Полночная злодейка

Рей сморщила нос, войдя в просыревшую камеру тюрьмы. Она не забыла этот аромат: специфическая вонь, удручающая не столько ≪ароматами≫ жижи и грязи, сколько витавшей по воздуху ауры отчаяния. Идя по тюремным коридорам, закованная в кандалы, Рей вспоминала и другое. …Пламя, горевшее в особой камере, где она стояла со скованными на весу руками, полуголая и совсем беспомощная. … Тёмный дым, заполнявший всю камеру, когда железная кочерга раскалялась до красноты. … Аромат горевшей кожи, её кожи. В памяти встали живые и резкие звуки: повторяющиеся опять и опять вопросы перед началом пыток, эхо агонии подруги, которые были слышны до её камеры, и её окончательный предсмертный вопль. И тембр Пуанти: — Она мертва, уберите её! В душу опять возвратилась боль. Она как-то дала клятву отомстить за смерть подруги и за уничтоженное судно. Она в течении трёх долгих лет разрабатывала план мести. И план развалился. Вдруг Рей замерла. Её поглотило отчаяние, когда облик Габриэль появился перед взором, лишь сильнее усилив мучения души. Она любила её, но Габриэль возвратилась к Пуанти, к папочке, которого боготворит. Рей ни разу не усомнилась, что Габриэль именно так и сделает. Но это пока не конец. Рей не допустит Пуанти опять избежать наказания! Она не позволит, чтобы гибель многих людей осталась неотмщённой! Обязан быть хоть какой-то выход. Рей пристально изучила нагие каменные стены и железные решётки, перекрывавшие их. Обязан быть хоть какой-то выход… *** Пуанти сидел с Габриэль в элегантной обстановке зала в своём городском особняке. Полуденные лучи солнце косо пересекали коридор, когда отец мягким тоном обратился к дочери: — Ты не понимаешь то, что твердишь мне, Габриэль. Ты ведь сама видишь, что капитанша Уитос — преступница! Это она ответственна за смерти многих греческих пиратов и она… — Нет, папа, ты не прав! — Глаза девушки сверкнули лишь сильнее, так напомнив ему о возлюбленной Шеннон. — Капитанша Уитос убедила меня, что была сделана ошибка и она невиновна в преступлениях, в которых её обвиняют. — Она — в камере, где ей самое место! — Нет, ей там не место. — Она выкрала тебя и держала пленницей, надеясь, что я возьму вину на себя в выдуманных ею злодействах. Она рассчитывала, что сумеет свободно бродить по улицам Аргоса, возвратить прежний статус и опять творить свои незаконные дела! — Не правда! — Габриэль… Жером шагнул навстречу близкой ему девушке, тревожно глядя на её мордашку. Габриэль, которую выкрали у него некое время назад, как-то непонятно изменилась. Что с ней случилось? В ней ещё хранились красивые черты её матери — такие же локоны, горящие огнём, утончённые черты, точные черты лица Шеннон, и то, как вежливо и настойчиво Габриэль обращалась к отцу, живо напоминало её маму. Девушка упала ему в объятия, стоило только шлюпке причалить к береговой линии с горящего судна капитанши Уитос. Отец нежно заключил её в свои руки, сильно притянул к себе плачущую и нескончаемо родную дочь. Только пару деньков спустя, когда они тяжко говорили, Жером подметил, как внимательно Габриэль смотрит на него. В голову ему забрела мысль, что плакала Габриэль в миг их встречи не только из-за облегчения… Жером отмахнулся от такой думы. Прямо с берега мужчина сразу привёз дочь домой. Её возвращение в монастырь, который не сумел дать ей безопасность, не обговаривалось. Жером строил потрясающие планы на будущее, на его совместное будущее с дочкой, пока не начались вопросы. Жером ощущал неуверенность, когда снова спросил дочь: — Капитанша Уитос, она же Раптор, не сделала тебе ничего плохого?.. — Нет, папа. — Эта мужеподобная девица не пыталась?.. — Капитанша вела себя со мной нормально. В Жероме закипала ярость. — Нет! Она не могла вести себя с тобой нормально! Она врала тебе! Она пыталась подкупить тебя, проявляя доброту, завоёвывая доверие, настраивая против меня и таким вот способом осуществляла своё отмщение! — Папа, прошу… Мордашка Габриэль, покрытая океанским загаром, внезапно ужасно побледнела. Габриэль приблизилась к Пуанти ближе и руками обняла отца. Когда дочь опять посмотрела на его лицо, её глаза сияли. — Никто не сумеет настроить меня против тебя. Превосходная речь словно бальзам пролилась на его душевные раны, ведь Жером испытывал мучения, смотря, как дочь вот-вот заплачет. — Я не хочу смотреть на твои слёзы. — Их нет. — Мне хочется, чтобы ты была счастливой. Габриэль промолчала, и тревога Жерома стала сильнее. Мужчина внезапно понял, что она не скажет слова, которые подтвердят, что она опять счастлива быть около него. Виной тому капитанша Уитос. Чувствуя тревогу потому, что Габриэль мрачна, Пуанти лишь сильнее начал презирать особу, из-за которой между ним и дочкой встала преграда. Он сообщил шёпотом: — Ты пока что не до конца пришла в себя после такого страшного испытания, моя родная. Я испытываю страшную боль, что не смог уберечь тебя от ужасной канонады с судна губернатора Клейбороса. Но даю тебе клятву, что этого никто не предвидел. Ты, наверное, соображаешь, что я никогда бы в жизни не дал приказ, который может подвергнуть тебя опасности! Ты не сомневайся, я прослежу, чтобы капитанша этого судна понесла суровую кару за свои безответственные действия. — Нет, папа. Уже и так было много мучений. — Габриэль, ты юная и неопытная девушка, перенёсшая сильное душевное потрясение. Ты не права. — Нет, отец, я… — Молчи. Только через какое-то время ты много что увидишь совсем по-другому. — Папа, прошу, ответь мне на вопрос. Аммм… — Габриэль мешкала, но решительно договорила: — Что станет с капитаншей Уитос и её командой? Пуанти воспламенялся злобой. — Их достойно накажут! — Но… — Думаю, пора закруглять эту беседу. Габриэль, ты должна отдохнуть. Иди к себе в спальню. В ответ Габриэль ничего не сказала, что задело Пуанти. Мужчина смотрел, как дочь неторопливо поднялась по ступеням лестничного пролёта и скрылась за углом — и его душевное состояние разверзлось настоящим тайфуном. Эта проклятая капитанша испортила его дочь! Она смогла вынудить Габриэль сомневаться в отце! Она отняла неделимую любовь Габриэль к отцу! Жерома едва не парализовал апоплексический шок от одной мысли, что же ещё сотворила с Габриэль капитанша? Габриэль столько была в её власти! Она могла воспользоваться невинностью Габриэль, потому что наивная дочь понятия не имеет, кому можно верить в этой жизни…либо кого в кого можно влюбляться. Нет! Жером не допустит этой гадине внести сомнения в душу дочери! Есть лишь единственный путь избавиться от влияния этой особы и опять возвратить любовь дочери. Пуанти лишь сильнее гневался. Капитанша Уитос находится в отдельной камере тюрьмы от команды ≪Раптора≫, оставшиеся камеры в её отсеке свободны. Это своего рода предосторожность, намеренно предпринятая губернатором Клейборосом. В коридоре тюрьмы только один страж. Совсем легко исценировать побег Уитос и воспользоваться моментом убить ненавистную соперницу. Один единственный выстрел или остриё меча навек сотрёт капитаншу Уитос из сознания Габриэль. Так и нужно поступить. Жером сею же секунду даст нужные команды. Это сделается мигом, через пару дней, до того, как губернатор Клейборос сможет поменять ситуацию, которая удачно вписалась в его только сейчас придуманный план. Пуанти развернулся на шаги, увидел Болерия, который молчал, стоя на пороге. — Хозяин… — Чего тебе? Болерий шагнул назад. — Я задал тебе вопрос, чего тебе надо? — Конверт, хозяин… — Голос престарелого раба дрожал, когда он вручил Пуанти письмо. — Бекка поклала его на стол в библиотеке и переживает, что вы могли не заметить его. Жером вырвал конверт из рук Болерия и вскрыл его. Мужчину обдало огнём, когда он кинул взор на аккуратный почерк Марселы: «Милый Жером! Я в бескрайнем отчаянии от твоего неожиданного исчезновения и тревожусь о тебе. Надеюсь на скорую встречу и молюсь, чтобы с тобой всё было хорошо. Твоя любящая Марсела». Наглая колдунья! Жером уже по горло был сыт её ведьмовскими штуками и намерился поставить эту дрянь на её законное место сею же минуту! Он разорвал в клочья послание, швыранул их на пол и вылетел в коридор. Схватив шляпу, Жером бросил молчаливому рабу: — Для тебя есть дело, Болерий! Темнокожий раб подрагивал от страха, подходя к господину. — Оповестишь леди Габриэль, что я пошёл на ряд деловых переговоров и возвращусь поздно. Болерий молчал, и Жером рявкнул: — Ты меня расслышал, старый идиот? — Конечно, гос-спод-дин… Но ответа слуги Пуанти уже не расслышал. Габриэль смотрела, перегнувшись через лестничные перила, на выходящего из дома отца. Девушка старалась унять