожно посмотрела через грязное стекло. Море спокойно, и девушка сосредоточила внимание на узкой щели, доступной взгляду. Выходило, что судно уже на якоре в каком-то заливе, берега которого устланы большими деревьями. Их судно стояло не одно, в доступном пространстве Габриэль видела ещё четыре корабля, и все под таким же флагом, что и ≪Раптор≫. Она опять почувствовала пустоту в желудке. Со страхом Габриэль осознавала, какой стране принадлежит этот флаг. Каждому доаргосовцу прекрасно известно, что над ≪Раптором≫ развевается флаг Лесбоса, незаконный сход каперов и кровожадных пиратов греческого моря, что означает… Она запустила пальцы в копну огненных волос, когда в голове прояснилась реальность. О Господи. Габриэль не только узница на самом ужасном пиратском корабле греческого моря, но и сам корабль пришвартовался в заливе Лесбоса! Выходит, остров, почти весь скрытый кронами деревьев, раскинувшихся вдоль берега, является пиратской цитаделью… Глотку сдавил спазм. Габриэль ощутила ещё один позыв тошноты, смежила веки, уверенная, что сейчас заплачет. Можно ли ей теперь вообще надеяться сбежать? Страшные мысли сменяли друг друга в её голове. Она подрагивала от ужаса, но стыд постепенно вытеснил страх. Что с ней такое? Габриэль постоянно восхвалялась своей находчивостью и при этом допустила какой-то мерзавке-содомийке держать её в плену два дня, не в курсе о её конкретных намерениях. Почему? Она застыла. На этот вопрос ответ стал ясен. Пусть Габриэль отрицала это, но Раптор сумела запугать её. И ясно необходимо поглядеть на некоторые факты в получившейся ситуации, если Габриэль желает пережить трудные испытания, посланные Господом. Первый факт, как бы она не призналась, что ей это неприятно, — Габриэль всецело находится под контролем Раптора. Второй факт — пусть Габриэль всецело в её власти, это не означает, что нет иного выхода. Третий факт — пора подойти к решению проблемы без лишних эмоций и начать изобретать план действий. Четвёртый факт — Габриэль не может изобрести этот план, не зная намерений Раптора в отношении её самой. Пятый… Габриэль возвратилась к тому, с чего начала. Дьявольщина! Сумеет ли Габриэль вынудить Раптора сообщить что-то, кроме того, что она хочет сказать ей сама? Раптор… И как её зовут по-настоящему? По спине девушки промчался озноб. Как вышло, что Раптор стала особой с такой тайной судьбой? Почему она резко бросила вызов и принудила ответить так надменно, что Габриэль сама напугалась? Отчего у неё такие глаза, которые пронзают девушку насквозь до самого сердца? И почему она смотрела на Габриэль так, что озноб проходил по спине, и такое состояние не имело ничего к чувствам, которые Габриэль испытывала раньше? Ненавидя её за обвинения, которые она выдвинула против её отца, и за мучения, которые перенесла по её вине, Габриэль не могла выбросить из головы те многообразные чувства, которые она разбудила в её теле, когда близко притянула к себе и… Мысли девушки спугнулись стуком в дверь. Быстро встав около кровати, Габриэль поправила большое пиратское платье. Стук повторился, затем Габриэль, найдя в себе силы, произнесла: — Входите. Дверь отворилась, и на пороге появилось худое со шрамом лицо Берты. Габриэль немного разочаровалась, вздёрнула нос, увидев в её руках знакомую сумку с медицинскими препаратами, и мрачным тоном задала вопрос: — Что вы хотели? — Я пришла по приказу капитана. Мигом посмотрев на свои ноги, Габриэль подняла глаза прямо в её блёклый взор: — Со мной всё нормально. Мне не нужна ваша помощь. — Капитан приказала, мисс. ≪Хм, капитан приказала≫… Девушка сглотнула ответ, который уже был готов слететь с её губ. Она минуту подумала, потом села. — Ладно. Опустившись около неё на коленки, Берта начала повторять те процедуры, которые проделала и вчера. Габриэль осенило, что она выглядит не слишком привлекательно, потому что, внимательно осмотрев раны на её ножках, Берта ничего не сказала. Полюбовавшись золотыми локонами Берты, Габриэль не выдержала тишины и заметила: — Ногам почти не больно, заживают хорошо. Видимо, мне надо поблагодарить вас. Молчание. — Ведь вас Бертой зовут, да? — Габриэль смолкла. — Я услышала, что к вам так капитан обращалась? Опять нет ответа. Габриэль досадливо спросила: — Наверное, капитан отдала приказ вам не беседовать со мной? Пауза. Морячка подняла глаза. Габриэль ощутила боль, увидев страшную отметину, шедшею от уголка брови до подбородка. Шрам. Лицо Габриэль выразило её мысли, и морячка опустила голову. — Извините. — Девушка легонько тронула её плечо. — Я не желала вас обидеть. Нет реакции. — Не представляю, кто мог совершить такое кощунство? Берта не ответила. Девушка растерялась и притихла, стоило Берте опять посмотреть ей в лицо, а потом бестрастно, без всяких эмоций, заговорила: — Леди, вам не ведома жизнь в ещё большей степени, чем я могу себе представить. В это мгновение девушке подумалось, что Берта вовсе не кровожадная пиратка, а всего-то до глубины души несчастная молодая женщина. Её сердце устремилось к ней. — Посмею обрести надежду, что виноватые в нанесении вам такого увечья принудительно заплатят за это. Словно без охоты Берта ответила: — Вы что, верите в возмездие? Габриэль на сей раз замешкалась. Подумав чуть, девушка качнула головой: — Нет, в возмездие я не верю. Я верю в справедливость. Глаза Берты задержались на Габриэль на секунды дольше, чем положено. Затем молодая женщина встала и молчком пошла к выходу. Габриэль испугалась, что она так неожиданно уходит, и крикнула: — Постойте! Женщина развернулась к ней. — Вы не можете… Я… — Габриэль замолчала, потом, спеша, произнесла: — Я не