Перекрестки

      От остановки автобус тронулся точно по расписанию. Почти пустой салон был освещен приглушенным светом, пассажиры устраивались поудобнее перед длинной ночной дорогой, распихивали какие-то пакеты и сумки, делали последние звонки, махали провожающим. Меня не затрагивала вся эта суета, из багажа наличествовала одна небольшая сумка, а провожать меня давно уже было некому, равно как и встречать. За окном начинался пасмурный дождливый вечер, по окну бежали струйки воды, чертя кривые линии, так напомнившие мне сейчас линию моей жизни. Извилистую, холодную.       Автобус мерно раскачивало на ровной дороге, капли воды ползли почти горизонтально, сдуваемые порывами ветра. Большинство людей, сморенных однообразностью пути, уже задремало, и никто не обратил внимания на высокого черноволосого парня в кожаном полупальто и черных джинсах, зашедшего на последней остановке. Он прошел по салону и, закинув наверх сумку размером с мою, плюхнулся на сиденье рядом, удовлетворенно заурчав. Я скосил взгляд на соседа. Стройный, с длинными черными прямыми волосами, косой челкой, падающей ему на глаза и отчетливо контрастирующей со слишком бледной кожей. Облик дополняли явно дорогая одежда и золотая серьга в виде креста, блеснувшая в ухе, когда он повернул голову и посмотрел на меня желтыми глазами. От неожиданности я вздрогнул, но не отвел взгляд.       — Хорошая ночь, — он повел плечами, откидываясь в кресле и расслабляясь. — Самое время для путешествий.       — Почему именно ночь? Хорошей ее не назовешь: льет как из ведра.       — Хорошая примета — начинать что-то в дождь. Да и вода смывает грехи — то, что нужно на дорогу.       По его лицу я не мог понять, серьезен он или шутит. На минуту повисло молчание, а затем он тихонько рассмеялся. От этого звука у меня неприятно засосало где-то в районе солнечного сплетения, как будто там внезапно образовалась пустота. Я отвернулся к окну.       — Очищение перед дорогой — интересная мысль. Никогда не думал об этом с такой стороны.       — В дороге случается разное. Лучше быть готовым к встрече с Создателем. Или Дьяволом, как повезет, — его голос звучал чуть насмешливо и иронично, и против воли я улыбнулся своему отражению в стекле. Разное… Магия дорог и встреч. Просто магия.       Звук мотора вдруг стал неровным, а затем и вовсе раздался какой-то стук. Водитель выругался и свернул на обочину. Разбуженные пассажиры тихонько переговаривались, обсуждая произошедшее, а я, не поворачивая головы, пытался в отражении разглядеть силуэт своего соседа.       — У нас поломка. Я вызвал техпомощь, но… — вернувшийся в кабину водитель развел руками, — до их приезда придется подождать.       Пассажиры возмущенно загалдели, а я усмехнулся, почувствовав движение за своей спиной.       Мой попутчик уже поднялся на ноги и как раз доставал свою сумку с полки, когда я обернулся. Желтые, необычного цвета глаза скользнули по мне оценивающе, а затем их обладатель пожал плечами.       — Я не собираюсь сидеть здесь и ждать. Авось повезет, кто-нибудь подкинет по пути. Ты со мной?       Отказаться было просто невозможно.       Мы вышли из автобуса под дождь, который уже сделался гораздо тише. По трассе то и дело проезжали машины, и вскоре один из водителей смилостивился над нами, пообещав подкинуть до ближайшего городка. Мой спутник сел вперед и весело, непринужденно болтал с водителем, пока я свернулся калачиком на заднем сиденье, молча прислушиваясь к их разговору.       — Ну вот, дальше мне в другую сторону, — мужчина остановился около небольшого мотеля. — А вы можете переночевать здесь, все равно в вашем направлении в такой час мало кто поедет.       