Драбблы

      Юнги лежит на животе, опираясь на свои локти, и играет в недавно установленное пианино. Ощущения конечно ни в какое сравнение не идут с чувством касания к реальным клавишам, но ему слишком лень подниматься с кровати и садиться за синтезатор. Новое приложение иногда глючит, да и маленькие клавиши, на как оказалось не таком уж большом экране издают не совсем те звуки, которые бы хотелось, но это все равно лучше, чем вставать с нагретого места и идти в другую комнату.       Часы пробили двенадцать дня, а Юнги все лежит, перебирая виртуальные клавиши, когда слышит скрип открывающейся двери.       — Хён, я ушел три часа назад, а ты так и не встал? — в голосе Чонгука слышится раздражение в перемешку с обидой, но Мину сейчас откровенно плевать. Он готов вообще не вылезать из кровати, уж слишком тепло и уютно.       — Отстань, — буркает он, не отвлекаясь от экрана.       — Хён, ты ведь наверняка и не завтракал. Уткнулся в свой телефон и забыл вообще обо всем, — Юнги на это лишь усмехается, вспоминая, как сам младший ночами напролёт сидел за компьютером и играл в овервотч.       — Чья бы корова мычала, малыш.       — Ну и продолжай сидеть один, — сдается Чон и выходит из спальни, хлопнув дверью.       Обиделся что ли? Мысль проскальзывает в голове и заставляет усомниться в своих действиях. Но внезапный порыв пойти за младшим подавляется настойчивым желанием полежать подольше. Мин заслужил. Он весь прошлый месяц работал как проклятый, пытаясь сделать новую песню идеальной. Не сказать, что у него получилось, всегда будто чего-то не хватало, но Намджун почти расплакался, когда услышал новый сингл. Возможно ему все-таки удастся задеть своей песней струны чужой души.       Чонгука хватает ровно на десять минут, после чего младший снова заходит в комнату и садится на кровать рядом с Мином, а потом и вовсе ложится на него сверху, стараясь заглянуть через плечо старшего и понаблюдать за игрой.       — Ты тяжелый вообще-то, — произносит Юнги. Но не спихивает младшего с себя, а лишь немного ерзает под ним, стараясь лечь удобнее. Он слышит, как дыхание младшего на секунду сбивается, а потом понимает почему. Мин нарочно двигается еще пару раз с хитрой улыбкой, чувствуя чужое возбуждение. Чонгук в отместку прикусывает его загривок, принимая правила игры, а потом садится на бедра своего хёна, а его ладони ложатся на чужую задницу, сначала поглаживая, а потом сжимая упругие половинки.       — Что ты делаешь? — спрашивает Юнги, промахиваясь мимо нужной клавиши на экране телефона. На его ягодицах все еще хозяйничают чоновы руки.       — Играй внимательнее, хён. По-моему ты сделал ошибку. — подмечает младший, продвигаясь чуть выше и дотрагиваясь до голой поясницы под толстовкой. Мин вздрагивает, когда пальцы касаются голой кожи. Но Чонгук не останавливается на этом. Ладони снова соскальзывают к кромке домашних штанов и, поддевая край, аккуратно стаскивают их ниже.       Юнги выдыхает и слегка приподнимается, позволяя спустить штаны вместе с нижним бельем. Снова касания, на этот раз более смелые. Младший массирует кожу, гладит, а потом и вовсе не сильно шлепает по правой ягодице.       -Ты совсем охренел, мелкий? — хотелось звучать разозленным, но не очень получается, особенно, когда Чонгук слезает с чужих ног, садясь рядом, а Мин чувствует поцелуй на пояснице.       Старший отбрасывает телефон, полностью отдавай ощущениям, которые приносят ему чужие губы и руки. Он утыкается лицом в согнутый локоть, когда Чон проводит языком от поясницы и ниже, не доходя до самого главного, останавливаясь всего в каких-то жалких паре сантиметров. Чонгук прикусывает кожу на правой ягодице, зализывает место укуса и переходит на левую.       — Ты ведь не будешь злиться, хён? — хрипло спрашивает младший.       Юнги приподнимает голову, он уже хочет спросить что имел в виду Чонгук, но чувствует резкую боль от шлепка.       Через секунду Чон встает с кровати и несется прочь из спальни, заливисто смеясь.       — Какого хрена? — бросает ему в догонку Юнги, потирая ладонью ноющую от шлепка задницу, а потом нащупывает на ней что-то странное.       Он неловко встает с кровати и подходит к встроенному в большой шкаф зеркалу и разворачивается спиной, пытаясь разглядеть что же там такое. Мин видит слегка красноватый след чужой ладони и ебаный стикер с хеллоу китти.       — ЧОН, МАТЬ ТВОЮ, ЧОНГУК! — смех из соседней комнаты становится громче.