Полночная злодейка

Пуанти шагал по тюремному коридору. Ему вспоминалось молчание пиратки Берты. Твёрдая тяжёлая походка выдавала злобу, переполнявшую его. Берта. Это имя было одним сведением, которое Жером сумел узнать за два дня бесперерывных допросов светловолосой кудрявой негодяйки со шрамом на лице. Оборачиваясь назад, Пуанти вспомнил, что девушка совсем не проговорилась в минуту слабости, сказав своё имя, как Жерому подумалось поначалу. Скорее молчаливая пиратка намеренно назвала имя, чтобы оно отпечаталось в мозгу у мучителей. Берта. Имя крутилось в голове мужчины. Что ж, когда всё завершится и Габриэль возвратится, Жером непременно принудит мучиться каждого, кто был связан с этим человеком. Сейчас мужчина вынужден соблюдать осторожность. По приказу губернатора Клейбороса арест двоих пиратов держался в тайне от горожан Аргоса. Отсутствие дополнительных писем подтверждало их с Клейборосом подозрение, что капитанши Уитос поблизости нет. И наверняка в данный момент она ещё не знает, что лазутчики захвачены. Но трудно сказать, как долго она будет пребывать в неведении. Небритая щека Пуанти нервозно задёргалась. В целях безопасности губернатор Клейборос отдал приказ поместить Берту и парня, опознанного как Портерий Дастинос, в разных концах тюрьмы. Жером также имел твёрдое намерение каждый день самому посещать узников во время допросов. Пуанти догадывался, что письмо с условиями Уитос породило в сознании Клейбороса целый ряд вопросов в отношении самого Жерома. За заключёнными пристально наблюдали, и живодёры, нанятые им, никак не могли применить те особенные методы давления, ужасающие даже видавших виды граждан. Пуанти чуточку переживал о подозрениях Клейбороса — ведь раньше Жером ни разу не испытывал ни одних затруднений, управляя таким господином. Теперешнее бессилие приводило мужчину в ярость. Прошло два дня, но ни Берта, ни Портерий не выказывали признаки, что могут проболтаться. Условия, написанные в конверте, были предельно ясными. Первым требованием значилось, что он, Жером Пуанти должен публично признать своё участие в преступной сфере Гамбироса, распространённое по Аргосу. Быть может, сейчас Уитос нетерпеливо ждёт появление подобных сведений? А что же станет с Габриэль, если заявлений не будет? Время уходит! Пуанти приблизился к выходу, его волнение стало сильнее. Мужчина почти что не спал за прошедшие две ночи. Допросы Берты и Портерия убедили Жерома, что те не сломаются. Мучения Пуанти теперь прибавились, чтобы дать Габриэль безопасность. Есть лишь единственный шанс избежать такого позора. Положение понятно. Пуанти распахнул дверь, выходя на улицу. *** Клара замерла, не засунув в рот ложку. Женщина застыла, расслышав болтовню двух молоденьких проституток, которые шептались, сидя недалеко от неё за столом. Девицы продолжали: — Я повторяю, это действительно так. Дак — один из моих самых жарких воздыхателей. Он обязан находиться в курсе по своему положению. И ко мне он испытывает доверие — зачем ему обманывать? За обеденным столиком в борделе мадам Люсиль стало шумно. Единожды в день его куртизанки собирались все вместе, чтобы поесть, а точнее, обменяться сплетнями, высказать свои претензии, изредка даже жалобы, что редко ускользало от слуха хозяйки заведения. Некоторые новости обсуждались жарко, над чем-то можно было вместе похихикать, а другие события передавались шёпотом…как те, от которых Клара тревожно застыла. — Это невозможно, — черноволосая мотнула головой. — Мистеру Пуанти сочувствует весь Аргос с той поры, как его дочь украли. Все ожидают, когда же придёт конверт с требованиями её возвращения. И если то, что ты сообщила, правда, это обсуждал бы весь Аргос. — Я ещё раз скажу, это действительно так! Дак сообщил, что те граждане пиратского вида были задержаны во дворе монастырской школы, когда намеревались передать главной монашке послание с выдвинутыми условиями! Их поместили в отдельные тюрьмы под строгой стражей и сохраняя секрет. Поверь, если я бы не спросила Дака слишком настойчиво, чем вызвана надобность ему вернуться на службу прошедшей ночью, он бы ничего не сказал… — Это невозможно… — Эти предостережения нужны, чтобы заманить в ловушку особу, которая выкрала дочь мистера Пуанти. — Но невозможно такое удержать в тайне! Ты доверяешь каждой сплетне! Сказанное замечание полностью обозлило блондинку, лицо её раскраснелось, и куртизанка произнесла: — По идее, я не должна была тебя об этом оповещать. Дак предупредил меня: если мистер Пуанти прознает, что кто-то сказал хоть фразу… Черноволосая затряслась: — Ради Господа, молчи. Мне не хочется больше знать об этом типе! — Дурочка ты, Селеста! Мистер Пуанти… — Мистер Пуанти — монстр! — Но… — Молчи! Беседа прервалась. Клара опустила ложку в тарелку. Женщина старалась дышать ровнее, но не выходило. В глотке встал ком. Едва ли не задыхаясь, Клара встала и пошла на выход. — Клара… Она обернулась и увидела, что на неё внимательно глядит хозяйка, и еле вымолвила: — Простите меня, пожалуйста. Не дожидаясь ответа, Клара спешно поднялась по ступеням. Лишь дверь закрылась за её спиной, она смогла хоть о чём-то думать. Сердце её тяжко стучало, чуть дыша, женщина без сил