знаю, где мы! Что случилось? Куда делась капитан? Что она сотворит со мной? Молчание. — Прошу… — Капитан возвратится скоро, — вымолвила Берта и ушла. Стало тихо. Габриэль сжала челюсти, надеясь не расплакаться. *** Ступив на палубу ≪Раптора≫, Рей повернулась к Берте, с надеждой кивнула в ответ на вопрос в лице первой помощницы. — Всё прошло замечательно, но Лафитос… — Рей смолкла, а потом договорила: — Лафитос прознал о том, что я знакома с Кларой. На лице Берты отразилось переживание, говорящее, что она поражена до душевной глубины. Берта попросила Рей поподробней рассказать об этом. Та старалась унять переживание своей подруги. — Он ошибается. Думает, что я завела отношения с ней, и предупредил об опасности связи с девушкой, услугами которой пользуются высокопоставленные граждане Аргоса. Он заверил, что его осведомлённость о моём романе с Кларой не представляет никакой для неё угрозы. Я поверила ему. — Лафитос так сказал сейчас. А что случится, если он прознает о твоём обмане? — Берта, верь мне. — Рей пока ни разу не говорила такие слова с огромной сердечностью. — Я ни при каких делах не подвергну опасности Клару. — Мотнув головой, словно прогоняя преследовавшие её мысли, капитан продолжила: — Но обратно пути нет. Мы должны двигаться вперёд. Обещаю, что удостоверюсь в полной безопасности Клары до того, как доведу наш замысел до конца. Если тебе этого мало, чтобы ты перестала переживать за неё, — Рей замешкалась, — с этой секунды я даю тебе свободу от твоих обязанностей, и ты вольна делать то, что считаешь нужным. Она ждала ответ Берты и, получив его спустя пару минут, испытала огромное облегчение. — У меня нет сомнений в том, что вы сможете защитить мою сестру даже ценой своей жизни, как она защищала нас обеих. Если моя помощь нужна в этом, то мне лучше быть тут, где я могу принести больше пользы. Кивнув, Рей окинула взглядом палубу. — Видимо, остальные из моей команды, как было запланировано, пошли за мной на берег. — Да, мэм. На корабле лишь шесть самых верных вам матросов. Отдыхайте и не сомневайтесь, что они никого не пустят на корабль и не позволят его увести в ваше отсутствие. К охране леди Дибос эти пираты относятся серьёзно. — А кто её караулил первым? — Бермотис, мэм. Бермотис… Бермотис лишился глаза при участии в бою на ≪Алендине Перлине≫ и частенько вспоминал ту кровопролитную ночь. Пират был неимоверно предан. Вследствие этого, и потому, что его внешность была ужасной, он был бесценным стражем очаровательной узницы. — А леди Дибос? — Бермотис доложил, что она один раз приблизилась к двери, но он вернул её назад в комнату. Рей хмыкнула: — Без сомнения, что леди не сочла за труд закрыть дверь за собой. — Так доложил Бермотис. — Берта добавила: — Ноги леди Дибос хорошо заживают. Рей кивнула. — Она переживала и пыталась выяснить, куда вы делись. Я думаю, она желает побеседовать с вами. Рей замерла: — Желает побеседовать? — Да. — Ладно…подождёт. Нам необходимо обсудить другие важные дела, такие, как пути отступления, если будет надобность в этом. Рей сделала Берте жест идти за ней, поднялась на мост капитана и вынула из непромокаемого футляра карты. Рей осторожно развернула одну из карт, проглядела отлично знакомые линии морских путей и удовлетворённо повторила себе под нос: — Да, она подождёт. *** Внимательно изучая посыльного с видным переживанием, который стоял у двери его крыльца, Жак Лафитос тревожился. Посыльный доставил письмо Жерома Пуанти. Худенький нервозный перенёк настороженно наблюдал за ним. Лафитос выказал на лице радушную улыбочку, зная по опыту, что тревожный молодой парень доложит своему влиятельному господину о любой мелочи. Нервозное и утончённое лицо Лафитоса дёргалось. В прошлом Пуанти объявил всем, что принадлежит к тем немногим аргосовским богачам, которые не имеют дел с ≪пиратом Лафитосом≫. Лафитоса это возмущало. Он не являлся пиратом и никогда не занимался ничем подобным. Ему вспоминалось время, когда он с братом Петронием, старше его на пару лет, покинули службу одного британского полководца и через огромный океан обосновались в Аргосе. Они приехали сюда в тяжёлое время для Греции и потом начались перемены. В скором времени до них дошло, что непостоянные доставки товаров из метрополии в годы британской колониальной власти явило собой контрабанду, ставшей необходимо жизненной. Лафитос без труда освоил законы этого торгового мира, сошёлся с нужными ему горожанами-господами-греками после того, как открыл магазин металлических изделий. Брат Петроний по сей день контролирует там торги, как бы не замечая контрабанды, которую ему доставляют. Вскоре Жак Лафитос преуспел: дополнительно к магазину маталлических изделий он открыл ещё один роскошный магазинчик модных товаров и получал наслаждение жизнью в своём особняке. Он заимел много знакомых, его начали приглашать на заседания, проходившие каждый вечер и землевладельцев в кабаках, кофейнях Аргоса. Внезапно дела начали спадать, и Лафитос задумался над тем, что сделать для нового броска вперёд. Именно тогда Лафитос проявил заинтересованность в пиратской и каперской деятельности, с ними он и раньше вступал в выгодные обоим сторонам отношения. Когда выпустили закон, запрещающий ввозить рабов в Грецию, у контрабандистов на Лесбосе появились новые возможности получения прибыли, поэтому беспорядки на острове усилились до открытой войны. Лафитос превосходно понимал, что необходима твёрдая рука, которая сможет предотвратить всё уничтожение торгового государства в заливе Лесбоса. Лафитос осознал, что настало его время. Лицо его излучало благополучие, но пиратам он не являлся. Пираты