Перекрестки

      Припарковав машину в паре километров от нужного дома, я, не таясь, пошел по дороге. Здесь было не от кого прятаться — место оказалось уединенным, за городской чертой, дорогой почти не пользовались, как я успел заметить за прошедшую неделю наблюдений. Можно было рискнуть и подъехать ближе, но я решил перестраховаться на всякий случай. Завидев особняк, я свернул под защиту деревьев, окружающих дом со всех сторон, и внимательно оглядел строение. Достаточно старое, но очень хорошо сохранившееся, отделанное красным кирпичом, оно выглядело бы вполне уютным, если бы не темные плотные шторы, которыми были завешаны окна обоих этажей. Нигде вокруг не наблюдалось ни души.       Двигаясь очень осторожно, почти бесшумно, я подошел к окну и прикоснулся к раме. В ту же секунду руку свело, как от удара током, и она неестественно выгнулась в болезненном спазме. Мысленно выругавшись, я отступил назад, понимая, что все будет далеко не так просто, как выглядело вначале. Противник оказался нерядовым. Днем его пристанище охраняла магия, делая невозможным проникновение внутрь. По телу пошел озноб — раньше мне не попадались вампиры такого уровня: весь мой улов состоял из новообращенных, еще не набравших достаточно силы и мощи. И никто не предупредил. А может, они и сами не знали? Можно было бы позвонить Наставнику и попросить инструкций. В сущности, я и обязан был поступить именно так, но тогда меня могли отозвать и прислать кого-нибудь поопытнее. Раззадоренное любопытство победило осторожность, и я решил, что справлюсь и сам.       В присланном две недели назад сообщении значились лишь название города да пара имен, которые я должен был проверить. Странные неестественные смерти — вот что привлекало мое внимание. Их убийца — вот что становилось моей работой. Обычно все оказывалось довольно просто, но, к сожалению, не на этот раз.       Мои наблюдения за городком подтвердили подозрения о присутствии в нем вампира. Я видел его следы — на людях, чуял в воздухе его смертельное присутствие. Удалось даже найти место его обитания. Что удивительно — вполне себе легальное. Тварь, которую я искал, была известна в городе под именем Леона Варда и проживала в частном особняке на протяжении уже пяти лет. Про странного обитателя ходили разные сплетни, в основном безобидные, но внутренним чутьем я сразу понял, кто он на самом деле. А теперь еще и магия, охранявшая дом. Делать нечего, придется вернуться ночью, когда хозяин выйдет на охоту.       Еще до заката я затаился недалеко от дома под прикрытием деревьев, наблюдая за выходом. Солнце медленно садилось, заставляя меня подспудно нервничать в ожидании предстоящей схватки, приближавшейся с каждым гаснущим лучом. Не то чтобы это было чем-то новым или непривычным. Просто на этот раз противник будоражил мое воображение. Каким окажется старший вампир? Сохранилось ли в нем хоть что-то человеческое? Я не знал.       Взведенный арбалет лежал под рукой, в сумке имелся привычный и опробованный арсенал: крест, выданный мне епископом, святая вода, нож — видимо, для того, чтобы зарезаться самому в случае чего, потому что против вампира он был фактически бесполезен. Но, как ни странно, он придавал уверенности, которая рассеялась начисто, когда сквозь маленькую щелочку, оставленную шторами на одном из окон, я увидел свет внутри дома. В напряженной сосредоточенности я ожидал появления вампира, но… минуты тянулись одна за другой, а никто не спешил выходить наружу.       Осторожно, стараясь не шуметь, я обошел дом по кругу, а затем подошел к неплотно зашторенному окну. Изнутри доносилась музыка.       Еле справившись с удивлением, я вернулся на исходную позицию, размышляя над дальнейшими действиями. Незнакомый вампир начинал раздражать своей нестандартностью и непредсказуемостью. Задумчиво погладив арбалет, я спрятал его за полой плаща и решительно направился к двери, производя как можно больше шума. Помня о магии, я осторожно коснулся ручки и, не ощутив боли, решительно дернул ее на себя. Дверь была закрыта, и тогда я изо всех сил забарабанил по ней кулаком.       — Эй! Хозяева!       Дверь распахнулась почти моментально, в лицо хлынул яркий свет, на секунду ослепив меня. Прикрыв глаза рукой, я сделал шаг назад, уходя в тень и старясь разглядеть силуэт, появившийся на пороге. Сердце забилось чаще, разгоняя по крови адреналин, и если бы я был котом, то уже наверняка бы вздыбил шерсть.       — Что-то случилось? — осведомился он. Голос был мягкий, ласкающий слух, но от него у меня по спине побежали мурашки, а челюсти свело болезненным спазмом. Сомнения, если они и были, в этот момент полностью развеялись. Всей кожей я ощущал опасность, исходящую от этого существа.       — Машина, сэр, она сломалась, а мой мобильник сел, и я не могу вызвать техпомощь. Вы не могли бы позволить воспользоваться вашим телефоном? — я растерянно улыбнулся, надеясь, что демонстрирую волнение и озабоченность.       Вард, оглядев меня с ног до головы, задумался на секунду, а затем кивнул и посторонился, пропуская внутрь.       Не выпуская его из вида, я прошел вперед, продолжая улыбаться и теребить сумку, которую прижимал к груди левой рукой, стараясь отвлечь внимание от правой, которой через специальную прорезь в плаще держал маленький, но очень мощный арбалет. Вампир на мгновение отвернулся, чтобы закрыть дверь, и я, выхватив оружие, успел направить его на цель, но вдруг ощутил странную слабость. В следующий миг прямо на меня смотрели желтые глаза, затягивая, лишая воли и сил, а по коже вампира перламутром растекалась магия. Потом мир погрузился в черноту.              Голова раскалывалась, как будто накануне по ней походила пара слонов. Во рту чувствовался совершенно мерзкий привкус, веки казались налитыми свинцом и отказывались открываться. Рукам было больно и почему-то очень неудобно. Я попытался коснуться лица и… не смог этого сделать. Дернулся всем телом, открыв, наконец, глаза и оглядевшись. Увиденное заставило все внутри похолодеть. Я находился в комнате без окон, освещенной лишь одной лампой, расположенной над дверью. Руки, скованные наручниками, крепились к потолку цепью, удерживая тело в вертикальном положении. Мышцы болели от неудобной позы, запястья саднило. Дернувшись пару раз, я оставил бесплодные попытки и приподнялся вверх на цыпочках, пытаясь немного снять напряжение с затекших рук.       Ситуация была аховая. В такой переплет я еще не попадал ни разу. Первым пришло удивление оттого, что я все еще жив. Вампир оказался быстрее, «поймав» меня взглядом и подчинив себе, и мог запросто загрызть, но почему-то предпочел оставить в живых. Это выглядело очень странно, как и все, связанное с ним, а потому внушало страх. Я попытался понять, для чего мог понадобиться этой твари живым, и тут же отбросил это занятие, чувствуя, как липкий страх поднимается из самых глубин души. Только паники мне еще не хватало!       «И никто не знает, в какое дерьмо я вляпался, — мелькнула невеселая мысль. — Сюда пришлют другого охотника, и он… Нарвется так же, как и я. Впрочем, может, он и окажется умнее…»       Стараясь отвлечься и взять себя в руки, я оглядывался по сторонам, переминаясь с ноги на ногу, чтобы размять затекшее тело. Судя по всему, я находился в подвале, поскольку в воздухе чувствовался характерный запах сырости. Справа от меня имелась массивная дверь — увы, недосягаемая, у противоположной стены стояло несколько стульев, составляющих все наличествующее убранство. Вывернувшись и осмотрев пространство у себя за спиной, я не обнаружил ничего примечательного. Больше делать было нечего. Минуты текли медленно, отдаваясь пульсирующей болью во всем теле. Очевидно, хозяин дома не спешил просветить меня относительно моей дальнейшей судьбы, находясь, скорее всего, в глубоком дневном сне. Ожидание становилось самой настоящей пыткой, и я уже совершенно потерял счет времени, когда дверь распахнулась, пропуская внутрь высокого мужчину.       