Оказалось, я задремал и совершенно не помнил, как мы доехали. Выйдя из машины и поблагодарив водителя, я оглядел вывеску и решил, что мотель вполне пристоен, тем более что привередничать не приходилось. Внутри оказалось очень уютно и опрятно. Взяв у сонного портье ключи от своего номера, я отправился вперед, оставив своего спутника расписываться за его ключ.       Номер был небольшой, но очень чистый. Я бросил сумку на кровать, погасил свет и подошел к окну, откидывая занавески. Отблески фонарей освещали комнату призрачным светом, придавая нереальности и обостряя чувства до предела.       В коридоре раздались легкие шаги, почти неслышимые, невесомые, вслед за ними - звук открывающейся двери, и вот он уже внутри, стоит на пороге, оглядывая меня. Меня пробрал холодный озноб, и время будто изменило свой ход, растягиваясь до бесконечности.       Не оборачиваясь, всей кожей я почувствовал взгляд желтых, таких невозможных глаз.       — Я голоден, — его голос пробрал до костей, наконец прозвучав по-настоящему, совсем не так, как когда он разговаривал с водителем той попутки, заморачивая ему голову. Сейчас он весь — настоящий.       Я повернулся, снимая куртку, расстегивая несколько пуговиц на рубашке, и скорее почувствовал, чем увидел, как он улыбается, подходя ближе и ближе. Свет упал на его лицо, на удлиняющиеся клыки, и я откинул голову, подставляя горло. Секунда — и тело пронзила острая боль, вырывая полустон, полушипение, а он обхватил меня, прижимая к себе и поддерживая. Лишь пара глотков — и он отстранился, чтобы провести языком по ране, зализывая ее. Это ритуал, проверка. Подтверждение связи и доверия.       — Луис… — мои губы всегда немеют, произнося его имя. — Лу…       Он усмехнулся, провел рукой по моей груди, забираясь под рубашку, и через секунду вскрикнул от боли. Черт, а я и забыл.       — Прости, — я тут же снял с шеи освященное распятие и закинул его подальше.       Он покачал головой в притворном осуждении и поднес к моему лицу обожженные пальцы.       — Мне больно, Дэйв. Скажи на милость, ты решил избавиться от меня?       Я пожал плечами, пряча усмешку. А потом, поддавшись внезапному порыву, языком коснулся пораненной руки, затягивая пальцы в рот. Мгновение — и я оказался на кровати, а он навис сверху, глядя на меня почти безумными глазами.       Когда-то я хотел убить его. Когда-то он почти убил меня. Я — человек, он — вампир. Моя работа — уничтожение таких, как он. Не слишком легкая, надо сказать, работа, особенно если учесть, как мало существует охотников на нечисть. Когда мы встретились, на одного чуть не стало меньше.       Его руки могли бы разорвать меня пополам, но они лишь скользнули по моей груди, расстегивая оставшиеся пуговицы. Прохладные губы прикоснулись к шее, и я не сдержал стон, когда он осторожно прикусил кожу неострыми человеческими зубами. На нем слишком много одежды, и я легко толкнул его в плечо, заставляя приподняться. Стащил прочь его водолазку, радуясь, что пальто он, похоже, оставил у себя в номере, а затем пристроил руки на ремень его джинсов.       — Ты соскучился?       Его голос будто бы подлил масло в огонь моего возбуждения. Нет, я не соскучился. У того почти звериного чувства тоски, что меня грызло, должно быть другое имя. Наверное, оно похоже на ледяной кровавый голод, который испытывает он. Возможно, оно еще хуже — мне не с чем сравнивать. Когда-то я задавал ему много вопросов, даже просил обратить меня, но… Мы сильно поругались. Он отказался наотрез, не объясняя причин, а потом исчез. Я не видел его почти год, а потом, придя домой, обнаружил спящим в своей постели. Больше мы никогда не говорили об этом.       