эмоции, нахлынувшие на неё. Габриэль находилась дома, в котором страстно хотела быть, но чувство ночного ужаса отравляло существование девушки. И вправду, кому и чему Габриэль обязана поверить? Она издала вздох. Папа был настолько искренним, когда сообщил, что полностью не имеет отношения к тому, в чём его обвиняла Рей. Взор папы был прямолинеен и открытен. Габриэль знала, что делает ему больно, сомневаясь в нём, но совсем не унижает его любовь. Габриэль припомнила трясущиеся руки папы, которые обняли девушку после спасения с полыхавшего судна. По его скулам текли слёзы, когда он говорил шёпотом, сколь рад увидеть дочь опять. Его руки служили защитой от детских страхов Габриэль. Тембр его голоса рассеивал любые печали дочери. Его глаза постоянно сияли гордостью и любовью, даже тогда, когда она начала сомневаться в нём. Но Рей… Любовь полностью овладела и ошеломила Габриэль. Она не видела Рей с того мига, как ту увели, закованную цепями, и тосковала по ней. Габриэль дёрнулась, опять почувствовав тот страх, который ей пришлось пережить, когда ≪Раптор≫ подвергли пушечной атаке. Шум, дым, треск досок, которые ломались, общий хаос на палубе напомнили девушке адские пейзажи, особенно когда зловещее зарево взметнулось высоко в небо! Больше всего Габриэль хотелось сейчас быть в сильных руках Рей. Тогда, роковой ночью, Рей не покидала Габриэль ни на секунду, хотя обязанности взывали к ней. Она защищала Габриэль от огня и вселяла в девушку мужество. Когда выбора не было и они сдались — она отпустила Габриэль только тогда, когда вредоносное судно подплыло ближе. Рей отошла на шаг, взором погасила молчаливый протест Габриэль. Взор пиратки сказал, что всё завершено. Девушку пронзила в тот момент настолько сильная боль, что Габриэль не сумела и слова сказать, когда пиратку уводили на соседнее судно, а саму Габриэль отправили на береговую линию к папе. С того момента две женщины не видели друг друга. Габриэль не могла больше пребывать в неизвестности и начала спускаться по ступеням, потом в коридоре окликнула слугу: — Болерий! Пожилой негр без задержки очутился около неё, его лицо было озабоченным. Девушке делалось больно оттого, что папа не всегда проявлял доброту к старому рабу, который слишком её любил. Габриэль заставила себя улыбнуться. — Ты не в курсе, куда ушёл папа? — Хозяин приказал оповестить вас, что у него имеются дела и он возвратится поздно. — А кто отправил конверт, который ты ему отдал? Болерий не глядел в глаза девушки. — Мне…мне не известно. — Болерий… Габриэль знала, что слуге нужно возмужать, чтобы оповестить: — Это от госпожи, подружки хозяина. — Его близкая подружка? — Конечно, ле… — Леди Мэтиус? Болерий дёрнулся. Его испуганная физиономия и ответила на вопрос Габриэль, который необходим был девушке. У Габриэль есть время. — Быстро отыщи для меня экипаж. — Хозяин будет недоволен, что вы поехали одна, мисс. — Найди мне экипаж… — Но… — Болерий мешкал. — Я должна переодеться. Сообщишь вознице, чтобы подождал. Поживее, прошу. Подхватив подол длинного платья, Габриэль взбежала по лестнице на второй этаж. *** С улыбкой на лице Клара поправила пальцами золотые волосы, которые были уложены отлично в задуманной ею небрежностью, и пододвинулась поближе к ужасно вонючему повару, глядящему на неё с неприкрытой похотью в глазах. Встреча была на кухне, которая расположилась около главного тюремного строения. Два дня у Клары ушло на то, чтобы изучить расписание тюремной кухни. Женщина продумала каждую деталь своего прихода и знала, что у неё есть минимум времени для исполнения задуманной идеи. С такой думой куртизанка пыталась переосилить омерзительный спазм, тогда как её указательный палец лениво скользил по глубокому вырезу её дерзкого зелёного наряда. Уверенная, что повар наблюдает за её пальцем с нескрываемым любопытством, Клара шёпотом сказала: — А тебе удалось увидеть её самому? Неужели это правда, что она выглядит, как реальный монстр — высоченная и страшно уродлива? Повар, потея, захохотал. — Кто тебе сообщил об этом, милая ты моя крошка? Поведя плечами, Клара позволила рукаву своего наряда многообещающе опуститься ниже. — Девицы в ≪Сильвии Коноссе≫ сказали об этом мне. Я ответила, что они врут, но… — куртизанка улыбнулась и пододвинулась поближе, — мне стало интересно. Скажу честно, я страстно желаю сама увидеть этого монстра. — Хм-хм. — Кухонный работник громко захохотал, выставив на обозрение жёлтые зубы, а его рука торопливо вытянулась к декольтированной зоне груди Клары. — Выходит, ты без ума от монстров? Да? Я могу продемонстрировать тебе своего монстра. Он у меня огромный. Клара опять повела плечами. — В ≪Сильвии Коноссе≫ принимают любых поситителей… Но, понимаешь, в данный момент я сейчас не нахожусь на работе. Мне выпал свободный час, и мне бы хотелось увидеть её раньше, чем её повесят. Ладонь кухонного работника опустилась ниже, и Клара едва ли не отодвинулась. — Итак, зачем же ты пришла ко мне, моя крошечка? — Потому что к Раптору никого не пускают. — И что? — Я думаю, что вы не откажете мне в услуге. — В услуге… — Повар выглядел задумчивым. — Конечно, но услуги не бесплатны… Клара прижалась грудями прямо к животу повара. — У меня нет богатств, но вместо денег я готова предложить себя. Повар тяжело засопел. — Как же я окажу тебе услугу? Клара едва вскинула бровь в сторону стоящих около них работников. — У тебя рабочие уставшие. Уверена, они не станут протестовать, если ты в облегчении их труда разрешишь мне сегодня отнести ужин в камеру тюрьмы, где находится Раптор…и тогда я сумею посмотреть на эту дикарку. Мужчина вновь трудно засопел. — Раптора заключили отдельно от других. — Ох…это даже лучше. Грузный мужчина издал вздох. — Ну, я смогу разрешить тебе зайти в тюрьму и следить за ней до того мига, пока она будет есть из своей миски. — Мужчина захохотал, а затем опять издал вздох. — Но ты не забудешь о том обещании, когда своё получишь? — О, мистер, не обижайте меня своим недоверием! — высоким тоном проговорила Клара, вытянув при этом руку, намереваясь провести ладонью по его вздувшейся выпуклости на штанах. — Было бы у нас больше времени, я бы расплатилась с тобой авансом, но…поскольку ужин уже готов, то… — куртизанка снизила тон голоса, — тебе известно, где я обитаю. — В ≪Сильвии Коноссе≫, да? — Мужчина тоже зашептал в ответ: — Предстоящей ночью? — Я уделю тебе предостаточно времени для настоящего развлечения… если твоя супруга разрешит. — Моя супруга?! Эта престарелая колдунья? Пускай лишь посмеет меня задержать! — Повар замолк. — А если не разрешит, то познакомится с моим кулаком! — Выходит, твой монстр большой? — Конечно да, крошка. Но сперва я докажу, что могу держать слово. — Повар развернулся к стоящей неподалёку от него вспотевшей толстой женщине среднего возраста. — Маргарита, разреши… — Повар обернулся к Кларе. — Как твоё имя, малышка? — Клара. — Разреши Кларе сопроводить тебя, когда пойдёшь разносить ужин. Отправь её в камеру, в которой заключена Раптор. Маргарита вскинула глаза на Клару: — А вдруг страж поинтересуется, что она там забыла? — Ответишь, что она — временно работает, что я нанял её. Толстуха что-то проборботала. — Что ты там говоришь, Маргарита? Не ответив, она убрала со лба локон жирных волос и обратилась к Кларе: — Бери эту бадью. Я провожу тебя до коридора, где сидит в камере Раптор. Думаю, сегодняшним вечером бедняжке будет не до еды. Нагнувшись, Клара подняла тяжёлую бадью, поймав на себе маслёный взор повара. — Услуга за услугу, милый, — прочирикала куртизанка, улыбаясь. Женщина, удерживая бадью в руках, прошла через жаркую кухню и направилась к двери чёрного хода тюремного здания. *** — Он здесь, Мария! Марсела отпрянула от окна, которое выходило на улицу. Её сердце ритмично стучало. Женщине казалось, что она ждала его прихода целую вечность. И вот он явился, чтобы узреть её совсем не в замечательном виде: она задыхается, тошнит… Марсела постаралась поправить на своей фигуре платье из батистовой ткани, затем, паникуя, ринулась в кухню. Взяв полотенце, женщина намочила его в воде и промокнула им своё лицо, развернувшись к почти треснутому зеркальцу. Невозможно было отрицать, что выглядит она совсем идеально: на лице бледность, скулы ввалились, глаза с чернотой под нижними веками были больше лица. Впав в отчаяние, Марсела со всей силы начала щипать свои скулы, затем разгладила их и, едва отойдя от зеркальца, оглядела себя с мизерного расстояния. Она исхудала. Утешиться можно лишь тем, что это скоро пройдёт. Из коридора раздался звук отпираемого замка, и Марсела напряглась. Стали