Чувство опасности иглами прошлось по коже, как только на мне остановился взгляд внимательных желтых глаз. Изящная, гибкая фигура, замершая у входа, источала ауру силы, с которой мне не приходилось раньше сталкиваться. Черные длинные волосы падали ему на плечи, контрастируя с бледной кожей и белоснежной рубашкой, заправленной в темные джинсы. Издалека его можно было принять за самого обычного человека лет двадцати пяти — тридцати, если бы не глаза совершенно невозможного цвета.       Он молча разглядывал меня, не спеша подходить ближе, и под этим взглядом становилось как-то очень не по себе. Он… голоден? Новообращенные вампиры были голодны каждую ночь, а жажда крови наливала их глаза алым цветом, заставляя искать пищу. Перестав быть людьми, они балансировали на грани, рискуя каждый миг скатиться в безумие. Взгляд стоящего передо мной Леона Варда был абсолютно ясным и спокойным. Сколько же ему лет?       — Сто девяносто. — Бархатный голос, разрезавший тишину, заставил меня вздрогнуть. Он что, и мысли умеет читать? — Ты ведь вычисляешь, сколько мне лет, охотник?       Плавным текучим движением он переместился ближе, заставляя меня инстинктивно отстраниться. Цепь звякнула, натянулась, выкручивая запястья, и я замер в ожидании. Он встал почти вплотную, протянув руку и коснувшись моих волос, а затем тонкие пальцы с силой сжались, оттягивая мою голову назад. Боль пронзила все тело, я изо всех сил стиснул зубы, чтобы только не закричать. Он усмехнулся и коснулся пальцами другой руки моего открытого горла.       «Вот и все», — как-то отстраненно мелькнула мысль. Очевидно, эта обреченность отразилась в моих глазах, потому что он рассмеялся и отпустил меня.       — Так быстро сдаешься? А побороться за жизнь?       — В моем положении это несколько затруднительно. — Собственный голос прозвучал хрипло и незнакомо, в горле пересохло, и слова давались с большим трудом. Шея в том месте, где ее коснулись ледяные пальцы, горела, словно обожженная. — Так что поспеши, что мне тут, до утра висеть?       — Можно и до утра.       Желтые глаза снова придвинулись ближе, и я тут же отвернулся, стараясь не смотреть в них. Как бы то ни было, я хотел до конца сохранить собственную волю, даже если это означало больше боли. Холодные пальцы легли на подбородок, крепко сжав и развернув мою голову обратно. Сопротивляться уже не было сил — день в подвешенном состоянии сделал свое дело. Страха не было, злости тоже, осталось одно лишь безразличное ожидание своей участи.       — Слишком просто и неинтересно. И ты не используешь весь свой потенциал, человек? Как тебя зовут?       «Пойманный» его взглядом, я почувствовал, как мой язык сам по себе произносит:       — Дэвид Райз.       Из глубины души начало подниматься раздражение: на себя, за то, что так глупо попался, на святых отцов, отправивших сюда без нужной информации, и на черноволосую нечисть, смотрящую на меня сейчас с такой непередаваемой насмешкой и превосходством. Ненавижу.       — А сам ты не представишься? Сомневаюсь, что дурацкое Леон и есть твое настоящее имя.       — О! Вот так гораздо лучше, — рассмеялся вампир, и его смех неприятной дрожью отдался в моем теле. — Меня зовут Луис Вандер. Хотя я давно не использовал это имя. Но ты кажешься интересным, а потому я позволю тебе его узнать.       «Я кажусь тебе почти мертвым, — уныло подумал я, гадая, что задумал мой неторопливый убийца. — Поэтому ты можешь позволить себе говорить все что угодно».       Его пальцы тем временем спустились вниз, прочертив линию на шее, а затем он скользнул мне за спину, отпустив мою волю. Я подался вперед, стараясь отстраниться, но на пояс легла сильная рука, притягивая обратно и прижимая к холодному телу. Я дернулся, пытаясь вырваться, но проще было разжать стальные тиски. Его губы почти касались моего уха, рука лежала поперек груди, и эта кошмарная, недопустимая близость обжигала мою кожу даже сквозь одежду. Я не помнил, чтобы хоть кто-то прикасался ко мне с шести лет. Даже Наставники избегали приближаться к нам. Особенно — Наставники.       — Мне скучно, Дэйв, охотник за вампирами. Ты поможешь мне развлечься?       Плечо несильно прикусили, и я вскрикнул от неожиданности, едва успев осознать, что он так и не выпустил клыки. Голова шла кругом, мысли путались, и я уже не знал, чего ожидать: смерти или… Холодные пальцы ласково погладили мою щеку, и это оказалось слишком. Я извернулся, лязгнул зубами в каких-то миллиметрах от цели и беспомощно зашипел от боли в вывернутых руках. Бесполезно. Я ровным счетом ничего не мог поделать. От унижения хотелось скрежетать зубами, но это лишь повеселило бы скучающую тварь.       Вампир снова рассмеялся и будто с сожалением, нехотя, отпустил меня. Сердце билось как заполошное, оглушая своим стуком, но тяжелее всего было смотреть в насмехавшиеся надо мной желтые глаза. Страх истаял, уступив место холодной ненависти. Что ж, убивать прямо сейчас меня, кажется, не собирались, а это давало неплохой шанс. Что ж, хочет получить себе забаву? Я мог бы ему подыграть.       — Я уже понял, что это твой дом и твои правила, — хрипло произнес я и выразительно позвенел наручниками. — Может, внесешь некое разнообразие в обстановку и освободишь меня? Поверь, так я протяну дольше.       Глаза вампира сверкнули. Вряд ли он поверил в мое смирение, но, кажется, подвал намечался лишь как прелюдия, едва ли он и в самом деле собирался меня здесь держать. Я вспомнил магию, наложенную на дом. Оставлять меня под замком не имело смысла — выйти из дома без разрешения хозяина я бы все равно не смог. Но свобода, пусть и ограниченная, все равно увеличивала мои шансы. Вампир выудил из кармана джинсов ключ и тонкий золотой браслет, который нацепил мне на запястье, прежде чем освободить. Едва лишь наручники разомкнулись, я безвольно рухнул на пол прямо ему под ноги и больно, до крови, прикусил губу. Глаза защипало от беспомощности и унижения. Я вытер губы тыльной стороной ладони, больше размазав, чем убрав кровь, а проклятый вампир вдруг опустился рядом и, прежде чем я смог собраться с силами и оттолкнуть его, медленно, глядя мне прямо в глаза, слизнул с моей руки красные разводы. У меня перехватило дыхание. Ни пошевелиться, ни протестовать не оставалось сил, и я мог только отстраненно наблюдать, как его язык ласкает мою кожу. А потом меня легко, словно пушинку, вздернули на ноги.       — Ты останешься здесь, пока мне это не надоест, — сказал он, придерживая меня за плечи. — Браслет не даст тебе покинуть дом без моего разрешения, внутри ты полностью свободен, пока не понадобишься мне. Любая комната наверху — в твоем распоряжении, выбирай, — он усмехнулся и провел пальцами по моим волосам. — И прими душ, от тебя просто воняет.       Онемевшее тело не слушалось, даже вцепиться ему в горло не имелось никакой возможности. Может, это было и к лучшему, потому что первая же попытка закончилась бы плачевно для меня. Бессильная ненависть затапливала с ног до головы, и, глядя в чуть раскосые насмешливые глаза, я дал себе слово, что найду способ расправиться с ним. Но для этого надо было выжить.       

***

             Горячая вода смывала пот и усталость, но не могла избавить меня от ощущения испачканности. С остервенением отмывая собственное тело, я старался не думать о том, что произошло, и о том, что мне еще предстоит. Я терялся в собственных ощущениях. Я оказался совершенно не готов, беспомощен как младенец, несмотря на весь свой богатый опыт охотника. Меня учили противостоять силе, меня учили выживать, выслеживать ночных тварей и убивать их. К разговорам с ними меня не готовил никто. И к их прикосновениям тоже. Я с заново накатившим бешенством принялся стирать с себя чужие следы.       