атакуют любые корабли в море, без забот о том, из какой они страны. Лафитос законно подошёл к этому делу. Он взял на себя контроль над Лесбосом, настоял на том, чтобы во время битвы с Британией капитаны, которые находятся под его командованием, получали юридически составленный каперский документ и держались подписанного ими договора, грабя лишь британские корабли. Британия…инквизиция… Лафитос наполнялся злобой. Он всю жизнь воевал с Британией и знал, что это никогда не кончится. Конечно, он не был пиратом, но мотивация Пуанти была ясна ему с самого начала. Губернатор Клейборос высоко оценил денежное пожертвование мистера Пуанти, который отказался сотрудничать с Лафитосом. Клейборос всяко разно подчёркивал расположение к своему добренькому дружку и советнику уже много лет, отчего его престиж вырос, а это для Пуанти являлось важнее доходов, которые он мог бы получить, если бы согласился сотрудничать с господином, который обладает настолько сомнительной репутацией. Пуанти проявлял заботу о престиже, пренебрегая прибылью? Это ему не соответствует. Лафитос углубился в думы. Нет, у него нет доверия к Пуанти. Те сведения, получаемые им о ночных похождениях Пуанти в злачных местах Аргоса, имея при этом слишком прекрасную любовницу, было поводом не доверять ему. Лафитос старался угадать, что сказано в письме Пуанти, которое доставил в его особняк нервозный посыльный. Этот господин успел оповестить, что весь Аргос только и твердит, что выкрадена дочь Пуанти из монастырской школы. Непорочная и миловидная дочь Пуанти… Хммм… Лафитос был уверен, что посыльный Пуанти пристально следит за ним, когда распечатал письмо и прочитал содержимое: ≪Мистер Лафитос! Я изъявляю вашего согласия посетить Вашу персону на Лесбосе по срочному делу. Я сознаю, что именно губернатор Клейборос является основным препятствием на тропе признания законности Вашего дела в Аргосе. Признаюсь Вам, что моё долгое и претеснённое сотрудничество с губернатором Клейборосом поставило нас на разные стороны. Но я полагаю, что пора бы забыть прошлые обиды, и уверяю вас, что наша встреча станет выгодна нам двоим. Прошу Вас сохранить конфеденциальность в данной аудиенции. Ваш незамедлительный ответ жизненно важен для меня. Я наставил своего человека соответствующей инструкции и он незамедлительно передаст Ваше письмо моей персоне. Я жду вашего ответа с огромным нетерпением. Искренне ваш, Жером Пуанти≫. Хммм… Взглянув вдруг на посыльного Пуанти, Лафитос увидел, что парень полностью взмок, хотя погода была в такое время года прохладной. Лафитос резким тоном спросил посыльного: — Что за инструкции дал тебе твой господин касательно моего ответа? — Мистер Пуанти приказал мне незамедлительно вернуться с ним в Аргос. — Он сообщил что-нибудь ещё? — Он сообщил… — молодой человек вздохнул, — что если я задержусь, то это будет стоить мне жизни. Так… Пуанти в отчаянии. Выходит, что сплетни о похищении его дочки правдивы. Лафитос удивлённо вскинул брови, раздумывая над этим. Конечно, Пуанти вряд ли думает, что это он украл его дочь. Каждый знает, что Лафитосу нет надобности усложнять свои и так натянутые отношения с властью. Нет, Пуанти остро нужна его помощь. Лафитос принял моментальное решение, уселся за письменный стол. Он молниеносно накидал ответ на маленьком листе бумажки, вложил послание в конвертик и развернулся к посыльному, замершему в ожидании: — Это доставь своему господину. Посыльный ожил и моментально растворился. *** Габриэль, отвратительно морщась, отодвинула поднос, который ей принесли пару минут назад. Девушку мутило лишь от одного взора на эту еду. На тарелке лежали кусочек чего-то копчёного и варёные бобы с тонкими кусками грубого хлеба. В монастырской школе никто и никогда бы не решился предложить ей подобную еду. К сожалению, тут не школа, а выбор простой: или кушать это, или не есть вообще. Девушка, конечно, лучше бы голодала, но после пары дней вынужденного голода её аппетит разошёлся, что Габриэль не сумела его унять. Она поглядела в окошко. Надвигалась ночь, а проклятая Раптор до сих пор не показалась! Габриэль запнулась на такой мысли. Конечно, она уже возвратилась на судно. Габриэль слышала её голос. Её низкий и рокочущий приказной тембр нельзя было спутать с любым другим. Габриэль прислушивалась к её голосу, раздававшемуся либо на палубе над её головой, либо в коридоре трюма, либо в момент оживлённой беседы, когда она проходила мимо её комнаты. Затаив дыхание, Габриэль ждала её каждую секунду, но девушке слышались лишь удаляющийся перестук каблуков… И опять ждала… Дьявол бы её побрал! Что она задумала? Намерена свести Габриэль с ума от ожидания? Разве эта особа не знает, что Габриэль из-за неё полностью отделена от всех, что её люди совсем бесчувственны к ней в такой мучительной ситуации, и Габриэль желает знать, что пиратка намерена делать с ней. Внезапно направление мыслей прервалось. Нет, пиратка всё знает, прекрасно понимает, что творит. Она полностью держит ситуацию под контролем и стремится таким способом Габриэль поставить на место. Она была карой, посланной на голову Габриэль… гнусная особа…зверь без сердца. Вдруг стал слышен стук каблуков за дверью. Габриэль задержала дыхание. Дверная ручка дёрнулась, повернулась, и дверь открылась. Габриэль увидела Раптора. Тут же ярость заполонила её, стоило ей её увидеть. Будь она проклята! Явилась и стоит в проёме, высокая, сильная, без капли жалости, с длинными, изредка заплетёнными волосами чёрного оттенка…лицо мужественное и серьёзное и пристальный взор её тёмных глаз… Завязки белоснежной блузы немного развязаны, оголяя её объёмную часть груди, что