слышны непонятные голоса, потом Мария зашаркала перед тем, как зайти на кухню. Лицо Марии чётче обозначилось морщинами, выражая неодобрение. Натянуто и официально служанка объявила: — Мистер Пуанти пожаловал и хочет вас увидеть, мисс! — Замолкнув, она тихо договорила: — Осторожнее, Марсела. Господин не в настроении. От предостережения Марии Марсела застопорилась, но потом рывком помчалась по коридору. Женщина зашла в зал и увидела Жерома, который стоял спиной к ней. Видя его, она ощутила бескрайнее счастье. Жером возвратился, и она его любит! Всё наладится. Марсела ринулась к нему. — Жером, мой дорогой, я сильно тосковала по тебе. Мужчина резко обернулся. Марсела не успела вскрикнуть от его багряной и алой физиономии, как он замахнулся и сильно отвесил ей пощёчину. Марсела отскочила, стукнулась бедром о стоявший стул около неё. Чтобы устоять, женщина захватила портьеру и внезапно почувствовала во рту привкус крови. Голова её сникла, стоило Жерому подойти к ней впритык настолько, что женщина ощутила исходившую от него ненависть. Его слова были наполнены ядом, когда он сказал в её лицо: — Как вам хватило наглости на меня давить? Кто разрешил вам мне надоедать жалобами в ваших письмах? Как вы могли даже на миг допустить, что можете требовать больше, что я сам могу дать? Вы являетесь моей содержанкой, которую я купил и оплатил, и всё! Я разместил вас в этом особняке для удовлетворения своих желаний, как было до вас и как будет очень долго после того, как я забуду о вашем существовании! Вы тосковали по мне? — Жером хмыкнул. — Оповещу вас с радостью, что мне без вас было не тоскливо! Вы всего-то честолюбивая колдунья, которая жаждет владеть мной! Вот кем вы являетесь! — Марсела застонала, а изо рта Жерома продолжали вырываться хриплые оскорбления. — Вы что, нафантазировали себе, что я у вас подкаблучник, да? Вы рассчитываете, что я так потерял голову, жаждя вас, что можно руководить мной по своему усмотрению? Скажу, что вы не сумели обвести меня! Вы хорошо выполняли свои обязанности. И позабавили меня своими претензиями на любовь. Из вашей персоны, Марсела, я получил определённую выгоду! Пока моей дочери не было рядом, вы заполняли некую пустоту…временную пустоту…но, как происходит со всеми непресытившимися особами вашего типа, вам необходимо получать от мужчины всё больше. А с вашими письменными жалобами вы превзошли саму себя! В мыслях Марселы что-то стало пульсировать, отчего она не могла и слова выговорить. Женщина чуть сумела проговорить: — Но-о…я вас люблю! — Вы меня любите? Я ни разу не просил вас меня любить, да и не хотел этого! — Жером захохотал, наслаждаясь удовольствием от своего грубоватого тона. Он видел, что делает Марселе невыносимо больно, но не остановился: — Вы мне подходили! Я пользовался тем, что меня устраивало, но теперь я этим сыт. — Жером помолчал, оценивающе осмотрел её глазами. — Марсела, как давно вы в последний раз гляделись в зеркало? Вы страшно состарились. Объясните же мне, зачем мужчине, который не единожды доказывал губернатору и гражданам Аргоса свою незаменимость, спасителю греческих пиратов, который может иметь любую деву, какую лишь захочет… Зачем такому господину переживать о требованиях какой-то старой куртизанки? Марсела смежила веки. — Мой Бог… — Неужто сейчас вы стараетесь давить на жалость, взывая к Богу! Понимаете ли, Марсела… — Жером грубо вцепился в её плечи, сильно встряхнул, стараясь её вынудить раскрыть глаза, пока он яростно смотрел на неё. — Не тратьте время попусту, ведь Богом являюсь я, и не старайтесь поставить надо мной иного Господа! — Жером резко отпихнул Марселу. Женщина сильно стукнулась, живот свело острой болью. Жером продолжал говорить: — Когда я покину этот дом, мне надо будет организовать последний этап другого дельца. Там тоже кое-кто думает, что сумеет победить меня, веря, что завладел самым дорогим мне существом! Но, как всегда, победа останется за мной, ведь Жером Пуанти не мешкает, если нужно сделать необходимые шаги, чтобы уничтожить врага окончательно и бесповоротно! Марсела так и ничего не ответила, а Жером в очередной раз окинул её омерзительным взором: — Стареющая шлюха…и что я увидел в вашей внешности в то время? — Жером вышел в коридор, взял шляпу, обернулся и договорил: — Я надеюсь, что вы с вашей выжившей из ума колдуньей-горничной оставите этот особняк к концу недели! Этого времени вам хватит, чтобы такой старой проститутке суметь отыскать себе другого покровителя. У Марселы не было сил шелохнуться и в тот миг, когда Жером захлопнул дверь за собой. В её голове не просто пульсировало, а стучало молотом, отдаваясь эхом, который поглащал в себя каждый звук. Женщина не ощутила, как пошло кровотечение. Она не услышала, что Мария закричала в испуге. Болевые ощущения внизу живота нарастали. Темнота окружила Марселу, и бедная госпожа рухнула на пол. *** Рей перестала мерить камеру шагами и навострила слух. Она сконцентрировалась и уловила лёгкие шаги, которые доносились из коридора между камерами. Такие женские шаги совсем не походили на тяжёлые шаги толстой женщины, разносившей для заключённых невкусную еду. Рей была не в состоянии поверить той мысли, что мелькнула в голове и застыла. Напрягшись, она прильнула к железным прутьям решётки камеры: лёгкие шаги становились ближе, и вот из-за поворота стал виден изящный силуэт… Клары. Та резко замедлила шаги. Бадья, которую женщина тащила, сползла на пол мгновениями ранее, прежде, чем открылся рот Рей. — Что вы тут забыли? — произнесла пиратка свистящим шёпотом, оглядев пустой коридор. — Это опасно! Если Пуанти станет известно, что вы связаны с Бертой и со мной… Клара ответила ей очень громогласно, чтобы её речь могли услышать у ближайшего поста стражи. — Рей, моя любимая, мне тебе недоставало. — Женщина приблизилась и, накладывая в миску еду, зашептала: — Скорее, берите это. Если кто-то придёт, кроме стража, вы подыграете мне, хорошо? Рей взяла миску и поставила её на койку. — Вы совершили ошибку, придя сюда. — Я обязана была вас повидать. Красоту Клары не скрывал даже густой слой румян и вызывающее вульгарное платье. Легко можно сообразить, что женщина придумала, лишь бы сюда проникнуть. Её чистые голубые глаза заполонили слёзы, когда она зашептала: — К вам никого не пускают, но мне удалось отыскать способ заполучить ≪пропускной≫. Я должна убедиться, что с вами всё хорошо. Весь Аргос только и трубит, что вас арестовали, но…ничего не говорят про Берту. — С ней всё хорошо, так сказала мне стража. По приказу губернатора Клейбороса меня разместили отдельно от команды до того момента, пока мы не предстанем перед судьёй. — Ресницы Клары нежно задрожали, она издала вздох облегчения, а подойдя к решётке, вытянула ей руку. Пиратка крепко сжала её пальцы. — Вы должны уйти отсюда, пока вас не узнали. Если Пуанти догадается, что мы знакомы, вам придётся не сладко. — Нет. — Взор Клары стал решительнее. — Сначала оповестите меня, что я могу сделать, чтобы помочь вам и Берте сбежать отсюда. Ком застрял в глотке Рей. Клара верная женщина и готова пожертвовать собой, но сердце пиратки и мысли уже отданы другой девушке. Рей сильнее сжала её пальцы. — На данный момент вы ничего не сумеете сделать для меня и Берты, лишь одно — не дать Пуанти догадаться о наших с вами отношениях. Иначе у этого господина будет ещё одно оружие. — Лицо пиратки помрачнело. — Я сожалею, Клара. Если бы не я, то Берта сейчас была бы на свободе. Клара ответила твёрдо: — Не извиняйтесь, Рей, чем бы всё это не завершилось! Вы верите в Берту и это спасло её от отчаяния и одиночества в то время, когда она была потеряна для общества. — И мне её не хватает. — Вы борётесь за справедливость и она возвратила моей сестре чувство собственного достоинства и дала вашим пиратам надежду. Не найдётся никого с вашего судна, кто хотя бы минуту жалел бы о времени, которое провёл под вашим командованием. — Клара, наша встреча приближается к завершению. — Конечно. — Женщина покраснела, а в тоне голоса звучало отчаяние. — Скорее сообщите, что я должна делать. — Вы ничего не сумеете тут поделать. — Нет! Не соглашусь с вами! — Клара оглядела глазами коридор: слышались звуки приближающихся шагов. — Видимо, раздача еды завершилась. В скором времени я обязана буду уйти, но в следующий раз заполучу ≪пропускной≫ по-другому. Я сдружилась со стражем, стоящим в этом коридоре. Рей напряглась: — Сдружилась? Рот Клары изобразил лёгкую улыбочку: — Я смогла его убедить, что вы являетесь моей любовницей, и у меня имеется одно желание — сделать вас до виселицы счастливой