Джинсы отброшены в сторону, и он, полностью обнаженный, стащил с меня остатки одежды. Касания холодных пальцев заставляли вздрагивать, но я знал, что мое собственное тепло вскоре согреет обоих. Сколько было таких мотелей, временных квартир, парков и переулков… Я потерял им счет. Он приходил на одну ночь, а потом исчезал до следующего раза. В шутку я как-то спросил его, как он находит меня, как создаются те цепочки случайностей, которые вновь и вновь сводят нас вместе.       «Просто мы знаем свою дорогу. А на дороге может произойти все что угодно, если ты владеешь ее магией».       Мы расставались, снова встречались. Ни его мир, ни мой не простили бы нас, узнай они об этих встречах. Поэтому…       Губы уже припухли от поцелуев, но я не мог оторваться от него. Черные волосы щекотали мое лицо, и он откинул их назад, позволяя мне увидеть сережку в его ухе — мой подарок. Единственный вампир, носящий на себе знак креста. Мой сумасшедший вампир.       Его руки стискивали мои бедра до синяков, разводя их в стороны, а затем он соскользнул вниз, прежде чем я успел произнести хоть слово. А потом я мог только бессвязно стонать, выкрикивая его имя, выгибаясь под ласками умелого языка, сводящими с ума, делающими меня таким же безумным, как он. На этой кровати, в этой комнате мне не хватало места и воздуха, кажется, я мог и умереть, но сильные руки держали меня здесь, привязывая к этому миру надежнее любых оков. Он — мои оковы, но я никогда не буду готов избавиться от них.       Приподнявшись, он закинул мои ноги на свои плечи, и наши тела окутала уже привычная, уже знакомая аура, когда он медленно, стараясь не причинить боли, входил в мое тело. Магия переливалась перламутром на его коже, сияя ярче с каждым движением, каждым стоном, и я окунулся в нее с головой, позволяя течь сквозь себя пульсирующими потоками. Он не сдерживался, щедро делясь со мной своей силой, не торгуясь, не скупясь. А я только шептал охрипшим голосом его имя, как молитву…       — Ты не изменился, — он провел пальцами по моему лицу, не спеша вставать и развалившись у меня на груди. Желтые глаза затуманились, и он выглядел довольным и расслабленным, даже чуть легкомысленным.       В такие минуты мне удается забыть, что передо мной двухсотлетняя опаснейшая нечисть, и можно просто лежать рядом, наслаждаясь разморенной негой. Я знаю, что он видит перед собой. С момента нашей встречи я ничуть не изменился, хотя прошло уже двадцать лет — много по человеческим меркам. Те же каштановые волосы, то же лицо, не тронутое временем. Только серо-зеленые глаза стали старше. Неудивительно, с моей-то работой. Хорошо, что с моим образом жизни заметить эту удивительную вещь некому.       Первые пять лет я с ужасом думал о том, что будет, когда я стану старше, а он не изменится. Следующие — с удивлением смотрел в зеркало, радуясь хорошей наследственности. А потом Луис, когда вернулся после годичного отсутствия, объяснил мне все. Магия замедляла мое старение. Та самая сила, вырывавшаяся на свободу, когда мы принадлежали друг другу.       «Чудеса случаются, Дэйв. Нет, дело не в сексе. Просто похоть не рождает магию, только любовь способна на это».       Я так и не понял, шутил ли он тогда, говоря про любовь, но раз за разом мы возвращались друг к другу, притягиваемые непреодолимой силой. Чтобы расстаться перед рассветом, до следующей встречи в случайном мотеле.       Я так много хочу ему сказать. Я так хочу, чтобы в этот раз все продлилось немного дольше. Но правила игры определены не нами, и не нам менять их. Пока не нам. Поэтому я так и не открыл глаз, когда он коснулся на прощание моих губ легким поцелуем. И только когда дверь закрылась, прошептал в пустоту:       — Я люблю тебя.