прислонилась к двери своей спальни и медленно осела на пол. Она так и знала! Сердце подсказывало беду, когда Берта не связалась с ней следующим днём после того, как должна была вручить конверт с требованиями! С каждой секундой в Кларе усиливалось напряжение. Дошло до того, что прошлой ночью она повела себя грубо с Петронием. И все эти мгновения Клара без успеха старалась саму себя убедить, что тревога напрасна, просто из-за оживления в борделе мадам Люсиль за прошедшие два дня заставило Берту соблюсти предельную внимательность. Так что же именно сообщила Иветта?.. Два пиратских человека арестованы и помещены в разные части тюрьмы, и Пуанти рассчитывает расставить ловушку для Рей? Нет, Клара не должна такого допустить! Если Рей схватят, у Берты с Портерием не будет шанса на освобождение! Нужно что-либо сделать. Берта говорила ей, что встреча с судном Рей назначена через четыре дня, но не сообщила — где! Необходимо об этом узнать…как-то отыскать способ проникнуть в тюрьму и побеседовать с ней. Но как…как? В дверь постучали и Клара испугалась, а ход раздумий сорвался… Женщина расслышала тембр хозяйки борделя. — Я могу зайти? — Мне…мне не здоровится, мадам Люсиль. Молчание. — Я слышала болтовню Селесты и Иветты. Клара поднялась с пола и отперла дверь. Хозяйка грациозно прошла в спальню. — Я обязана любым способом найти возможность увидеть Берту, мадам Люсиль. Я должна побеседовать с ней. — Нет, ты не обязана так поступать. Это очень опасно. — Она ведь моя сестра! — Это риск! Есть какой-то иной путь. Я попытаюсь его отыскать. — Я не могу ждать! Минуло уже два дня. Два дня она в руках Пуанти! — Нет, она в руках губернатора Аргоса, а это уже другая ситуация. — Пуанти водит губернатора Клейбороса за нос, как ему хочется! — На сей раз не обведёт. Губернатор Клейборос не из таких персон, которые не умеют извлекать уроки из прошлого. — Мадам Люсиль… — Лицо Клары превратилось в застывшую маску. — Вы совсем не сознаёте? Я должна попытаться! — Ты не должна рисковать сама встретиться с Бертой. — Мадам Люсиль качнула головой, пухлые щёки хозяйки борделя задрожали. — Но время проходит! — Клара, послушай. Ты окажешь плохую услугу своей сестре, если очутишься около неё в тюрьме. Лишь станет известно, что ты сестра Берты, ты сыграешь на руку Пуанти, который обретёт над ней ещё большую властность. — Мадам Люсиль… — Клара стиснула руку на своём сердце. — Я обязана что-либо предпринять! — Ты обязана ожидать тут. Я постараюсь узнать что-либо. — Мадам Люсиль… — Ожидай тут. Едва за хозяйкой борделя захлопнулась дверь, Клара осела на постель. Мысли перемешались в её голове. Мадам Люсиль являлась настоящей подругой и хотела ей добра, но Клара не могла позволить, чтобы судьба Берты очутилась в каких бы то ни было чужих руках. Клара не могла рисковать жизнями Берты и Рей. Ей нужно проникнуть в тюрьму поскорее, а для этого есть лишь единственный путь. *** Увидев поднос с утренней едой Марсела поняла, что ощущает парус, шевелящийся под порывом ветра. Мария готовила еду и относила в спальню Марселы, но та продолжала с омерзением отворачиваться от неё. Марселе не хотелось есть с той поры, как два дня назад Жером, ничего не сообщив, ушёл из её спальни. Возвратились ночные кошмары. — Марсела, вам нужно питаться. — Я не хочу! Марсела дотронулась ладонью до лба. Несчастная женщина чувствовала себя не хорошо. С того момента её силы словно отняли, а рвотные спазмы возвращались. В тиши ночей, полных одиночества, Марсела уже чувствовала в своём теле новую жизнь — плод шевелился. Это пробуждало в женщине двойное ощущение — нескончаемое счастье и уносящую последние силы боль. Марселе не хотелось верить, что опять она жестоко оскорблена! Неужто Жером прервал с ней все связи после того, как настойчиво пытался убедить её в том, что их отношения имеют теперь постоянство, что у них есть будущее, что их связь основана на глубочайшем чувстве? Марсела не желала думать о том, что Жером всего-то использовал её, как и раньше. Жером попросил прощения. Конечно, это говорит о том, что он её любит, и тем не менее… — Марсела, так больше нельзя. — Мария обеспокоилась. — Вы заболеете. Подумайте лучше о младенце. — О младенце Жерома… На лице Марии морщины стали видны чётче. — О вашем младенце. Если мистер Пуанти не признает его, вы обязаны… — Замолчи! Жером поступил так не специально. Он ищет дочь, поэтому остальное ускользает от его глаз. — Посмотрите правде в глаза. Марсела смежила веки, паникуя. Ей не хотелось признаться себе самой, что поняла значение взора Пуанти, кинутого ей на последок… Ей не хотелось верить, что он всего-то презирает её. — Марсела… Госпожа принудительно улыбнулась: — Два дня не слишком огромный срок. Я отправлю ему конверт с напоминанием о своём переживании. — Это напрасная трата времени. Он… — Я отправлю ему письмо! В глазах Марии промелькнуло нечто, напоминающее ненависть. Марсела отреклась признаться в эмоциях, обуревавших её. Она повторила: — Я отправлю письмо…и ты отнесёшь конверт в его дом. И увидишь… Он вернётся…или отправит ответ в конверте, когда освободится и придёт к нам. Вот увидишь! Специально развернувшись спиной к Марии, Марсела уселась у письменного