Все, что случилось, не укладывалось в голове. Я привык к совсем другим тварям, в которых осталось очень мало человеческого, одни животные инстинкты и голод. Те, кто оказывались посильнее, были способны контролировать себя, сохраняя разум, но и они разительно отличались от того, что я увидел сегодня. Призадумавшись, я понял, что до сих пор не видел вампиров старше двадцати лет, охотясь в основном на новообращенных и молодых. Луису Вандеру было сто девяносто. Он легко, не напрягаясь, подавлял мою волю — а ведь я прошел неплохие тренировки в монастыре и спокойно противостоял попыткам контроля молодых тварей. Какого черта я понадобился этой скучающей сволочи?!       Браслет матово поблескивал на запястье. Снять его не удавалось, каких-либо креплений или застежек я не нашел, зато сразу почувствовал отчетливый магический фон. При попытке высунуть руку в окно меня скрутило так, что я едва смог подняться на ноги и больше не повторял экспериментов. Выключив воду, я вышел из ванной и обнаружил на кровати несколько стопок одежды. Очевидно, она принадлежала хозяину дома, потому что была мне чуть узка и длинна. Но выбора не было. С трудом натянув джинсы весьма известной и дорогой марки, я подвернул штанины, чтобы можно было нормально ходить, надел приглянувшуюся черную футболку и обернулся. Из стоящего у стены зеркала на меня смотрело мое отражение.       Машинально я поднял руку, пытаясь пригладить вечно взъерошенные волосы, которые после мытья всегда начинали виться, придавая мне смешной и несерьезный вид. Обычно я состригал ненавистные кудряшки, но за последние пару месяцев не нашлось ни одного свободного дня, и волосы отросли так, что уже закрывали уши. Одежда облегала до неприличия, стесняя движения. Позади послышался довольный смешок.       Обернувшись, я увидел Луиса, стоящего в дверях и рассматривающего меня с нехорошим блеском в глазах. Он откровенно веселился, пробуждая во мне глухое раздражение и злость. Стоило сдержаться, не делать глупостей и просто ждать удобного момента, когда тварь потеряет бдительность, но мой язык жил собственной, не подвластной мне жизнью.       — И что теперь? Будешь глазеть на меня? — вырвалось у меня прежде, чем я успел взять себя в руки.       Луис поднял одну бровь и покачал головой.       — Смотрю, душ пошел тебе на пользу. Тогда ты явно готов к ужину.       Фраза прозвучала на редкость двусмысленно, но, ничего больше не объясняя, он знаком велел следовать за собой и направился на первый этаж. Рассудив, что мной закусить можно было бы и здесь, я без опасений последовал за ним.       В гостиной меня ожидал накрытый стол. От запаха съестного закружилась голова, и я понял, насколько же проголодался. Вандер кивком указал мне на один из стульев, а сам сел напротив, пододвинув к себе бокал с чем-то темно-красным. Мне моментально стало дурно.       — Это вино, — Луис, покосившись на меня, поставил на стол початую бутылку. — Прекрати делать вид, что тебя сейчас стошнит. Если бы я был голоден, все закончилось бы еще в подвале.       Я сел, осторожно косясь на поставленную передо мной тарелку с чем-то мясным в соусе. Похоже, ужин все-таки предполагался в традиционном понимании. Вандер наполнил мой бокал, долил себе и поставил бутылку на край стола. Никакой еды перед ним не было, что не удивляло. Я вилкой подцепил один кусочек и бросил взгляд на Вандера, аккуратно пригубившего вино. Неожиданно во мне проснулось ехидство.       — И что это такое? Останки твоих жертв? Тебе — кровь, мне — человечинку?       Похоже, вино попало Вандеру не в то горло, потому что он закашлялся, растеряв разом весь пафос. Я, почувствовав себя хоть немного отомщенным, отправил в рот первую порцию. Обычная говядина.       — А ты, смотрю, пришел в себя, охотник. — Вандер наконец поставил бокал на стол и грустно покосился на забрызганный рукав. — Это становится все более и более забавным.       — И не говори.       Меня начало нести, и я уже не мог остановиться, краем сознания понимая, что все это идет в разрез с принятым решением. Но глядя в эти высокомерные, насмешливые глаза, безумно хотелось хамить и выводить его из себя.       — Забавнее некуда. Ты такой радушный хозяин: в дом пустил, накормил, спать… подвесил.       Я нес откровенную чушь, сам толком не понимая, зачем лезу на рожон. Вандер наблюдал за мной с явным интересом, поблескивая янтарными глазами, а я мысленно вспоминал все, чему меня учил Наставник. Уязвимых мест у вампиров всего три: сердце, голова и… кровь. Пронзи сердце. Отдели голову. Слей всю кровь. Существовали еще способы: солнечный свет, огонь и освященные предметы, но мой арсенал был вне досягаемости, а на дворе стояла кромешная темнота. Возможно, в доме есть спички или зажигалка?       Я машинально покрутил вилку между пальцев. Это, конечно, не оружие против вампира, но если выколоть ему глаза…       «То он регенерирует, — вернул меня на землю внутренний голос, подозрительно напоминавший голос Наставника. — И тогда проще будет заколоться этой вилкой самому».       — И даже сделал подарок, — продолжил я, оставив бесплодные попытки составить план. — Дорогая, небось, вещица.       — Если ты про браслет, то он бесценен. Эта вещь в несколько раз старше тебя и меня вместе взятых и, полагаю, сохранилась в одном-единственном экземпляре. Наследство Клана Аурелиса.       — Клана? — я против воли навострил уши и испытал острое разочарование, заметив насмешливый взгляд Вандера.       Любопытство в очередной раз оказало мне дурную услугу. Ощущать на себе пристальное, удушливое внимание вампира оказалось неприятно, но в то же время это будоражило. Азарт хмельной волной поднялся в крови. Я крепко стиснул в руке вилку и даже успел подняться на ноги, как вдруг тяжесть свинцом навалилась на плечи, а в лицо с гулким стуком ударил пол.       «Вот и все», — было последнее, что я успел подумать, глядя на разлившееся по полу вино.              Просыпаться с тяжелой головной болью, похоже, становилось неприятной традицией. Радовало только то, что в этот раз меня не подвесили к потолку, а раздели и уложили в кровать. Это не слишком воодушевляло, учитывая, что я все равно оставался пленником, да и вырубили меня не слишком аккуратно. Но, если смотреть правде в глаза, нарвался я сам. Злить вампира было далеко не самой умной идеей, и мне неслыханно повезло остаться живым и почти целым. Кстати… Я коснулся пальцами лица, ожидая почувствовать налившиеся кровоподтеки и боль, однако нашел лишь гладкую здоровую кожу. Как это могло быть? Я отчетливо помнил, как впечатался лицом в пол, а такое падение не могло обойтись без травм. Если только… Ужас ледяными зубами вгрызся в позвоночник. Я опрометью бросился в ванную и едва не свернул себе шею, пытаясь разглядеть укусы, но кожа, как и на лице, оставалась гладкой и целой. Опомнившись, я приложил руку к груди и с непередаваемым облегчением почувствовал гулкие удары сердца. Я все еще оставался человеком. Громко и с чувством выругавшись, я включил воду.       После душа мне стало значительно легче, зато дало о себе знать чувство голода. Одевшись, я осторожно выглянул в коридор. Дом был погружен во мрак, тяжелые шторы не пропускали ни одного лучика света внутрь. Часы показывали около семи вечера. Сколько же я проспал? Комнат на втором этаже было три, это я заметил еще накануне. Все они находились в запустении, было видно, что здесь давно никто не жил. Немного побродив по ним, я спустился на первый этаж. Весь беспорядок в гостиной был уже убран, и, включив свет, я потихоньку начал осматриваться вокруг.       Увиденное уже даже не удивляло: дорогая аудиосистема, целый стеллаж дисков с музыкой и кино и огромный телевизор отлично укладывались в образ ненормального вампира, в руки которому меня угораздило попасться. За гостиной располагалась очень интересная круглая комната без окон, оказавшаяся библиотекой. Многие книги были очень старыми, некоторые на латыни и испанском. На соседних полках обнаружились труды на французском языке и несколько на немецком. Он еще и полиглот? Одна книга привлекла мое внимание, и я захватил ее с собой.       