Габриэль приковалась к ней глазами, вспоминая прошлую ночь! Пиратка выглядела большой! Её кожа смугла от свежего и лёгкого загара, и выглядит она бодрой, словно морской ветер и дела, которыми она занималась весь день, придали ей новые силы! Габриэль же в такой узкой комнате, где отсутствует свежий воздух, потихоньку чахнет в старых обносках какой-то неизвестной негодяйки. Да…чахнет! Габриэль набрала в грудь побольше воздуха и едко спросила: — Как вы могли? Раптор перешагнула порог каюты и закрыла дверь за собой. На лице её появилась угроза. — Как я могла? Всё просто…я что хочу, то и творю. — О, я не сомневаюсь, что это так, капитан Раптор! — Габриэль говорила вызывающе. — Вы можете делать всё, что вам угодно, ведь вы — негодяйка без сердца и души, которая под предлогом возмездия за нафантазируемые преступления способна сделать любую подлость! — Нафантазированные преступления? — Раптор ожесточилась. — Вы тешете себя иллюзиями насчёт вашего папочки. Но меня это не касается. — Вот где зарыли собаку! Да? — Презренно девушка усмехнулась. — Вам на всех наплевать, но только не вас саму и свои удовольствия! Вы… — Габриэль, меня не интересует то, что вы про меня думаете. Габриэль сжала челюсти, когда пиратка произнесла её имя. Спина её покрылась знакомой ей дрожью. Пиратка шагнула к ней, но остановилась, увидя на столе нетронутый поднос с едой. Губы пиратки скривились и она спросила: — Почему вы ничего не съели? — Не голодная. — Вы ведёте себя, как маленькая девочка! — Я не хочу! — Нет, вы хотите есть. Накануне днём вы также не прикоснулись к подносу. — Вам об этом сообщили ваши шпионы? — Мне без надобности иметь шпионов. Просто я обязана знать всё, что случается на моём судне. При этом ваша персона значит для меня не больше и не меньше, чем любая часть корабля. Поскольку каждая деталь должна нормально функционировать, я обязана заботиться о её исправности. Именно поэтому я не разрешаю вам мучить себя из ложного желания мне досадить! — Вам досадить? Вы ошибаетесь, капитан Раптор. Это вы досаждаете. Я вообще даже и не думала об этом. — Тогда зачем вы себя терзаете? — Вы это выдумали! — Вы не едите! — Не голодная. — Нет, вы хотите есть! Габриэль растеряла за скопившийся день остатки самообладания и, без раздумий, ринулась к ней, намереваясь обрушить свои кулачки на её почти нагую грудь, при этом ожесточённо крича: — Я повторюсь, что не голодная! Не голодная! Не голодная! Габриэль всё выкрикивала эту фразу, когда сильные руки Раптора опутались вокруг её тела, заключая в объятия её нервозность и ярость. Габриэль дёргалась, злобно визжала, а она крепко держала её, не позволяя вырваться из сильного кольца. Точно сказать было невозможно, когда прошла злоба, а вопли сменились плачем. Кулаки Габриэль, стучавшие неистово по груди Раптора, ослабли и она вцепилась за её белоснежную блузу, на которую смотрела неотрывно. Габриэль не очень представляла, когда жёсткие объятия капитанши стали мягче, а мягкость заменилась нежностью. До слуха Габриэль донёсся ласковый, успокаивающий голос Раптора, который ещё недавно был резким и холодным: — Габриэль, не нужно. Я вовсе не хочу, чтобы вы рыдали. Рыдала? Нет, этого не может быть. — Я не рыдала. — Габриэль… — Я всего-то разозли…расстроена. — И хотите есть. — Нет, я не хочу… — Габриэль поглядела Раптору в глаза, прошептала: — Говорю в последний раз, я…не…хочу…есть. — Ладно. Полные уста капитанши дрогнули. Габриэль не забыла вкус её губ. Габриэль… О Господи. А капитанша продолжила: — Но раз вы не хотите есть, тогда в чём же дело? — В чём дело? Габриэль недоумённо уставилась на неё. Как возможно, чтобы такая огромная, красивая, наделённая разными качествами женщина была такой идиоткой? — Мне хочется домой! Раптор с холодностью ответила: — Не сейчас. — А когда? Зрачки капитанши сузились: — Когда ваш папочка согласится на мои условия. — Что вам нужно? Деньги? Папа заплатит, сколько нужно вам! — Его денег мне не надо! — Тогда что вам надо? — Габриэль непроизвольно откликнулась на промчавшуюся в голове мысль и пристально посмотрела на оголённое плечо Раптора и сжалась, увидя метку, проступившую на её коже. — Если это и сотворил мой папа, как вы заверяете, не станете же вы клеймить его в ответ? Взор Раптора опалил Габриэль: — Мои условия не настолько примитивны. — И что же это? Капитан поймала взгляд девушки. Габриэль увидела, как смягчились её глаза, стоило пиратке прошептать: — Вы не поймёте. Если бы у меня была иная возможность добиться справедливости, то честное слово, Габриэль, я не стала бы держать тут вас… — Вы смогли бы! — Нет, не смогла. Габриэль ощутила непреклонность её ответа и замешкалась в своей правоте, не сознавая, прильнула к сильной женщине, поддерживавшей её своей рукой. — Вы сказали, что иной выбор у вас отсутствует, кроме как держать тут меня? Где мы стоим на якоре? — Габриэль судорожно проглотила слюну, перед тем, как дать ответ на свой же вопрос. — М-мы в заливе Лесбоса? Да? И остров, который я рассматривала в окошко, Лесбос? — Да. Габриэль справилась с плачем, стоявшем в горле, и хрипло продолжила: — Вы — пиратка? — Нет. — Да. Пиратка. — Габриэль… Раптор опустилась на постель и посадила Габриэль на свои колени. Та комфортно устроилась в её объятиях и начала пристальней рассматривать спокойное женское лицо, которое склонилось к ней. Габриэль почувствовала её тёплое дыхание, когда капитанша сообщила шёпотом: — У меня нет надежд, что вы поверите мне, если я скажу, что ваш папочка вовсе не тот человек, каким вы его себе видите… Или что я не имею ничего общего с той злодейкой, какой предположительно должна являться