Драбблы

      — А кто из вас больше всех лажает во время репетиций в танцах? — вопрос фанатки, заставляет внутренне скривиться всех участников.       Намджун вежливо улыбается, потому что так нужно, даже если хочется кинуть в невоспитанную девушку бутылкой воды, поставленной рядом с каждым стулом явно не для таких целей.       — Изучая новую хореографию, мы все довольно часто совершаем ошибки. — начинает он, но громкий выкрик из зала прерывает его ответ.       — Это же Джин, все очевидно. — она начинает смеяться, и остальные фанатки поддерживают ее смех. Вот только мемберам совсем не смешно.       Только воспитание и огромная сила воли сдерживают Намджуна от колкостей, но им нельзя выходить из образов. Хорошие айдолы не ругаются с фанатами, которые их кормят. Хорошие айдолы улыбаются и пропускают мимо ушей любые грубости и оскорбления. Вот только порой хочется заорать от этого. Джун бросает взгляд на сидящего справа от него Джина. Любой посторонний человек не заметит ничего необычного, вот только он знает его достаточно хорошо чтобы отличить искреннее выражение лица от напускного безразличия. Его лицо не выражает ничего, а в глазах мечется пламя. Лидер видит обиду и злость, которые испытывает и сам. Если бы он мог, то непременно бы взял Джина за руку, прошептав парочку ободряющих слов, и плевать на камеры, плевать на фанатов, которые наверняка заполнили бы небольшое пространство конференц-зала криками и визгами.       Между ним с Джином сидит Чимин, и он выглядит не лучше, да все они не в восторге от таких замечаний в адрес любого из группы. Все выкладывают на сто, двести процентов, чтобы потом показать идеальное выступление.       Джин сжимает ладонь, лежащую на его бедре в кулак. Он издает короткий смешок, и Намджуну даже кажется, что дальнейший кусок интервью придется вырезать, но старший прекрасно умеет играть на публику.       — Вообще-то я самый лучший танцор в этом зале, — говорит он, вставая со своего места. Он начинает размахивать руками из стороны в сторону. Это больше похоже на танец дорожного регулировщика, но на это и был расчет. Фанаты хлопают и смеются во весь голос, смотря на этот импровизированный перформанс.       В такие моменты Намджун чувствует себя цирковой обезьянкой, который обязан плясать под чужую дудку. Джин садится на свое место под всеобщие аплодисменты, а интервью продолжается дальше, на этот раз без происшествий.       Час спустя они едут в машине, и всю дорогу до общежития Намджун не отпускает из своей ладони чужой руки. Его хён не должен расстраиваться из-за слов какой-то дурочки.       — Спасибо, — шепчет Джин в намджуново ухо. Лидер на мгновение сжимает пальцы чуть крепче, шепча тихое:       — Не за что.