стола. Пальцы дёргались, когда она взяла перо. *** — Повторюсь, это единственный путь! Вильям Клейборос помалкивал, оценивающе рассматривая Жерома Пуанти. Он неожиданно ощутил, что в первый раз нашёл в этой персоне качества, которых раньше не видел. Этот новый Пуанти был губернатору незнаком. Клейборос встал из-за стола, неторопливо и глубоко вдыхая, что он проделывал обычно в сложных ситуациях, успокаивая нервозность. Сомнений нет, сейчас именно такая ситуация. Несколько минут назад Жером влетел к нему в кабинет и на ходу обратился к нему, напрочь забыв свою обычную манеру поведения. Клейборос успел подметить в его очах следы паники и что-то злобное, трудно поддающееся определению, отчего спина губернатора покрылась мурашками. Клейборос невольно припомнил требования, которые выдвинула в письме Уитос. Они озадачили его. Капитанша не преследовала никаких меркантильных интересов. Наоборот, она взывала к правде. Конечно, полной уверенности в том, что капитанша Уитос честна в своих условиях, губернатор не имел. Внезапно это вызвано обычным желанием отомстить Пуанти? Конечно, Жером отрицал, что в обвинениях, которые выдвинуты в послании капитанши, имеется хотя бы толика правдивости. Но вспоминая прошедшие события, Клейборос припомнил, что первая помощница капитанши вдруг скончалась в тюрьме, а Уитос по-правде обвинила Винсента Гамбироса в ответственности за потопление греческого судна. Раздумывая дальше, Клейборос подумал о том, что если капитанша Уитос невиновна, а Гамбирос — организатор этих преступлений, то обязан иметь союзника, который будет снабжать его сведениями о кораблях, груз которых имеет ценность для пиратов. Но является ли таким союзником Жером Пуанти, его близкий друг и советник? Покопавшись у себя в мыслях, Клейборос подумал, что как раз Пуанти распалял его резковатое неприятие этой капитанши, взывая к строжайшим мерам наказания и предлагая огромное вознаграждение за поимку Уитос, настаивая на том, что она является самой опасной преступницей в Аргосе, прятавшаяся от правового суда. Тогда Клейборос искренне верил, что Жером разделяет его чувство жаркого негодования к особе, наживающейся на крови своих соплеменников. Сейчас же… Губернатор Клейборос колебался и лицо Жерома густо покраснело. Он напомнил человека, которого сейчас схватит апоплексический удар. Клейборос свёл брови, стоило Пуанти бешено подбежать к нему. — Как вы можете мешкать, если на карте стоит жизнь моей Габриэль? И правда, как он может? — Вы многим рискуете! Если бы провоцировал вас на такую ложь с морячкой Бертой, мне были бы ясны ваши мешканья, но Портерий — дурачок! Предельно понятно, что такого типа наняли лишь потому, что он имеет контакт с поварихой монастыря, которая докладывала ему информацию о расположении комнат в школе и заведённых в ней правилах. — Я не считаю пирата Портерия дураком. Он… — Я вам повторю, он — дурачок! И вы — глупец, раз не видите этого! Стало тихо. Клейборос следил, как Пуанти старается унять своё бешенство. Переключение от ярости к любезности давалось Жерому трудно. Пуанти загоготал опять: — Извините меня, Вильям, прошу. Я опечален. Я переживаю за жизнь дочери. Учтите… — Ладно, Жером. Пуанти притих, даже дышать перестал. — Я сообщил, что ладно. Пуанти оживился, задышал глубже, порывисто. *** — Клара, вы куда? Мужская ладонь тяжело легла ей на плечо. Клара старалась её убрать, но Петроний держал сильно. Не замечая любопытных глаз, смотрящих на неё в коридоре борделя мадам Люсиль, Клара тихо, но решительно дала ответ: — Петроний, пропустите меня! Я говорю, пропустите меня! — Нет! Нет, если вы сообщите мне, куда направились. Клара напряглась до невозможности, что никак не вязалось с отличной солнечной погодой. Женщина зашипела: — Это вас не касается! Куда хочу, туда и иду! Не заблуждайтесь, я не ваша собственность! — Клара… Голос рассудка подсказал Петронию отступить. Он поразился её внезапной враждебностью. Два дня назад Клара простила его за тот случай с сестрой, когда она пришла к ней. Петроний верил в это, когда следующим утром вернулся с цветами и самыми искренними извинениями. Его встретили с такой любовью и теплотой, что с души упал камень. Правда, вернувшись вечерком, Петроний подметил напряжение, растущее в Кларе. Он ощутил, что следующим днём напряжение растёт. В тот вечер он не сумел прийти к Кларе, но уверовался, что обязан зайти к ней, как только освободится. И наконец-то, прибежав к ней с одной лишь мыслью о нежной встрече, он пересекается с Кларой у выхода из борделя, и она ни в какую не желает объяснить ему, куда собралась. Петроний внимательно поглядел в её лицо. Женщина тряслась. Её напряжение, так тревожащее его, достигло своего пика. И было кое-что ещё необычное в Кларе…то, что она надела… Петроний решил любой ценой выяснить причины её странного поведения, стиснул ей руку и заволок в маленькую спальню около главного входа. Закрыв дверь, мужчина потребовал от женщины объяснений. — Зачем вы надели на себя такое платье? Клара с вызовом задрала голову. — Не понимаю, о чём это вы? Петроний осмотрел ядовито-зелёное платье куртизанки: оттенок, бросающийся в глаза, обтянутый лиф, призивно выделявший все