Раптор. Все считают, что Раптор — мужчина. Никому и в голову не придёт, что это женщина. Могу заметить лишь, что драмма, которая сейчас начинается, обязана разыграться до конца. Когда ваш папочка удовлетворит мои требовательные условия и справедливость восторжествует, вы вернётесь к нему, как я и обещала ему. — Нахмурившись, Раптор продолжила: — Если вдруг появятся сложности, то не из-за интриг да ухищрений с моей стороны, а лишь по вине вашего папочки. Габриэль чуть дышала. Девушка не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Непреодолимое очарование этой таинственной женщины накапливалось, овладевая полностью Габриэль. Слова капитана мало утешили девушку, но голос её был нежным, а глаза… Тепло её глаз передавалось Габриэль и распаляло в ней такое пламя, что девушка… О Боги! Что с Габриэль стряслось? Габриэль мгновенно возвратила себя к реальности, выйдя из блажённого покоя, и резко задала вопрос: — А что произойдёт, если мой папа не станет выполнять ваши условия? Откажется? Габриэль ощутила, как капитанша снова неторопливо окаменела. Во взоре, в котором только что исходило тепло, снова появилась непреклонность. — Он их выполнит. — Но… — Вы дали понять мне, Габриэль, что не голодны. Я знаю, что вам хочется домой. Чего бы вы хотели ещё? Габриэль озадачил вопрос настолько многообещающий и заданный особой, которая превратила жизнь девушки в жалкое существование, запугала и до вела её до бешенства. Габриэль решила переспросить: — Чего бы я хотела прямо сейчас? — Да. — Я желаю пойти на палубу, подышать свежим воздухом. На лице Раптора промелькнуло что-то, похожее на боль, до того, как она помогла Габриэль подняться и потом встала сама. Едва хрипло она сказала в ответ: — Ладно, но предупреждаю: если вы станете к себе привлекать внимание любым способом, если подадите знак любому с других суден, которые стоят поблизости, ваши мучения будут несравнимо ни с чем более ужасными, нежели сейчас. Вам понятно, Габриэль? Та кивнула. Она удивилась, увидев, как капитанша открыла дверь и сказала пару слов зверского вида одноглазому пирату. Раптор подхватила девушку под руку и вывела из комнаты, направляясь по коридору трюма. Они поднимались по ступеням на палубу, когда Раптор вдруг застыла и задержала девушку. Габриэль стояла на пару ступеней выше её, лицом к лицу, и капитан пристально начала всматриваться в девушку своим пронизывающим взором, затем опять предупредила: — Не забудьте, что я сказала, Габриэль. Помните об этом. Спустя минуту Габриэль уже оказалась на палубе, где свежий морской ветер обласкал её лицо. Девушка глубоко вдохнула. Габриэль охватило приятное возбуждение, девушка приблизилась к перилам и, как ни странно, присутствие рядом капитанши показалось ей приятным. Море было прекрасным…в воздухе чисто и свежо… Габриэль ощутила себя почти счастливой, если бы только… Габриэль положила ладони на гладкие перила, наблюдая, как белые гребни морских волн тянулись до конца горизонта, сверкая в заходящем солнечном свете. Повернувшись, Габриэль посмотрела на стоявшую около неё женщину. Слова слетели с губ Габриэль сами по себе: — Мне не по душе называть вас Раптором. Это непристойно, ведь вы женщина. Как вас зовут по-настоящему? Капитан минуту мялась. Потом её мужественное лицо посмотрело на неё, она осветилась неким сиянием. — Меня зовут Рей. — Рей… Габриэль как-то смешалась, снова развернулась к океану. Имя капитана, сказанное шёпотом, зависло в тишине вечера, а Рей замерла от своего ответа на внезапный вопрос девушки. Как эта молодая девица сумела подчинить её до такой степени, что она почти раскрыла себя? Рей в недоумении следила за ней, продолжавшей любоваться сумеречным океаном. Тонкий и прямой профиль девушки на фоне туманной полутьмы напоминал древнегреческую статую богини, которая казалась лишь более выразительной в ореоле длинных волнистых локонов на прямой пробор, которые были небрежно подняты вверх над поношенным пиратским платьем, великоватым ей на пару размеров. Возможно, Рей сошла с ума, позволив Габриэль Дибос, приёмной дочке Жерома Пуанти, хотя бы на миг прорвать её оборону. Рей снова задумалась над этим. А может, она допустила такую оплошность, чтобы услышать, как девушка еле слышно шептала её имя, исключительно по своей воле? ≪Рей≫… В этот миг Габриэль улыбнулась ей так застенчиво, что по объёмной груди Рей начал неторопливо растекаться жар. Снова отвернувшись, Габриэль начала смотреть на горизонт, а затем на огни Лесбоса, которые мерцали вдали. — Большинство пиратов сошли на берег, да? Рей кивнула. Аромат, исходивший от Габриэль, чисто женский и девственный, но принадлежавший лишь ей одной, зажёг в крови Рей огонь. Капитан ответила: — На судне остались только пара самых верных мне матросов. Габриэль вытянула светлые брови в тонкую нить. — Вы имеете в виду, таких, как тот человек, который простоял целый день на посту около моей двери? — Бермотис. Да. Не сразу Габриэль продолжила беседу. Когда девушка раскрыла рот, то попыталась сделать это очень осторожно: — А что бы сделал он, если бы я не возвратилась в комнату, когда он мне приказал? — А вы как думаете? Рей ощутила озноб, промчавшийся по спине Габриэль. Капитан не хотела, чтобы Габриэль боялась. Она стремилась к справедливости и это не имело отношения к запугиванию прекрасной девицы, понятия не имевшей о злодеяниях Пуанти. Помня об осторожности, она объяснила Габриэль: — Вам не нужно бояться Бермотиса либо кого-то из тех, кто охраняет вас. С ними вам гарантирована безопасность…если не сбежите, конечно. Внезапно Габриэль развернулась к ней и совершенно спокойно задала вопрос: — Вы дали приказ своим матросам не разговаривать со мной? — Почему вы задаёте этот вопрос? — А вы почему уходите от ответа? — Нет, я не давала такого приказа. — Берта…очень хорошая. Правда? Рей насторожилась: — Да. — Она была добра ко мне. — Но она не стала бы разговаривать с вами. — Нет. — О чём же вы хотели побеседовать? Габриэль повела плечами. Жест неким образом выдал незащищённость девушки, которую Габриэль не хотела, чтобы обнаружили. Из-за этого в Рей проснулось желание обнять и утешить Габриэль. Опасность таких дум стала ясна, Рей не сдержалась, чтобы не сказать: — Берта не слишком болтлива. Так о чём вы хотели побеседовать? — Не думаю, что теперь это важно. — Потому что я дала ответы на ваши вопросы? — На некоторые из них. — Вы хотите спросить о чём-то ещё? — Вы скажете мне когда-либо, на каких условиях меня вернёте? — Может быть. Девушка пристально глядела на неё. Рей не смогла бы уверенно сказать, о чём думает Габриэль, когда внезапно услышала: — А как там на Лесбосе? — Вам там не место. — Почему? — Монашкам это бы не понравилось. — Монашкам не понравилось бы и то, что вы меня выкрали, — парировала Габриэль. Рей пришла в удивление, как ловкая маленькая бестия смогла её же слова повернуть против неё. — Думаю, пора отправиться в каюту, — сказала капитанша, помолчав. — Нет ещё… Прошу. — Вы испытываете меня, да? — Хотя бы ещё чуть-чуть. — Во взгляде девушки, искавшей её глаза, была почти мольба. — Я хочу немного походить. Рей отчего-то не нашла сил отказать ей, ухватила её под руку и неторопливо пошла вперёд. Она чувствовала, что Габриэль испытывает облегчение, но не ожидала узреть прекрасную улыбку девушки, которая до боли ранила её своей кротостью и беззащитностью. Позднее, когда стемнело, Рей осенило, что такой улыбкой Габриэль сумела бы добиться от неё что угодно. Пытаясь вернуть прежнее самообладание, капитан заявила голосом, который не допускал перечить: — Пора пойти в каюту. Рей удивило, что Габриэль не воспротивилась. Капитан, держа её за руку, пошла к ступеням. Конечно, уже ночь. Она устала. Пора ложиться спать. *** — Скорей, Мария! Моя заколка! Марсела развернулась к зеркальному трюмо, пока Мария вынимала из комода инкрустированное украшение, усыпанное бриллиантами. Она надевала гребень по особым случаям. Марсела заметила, что пожилая женщина волнуется, когда взяла заколку из её ладоней. Волнение читалось на морщинистом лице. — Я не желаю ничего слышать, Мария! Марсела так предупредила замечание, которое готово было слететь с губ Марии, развернулась к зеркалу и начала пристально рассматривать себя. Марсела ждала, что Жером придёт в любую минуту, а она пока не готова для встречи с ним. Внезапно к горлу Марселы подступила тошнота, а по лбу скатился пот, и ей потребовалось некое время, чтобы перевести дыхание. Жером не обещал наверняка, что явится, но Марсела чувствовала, что он придёт. Из-за похощения Габриэль его потребность излить кому-нибудь душу усилилась, отчего он уже навещал её сегодня днём. Пуанти признался, что ему хотя бы пару минут было необходимо побеседовать с ней. Марселу посетило чувство какого-то неблагополучия, которое не было связано с её физическим состоянием, поэтому женщина свела брови. Держа руку Жерома в своей, Марсела шёпотом говорила ему утешительные слова, которые Жером хотел от неё слышать, пока излагал ей свой план привлечения к освобождению дочери Жака Лафитоса. Марсела не решилась сообщить, что вовлечение Лафитоса в это дело будет ошибкой. Марсела инстинктивно ощущала, что даже если заикнётся об этом, то вызовет у Жерома взрыв негодования. Женщина решила, что вечером постарается отыскать возможность его предостеречь. Час назад, когда Марсела приготовилась встретить Жерома, ею овладела неудержимая рвота. Марсела запаниковала. Несчастная стёрла рукой испарину со лба. При иных обстоятельствах внезапный приход Жерома лишь обрадовал бы её, наполнив душу новыми надеждами, но теперь женщина не могла допустить даже мизерного намёка на своё самочувствие. Последний приступ рвоты оказался таким сильным, что после этого ей пришлось заново одеваться и приводить себя в порядок. Марсела облачилась в батистовое платье жёлтого цвета, Жером однажды сообщил, что такое платье ей к лицу. Но сейчас наряд не радовал. Марсела пока не совсем пришла в себя: лицо было немного серым, а локоны… — Мария… — У Марселы тряслись руки, когда она закалывала оставшуюся прядь волос изящной заколкой, а потом развернулась к горничной, молча стоявшей за её спиной. — Я не выгляжу больной? Может, надо добавить на скулы румян? — Нет. Вы очень красивы. В глазах Марселы заискрились слёзы. Женщина подумала, что для Марии всегда будет прекрасной. Марсела резко встала, заключила в объятия пожилую горничную, крепко прижимая её к себе. И ответила на молчаливый вопрос, мучивший Марию: — Всё будет нормально. Увидишь. Ключ повернулся во входной двери, заставив Марселу недоговорить. Госпожа последний раз окинула себя глазами в зеркале и направилась к возлюбленному. Марсела уже достигла передней, когда Жером закрыл дверь за собой. Она охнула от его сильного объятия и подставила губы для поцелуя. Жером впился в её уста, не сдерживая страсть, и Марсела поняла, что в эту ночь Жером не станет терять время на душеспасительные беседы. Марсела вернулась назад в комнату, не осознавая, заметила, что Мария, как всегда, уже исчезла. Жером пинком затворил дверь за собой и, запустив ладони в локоны Марселы, разворошил всю её хорошо уложенную причёску. Заколка полетела на пол. Его поцелуи красноречивее любых слов говорили о нетерпении: мужчина привлёк женщину к себе, властно требуя любви, не