женщиной. — Как глупо! Если Пуанти… — Рей, пожалуйста, у нас почти нет времени! Пиратка помолчала, потом прошептала: — Клара, мне не хочется, чтобы вы ещё хоть раз сюда заявлялись. — Я вернусь. Я обязана. Четры лица пиратки стали каменными: — Нет! — Невозможно, чтобы я ничего бы не сумела сделать! Рей замешкалась: — Есть кое-что, и если вы можете… — Всё, что проговорите, моя родная. — Если вы сможете использовать свои связи в борделе мадам… — Пиратка смолкла, голос её зазвучал тише и мягче: — Если вы сможете узнать, всё ли хорошо с Габриэль… — С Габриэль… Дибос? — Не её вина, что её отец преступник, который опутал её своим обманом. Мне страшно, что Пуанти может разозлиться, если она станет расспрашивать его. — Рей смолкла. — Я переживаю за её безопасность. Светлые глаза Клары вглядывались в её лицо. Рей ощутила в её очах молчаливое напряжение и догадалась, как много выдала, когда куртизанка шепнула: — Ясно. — Если сможете передать мне послание через вашего ≪дружка≫ — стража… — Так и поступлю. Рей осознала, что многим обязана такой мужественной особе и прижала её ладонь к своему рту: — Благодарю, Клара, за всё, что вы делаете для меня. Рей проводила глазами хрупкую фигуру Клары и тяжко вздохнула. Она вскинула глаза на зарешечённое окошко своей камеры, и её захватило отчаяние. — Нет, всё это не должно завершиться вот так! *** Клара свернула за угол коридора. Камера Рей исчезла из поля зрения. Она замедлилась, улыбка сошла с лица. Она сообщила Рей, что поняла, зачем та просит её узнать о Габриэль Дибос. Клара по-настоящему поняла. Ей стало ясно это чересчур хорошо и больше она не могла себе врать. Она вынудила себя идти дальше, изображая на лице неповторимую улыбочку, замерла около стража. Клара едва не прилипла к пареньку, с которым перекинулась парой слов, когда сюда зашла. Тогда она легко его очаровала, но, соображая, что нужно закрепить свои позиции, порылась в кармане и вынула из него пару динар. Легко она втиснула деньги в его руку. — Благодарю, мой хороший. Ты сегодня сделал меня счастливой как и мою любовницу. — Куртизанка одарила парня легкомысленным взором. — А если я приду ещё раз увидеть её, ты не прогонишь меня? Страж осмотрелся вокруг и ссыпал деньги в свой карман. Глаза его задержались на вырезе её декольте, перед тем, как он поднял их и шепнул: — Придёшь к чёрному ходу и спросишь Дака. Если коридор будет пустовать, я к тебе выйду. Тогда сумеешь… — Пора идти, Клара. Обернувшись к особе, с которой она вдвоём растаскивала ужин и глядевшей на неё подозрительно, Клара сказала: — Да, конечно. Перед тем, как нагнать группу кухонных рабочих, тоскавших еду, Клара снова подмигнула стражу. Женщина налепила на лицо широкую улыбку, когда страж её окликнул: — До свидания, Клара. Но улыбка куртизанки быстро погасла. Она оставила бадью на кухне, смогла проскочить мимо повара и выбежала на тюремный двор. Груди её тяжко поднимались, по щекам бежали слёзы. Женщина долгое время стояла во тьме, не двигаясь, говоря себе, что нужно признать правду, которую уже отрицать бесмысленно. Мечта, которую лелеяла Клара, не суждено сбыться. Причина простая: пиратка любит Габриэль Дибос. *** Габриэль едва не бежала по коридору тюрьмы. Она домчалась до поворота, когда слух уловил мужской тембр, проговоривший где-то около неё: — До свидания, Клара. Клара. Габриэль замерла: имя показалось ей знакомым. Пару минут назад девушка стояла перед главным входом в тюремное здание и, сказав своё имя, объявила, что ей нужно увидеться с Уитос, чтобы убедиться, что она больше не представляет угрозы. Габриэль отказалась идти под охраной таким голосом, что бедному стражу не оставила ни единого выбора, кроме как в молчании подчиниться её намерению увидеться лицом к лицу со своей похитительницей. Как же Габриэль сумела позабыть о Кларе? Она прошагала вперёд и уткнулась в следующего стража. Парень выглядел обескураженно, но Габриэль не стала произносить своё имя, а тот, изумлённо рассмотрев её дорогостоящее платье, с явной осторожностью проговорил: — Леди, вы, думается мне, зашли не в тот коридор. Тут не место такой даме как вы. В этом отсеке есть лишь одна персона — опасная преступница. — О… — Габриэль мешкала наигранно, — я решила, что девушка, уходившая…по имени Клара… Физиономия стража напряглась. Ему стало неловко, затем он пробурчал: — Девку по-любому повесят. Я решил, что не принесёт ничего страшного то, если её женщина увидется с ней под предлогом разноса еды. — Её женщина… — Особа, видно, думала, что я не соображу, кем она является, но я сообразил. Её имя Клара Буш. Она является самой дорогостоящей куртизанкой в борделе мадам Люсиль. — Мадам Люсиль? Страж стал пунцовым. — Я…вы, наверное, не знаете такое заведение… Да… Клара сообщила, что они с этой преступницей страстно любят друг друга и ей нужно облегчить её мучения. Я не посчитал тут ничего плохого. Габриэль не смогла дать ответ. — Вы никому не скажете про это, мисс? — Не скажу. Девушка шагнула назад. Клара, настолько значимая для Рей, выходит, проститутка… У любви не бывает ограничений. И сама Габриэль стала этому доказательством. Влюбилась в женщину по своей неопытности и неумелости. Да и сравнить было не с кем. Видимо, Кларе тоже нравятся женщины. А Рей… Нет, пока Габриэль не в состоянии видеть её сейчас, когда поцелуи её любовницы ещё не сошли с губ. — Мисс? Трясущимися пальцами Габриэль прошлась по лицу и постаралась улыбнуться. — Согласна с вами. Видимо, я действительно зашла не в тот коридор. — Не ведая, куда теперь податься, Габриэль продолжила: — Я…я пришла сюда с благотворительной целью. Мне нужна женщина по имени Берта, она — из команды Раптора. Её родственница на смертном одре и просила меня передать ей кое-что. Страж вздохнул облегчённо. — Эту девку держат в другом отсеке тюрьмы. Вернитесь туда, откуда пришли, потом сверните налево и пройдите тем коридором до конца, там отыщите стража, который скажет вам, куда ступать дальше. — Благодарю. Пелена застилала глаза, когда Габриэль развернулась обратно, твердя мысленно одно и то же имя. *** Марсела старалась раскрыть тяжёлые глаза, отчего освещение в комнате стало каким-то мутным. Напряжение было выше её сил, и женщина опять сомкнула веки. Где-то вдали слышались голоса…знакомые ей. — Врач! — Тон Марии звучал беспокойно, ближе к тревоге. — С ней всё будет нормально? Она так бледна. — Несчастная женщина пережила сильнейшее потрясение, но должна выжить. Я смог остановить кровотечение, но… — Доктор на секунду смолк. — У неё произошёл выкидыш. Нет! Такое невозможно! — А скажите мне, врач, — Мария заговорила ещё тише, — что мне сделать, чтобы ей помочь. — Крепиться. — Марсела узнала тон доктора Тореуса. — Вы должны сохранять мужество, Мария. Марселе необходимо будет всё ваше самообладание, когда она очнётся. — А когда же она придёт в себя? Она уже долго без чувств. — У неё было сильное кровотечение, отчего сейчас она слаба, но обязана очнуться. Сейчас я должен уйти, но скоро возвращусь и побуду с ней подольше. Уверен, она восстановится. — Но она такая бледная. Марсела услышала вздох врача: — С ней всё будет нормально, Мария. Но вам надо приготовиться её утешать. Скрип закрывающейся двери. Боль настоящего. Марсела издала всхлип. — Марсела… От лёгкого касания Марии она раскрыла веки. Боль, не связанная с физическим недомоганием, пронзила тело, стоило ей увидеть мокрые морщинистые скулы старой служанки. — Марсела, как ваше самочувствие? Вам больно? — Мария… — она снова слабо всхлипнула. — Мой малыш…ему не суждено родиться. — Не думайте об этом. — Мария вскинула голову. — Вам пришлось нелегко. Вы должны теперь думать о том, как выздороветь. — Мне очень стыдно… — Вам стыдно? — Мария застыла. — Вы не должны стыдиться, моя милая. — Я виновата. — Во всей этой истории, моя хорошая, ваша вина вообще отсутствует. — Нет! Я виновата! — Марсела взяла руку Марии. — Ты предупреждала меня! Мне надо было уйти от Жерома, мне необходимо было понять, что он меня никогда не любил. Я заставляла его любить. Я виновата, что потеряла малыша. Женщина трудно вздохнула. Тревога Марии усиливалась и она шепнула: — Нет, Марсела, вы не виноваты! Все ваши поступки были ради любви! И не вам отвечать за то, что мистер Пуанти был не способен ответить вам взаимностью. Он врун с рождения, но вы его любили и поэтому доверяли ему. В этом нет вашей вины! — Если бы я послушала тебя, то не случилось бы этого выкидыша! — Не упрекайте себя. Вы не могли знать, что так будет. — Я знала…знала… — Госпожа, поверьте мне, ваша вина искуплена и вы заслужили прощение, даже если и заблуждались, так