её прелести, и фасон наряда вульгарен. Мужчина переключил взгляд от глубокого декольте на её яркий макияж…почти такой, как у…как у… — Вы разоделись, как шлюха! Нарумяненные скулы Клары потемнели. — Петроний, а чему вы удивляетесь? — Она закинула голову ещё выше. — Я и есть шлюха. — Вы не шлюха! Груди её тяжело поднимались, ведь их не прятал глубокий вырез. Клара заставила себя прикласть видимые усилия, чтобы держать себя в руках, перед тем, как сумела сказать: — Мне некогда с вами болтать. Прошу, отпустите меня. — Клара, если что произойдёт, вы обязаны оповестить меня. — Ничего не произошло. — Я окажу вам помощь. — Ничего не произошло! — Клара… — Клара! — внезапно раздался за дверью голос. Оба обернулись к дверному проёму, там стояла хозяйка заведения. Взоры, которыми перекинулись две особы, лишь подтвердили речи Петрония. Мадам Люсиль проговорила командным тоном: — Клара, прошу, возвратись к себе в спальню. — Нет, я обязана… — Идите к себе! Я улажу дела с мистером Делосом. — Мадам Люсиль, мне нужно… — Немедленно ступайте к себе. Я поговорю с вами позднее. Петроний, ничего не произнеся во время такого диалога, ощутил то мучение, которое тяготило Клару, когда женщина освободила у него свою руку и, ничего не сказав, прошла мимо хозяйки и ушла из помещения через заднюю дверь. Наступила тишина. Мадам Люсиль приблизилась к Петронию ближе. Возбуждение его было настолько видно, что мадам проговорила: — У Клары имеются личные мотивы переживать, потому она не соображает, что произносит. Вопреки моему совету, она затеяла одно дело, которое никому не принесёт пользы. Я рада, что Клара меня послушала. — Мадам Люсиль перевела дыхание. — Тем не менее мне грустно видеть, что она опечалила вас…наверное, даже ошеломила либо оскорбила. Это не прощаемо. Господин, по уставу моего заведения не разрешается, чтобы с влиятельными клиентами обходились так, без гостеприимства. Если пройдёте ко мне в кабинет, я возвращу ту сумму, которую вы внесли вперёд за услуги Клары. С сего дня можете считать, что наш контракт рассторгнут и вы свободны. Речи хозяйки заведения были внезапны для Петрония, что мужчина застыл: — Вы предлогаете мне рассторгнуть контракт с Кларой… Это приказ? — Нет. Мужчина выдохнул свободно, с облегчением сказал: — Значит, что бы ни произошло, это не важно. Сделка заключена из добрых побуждений, по этой же причине остаётся в силе. — Как вам угодно, господин. В сказанном хозяйки борделя слышалось одобрение, и из-за этого Петроний малость удивился, когда женщина вцепилась в его руку и остановила в тот миг, когда он намеревался уже обойти её и пойти за Кларой. Мужчина поразился и той настойчивости, с которой женщина сказала: — Нет, пожалуйста. Кларе какое-то время надо побыть наедине с собой. Я прошу вас пока не приходить к ней — до того момента, пока ей не полегчает. — И как долго мне ждать? — Пару дней…неделю…возможно, больше. Он не ответил. — Милый мистер Делос, вы, несомненно, соображаете, что в моём заведении не найдётся ни одна девушка, которая не будет счастлива удовлетворить ваши нужды в данный момент. — Мадам Люсиль. — Фраза Петрония обретала твёрдость. — Вы, думается, сознаёте, что-то, что я чувствую к Кларе выходит за рамки контракта о её услугах. Поверьте мне, что бы ни печалило Клару настолько сильно, я стремлюсь протянуть ей руку помощи. — Господин, поверьте мне, что вопрос совсем не в том, доверяю я вам или… Эта речь причинила боль Петронию, он не сумел что-либо произнести в ответ. Мадам Люсиль продолжила: — Если вы реально желаете проявить о Кларе заботу, дайте ей возможность побыть наедине с собой. Ей необходимо это. Петроний вырвал свою руку, в которую вцепилась мадам Люсиль, внимательно всматриваясь ей в лицо. Оно было непроницаемо. Спустя минуту он ушёл, хотя ему этого не хотелось. *** Пуанти находился в замечательном настроении, когда взбирался по ступеням своего городского дома. Сердце мужчины билось радостно. Ещё пару часов, и всё разрешится. Он толкнул дверь и прошёл в коридор. Тут ему навстречу ринулся прислужник. — Болерий, слушай меня внимательно, — кинул слуге Пуанти. — Твоё безделие завершается. Сегодня вечером я отправляюсь на важную встречу, и у меня есть пара часов, чтобы привести себя в порядок. Немедленно приготовь мне ванну, свежее бельё и позаботься об обеде. Скажи остальным слугам, чтобы не теряли время попусту. Им не поздоровится, если они станут лоботрясничать. Понятно? — Понятно, хозяин. — Тогда ступай! Но испуганный слуга мялся, и Пуанти зарычал: — Что ты телешся? Болерий робко шагнул вперёд с письмом в руке. — Вам прислали конверт, хозяин. Конверт… Пуанти, внезапно непонятно чего испугавшись, замер. Нет… Капитанша Уитос не могла отправить новое послание, которое разбило бы его планы в последний миг. Лишь сейчас, когда он настолько близок к цели возвратить себе свою драгоценную дочь обратно. Пуанти вырвал из рук раба огромное послание, вскрыл его и прочитал: «Милый мой Жером! То, как Вы ушли от меня, и мои опасения за судьбу вашей дочери вынудили меня сильно понервничать. Одно Ваше слово прогонит все мои опасения. Моё счастье всецело зависит от Вас, господин, как и умиротворение моей души. С такой