дожидаясь, когда Марсела её ему предложит сама… Тонкий батист треснул, стоило Жерому сорвать с её плеч платье и сдёрнуть корсет, чтобы обнажить груди. Марсела громко стонала, стоило Жерому опуститься на колени перед ней и припасть ртом к её соскам, стянуть платье с нарастающей страстью, расстегнуть его и сбросить на пол. Страсть Жерома достигла точки кипения, он завалил Марселу на ковёр, снял панталоны, и без всякой предварительной ласки, делая ей больно, с силой проник в её тело. Марсела тяжело дышала: страсть переплелась со страхом… Продолжая свои бурные атаки, Жером почувствовал скрытый протест Марселы. Он припал к ней всем телом, шепча на ухо: — Марсела, помоги мне забыться! Заставь меня забыться, как можешь лишь ты…ну же…ну…ну!.. Прошу!.. Он твердил эти слова, сопровождая их глубокими проникающими движениями, всё больше заполняя Марселу. Её страх перешёл в сочувствие, женщина обняла его, помогая осуществлять лихорадочные действия. Недоверие Марселы заменилось мыслью, что Жером наконец-то осознал, как ему нужна она. Неужто этот ужасный случай с Габриэль являлся тем указующим перстом, который подтолкнёт Жерома на официальное оформление их отношений раньше, чем станет известно о её беременности? Марсела отдалась бешеной страсти Жерома, войдя в его ритм. Все думы улетели в никуда, оставив лишь чувство внутреннего торжества, которое отразилось в хриплом вопле, прозвучавшем в унисон с воплем Жерома, который достиг конца. Марсела прижала к себе Жерома, лежавшего без сил и движения, наслаждаясь апогеем любви, которую они испытали одновременно, рисуя себе прекрасное будущее, которое не за горами. Она с Жеромом… Марсела впала в полную неожиданность, стоило Жерому внезапно вырваться из её объятий и вскочить. Марсела смотрела, как мужчина надел штаны и, ничего не сказав, пошёл к выходу. Только не это…нет… Несчастная госпожа так и осталась лежать на ковре комнаты, нагая, с косматыми локонами. Около неё в беспорядке лежала одежда, которую женщина очень тщательно выбирала! Чувство унижения откликнулось в теле Марселы до крайности. Женщина поняла, что, если окликнет Жерома, это не даст ничего. Марсела, не сдерживая слёзы, расплакалась, когда наружная дверь захлопнулась. *** Странная дрожь внутри охватила Габриэль, стоило ей спуститься по ступеням и направиться к каютной комнате капитанши. Рей… Габриэль шестым чувством ощущала, что она не наврала ей, когда назвала своё настоящее имя. До Габриэль также доходило, что это признание было уступкой ей, а она мало кому уступала. Габриэль подошла к двери комнаты, замешкалась, и открыла её. Рей вошла вслед за девушкой и, пока Габриэль любовалась через окошко звёздным небосводом, захлопнула дверь. Габриэль никогда не понимала по-настоящему красоту ночного небосвода до той поры, пока вместе с капитаном не очутилась на палубе. Вышло так, что пока они стояли у перил, сумрак помаленьку перешёл в ночь. На палубе, кроме них никого не было… Только беседа, которую они вели между собой, нарушала тишину торжества. Габриэль в эту ночь узнала, что Рей, будучи ещё девчонкой, посвятила себя океану, после того, как её родители умерли от эпидемии чумы. Пошагово она прошла весь путь от матроса до капитанши. Поначалу к ней относились предвзято, ведь она женщина, и считали, что ей не место на корабле. Но Рей смогла доказать мужчинам свою силу, выдержку и умение быть не хуже их самих. Было ясно, что Рей гордилась этим и, как показалось Габриэль, имела право на это. Габриэль едва не испортила атмосферу доверия, задав вопрос, как же она стала пираткой. Девушка подумала, что в памяти будет помнить, как тогда Рей поглядела на неё. Во взгляде скользила ненависть к ней… но одновременно Габриэль ощутила, что это не так. Рей ответила с сарказмом, интересуясь, как Габриэль стала дочкой Жерома Пуанти. Габриэль, стараясь не замечать такой её тембр, рассказала о маме и о папе, которых совсем не помнила, о пожаре, который послужил причиной их гибели, в следствии чего она осталась сиротой. Габриэль поведала Рей, что именно Жером Пуанти, рискуя жизнью, кинулся спасать её из огня. Когда рассказ завершился, Рей спросила то, что озадачило Габриэль: — Почему? Габриэль не забыла пристальный взор Рей, когда она смотрела на неё, отвечая. Её пронзила мысль, которую она ни разу не говорила вслух, что Жером Пуанти рискнул жизнью в ту роковую ночь не потому, что любит её, а из-за того, что она являлась единственной, что было у него от особы, которую он любил больше своей жизни. Минуту спустя Габриэль начала жалеть, что именно такой дала ответ, поняв, что тем самым помогла Рей в полной степени почувствовать властность над её папой. Рассердившись, Габриэль решила, что Рей спровоцировала её на это предположение, но сразу заметила, что Рей только сильнее сводила брови, не выказывая ничего торжественного. Габриэль показалось, что Рей опечалена. На неё тоже накатила тоска. Как бы ни заблуждалась Рей в убеждении, что отец Габриэль — монстр, виновный в несчастьях Рей, Габриэль хотела бы… Мысли Габриэль неожиданно прервались Рей, присевшей на краешек кровати. Она, огромная и широкая, казалось, заполнила собой всё пространство постели, когда сняла один сапог и начала уже снимать второй… Габриэль полностью растерялась, когда увидела, что Рей собирается снять блузу. Капитан уже сняла с себя кожаный тёмный жилет, такой же кроткий, как и её белая блуза. Габриэль спросила, заикаясь: — А что вы делаете? Рей оповестила её на удивление ровным тоном: — Намереваюсь спать. Габриэль полностью скукожилась под взором Рей. Действия капитана и прежние заявления о том, что эта кровать её, словно бы