делали это, потому что любили! — Я заблуждалась, потому что эгоистка! — Вы не правы! — Нет, это так! Мне хотелось, чтобы Жером меня любил, ведь я его люблю. Я жила такой мечтой и не задумывалась о малыше! — Вы не могли предположить, что он сотворит. — Я могла. — Марсела затихла. — Его извращённость…проявлялась…в том, как он делал больно мне, занимаясь любовью. Но у меня получилось убедить себя, что, как только его дочь возвратится, всё нормализуется. — Марсела, умоляю, не говорите больше, — тяжко вздохнула Мария. — Прошу. — Марсела коротко усмехнулась. — Молю, не нужно. Так сказал мне Жером. Я поверила, что он меня любит. — Мистеру Пуанти не знакомо слово ≪любовь≫. Он её не знает. — Знает. — Он самолюбивец! — Жером любит свою дочь больше, чем себя. — Очи Марселы ярко засветились. — Но его любовь разрушит её жизнь. Я слышала. Он произнёс так… — Марсела, не волнуйтесь. — Жером сообщил, когда пошёл от меня, что собирается уничтожить особу, которая, по его мнению, присвоила себе то, что сам он считает самым бесценным в своей жизни! Любовь дочери — вот что Жером боготворит больше остального! Он убъёт особу, которую Габриэль любит! — Марсела, вы опечалены…и без сил. У вас галлюцинации. — Нет. Я знаю, что Жером предпримет. Тебе необходимо его остановить, Мария! Я…я не могу иметь на совести очередную смерть. — Марсела… Мария повернулась на скрип открывающейся двери. Возвратился врач Тореус. Служанка с облегчением вздохнула: — Врач даст вам успокоительное. — Нет. Прошу… Молю тебя твоими же словами, теми, которыми Жером умел врать мне. Ступай к его дочери… Габриэль… сообщи ей…скажи, ей надо остановить Жерома. Она обязана. Дверь отворилась, и Мария беспокойно повернулась к вошедшему врачу Тореусу. Доктор приблизился к постели и тревожно поглядел на Марселу. — Что случилось? — Мария…ступай…обещай мне. Врач мягким тоном произнёс: — Лучше отдохните, Марсела. — Мария, ступай…пока не опоздали! Врач сконфузился, обернулся к Марии. По выражению его физиономии, служанка поняла, что надо ответить. — Ладно, Марсела. Уже иду. — Немедленно… — Да, если врач покараулит тебя. — Мария… — Очи Марселы заполыхали блеском горячки. — Сообщи Габриэль… сообщи, что я сожалею, посылая тебя к ней с такой новостью. Сообщи, что я разделяю с ней её мучения, ведь тоже любила Жерома, который…который пойдёт на что угодно, чтобы быть лишь с ней одной. Сообщи Габриэль, что мне бы хотелось… Голос Марселы ослабел. Женщина смежила веки, а по щекам потекли слёзы. Мария отодвинулась от кровати, уступая место склонившимуся к госпоже врачу. Старая служанка развернулась с поразительной для её лет лёгкостью и закрыла дверь за собой. *** Берта расслышала лёгкие шаги в тёмном тюремном коридоре, ведущим к её камере. Берта в отличии от Уитос была избавлена от мучения полной изоляции одиночного заключения. Наоборот, камеры по-соседству были забиты людьми с ≪Раптора≫, и данный факт немало облегчал её существование. Берта исказила своё изуродованное лицо от тревоги. Она до сих пор ничего не знала об участи капитанши. В ответ на попытки узнать что-то о ней, стражники, связанные с Пуанти, сообщали, что по особому приказу губернатора Клейбороса её поместили отдельно от остальных в противоположном конце тюрьмы с целью помешать им организовать всей бригадой побег. Ещё стражи оповестили, что губернатор Клейборос надеется с помощью капитанши собрать компромат на Лафитоса. Берта сообразила, что у этих персон ей никогда не удастся ничего толком разузнать, но не об этом она переживала. Берта переживала о том, что капитанша находится в удалённой части тюремного здания, где, если Пуанти задумает любое злодеяние, не будет ни единого свидетеля. За то время, что Берта тут сидела, ей стало понятно, что сбежать отсюда без чьей-то посторонней помощи никак не выйдет. Портерий всё ещё убивался по тому, что сам, того не ведая, как бы помог расставить ловушку капитанше, которая привела к провалу всего плана. И ещё одна дума не давала Берте по ночам заснуть. Она знала, что Клара сходит с ума от неизвестности, не имея никаких сведений о судьбе сестры. Берта горько жалела, что ни разу не сказала, насколько любит сестру и гордится ею, насколько благодарна за верность сестры. Берта страдала, зная, что Клара испытывает безответную любовь к капитанше, а из-за неё самой мучения вдвойне возрастают. В камере по соседству разростался шум, возвращая Берту в настоящее. Но, стоило шагам раздасться ближе, пиратка отошла в глубину камеры и увидела девушку, с которой совсем не была готова встретиться… — Леди Дибос! Берта подошла к железным прутьям, которые отделяли её от хрупкой фигуры, и беспокойно спросила: — Что вы тут забыли? — Берта поглядела поверх её головы. — А вы явились в одиночестве? Вам дали разрешение бродить по этим коридорам без сопровождения стража? Пиратка, которая сидела с Бертой в одной камере, отошла к противоположной стене, давая им шанс побеседовать наедине, но дочка Жерома Пуанти в молчании стояла возле железных прутьев, ничего не говоря. Тогда начала Берта: — Вы виделись с капитаншей? С ней всё хорошо? Габриэль собралась внутренне. — Нет, я с ней не виделась. Я не сумела… — Фразу трудно было произнести. — Но с ней всё хорошо. — Вы не должны ходить по тюрьме в одиночестве. Это опасно. — Ни у кого смелости не хватит что-то сотворить с дочкой Жерома Пуанти. Она проговорила эту фразу спокойно, без всяких эмоций. В ответ Берта лишь вздохнула. — Что вы тут забыли? — повторилась Берта. Габриэль молчала, не зная, что сказать, потом приблизилась. Вдруг Берте подумалось, что она лишь из-за имени, которое девушка носит, относится к ней предупредительно, как и большинство относились к ней. Нет, Габриэль Дибос не является копией своего папаши. Теперь Берта уверилась в этом, как и раньше. Тон её голос прозвучал мягче, и Берта опять спросила: — Зачем вы явились сюда? — Я…я действительно не знаю… — Девушку передёрнуло. — Я не знала, где ещё сумею отыскать подругу. ≪Подруга… — подумала Берта. — Конечно, она ею и является≫. — Берта, мне необходимо знать правду! — произнесла Габриэль чуть резко и страстно. — Я не знаю, чему и кому должна верить! Папа твердит убедительно, что его вины нет в тех злодеяниях, в которых его обвиняет Рей. Я видела его глаза. В них горела искренность и боль, поэтому я начала сомневаться в нём. Но мне помнятся глаза Рей и её голос. Она… Помоги мне узнать правду. — Я не могу сообщить вам, Габриэль, кому и чему вы должны верить. Верно лишь одно — капитанша не виновна в том, что вынудило её вести изгнанную жизнь. Но именно ваш папочка ответственнен за пристрастные допросы и за пытки капитанши, как, конечно, и за смерть её подруги первой помощницы. — Нет… — Правда и то, что ваш папочка сотрудничает с Гамбиросом в атаках на греческие торговые судна. — Только не это! — Простите. — И что мне делать, Берта? Он мой папа. Я его люблю. — Тут вы бессильны что-либо сделать. — Бессильна… Такая дума обосновалась в голове Габриэль. Девушка резко отвернулась от камеры. Перед тем как уйти, она обернулась к ней снова и выговорила трудное слово: — Благодарю. *** Аромат испражнений и разных нечистот бил в ноздри Жерома Пуанти, стоило ему высыпать на стол в задней комнатке портового заведения из кошелька динары. Греческие монеты заискрились, отражая отблеск висевшего над ними фонаря. Три господина стояли напротив Жерома и жадными глазами пялились на монеты, пока тот говорил: — Вы должны совершить это завтра и быстро. — Не получится. — Бениус, самый низкий по росту из троих стражей тюрьмы, отрицательно мотнул головой. — Нам необходимо больше времени, чтобы выяснить, кто именно из охраны будет караулить. Там такие экземпляры, а один тип вообще такой, который может создать множество проблемочек. — Убъёте и его тогда! Физиономия Бениуса стала дьявольской. — Такое вам обойдётся в дополнительную сумму, мистер Пуанти. — На деньги мне наплевать! Мне нужно, чтобы всё прошло быстро и без подозрений. Рассказ, который вы затем понесёте, простой. Некто смог передать капитанше Уитос оружие, она попыталась сбежать и убила своего стража. Вы нашли беглянку уже в коридоре тюрьмы. Вы старались её удержать, но в спешке пристрелили. Это проще простого! — Нам нужно больше времени. Денька три. Пуанти отрицательно мотнул головой. — Ладно, два дня и не более! Бениус закивал и начал пальцами сгребать динары к своему карману, пока Пуанти продолжал болтать. — Если сделаете дело аккуратно, я доплачу вам такую же сумму. Бениус зловеще улыбнулся и добавил к его фразе: — Можете рассчитывать на нас, мистер Пуанти. Мы всё сделаем. *** Губернатор