вот неизменной мыслью я надеюсь скоро хоть что-то от Вас услышать. С любовью к Вам, Марсела.» Заросшее бородой лицо Пуанти заполыхало от ярости. Как посмела эта чёртова колдунья потревожить его своими жалостливыми переживаниями в такой момент? Отчего она позволяет себе настолько нагло требовать от него чего-либо? Неясный гнев овладел им. Пуанти разорвал аккуратно настроченное письмо Марселы на мельчайшие куски и швыранул их под стол. — Хозяин, вы дадите ответ? Пуанти обернулся к нему с таким яростным взором, что испуганный темнокожий раб на негнущихся конечностях отошёл назад и исчез. Пуанти взгромоздился по ступеням к себе в спальню, и перед его глазами всплыл облик красивой дочери. Про себя он прошептал Габриэль: — Осталось совсем немного, родная моя, и ты опять вернёшься домой. Я больше никому не разрешу нас разлучить. *** Наступила очередная ночь. Третья. Габриэль стояла перед зеркалом, изучая себя в зеркале капитанской каютной комнаты. Время шло слишком долго и одновременно быстро, а каждый миг был наполнен и радостью, и мучением. Габриэль рассуждала, что мордашка, которую она рассматривает в серебристом маленьком зеркале, изменилась. С того момента, как она в первый раз увидела хищный взор золотых карих очей Раптора, пролетело немного времени, но уже не вернуть из прошлого ту девочку из монастыря с туго заплетёнными косичками и неиссякаемым бунтарством в душе. Навека канула в лету полудевочка-полуженщина, которая мечтала всё испытать в жизни, но чьи понятия о жизни были очень далеки от настоящей реальности. Габриэль больше не являлась той неумелой девицей, которая наслаждается своей молодостью и свежестью. Сейчас её оскорбляли прежние понятия о жизни своей примитивностью. Сейчас Габриэль начала понимать, что реальная жизнь не сводится к красивым нарядам, в которые она облачится в один замечательный день, к городам или странам, в которые поедет, путешествуя, либо к тем гражданам, которые встретятся на её пути. Настоящая жизнь и счастье не зависят от денежных средств и богатства, к которому стремится большинство граждан. Настоящую полноту жизни даёт невыразимое словами хрупкое соединение одной души, её внутренней сущности, с душой другого человека. Это взаимное дополнение не имеет ничего общего с физической близостью. Рей или Раптор — являлась тем естественным дополнением души Габриэль, её существа, с которой жизнь становилась реальной, настоящей, полнокровной. До Габриэль дошла эта правда и она, осознав и усвоив это, приняла и радость физического наслаждения… Габриэль предвидела и полную боли неотсрочность расплаты за эту радость, ведь своего папу девушка тоже любила. Габриэль не обманывала себя. Рей не отступит от выдвинутых ею требований, а папа скорее позволит себя стереть в порошок, чем будет рисковать жизнью дочери. И Габриэль не в силах поменять обстоятельства и сократить пропасть, разделяющую её с Рей… Несмотря на их любовь, Рей будет той, кто сохранил ей верность за все прошедшие годы преследований. Эта женщина, которой восторгалась и вместе с тем вынуждала страдать от беспощадности своих суждений, затронула душу Габриэль… Опять она вспомнила её фразу: ≪… передай, что в скором времени я повидаюсь с ней…≫. Сумеет ли Габриэль вынести, если прознает, что Рей обнимает другую? По горлу прошли спазмы и Габриэль расплакалась. Внезапно она опротивела самой себе. Вытерев скулы, она посмотрела на себя в зеркало. Теперь мордашка, смотревшая на неё, больше не принадлежит ученице монастырской школы. На сверкающей поверхности зеркала отражалась полюбившая девушка. Осталось три дня. Габриэль превратит их в три восторженных дня. Спустя минуту она промчалась через весь коридор и, затаив дыхание, вышла на палубу. Рей свела брови, когда заметила хищным взором своих золотых карих очей волнение пленницы. В словах нет необходимости. Габриэль положила ладони на её плечи и привстала на цыпочки для поцелуя. *** За высоким оконцем, расположенным высоко в стене, сгустились сумерки. Портерий неторопливо на локте приподнялся с тюремной кровати. Морщась от боли, которые причинили парню много ушибов и кровавых подтёков, матрос пошёл к зарешёченной двери, намереваясь осмотреть коридор. Парень тяжко вспоминал, как их захватили. Перед взором нарисовалась картина: двор монастырской школы, вокруг тишина, резкий вопль Берты, громыхание сапог. Портерий противился, но его сбили с ног внушительным ударом кулака. Ладно, хоть не закололи мечом или не растреляли на месте. Потом последовали нескончаемые пинки и боль заменилась полным провалом в памяти. Пришёл в сознание он уже в тюрьме, где и был сейчас. Камера располагалась в ряду подобных ей. Везде сидели арестованные, восхвалявшие свои преступления. Громче всех бубнил громадный мужчина, сидевший по соседству. Но все его рассказы исчезли из головы Портерия, когда матрос внезапно осознал, что Берты среди них отсутствует. Жива ли она вообще? Потрерия перепугало появление в его темнице Пуанти. Матрос прикинулся недоумком — и преуспел в этом. Ему и раньше приходилось использовать такую защитную тактику, научившись придавать своему внешнему виду соответствующую внешность. Пуанти глядел на него с омерзением, что