Драбблы

      — Откройте ебаную дверь, предатели! — Джин дергает ручку изо всех сил, но разумеется она не поддается. — Я сдохну тут без света и воздуха! Задохнусь к чертовой матери с этим придурком!       — Не драматизируй, хён. Это всего лишь кладовка, а не комната пыток. — За дверью слышатся смешки младших. — К тому же у вас как раз есть время поговорить, — продолжает Чимин.       — Мне не о чем с ним разговаривать, — отрезает Джин. Он садится на пол, облокачиваясь спиной на закрытую дверь.       — Ну тогда ты точно застрял там надолго. Лучше послушай их, они ведь не выпустят вас, пока вы не помиритесь, — говорит Юнги.       — От тебя, Юнгия, я такого не ожидал, — кричит Джин в ответ.       — Прости, хён, но я согласен с ними, так что не скучайте.       За дверью послышались удаляющиеся шаги. Они закрыли их в кладовке и свалили.       — Детка, нам действительно нужно поговорить, — начинает Намджун.       — Мы уже обо всем поговорили. Как ты вчера сказал? Да кому сдалось это гребаное кольцо? Так вот мне оно сдалось, ублюдок, — цедит старший, прижимая колени к груди.       События прошлого вечера калейдоскопом проносятся в памяти. Они ужинали вдвоем, потому что остальные мемберы решили оставить парочку наедине. Вечер проходил фантастически. Вкусная еда, ненавязчивая музыка и никого больше, только они наедине. Но все покатилось к чертям, когда Джин заметил отсутствие парного кольца на руке Намджуна.       Они выбирали их вместе. Нашли небольшой ювелирный на окраине Сеула и купили пару незатейливых колец, каких у других мемберов, да и у них самих десятки. Простые серебряные кольца с небольшим узором стали символом их чувств в тот вечер, знаком начинающихся отношений. Сокджин берег кольцо как зеницу ока и снимал только когда принимал душ, да и Намджун носил свое почти постоянно.       В тот злополучный вечер Джин спросил про украшение, на что получил лишь неловкое бурчание.       — Я. ээ. в общем… — начал неловко Джун, — я давно хотел тебе сказать.       — Что сказать? — старший в нетерпении ждал продолжения. — Что потерял кольцо? Тогда они оба вспылили, слово за слово и вот уже Джин едет в ближайший отель подальше от общаги и Намджуна. Он слышал, как младший звал его назад, но обида поглотила все мысли, а в уголках глаз собирались непрошенные слезинки.       Проведя ночь в гостиничном номере, Джин проснулся полностью разбитым. Голова раскалывалась, а лицо было опухшим от слез. На телефоне обнаружилось с десяток пропущенных от Джуна и других мемберов и несколько смс, оповещающих о тренировке новой хореографии в зале. Как бы ни хотелось провести еще немного времени в одиночестве, но опаздывать на общие занятия точно не стоит.       Джин принимает контрастный душ, чтобы взбодриться и выходит из номера. Он добирается до здания за короткое время и даже не опаздывает. На входе в зал, перегородив дорогу, о чем-то спорят Чимин с Чонгуком, а рядом стоит измученный Юнги.       — Эти двое принесли с собой хлопушки с конфетти и решили устроить салют прямо в зале, — начинает Юнги, обращаясь к подошедшему Сокджину. — А теперь спорят, кто из них будет убирать весь срач.       — Господи, они так могут до вечера ругаться и в итоге ничего не решить. — Джин, устало потирает глаза.       — Выглядишь дерьмово, хён.       — На себя посмотри, — парирует старший, — опять ночевал в студии?       — Эта ночь была на удивление продуктивной, — отвечает Мин, а на лице появляется усталая улыбка.       — Ты первый запустил хлопушку.       — Это была твоя идея!       — А своей головы на плечах нет?       — Ну ты же хён, как я могу тебя ослушаться?       — Ах ты, мелкий! Совсем уважения нет!       — Пошли что ли принесем веник, может к нашему приходу разберутся, — предлагает Мин, глядя на все еще спорящих младших, на что Джин лишь кивает, и они неторопливо плетутся в сторону ближайшей кладовки.       — Возьми сразу два, если что, пусть вместе подметают, — говорит Юнги.       Сокджин успевает угукнуть и зайти в темную кладовку, когда за спиной захлопывается дверь и слышится звук поворотов ключа в дверном замке.       — Все получилось? — раздается за дверью голос только что подбежавшего Чимина. Джин видит грустного Намджуна, сидящего на полу кладовки, и понимает, что эти засранцы все подстроили.       Они сидят молча, по разные стороны комнаты лицом друг к другу в тишине, пока Намджун не начинает просить его о разговоре.       Хочется снова огрызнуться в ответ, когда младший называет его по имени.       — Джини, ты всё неправильно понял вчера…       — Так значит, это я виноват?       — Господи, да послушай же ты меня…       — Я вчера услышал достаточно, — чеканит старший, а Намджун глубоко выдыхает, сжимая кулаки.       — Дай мне закончить… — снова пытается Джун, но Джин опять прерывает его.       — Я не хочу слушать твои оправдания. Потерял его, так признай свою ошибку.       — Да не терял я это кольцо! — не выдерживает младший, срываясь на крик.       — Как это не терял. Тогда где оно?       Намджун пару секунд шерудит в кармане своих джинс и протягивает раскрытую ладонь Сокджину.       — Я не… Я не понимаю, — произносит старший, смотря на кольцо в чужой руке. В голове миллион вопросов, а еще огромное чувство стыда за свой вспыльчивый характер и поспешные выводы.       Он пялится на украшение не в силах поднять глаз на Намджуна, который вскоре не выдерживает молчания и подсаживается ближе, убирая кольцо обратно в карман. Сидя на коленях напротив Джина, Джун обхватывает ладонями его лицо, поднимая голову и заставляя посмотреть себе в глаза.       — Я люблю тебя, — говорит он, а в уголках глаз старшего скапливаются слезинки.       — Я такой идиот. Накричал на тебя, даже не разобравшись толком.       — Шшш, я тоже вспылил. Ты не виноват. — Намджун большим пальцем стирает со щеки слезинку, а потом убирает ладони, снова погружая их в карман. — Я слишком сильно разнервничался вчера и не смог внятно сказать тебе, что хотел уже давно.       Джин в недоумении глядит, как Намджун достает маленькую коробочку, протягивая ее вперед.       — Мы знакомы с тобой восемь лет, и это самые счастливые восемь лет в моей жизни.       — Джуни…       — Джини, станешь ли ты моим счастьем на всю оставшуюся жизнь?       — О боже, Джун… — Джин всхлипывает, закрывая лицо ладонями.       — Детка?.. Я не понимаю… Это нет?       Сокджин резко дергается вперед, опрокидывая младшего на пол, и прижимается своими губами к его. Он лежит на младшем, расставив ноги по обеим сторонам от намджуновых бедер, и с упоением целует Намджуна, пока тот обвивает руками его спину, все еще сжимая в ладони коробочку.       — Так это да? — спрашивает Джун спустя какое-то время, когда они оторвались друг от друга, и видит широкую улыбку старшего.       20 минут спустя у двери в кладовку.       — Ну что? У нас получилось их помирить? — спрашивает Чимин, смотря на Чонгука и Юнги.       — О боже… Джуни… даа… — доносится по другую сторону двери вперемешку со стонами и звуками подозрительно похожими на шлепки кожи о кожу.       Младшие тут же краснеют, а Юнги ехидно ухмыляется.       — Думаю, что все прошло более чем удачно.       — Да… прямо сюда… сильнее, господи…       — Да уж, — шепчет Чимин, уводя за руку красного от смущения Чонгука подальше от злополучной кладовки. — Выпусти их, когда они закончат, — бросает он напоследок.       — Ох… кончаю…       — Думаю, они уже, — не переставая улыбаться произносит Юнги, провожая взглядом смущенных макне.       Он решает подождать еще немного, доставая мобильник и запуская на нем игру. В конце концов, надо же им одеться и привести себя в порядок.