Клейборос был взволнован, рассматривая из окна своего кабинета вымощенную булыжником улицу. Аргос представлял собой прекрасный город на европейский манер и изысканной элегантностью. Губернатор с каждым днём всё лучше понимал граждан и обычаи Аргоса, больше схожими с британскими, нежели с греческими, но это был долгий и тяжёлый путь. Вильям Клейборос издал трудный вздох. Такой тяжёлый прогресс облегчал ему господин, на которого он мог рассчитывать как на друга, городского патриота, Греции и своего соучастника. Этим господином являлся Жером Пуанти. С первой встречи с Жеромом было понятно, что он хороший человек. Образованный, обаятельный и до самой души предан своей приемнице, которой дорожит больше всего. Клейборос испытывал радость, что имеет такого друга и советчика. Губернатор всецело верил Пуанти. Поэтому он сильно переживал, когда у Пуанти украли Габриэль. Он пообещал Жерому и себе, что примет все усилия, чтобы возвратить Габриэль и наказать особу, виновную в похищении девушки. Губернатор поочередно выполнял свои обещания и тогда, когда в душу ему закрались первые сомнения. Тревога его усиливалась. Условия, выдвинутые капитаншей Уитос в обмен на дочь Пуанти, принудили мужчину задуматься. Взывание к правде, отказ от любой денежной награды — это не похоже на женщину, какой рисовал себе капитаншу Уитос губернатор Клейборос. Жером убеждал, что условия этой женщины — только стремление его дискредитировать. И губернатор поверил Жерому, но… Ему вспомнился тот миг, когда Жером глядел на него с некоей яростью во взгляде, отчего по позвоночнику Клейбороса прошла дрожь. Этот момент всё крутился в его голове. Клейборос возвратился к своему столу, взял в руки конверт, который пришёл ему сегодняшним утром. Губернатор прошёлся взглядом по тексту, потом возвратился к началу и снова перечитал письмо: «Уважаемый губернатор Клейборос! В прошлом мы не являлись с Вами союзниками, но, поскольку Вы думаете обо мне иначе, я считаю себя верным греком, который искренне любит Грецию. Поэтому я и решил написать Вам такое послание. С трудом можно представить себе, что тебя кто-то предал, особенно, если тебя предал друг. Потому я прошу Вашу персону, не глядя на возможное желание порвать моё послание, отнестись к моим речам серьёзно. Я считаю, что капитанша Уитос не виновна в той далёкой атаке на её пиратское судно. Я думаю, её ложно обвинили благодаря усилиям господина, который пытался утаить таким исходом своё участие в таком дьявольском деле. Его зовут Жером Пуанти. Вы никогда не пытались провести расследование, ведь слепо верили мистеру Пуанти, но оно может доказать Вам, что Пуанти совсем не тот, за кого себя выдаёт. Моё мнение может подтвердить его визит ко мне, когда его дочку украли. Тогда Пуанти сделал мне предложение в обмен на сведения о её похитительнице обеспечить мне Ваше расположение. Такое предложение появилось не от переживания — он сделал его с открытым презрением к Вашей персоне и намекнул, что легко Вами можно управлять, и он, похоже, верит в это. Хочу заявить Вам теперь, что я, обвиняемый во множестве грехов, ни разу не предал друга тому, кого он считает своим врагом. Я отказал предложению мистера Пуанти, ведь, не глядя на наши разногласия, я верю, что Вы — человек благородный, не станущий компрометировать свои идеалы. Я надеюсь, что Вы прочтёте моё послание с таким же добротным настроением, с каким я его писал, и что правда восторжествует. Всегда преданный Вашей персоне, Жак Лафитос». Ещё пару минут он в молчании глядел на послание. Губернатор Клейборос был горд тем, что являлся порядочным господином, и таким считал Жерома. Но теперь… Клейборос выглядел расстроенным от того, какой оборот стали принимать его раздумья, и смял конверт, бросив его под стол. Правдивость такова: Лафитос — пират, а Жером — его дружок. И конец этому дельцу! *** В спальне Марселы слабое освещение откидывало длинные тени. Уже без сил она тяжко старалась дышать нормально. Перед взглядом у Марселы всё начало расплываться. Мужской силуэт около её постели… Врач Тореус. — Врач… Тореус вскинул голову и подсел ближе к ней. — Что, Марсела? Она постаралась что-то проговорить. Ей уже не было больно — лишь не могла вздохнуть. Шёпотом сказала: — Мария…она возвратилась? — Она ушла пару минут назад. — Ей надо оповестить Габриэль… — Мария знает. — Жизнь женщины стоит на карте… — Марсела, успокойтесь. — Я была не права. — Марсела… — Даст ли он мне прощение? — Кто даст вам прощение? — Господь. — Марсела, вы… — Помолитесь за меня, доктор. — Марсела… Яркое сияние осветило всё вокруг перед внутренним взглядом умирающей, и Марсела увидела своего неродившегося малыша… Её гаснущее дыхание остановилось, а руки повисли без признаков жизни. *** Солнечный диск спрятался за линией горизонта, стоило Габриэль подойти к особняку отца и зайти внутрь. Притворив дверь за собой, Габриэль опёрлась о неё и призадумалась. Девушка шла пешком пару кварталов от тюремного здания до особняка, а мысли её были спутаны. Облик Рей встал перед взором, и опять боль пронзила сердце. Габриэль настолько стремилась к ней, надеясь коснуться её рук, прижаться к её рту… Кто же она: Рей или Раптор, любовница или преступница? Одна из них или едина в двух лицах? Не имеет значения, Габриэль её любит. И Рей любит Габриэль — девушка знала это. Любовь пиратки светится в её хищном с блеском золота взоре, который смягчался и был мягким, когда она поворачивалась к ней. Любовь пиратки ощущалась во всём её теле, когда они лежали в объятиях друг друга, — и ничто им не мешало. В их чувствах не было ничего выдуманного, лишь правдивость. Но где она кончалась одна и начиналась вторая? Рей и Клара… Сердечная боль словно кинжалом полоснула опять, но девушка попыталась унять её. Правда ясна. Теперь Габриэль нужно отдохнуть. А когда папа вернётся, Габриэль побеседует с ним. Габриэль… — Леди Габриэль… Девушка раскрыла веки и увидела Болерия, стоявшего около. — Что, Болерий? — Вас ожидают. — Где? — В зале. Девушка поглядела через массивные двери — Болерий по инстинкту дал ответ на непроизнесённый вопрос девушки. — Хозяина пока нет. Габриэль неторопливо отправилась в зал и, переступив порог, притворила дверь за собой. Там она увидела пожилую женщину. Внешне она могла выглядеть заурядно, если бы не ясное пламя во взоре, привлекающее внимание к ней. Габриэль спросила, ни в чём неуверенная: — Вы пришли ко мне? — Вас зовут Габриэль Дибос? — Пожилая женщина шагнула в её сторону, лишь бы лучше разглядеть девушку. — Да, теперь мне видно, что это вы. — Можно ли мне полюбопытствовать… — Нет, лучше, если вы не станете спрашивать, а лишь послушаете меня. Я уже потратила много времени, а мне нужно много чего вам сообщить. — Как ваше имя? Старая служанка приблизилась к Габриэль ещё на пару шагов. Юная леди подметила какую-то странную неприязнь на морщинистом лице, когда женщина начала резким тоном: — Моё имя Мария. Моя госпожа, леди Марсела Мэтиус отправила меня к вам. — Ах… — Габриэль отошла назад. Сначала любовница Рей…сейчас любовница её папы… Габриэль не была к этому готова. — Что леди Мэтиус нужно от меня? Во взгляде пожилой особы проскочила ненависть. — Моя госпожа желает спасти жизнь! — Жизнь? — Госпожа умоляла меня — и вот я тут! Она просила меня оповестить вас о планах вашего папы. Ей не хочется быть ответственной за гибель особы, в которую вы влюблены! Опять Габриэль, не понимая ничего, мотнула головой. — Про что вы говорите? Пожилая женщина пригвоздила глазами Габриэль. — Марселе известно, что ваш отец намерен сотворить. Ей наконец-то стало ясно, что Жером Пуанти — монстр, не останавливающийся ни перед чем в достижении своих целей! — Мой папа? — Ваш отец уничтожит всех и каждого, кто бы и что бы не преграждало ему дорогу на пути радостного будущего с дочкой его любимой Шеннон! Габриэль передёрнуло: — Откуда вам известно имя моей матери? — Мне известно, что ваш папа лишь её любил! Он подпускал других особ ровно настолько, насколько это было нужно ему для удовлетворения своих потребностей, тогда как облик Шеннон всегда был незапятнанным в его сердце и голове! Вы являетесь её плотью, и он вас любит, как любил бы всё, что связано с Шеннон. Но Марселе известно, что вы станете мучиться от такой любви Пуанти, как мучилась она и ваша мама! — Моя мама любила Жерома Пуанти не так, как моего папу. Мать… — Ваша мама являлась мудрейшей женщиной! Ей было известно, что любовь Жерома Пуанти подавительна, скажу больше — его любовь убивает! Я не единожды говорила об этом Марселе. Я взывала к её осторожности, твердила, что мистер