опять явились для Габриэль полной неожиданностью. Рей поняла состояние девушки. Откровенный свободный диалог на палубе способствовал создать между ними атмосферу доверия, которая не соответствовала жестокой действительности. Габриэль выглядела меньше защищённой. В такой же степени меньше защищённой выглядела сама Рей. Молниеносно, молниеноснее, чем Габриэль, Рей почувствовала опасность такого положения. Рей помолчала, справляясь с дыханием. Габриэль Дибос со своей совершенной красотой и естественной привлекательностью остаётся всё же дочкой Жерома Пуанти… и её пленницей. Кожа Рей вспотела, стоило понять, что близка к тому, чтобы сдать позиции миловидной девице, которая ловко продемонстрировала, что за полыхающей яростью, исходившей прежде от неё, прячется обещание сладкого мёда, нежности. Рей отказалась развивать последнюю мысль, решив во что бы то ни стало держать ситуацию под контролем. Девушка продолжала смотреть на неё не мигая. Голос Габриэль заметно похолодел, когда она задала вопрос: — А где же я буду спать? Рей набралась смелости, решив не отступать: — Если хотите, можете со мной разделить это ложе. В глазах Габриэль застыл лёд, капитан поняла, что перемирию наступил конец, стоило Габриэль звенящим тоном с отлично знакомой ей ненавистью ответить: — Не хочу. Вновь вернулась леди Габриэль Дибос. Рей встала и скинула блузу. Габриэль невольно отшагнула, а Рей повела плечами: — Выбирать вам. Она вообще не была готова к речи девушки, когда та, вдруг покраснев, выпалила: — Вы это сделали специально, да? — Что сделала? — Сделали вид, что милы…лишь бы меня обезоружить. — Нет. Девушка, словно не услышав, продолжала: — Вы старались мне доказать…меня убедить в моей неправоте. Ведь так? — О чём это вы? — Не помните? ≪Не будет≫ довольно ничтожно, чтобы расположиться между нами. — Габриэль… — И не надо больше притворяться! Рей расстроилась. Это было видно даже из того, как она кинула блузу на ближнюю табуретку и присела на край койки. Ей хотелось вернуть ту тихую близость, возникшую между ними, когда они вдвоём находились у перил борта. Если бы Габриэль сумела посмотреть на Рей так, как глядела тогда… Но Рей бесцветным тоном произнесла слова, которые показались ей самыми омерзительными: — Прошедшей ночью вы спали со мной на этой кровати. Можете поступить так и сейчас. Габриэль промолчала. — Можете вытащить из комода ещё одно одеяло и сделать себе постель там, где вам будет удобнее. Снова молчание. Рей повторила: — Выбирать вам. Девушка посмотрела на дверь, Рей свела брови: — Нет, это станет неразумным. За этой дверью вас ожидает значительно большая опасность, нежели внутри комнаты. — Заявив так, Рей добавила хрипло: — Поступайте как хочется. Я ложусь спать. Уменьшив свет в фонаре, Рей легла и закрыла глаза. Приоткрыв их, она следила, как, немного постояв, Габриэль с каменным выражением лица развернулась к стоявшему в уголке каюты комоду. Рей проследила, как девушка вынула одеяло и свернулась клубком недалеко от кровати. Габриэль смежила веки. Она пребывала в удручённом состоянии, нежели злом, когда плотнее укуталась в одеяло и старалась комфортнее расположиться на жёстком полу. Габриэль не понимала случившегося. Почему особа по имени Рей позволила ей на миг увидеть её истинное лицо, а потом вдруг скрыла его под маской? Габриэль рассудила, что не может уверенно полагать, есть ли вообще нежная Рей. Понятно было одно: Рей действительно является Раптором. Как же Габриэль хотелось… В горле запершило, Габриэль в мыслях осудила себя за детскую глупость. Реальным являлся холодный пол, на котором девушка лежала, пытаясь уснуть. Телу становилось больно, что невыносимо было уже терпеть. Габриэль принудила саму себя выкинуть из сознания слабые думы. Рей открыла глаза тогда, когда свет фонаря в комнате откидывал тусклые тени. Она успела не единожды проснуться за последние пару часов, лишь бы поглядеть на фигуру, свернувшуюся калачом на полу. Рей не сумела рассмотреть её лицо, но ощущала, что спит Габриэль неспокойно. Она слышала, как девушка постоянно вошкается, что-то бурча себе под нос. Рей по себе знала, как неудобно спать на старой палубе. Ей самой приходилось часто спать на одних досках, чтобы после она могла стереть из памяти это. Её даже осенило, что её бессонница навеяна такими воспоминаниями, но Рей знала, что это не совсем так. У Габриэль отсутствовал такой горький опыт. Она являлась утончённой девой с весьма ограниченными представлениями о сложности жизни. Габриэль едва простонала во сне, словно подтверждая думы Рей, и она вздохнула. Рей внезапно страшно разозлилась на себя за то, что проявила сочувствие к неудобствам девушки, которые та испытывает. Сентиментальность её, по сути, привела к тому, что сама она ощущала себя как-то скованно. Рей встала и села на койке. Безотчётный порыв овладел ею, она повиновалась и встала на ноги. В один миг очутилась около спящей девушки. Та не выказала сопротивления, стоило Рей поднять её на руки. Наоборот, Габриэль, вздохнув, прижалась к ней. Она не открыла глаза даже тогда, когда Рей поклала её на краешек широкой кровати, а сама вытянулась около неё. Рей не нужно было придвигаться к ней, чтобы обнять сильнее. Габриэль повернулась сама и, словно магнит, инстинктивно прильнула к ней, как и прошедшей ночью. Муки молодой женщины были сравнимы только с адской болью. Именно это чувство завладело Рей, стоило ей развернуться к девушке, а их лица очутились на одной подушке всего-то в паре миллиметрах друг от друга. Рей легонько поцеловала Габриэль в щёку, и прикосновение к нежной коже обожгло её. Рей закрыла глаза, проклиная саму себя.