Портерий подумал: уловка удалась и он сумел принудить этого типа поверить, что общий план действий ему неизвестен. Затем с ним вёл пару бесед губернатор Клейборос, но Пуанти больше не приходил. Учитывая этот факт, Портерий сделал вывод, что Берта находится в другой части тюрьмы и Пуанти на ней сконцентрировал свои усилия. Портерий повёл узкими плечами. Ему никак не удалось сообразить, как это люди губернатора Клейбороса догадались караулить их около монастыря, куда они пришли посреди ночи. Парню хотелось знать, что станет делать капитанша, когда они с Бертой не появятся на месте встречи и будет понятно, что их арестовали. Парень был уверен, что капитанша не кинет их на произвол судьбы, но… Ход раздумий Портерия прервался волосатым вонючим стражем, дежурившим большую часть дня, пройдя по коридору к метеллической двери, чтобы через маленькое зарешечённое окошко оглядеть камеры, располагавшиеся за дверью. Правила тюрьмы уже твёрдо отпечатались в голове Портерия, он понял, что караульная смена опаздывает. Вдруг шум насторожил матроса. В то же мгновение входная дверь резко открылась, повалив на пол растерявшегося стража. Бедолага растелился на каменном полу головой и застыл! Дальше события происходили быстро. Портерий, плохо понимая, что случилось, увидел внезапно трёх мужчин, летящих по коридору. Большой мужик из соседней клетки заорал: — Я не ведал, что вы явитесь! Я знал, что вы не бросите меня тут сдыхать! Портерий просунул руку между решётками и ухватил одного освободившегося, прокричав: — Дружище, освободи меня! Мне конец, если ты бросишь меня тут! Незнакомец мешкал, открыл замочную скважину. Портерий облегчённо перевёл дух и помчался по коридору. В скором времени матрос быстрым шагом брёл по дороге, уводящей его от тюремного здания, понадёжнее таясь в тени деревьев. *** Пуанти следил за побегом из тайного места. Он шепнул: — Он сбежал! Сейчас мы не должны терять его из вида! Сидевший около него губернатор Клейборос с сосредоточенным выражением лица кивнул. Осталось недолго. *** Клару подняли с кровати посреди ночи. Она встретилась в нагнетающей тиши кабинета лицом к лицу с хозяйкой борделя. Женщина тряслась, когда мадам Люсиль тихим тоном сообщила: — Я только что узнала новость, что из тюрьмы сбежали…несколько арестованных. В одном из них был особо заинтересован мистер Пуанти. — Это Берта? — Нет. Это высокий жилистый темноволосый юноша. — Портерий. А что с Бертой? — Не в курсе. Молчание было тягостным, но в следующее мгновение Клара внезапно всё осознала. Сказать что-то не было сил, куртизанка облокотилась о стол. — Клара… Она шепнула невнятно в ответ: — Опоздали. Они в ловушке. *** Плоть против плоти. Пламя против пламени. Серебристый свет луны проскальзывал в иллюминатор судна. Два обнажённых тела купались в этом скрытном сиянии. Рей прижимала Габриэль, вдавливая её в постель весом своего сильного тела. Языком пиратка обвела контуры рта Габриэль, разведя губы, проникла к ней в рот влажным поцелуем. Растопыренные пальцы блуждали по телу девушки, ласкали её, пока их тела выгибались навстречу друг другу. Рей полностью растворилась в сладкой неге, которую дарила ей Габриэль… Хоть ещё чуток. *** — Минуло шесть дней, Марсела. Мария замолчала, когда Марсела обернулась, оторвав глаза от окна, которое выходило на темнеющую улочку. Сердце Марии защемило. Марсела выглядела плохо. Под глазами залегли почти чёрные круги, скулы ввалились. Несчастная почти ничего не ела уже шесть дней, которые минули с того последнего раза, когда она видела Жерома Пуанти. — Так не может больше продолжаться. — Мария…пожалуйста. — Марсела приклала к груди трясущуюся ладонь. — Мне…мне не хорошо…мутит. Но так ведь и должно быть в моём положении. Да? Мария решилась мужественно сообщить госпоже правду. — Он не явится. Марсела не ответила. — Марсела… Марсела вскинула голову выше. — Я напишу ещё письмо. — Вы уже написали. — Напишу опять…ещё разок. Марсела пыталась утаить от Марии дрожание своего рта. Поведение госпожи ранило Марию в самое сердце. — Если Жером не даст ответ за неделю, мы с тобой уедем…пойдём вверх по речке и чуток передохнём, пока я отыщу для нас временное убежище. — Марсела, моя милая… — Глаза Марии блестели от слёз. — Но он появится. Ты увидишь. Лишь одно, последнее послание. Я напишу его сейчас. Марсела развернулась к столу. Она не заметила слёзы Марии. *** Шестой день завершался. Портерий вдруг замер на узкой горной тропе. Он поглядел за плечо, внимательно оглядел каждый бугор местности. Смутная тревога преследовала его все эти дни с того мига, как он сбежал из тюрьмы. От непрекращающегося нервозного напряжения матрос состарился, осунулся, его узкое заросшее лицо обозначилось глубокими морщинами. Матрос пошёл дальше, пока перед ним не появился вид на знакомый узкий залив. У матроса не было сомнений, что Пуанти лично проследит за тем, чтобы беглецов отыскали вдоль и поперёк всего Аргоса. Из-за этого парень отказался от своего изначального намерения пойти к мадам Люсиль, где до этого ему не единожды оказывали убежище, а отправился по извилистой тропе к заливу. С облегчением вздохнув, Портерий добрался наконец-то до условленного места, которое