Пуанти не может отвечать на настоящие эмоции, но Марсела повторяла мне, что я не права. Сейчас она мучается. Марсела добрая и не желает, чтобы вы мучались так, как она, потому она и отправила меня сообщить вам. — Про что? — Ваш папа сообщил Марселе, что организует устранение той особы, которая забрала себе вашу любовь к нему! Это — капитанша Уитос. Габриэль издала вздох: — Не может быть. — Сейчас договорённость, возможно, уже совершилась: деньги за кровь. Так поступает ваш отец! Потом он начнёт утешать вас до того момента, пока вы не позабудете или не угомонитесь. Мистер Пуанти будет около вас, пока вы не перестанете заботиться о нуждах других граждан, пока вы не отдадитесь полностью лишь своим нуждам и не будете такой же порочной, как он сам! — Нет! — У Пуанти дьявольская душа! И несчастная Марсела поняла это очень поздно! — По морщинистым скулам пожилой особы текли слёзы. — Моя дорогая Марсела просила меня вас успокоить, оповестить, что ей ясно, какое чувство вы будете испытывать. Она просила меня оповестить, что разделяет такое переживание, ведь тоже любила вашего папу… — Вы сказали, что папа меня любит, но убъёт ту, в которую влюблена я?! — И в вашем сердце будет лишь он. Габриэль вдруг заговорила громче обычного. — Мне не ясно, зачем именно вы сюда явились, чтобы мне всё это сообщить? Почему Марсела, раз ей настолько страстно хочется меня утешить, не явилась сама? — Потому что этот дьявол, ваш папа, толкнул мою госпожу на пол, у неё случился выкидыш. Она потеряла его малыша. — Нет… Шоковое состояние… недоверие. Габриэль заполонили эмоции. — Что мне нужно сделать? Чем мне помочь?.. — Спасайте себя! Его бросьте! Убегайте! Не позвольте ему воспользоваться вашим доверием! Не забывайте горький опыт Марселы! — Но Рей…как мне её спасти? — Ступайте к губернатору города и всё ему сообщите. — Вы хотите, чтобы я уничтожила своего папу?! — Тогда ваш отец уничтожит особу, в которую вы влюблены! Габриэль не шевелилась, когда пожилая горничная резко развернулась и пошла на выход. — Куда вы? — К Марселе. Моей малышке необходимо моё присутствие. — Прошу…прошу, скажите Марселе, что я сожалею… — Голос Габриэль прервался. — Передайте, мне бы хотелось… — Я ей скажу. Габриэль смотрела на дверь, захлопнувшуюся за горничной Марселы, и замерла от растярянности и страха. Вдруг девушку озарило. Папа, словно враг, намерен убить её возлюбленную лишь потому, что она её любит. Потому что Рей любит Габриэль. О Господи, это печальная правда! Габриэль знала, что так оно и есть! Сможет ли Габриэль отправиться к губернатору города и уничтожить своего папу, когда всё, что тот творит, — лишь из-за любви к ней? Габриэль не должна приносить его в жертву, но обязана выторговать жизнь Рей, либо не имеет значения, что они сделали, — Габриэль любит их двоих. Что Габриэль может сделать? Куда ей идти? Никуда. Хотя, можно… Девушка приняла решение, стёрла со скулы слёзы и смело двинулась к двери. *** Мария с тяжким дыханием ступила на ступени особняка Марселы и тихонько открыла дверь. Переступив порог особняка, служанка попыталась унять дыхание. Преданной Марии не хотелось, чтобы Марсела увидела её недомогание. Она убрала за спину упавший седой локон и выпрямила спину, потом на миг замерла перед дверью комнаты хозяйки. В особняке было тихо. Мария обрадовалась, что Марсела наконец-то угомонилась. Ей вспомнилась Габриэль Дибос и служанка искренне ей посочувствовала. Симпатичная особа вовсе не похожа на ту высокомерную девицу, какой Мария её себе представляла. Во взоре Габриэль читался страх, когда она узнала о дьявольских преступлениях Жерома Пуанти, и Мария уверовалась, что Габриэль ей поверила. В глотке Марии встал ком, стоило вспомнить слова молодой Габриэль. ≪Прошу…скажите Марселе, что я сожалею≫. Марсела обрадуется, когда узнает, что Габриэль отнеслась к её предупреждению внимательно и благодаря этому Жером Пуанти не сможет сгубить дочку и без наказания уничтожить невиновную женщину. Дай Господь, чтобы такое событие помогло Марселе простить саму себя и дать ей силы жить дальше. Мария приоткрыла дверь комнаты хозяйки, пытаясь не нарушить тишину. В спальне едва горел свет. Врач Тореус стоял за постелью в молчании и задумчивости. Мария приблизилась к доктору и лишь тогда увидела слёзы на его лице. Слёзы… У служанки свело дыхание. Великолепное лицо Марселы выглядело спокойным. Она не шевелилась и не дышала! Мария застонала из самой глубины своей души. — Марсела! Моя милая Марсела! Мария упала на колени и взяла Марселу за руку, коснулась её ртом — рука уже похолодела. Мария едва слышала то, что сказал врач Тореус. — Я не сумел её спасти, Мария. Её кровотечение возобновилось… Мне не хотелось, чтобы она покинула нас… ≪Мне не хотелось, чтобы она покинула нас≫. — Мария, она улыбалась… Когда пришли ангелы за её душой, она улыбалась. Её улыбка, а затем слёзы… Мария плакала, долго, долго плакала. *** В борделе было многолюдно. В коридоре за дверью беспрестанно слышались голоса мужчин, смех женщин и топот ног. Кларе хотелось убежать, спрятаться, отыскать местечко, где она может укрыться и унять ураган, бушующий в её сердце. Клара приблизилась к кувшину с водой, намочила полотенце и, смежив веки, накинула его себе на лицо. Клара Буш… беспомощная и в одиночестве. Женщина не думала, что когда-либо ей ещё станет настолько тяжко. Клара уверовала, что после гибели мамы и дальнейших испытаний она сумеет перенести какие бы то ни было удары судьбы. Теперь было понятно, что это не так: Клара не в состоянии пережить потери Берты и Рей. Но одна мысль промелькнула в голове. Клара себе льстит! Рей потеряна для неё? Да Рей ни разу и не принадлежала Кларе на самом деле и не любила её, как Клара фантазировала в своих мечтаниях. И никогда пиратка её не полюбит, потому что её сердце уже принадлежит другой. Рей чётко дала Кларе это осознать. Мечта её разрушилась и боль была столь сильна, что некое время после того, как возвратилась из тюрьмы Клара, в молчании лежала на постели, закрывшись у себя в спальне, не в силах противиться ей. В дверь постучали, отрывая куртизанку от тяжких раздумий. Клара перекатилась через бок на стук. — Кто там? — Мадам Люсиль просит вас заглянуть к ней в кабинет. — Сообщи мадам Люсиль, что мне…мне не хорошо. — Мадам Люсиль просила вам сообщить, что будет вас ожидать. Клара смежила веки. Она знала хозяйку. Если она не явится, то та сама к ней заявится. Клара тяжко вздохнула. — Ладно. Она подождала, пока шаги отдалятся от двери, встала и вышла. Она прошла по знакомому коридору в том же зелёном наряде, в котором наведалась в тюрьму и внезапно почувствовала себя никому не нужной, выкинутой за ненадобностью куртизанкой. Такая мысль болью отозвалась в сердце Клары, и женщина постучала в дверь кабинета хозяйки. Та ответила и Клара зашла в помещение и замерла на пороге. — Закрой дверь плотнее, Клара. Клара выполнила просьбу хозяйки. — Как тебе видно, к тебе пришла гостья. Я думаю, вас нужно оставить наедине. — Нет. — Я выйду, чтобы вы вдвоём могли поговорить о своих делах. Мадам Люсиль проскользнула мимо Клары. За грузной фигурой хозяйки закрылась дверь, но взор Клары так и был прикован к миловидной особе, которая стояла позади стола мадам Люсиль. От щелчка закрывшейся двери Клара вдруг раскрепостилась и спросила: — Что вам тут надобно? — Выходит, вам известно, кто я. Габриэль Дибос замолкла. Девушка облачилась в строгий чёрный наряд, подчёркивающий лишь её белую кожу и заметно контрастировал с вульгарным платьем Клары. — Видимо, только я не знаю запутанный клубок отношений, в которые меня впутали. Сознаюсь, я даже не подозревала о том, что вы есть, до того момента, когда… — Это важно? — перебила девушку Клара. — Видно, что уже нет. Габриэль приблизилась к куртизанке. Мучаясь от изучающего взора, Клара также пыталась разглядеть соперницу. Кларе стало больно от того, что юная особа слишком хорошенькая, нежели она себе представляла. Светлые очи Габриэль излучали искренность и наивность, что контрастировало с решительностью, которая была написана на её мордашке. Габриэль Дибос опять заговорила: — Вы красивая. — Своей красотой я обязана маме, моей заслуги тут нет. Это награда природы, которую я использовала по назначению. Габриэль засмущалась. — Простите. Видимо, я вас обидела. — Она выдохнула. — Я только что находилась в тюрьме. Клара промолчала. — Вы там тоже находились. Клара продолжала молчать. Габриэль выдержала паузу: — Вы виделись с Рей. Клара вскинула подбородок: — Да. Лицо Габриэль исказилось мукой: — Мне… Я нуждаюсь в вашей помощи. Я говорила с Бертой. Она