предварительно выбрала Берта на тот случай, если появятся какие бы то ни было сложности. Он ожидал появления Берты, до последнего надеясь, что и у неё получилось совершить побег в момент неожиданно возникшей в тюремном коридоре суматохи. Он томительно и долго ждал. Время тянулось долго. Достав провизию, которую они спрятали, высадившись на берег, парень подкрепился и начал ждать дальше. Портерий не переживал из-за того, что уже не мылся и не брился шесть дней, как покинул судно. Он испытывал равнодушие к тому, что всё это время ничем не питался, лишь сухарями, солониной и водой, таявшей с каждым днём. Парень бурно переживал внезапный провал их миссии в монастырской школе, но терзания не облегчали его душу. Портерий возрился на гаснущий в густом мраке горизонт. Вспоминал Берту — хорошую женщину и преданную подругу. Отчего же их миссия пошла под откос? Портерия преследовала мысль, что частично он виноват в этом. Парень ничего не мог сделать с такими думами. Может, он вызвал подозрение у юной куртизанки, с которой провёл ночь в борделе мадам Люсиль? Если бы он внимательнее отнёсся к возможным опасностям, ожидавшим их во дворе монастырской школы, если бы не отдался так самозабвенно надушенному телу девицы… А Берта…где она сейчас? Портерий воспользовался подзорной трубой, спрятанной около еды, искал судно, которое уже должно было показаться, оглядел водную гладь моря. Ночь ясная, на небе сияет ослепительный полумесяц. Матрос наблюдал за океаном с прошедшего дня, надеясь, что ≪Раптор≫ может показаться пораньше на день. Не показался. Но уже наступила условленная ночь. Опять почувствовав неясную тревогу, Портерий вновь осмотрел местность, окружавшую его и обратил взгляд на океан. *** — Дьявольская чертовщина! Я уже верю, что этот пират по-настоящему слабоумен! Жером Пуанти был надёжно укрыт в кустах на холме, который давал превосходный обзор местности. Он тщательно отрегулировал свою подзорную трубу. В вечерних сумерках понемногу поглощался силуэт Портерия. Пуанти изрыгнул ругательство. Пират сделал то же, что и предыдущим вечером: он приблизился к берегу, скрываясь в деревьях и сел, что-то ожидая. Его подзорная труба до рассвета была направлена в океан. Пуанти отклал свою трубу, ему трудно было побороть нетерпение, снедавшее его. Ему не верилось, что сумеет когда-либо позабыть радость, захватившую его сердце, когда получилось тщательно спланировать и воплотить в жизнь план побега Портерия. Чуть позже, когда люди губернатора Клейбороса пришли доложить, что проследили за матросом до дальней от Аргоса бухты, где он, очевидно, расположился надолго, Пуанти сообразил, в чём состоит план этой чёртовой капитанши. Конечно, капитанша Уитос хитра. Она послала на берег двух своих пиратов, чтобы те передали требовательное послание, дав команду до определённого момента ждать принятия ультиматума, а потом прийти в назначенное место. В океане Уитос пребывает в относительной безопасности, избавленная от внезапной атаки. Похоже, капитанша отлично знает эту маленькую бухту среди скал и считает её вполне надёжной гаванью, укрытой от любопытных взоров. Наверное, эта гадина использовала бухту даже той ночью, когда выкрала Габриэль. Спина Пуанти покрылась нервозным ознобом. Ну, теперь эта бухта не безопасна. Осмотревшись вокруг, мужчина доставил себе малюсенькое наслаждение. Люди губернатора Клейбороса, ожидая приказа боя, рассеялись повсюду. Но главным в деле было вооружённое судно, надёжно скрытое поблизости так, что его нельзя никак заметить ни с берега, ни с океана. Уже идёт шестой день. Окончательный срок принятия требований капитанши. У Пуанти не было сомнений, что судно Уитос покажется именно этой ночью. Его рот расплылся в лёгкой улыбке. Конечно, Габриэль скоро будет в безопасности и в его объятиях. Вдруг нежные чувства Пуанти поменялись на яростную злобу. Мужчина дал себе клятву, что только дочь возвратится домой, он приложит все усилия, чтобы капитанша Рей Уитос заплатила за свои преступления так, как ей даже не снилось! Такая дума распалила в нём ненависть, требующую немедленного выхода. Он обернулся к присевшему около него воину и спросил: — Лейтенент Кариус, ваша армия готова? Юный солдат пересёкся с ним глазами. — Да, мистер Пуанти. Губернатор отдал нам ясный приказ. Не переживайте. Всё будет нормально. Рот Пуанти скривился, когда он поглядел на пылкого молодого офицера. — Проявите заботу о том, чтобы ещё разок проверить готовность вашей армии, вместо того, чтобы опекать меня, лейтенант! В густой тьме стало видно, как покраснело лицо юного офицера. Парень вынужденно опустил голову. — Да, господин. *** Оглядывая обзор тёмного океана, Портерий внезапно замер в своём скрытом уголке посреди деревьев, высившихся вдоль берега. Его руки задёргались. Пират отрегулировал подзорную трубу и посмотрел ещё один раз. Сомнения ушли — это был ≪Раптор≫. Парень узнал бы корабль где угодно! Портерий захихикал и едва сдавленно, ликующе закричал, беря факел, стоявший около него. *** Судно! Пуанти дёрнулся от сдавленного вопля матроса и посмотрел на офицера, возвратившегося минутой ранее. Юный лейтенант не шелохнулся, он приник к подзорной трубе, вглядываясь