сообщила… — Это являлось предлогом, чтобы меня пустили к ней. — А Берта? — Берта — моя сестра. Габриэль застыла. Девушка опёрлась рукой о краешек стола, тонкими пальцами она нервозно сжала его край. Путаясь, Габриэль вымолвила: — Я решила… Я решила, что Рей любит вас. Я думала, она…мы… Габриэль не утаивала радость на своём лице, которая тут же смешалась с ужасом, отчего её выражение стало решительнее. — Мы обязаны её спасти, Клара. Жизнь Рей в опасности. — Что вы имеете в виду? Откуда вам такое известно? Габриэль издала вздох: — Знаю… — Кто вам сообщил об этом? — Подруга. — Зачем вы явились ко мне? Могли бы пойти прямиком к губернатору города! — Потому что… — Почему же? — Потому что господин, намеревающийся убить её, — мой папа. Клара ещё сильнее побледнела. — Когда это произойдёт? — В скором времени. — Насколько скоро? — Мне не известно. Габриэль поднесла ладонь к глазам, потому что облик Рей вживую предстал перед её взором. — Габриэль… До руки Габриэль дотронулись. Холодный взор Клары растворился, и куртизанка мягко шепнула: — Расскажите мне всё с начала. Габриэль немного помолчала, потом заговорила. *** Часы на столе пробили час. Звук эхом разошёлся по библиотеке. Петроний Делос вскинул голову и посмотрел на часы. Он подумал, что не бывает никчёмнее дела, нежели ежедневно проверять время, когда часы бьют. Но он будет сидеть за столом, пока не доделает работу, которую притащил из конторы домой, чтобы заполнить бессонную ночь. Перед ним на столе лежал чистый бумажный лист. Петронию подумалось, что жизнь, которая кажется насыщенной и разнообразной — активная адвокатская практика, высокое аргосовское положение в обществе, светская жизнь, всегда требующая его участия, — вдруг охладилась, стала сухой и скучноватой. Причина ясна: нет Клары. Петроний встал и, отойдя от стола, подошёл к окну, которое выходило на маленький сад. Белоснежная рубаха, надетая поверх отлично сшитых штанов, была расстёгнута на груди из-за вечерней жары. Петроний прошёлся руками по своим тёмным волосам, приглаживая их. Его мальчишеское лицо было напряженно. В саду раскачивалась лампа, тускло светя, но Петроний был равнодушен к игре непонятных теней, который создавал тёплый вечерний ветер. Мужчина уже был не в состоянии считать те дни, когда видел Клару в последний раз. ≪У Клары появились личные проблемы, влияющие на её решение≫… Ему вспомнились эти слова мадам Люсиль, как и злобная речь Клары. ≪Куда я направляюсь, вас совсем не касается! Не считайте, что можете мною владеть! ≫. Конечно, ему бы хотелось владеть ею. Договор получен, сумма выплачена, и мужчина уверил себя, что Клара вся его. Ему отчаянно хотелось, чтобы это оказалось правдой, но как-то он задел эмоции возлюбленной. Петронию было известно, что Клара не увлечена им столь сильно, как сам он ею, но убеждал себя, что сумеет вынудить позабыть эту женщину-фантома, которую страстно любит Клара. Сейчас Петроний понял, что не сумел. Его потряс блеск очей Клары, в них засверкали пламя и гроза, когда остановил её на ступенях борделя мадам Люсиль. Её взор красноречиво сказал о глубочайшей и подлинной любви. С того момента он не видел Клару. Он убедил себя, что его соглашение с мадам Люсиль убережёт Клару от остальных господ хотя бы временно, и это малость утешало его в горечи и муках. ≪Я советую вам не приходить к ней до того момента, пока ей не полегчает… И когда это произойдёт? Пару дней…неделю.возможно, больше≫… Навека. Вернётся ли Клара к нему снова? Не будут ли её страдания причиной полного охлаждения к нему? И сумеет ли он, обнимая Клару, смириться с тем, что та думает о…женщине? Вопросы не завершались. Петроний постарался возвратиться к рабочим делам, но в дверь стукнули, прервав его раздумья. — Кто явился, Герон? — К вам пришла поситительница, мистер Делос. — Посетительница? — Леди Клара Буш. Невозможно! Радость то какая! Вопросы, волновавшие Петрония, в момент исчезли, и мужчина кинулся к двери. *** Клару впечатлил шикарный коридор элитного особняка Петрония. Люстра из хрусталя сияла многими оттенками, шёлковые стены мягко отражали сияние хрустальной люстры. Строгая обстановка из красного дерева молча говорила о вкусе и качестве, которое проявлялось и в большом мохнатом паласе. Сверху на женщину смотрел странный портрет господина, очень похожего на Петрония, словно некий его родственник. Клара приготовилась либо к неодобрению, либо к негодованию, только бы спасти жизнь Рей. Габриэль Дибос любила Рей. На мгновение Клара прикрыла очи. От подобной мысли её пронзила боль и радость сразу. Если Рей любила Габриэль, та тоже должна её любить. Иначе и быть не могло. Побеседовав откровенно с Габриэль, Клара обнаружила в ней внутреннюю чистоту, как-то сохранившуюся в ней, не глядя на близкую родственную связь с порочным Жеромом Пуанти. Клара ощутила, что девушка любит своего папу, и сочувствовала ей за эту любовь так же, как восхищалась той смелостью, с которой Габриэль заявилась к мадам Люсиль. Раздался дверной хлопок…послышались быстрые шаги…показался Петроний… мужчина подходит… Глотка Клары пересохла. Видя Петрония, женщина то ли захихикала, то ли зарыдала. Милый Петроний, его открытое лицо мальчишки, очень искреннее! Как ей не хватало его в последние страшные дни! — Клара… Взор Петрония наполнился участием…и любовью. Нет, она не сумеет врать ему, никогда. Она отошла назад, стоило Петронию подойти, и зашептала: — Петроний, мой родной, я нуждаюсь в вашей помощи. Мужчина замер, покраснел, отчего на его лице отразились противоречивые эмоции. Его грудь стала вздыматься под тонкой льняной рубахой. Клара вспомнила его тёплую мускулистую грудь, когда лежала около него, прильнув к его торсу щекой. Она вспомнила биение его сердца, которое эхом отдавалось в её ушке, аромат его тела и мягкость тёмных волос. Милый Петроний… любимый Петроний… Клара смолкла, затем спросила: — Вы окажете мне помощь? Петроний взял лицо Клары в свои руки. Мужчина решил, что любовь привела женщину к нему. Это так и было, но любовь была не к нему, а к другой женщине. Клара увидела на его лице лёгкое разочарование, потом горячую ярость. Женщина застыла, сообразив, что с каждой секундой злость Петрония становится всё сильнее и сильнее. *** Толкнув дверь, Жером переступил порог тихого коридора своего особняка. Довольный господин осмотрелся вокруг. — Болерий! До слуха донеслась знакомая шаркающая поступь старого раба, который показался перед ним. — Где леди Дибос? — Я тут, папа. Господин увидел, что дочь вышла из тени зала и двинулся к ней. Лицо дочери было бледно. Габриэль облачилась в строгий наряд, который напомнил Жерому о монастырской школе. Девушка по-прежнему была до слепоты очаровательной, опять с ним и в скором времени снова будет принадлежать лишь ему. У Пуанти улучшилось настроение, стоило ему обнять дочь и привлечь к себе. Радость Габриэль волной прошлась по нему, и Жером дрожащим от нежности тоном проговорил: — Габриэль, моя любимая дочь. Скоро всё будет замечательно. — Жером чуть отодвинулся, не получив на свои слова никакого ответа. Невидимая стена возросла между ними. Жером, смотря в серые глаза Габриэль, прошептал: — Габриэль, ты веришь мне, ведь так? Тебе же известно, что я пойду на что угодно, лишь бы восстановить покой, который окружал нас раньше. Я опять сделаю тебя счастливой. — Это всё, папа? — Всё, моя любимая. Жером подметил, как напряжённо дочь всматривается ему в лицо. Рот её дрожал от фраз, которые она не могла проговорить, во взгляде замерла боль, и Жером ощутил её. Он не стал заставлять дочь откровенничать с ним. Не было надобности. Ураган скоро уйдёт, и всё станет как было. Жером увидел, что по лицу Габриэль стекла слеза, за миг до того, как девушка сильно к нему прильнула. Сердце Жерома заполнилось уверенностью в любви дочери. *** Шла очередная ночь. Рей всё бродила неустанно по углам камеры, посматривая, как она так делала уже много раз, на зарешечённое окно своей темницы. Отчаяние пиратки достигло почти что безумия. Она села на койку и закрыла ладонями лицо, чтобы успокоиться. Её мучения росли неизмерно, когда перед ней появлялись серые очи, светившиеся любовью. Нет, дьявол возьми! Она не будет разрешать чувствам овладеть собой. Она обязана помнить, что Габриэль опять оказалась под влиянием своего монстра папочки. Надо без устали думать об угрозе, нависшей над её пиратской бандой, о нужности восстановления справедливости. Все эти горести обрушились на них по вине единственного господина — Пуанти. Рей резко встала, обретя внезапную уверенность, что выход их тупиковой ситуации непременно найдётся.