в горизонт. — Вы видите корабль? — Да, господин. — Ваши люди готовы? — Да, господин. Сердце Пуанти заколотилось быстрее. *** Пираты ≪Раптора≫ почти механически делали свою работу. Но внешнее спокойствие прятало крайнее напряжение. Берег бухты быстро рисовался на глазах. Габриэль поняла, что миг конца приближается. Она посмотрела на капитанский помост, с которого Рей отдавала чёткие команды своим людям. Габриэль вздохнула. Сдержанные эмоции на её мордашке понемногу размывались сгущающейся тьмой. Габриэль отвернулась, ощутив, что отчаяние захватывает её. Две совсем разные женщины могли уживаться в пиратке, державшей Габриэль минувшей ночью в своих руках и любящей с неповторимой нежной страстью. В самой Габриэль тоже уживались две разные девушки. Первая сейчас стояла у парапета, ожидая, чтобы сильные руки Рей обняли её стан, и страшившаяся того мига, когда будет понятно, что время, данное им судьбой, завершилось. Вторая была девушка, ждавшая мига, когда папа вытянет к ней свои руки, храня верность человеку, который спас её жизнь, вырастил её в любви, не делившую больше ни с кем. Габриэль задышала глубже, наполняя лёгкие свежим морским воздухом, ароматом океана, который в скором времени оттолкнёт её. Но чем ближе корабль приближался к берегу, вторая Габриэль непонятно куда исчезала — была лишь первая, которая мучилась, хотела… Сильные руки обняли девушку со спины, исполнив её желание. Руки Рей… грудь Рей…губы Рей на её шейке… И низкий тембр голоса Рей шепнул… Обе одновременно увидели свет пламени от факела, знак с берега! Шепнув пару слов, Рей выпустила девушку, намереваясь взять на себя команду пиратов, раздавая им короткие и резкие приказы. *** Портерий старался со всей силы махать руками, подавая знаки. Матрос затаил дыхание и ожидал, когда ≪Раптор≫ вынырнет из тьмы и поплывёт к берегу. Внимание парня приковалось к кораблю, отчего он не расслышал звук приближавшихся шагов. Матроса оглушили одним ударом, а факел грубо вырвали из рук. Сознание Портерия гасло. Последнее, что ему удалось запомнить, была победная ухмылка Пуанти. *** Рей пристально наблюдала за факелом на линии берега. Пиратка сконцентрировалась на происходящем, ведь лодку уже опустили на водную гладь. Рей запретила себе в этот миг думать о пленнице, а Габриэль, вцепившись в парапет судна, стояла в паре шагов от неё. Рей внимательно наблюдала за уверенными движениями своей команды. Лодка скользила по водной глади океана и приближалась к береговой линии. Осталось чуть-чуть. Вскоре она с пиратской командой заявится в Аргос. Они появятся там, не боясь закона, ведь прошлые обвинения с них будут сняты. Но это что такое?.. Рей замерла. Пираты на лодке прекратили грести и теперь старались отчаянно развернуть шлюпку к ≪Раптору≫. С берега раздались залпы выстрелов! Пиратка, стоявшая поблизости, заорала, предупреждая Рей: — Капитан! Обернитесь! Рей обернулась и заметила силуэт быстро мчавшегося судна. В то же мгновение палуба под ней поднялась от разрыва пушечного ядра, которое задело нос их корабля. Рей подлетела к Габриэль и увидела, что та плачет. Пиратка прикрыла возлюбленную собой и начала раздавать последние указы своим людям. — Готовьте пушки к битве! Пусть палят все! Очередной снаряд поднял ≪Раптор≫, и мачта по центру скосилась до самой палубы. Ещё один удар попал на надводный борт корабля, стоило команде, собравшись около Рей, пытаться построить оборонительную позицию. Одни пираты попадали, получив ранения, другие посреди дыма и огня старались ответно пальнуть. Габриэль била дрожь в объятиях Рей. Пиратка кинула на девушку взор, испытав гордыню — несмотря на озноб, в глазах Габриэль сияла отвага. Защитники ≪Раптора≫ упорно противостояли неожиданной атаки. Но они проигрывали. Рей понимала неизбежность этого: её орудия вывели из строя. Беспрерывно трещало раскалывающееся дерево корабля, создавая ощущение полноценной трагедии. Понемногу весь корабль охватило пламя, повалил тёмный дым. ≪Раптор≫ вдруг скособочился, и Рей осознала, что бой завершён. Она громко проорала приказ перестать противиться. Посмотрев снова в глаза Габриэль и заметив в них отчаяние, Рей сообразила, что много что желает сообщить ей, но не сумела решиться. Она прикрыла испуганную девушку от пламени и дыма собой, тогда как ≪Раптор≫ с каждой минутой наклонялся всё сильнее, и продолжала раздавать команды своим пиратам: — Сложите оружие и готовьтесь к сдаче! Рей отпустила девушку, стоило стороннему кораблю подплыть к борту утопающего корабля, и глазами убедила Габриэль не возражать. К ней обратились представители закона, но Рей не удостоила им ответить. На запястья пиратки нацепили наручные кандалы, а её команду спешно переправили на ожидающий их корабль. Рей готовилась идти за ними. Ей удалось увидеть, как Габриэль вынудили подойти к лодке, которая доставит девушку на береговую линию. Рей знала, кто ждёт Габриэль там. Такая мысль была ей невыносима. Пиратке проорали в самое ухо, чтобы она шла, и грубовато пихнули. Рей опять обернулась, именно в тот миг, когда Габриэль задержала на ней долгий, наполненный муками взор. Рей спокойно его вынесла, потом последовала за своей командой. Теперь всё завершилось.