Вниз в подвал вела узкая лестница, а вход, в самом ее конце, оказался магически защищен. Похоже, покои хозяина находились именно здесь, рядом с той комнатой, где я оказался накануне. За лестницей обнаружился флигель здания, где располагалась кухня. Порывшись на полках, я разжился пачкой печенья и чашкой, в которую налил водопроводную воду, и вернулся со своей добычей в гостиную. Брать что-то незапечатанное я не рискнул, хотя кое-что из продуктов имелось в наличии. Кто знает, сколько они тут пролежали?       Будучи в городе, я выяснил, что господину Вандеру раз в неделю доставляли продукты и вино. Одежду и другие предметы обихода он предпочитал заказывать по каталогам с доставкой на дом. Среди местных жителей ходили слухи, что он писатель, уединившийся ради спокойной работы над книгой. К нему относились уважительно, с почтением. Этот городок никогда бы не привлек внимание Инквизиции, если бы месяц назад резко не возросло количество людей, пропавших без вести или погибших при странных обстоятельствах. Все происшествия, разумеется, происходили ночью, характерные признаки позволяли предположить, что это было результатом деятельности вампира, и меня отправили найти его и упокоить. С первой частью я справился, вторую же благополучно провалил.       Получив допинг в виде печенья, мой мозг начал активно работать. Убийства начались месяц назад, до этого все было спокойно. Вандер жил здесь уже пять лет, это было подтверждено многочисленными свидетелями. Сорвался? Не похоже. Он выглядел вполне адекватным — для вампира, конечно. Для вампира, решившего завести себе живую игрушку. В любом случае списывать его со счетов было рано, хотя у меня крепло подозрение, что он не причастен к этим убийствам. Стоп. А какая разница, причастен или нет? Он — вампир, ночной монстр, которого я должен уничтожить. Даже не так — упокоить, вот правильное слово, освободить от мук грешную страдающую душу. Это акт милосердия по отношению к нему. Так?       Я будто наяву слышал негромкий, но уверенный голос Наставника, рассказывающего мне о ночных тварях. Об их кровожадности, безумии, насланном Дьяволом, о долге Церкви и охотников перед людьми. У меня никогда не возникало никаких вопросов. До сегодняшнего дня.       Если вампиры безумные, одурманенные кровью твари, почему я до сих пор жив? И почему за пять лет жизни Луиса в этом городке не произошло ничего мало-мальски странного? Нет, люди умирали в нем раньше, умирают и теперь, но я откуда-то твердо знал, что вампиры не имеют к этим смертям ни малейшего отношения. Ко всем, кроме двенадцати последних. Но был ли это Луис?       — Я убрал все вилки и ножи. — Негромкий голос привел меня в чувство, и от неожиданности я едва не надорвал страницу книги, которую стащил в библиотеке. Луис стоял в дверном проеме и натягивал на руки перчатки. Он не выглядел недовольным, хотя подспудно я ожидал расплаты за свою выходку. — Придется тебе довольствоваться ложками.       — Не думал, ты так мелочен, — сказал я, лишь бы не молчать. На языке крутилось совершенно другое. — Зачем ты вылечил меня? Даже синяков не осталось… Ты мог просто убить. Я ведь напал первым.       — С вилкой в руках? — ехидно улыбнулся Луис, будя во мне давешнее раздражение. — Не спорю, это смотрелось отважно, хотя и довольно глупо. Все просто — я не хочу тебя убивать. Из нас двоих этой идеей одержим только ты.       Я не мог поверить своим ушам — последняя фраза прозвучала с отчетливыми нотками грусти. Внутри разлилось чувство стыда, будто меня обвинили в чем-то недостойном. Я всего лишь делал свою работу! Так почему сейчас, вместо того чтобы ответить на упрек, мне пришлось отвести взгляд? К счастью, Луис не стал развивать тему. Он подошел ко мне и вынул из моих рук книгу. Это была Библия. Старая, в потертом переплете, с пожелтевшими страницами, с трудом державшимися в корешке. Она привлекла меня тем, что на ее полях имелось множество пометок, сделанных неразборчивым угловатым почерком. Одного взгляда мне хватило, чтобы догадаться, кто был их автором.       — В моей библиотеке столько книг, а ты выбрал самую бесполезную, — глухо прозвучал его голос, и Библия полетела на пол. — Церковник всегда останется церковником, даже если ему под нос сунуть всю убогость и ограниченность Церкви. Я был о тебе лучшего мнения.       — Правда? — прищурился я, уязвленный его словами. — Между прочим, сам ты не выкинул ее. И ты ничего обо мне не знаешь!       — Тогда скажи мне, почему именно эта книга? — холодно поинтересовался Луис, и я почему-то ответил ему правду, хоть он и не принуждал меня, не «ловил» взглядом.       — Потому что в ней были твои записи. Я просто хотел лучше тебя узнать. Мне не следовало, извини.       Луис долго молчал, прихватив нижнюю губу удлинившимися клыками. Это смотрелось жутковато, но я не чувствовал страха или отвращения. Я вдруг отчетливо ощутил в себе терзавшие его сомнения, тревогу и… У меня не было слов, чтобы дать определение еще только зарождавшемуся невнятному чувству, на мгновение показавшемуся в глазах вампира.       — Мне нужно отлучиться, — наконец произнес он, и я испытал острое разочарование. Стало холодно. Луис склонился ко мне, заставив замереть и затаить дыхание, и на меня повеяло его магией. — Спи.       — Но я не хочу спать, — запротестовал было я, но веки сами собой потяжелели и начали слипаться.       — Мне так будет спокойнее, — раздался негромкий шепот, и, прежде чем провалиться в сон, я почувствовал холодное прикосновение к губам. Это было… странно.              Проснулся я полном одиночестве. Дом оказался пуст, Луис то ли не вернулся, то ли снова ушел, оставив меня одного. Я обошел все комнаты, начав с подвала, и не обнаружил ни малейших следов его присутствия. Магия все так же сторожила его убежище, но я точно знал, что вампира в нем не было. Я на всякий случай проверил охрану дома и, получив болезненный разряд, прекратил бесплодные попытки. То, что Луис все-таки возвращался в дом, я понял лишь на кухне, обнаружив несколько контейнеров с остывшей, но еще вполне аппетитно выглядящей едой. Из приборов к ней прилагались только ложки. Я невольно рассмеялся, но смех, раздавшийся в полной тишине, подействовал угнетающе. Голод, однако, уже давал о себе знать, поэтому я вернулся в гостиную, захватив с собой контейнеры. Что ж, обедать в одиночестве мне было не привыкать.       На столе лежала та самая злополучная Библия. Луис не убрал ее и даже поднял с пола, несмотря на пренебрежительные слова. Я был рад этому. Короткие отрывистые надписи на полях притягивали меня как магнитом, и вечер уже не казался таким скучным. Прикончив еду, я снова забрался на диван и с некоторым трепетом раскрыл Библию на последней прочитанной странице. О чем я думал вчера, прежде чем меня прервали? Был ли Луис виновен в тех смертях? И имело ли это значение? Я не знал.       Время тянулось медленно. Я несколько раз вставал с дивана и принимался мерить комнату шагами, изнывая от беспокойства и нетерпения. Что он делает сейчас? Снова убивает кого-то? С кем-то разговаривает? Смеется? Меня бил нервный озноб, и я никак не мог согреться. Мне было… одиноко.       «Если уж меня завели как игрушку, — с досадой подумалось мне, когда ожидание сделалось совершенно нестерпимым, — то можно было бы уделить немного больше внимания. Стоило городить всю эту ерунду, чтобы оставлять меня умирать со скуки. Или это такая изощренная месть?»       Чем больше проходило времени, тем сильнее я злился. На Луиса — за то, что ушел. На себя — за то, что это имело для меня значение. И даже на Создателя — за то, что посланная Им людям книга не приносила мне успокоения. Я пытался читать, но не мог думать ни о чем, кроме того, что же делает сейчас вампир, которого я должен был убить и который не убил меня. Мне хотелось бы, чтобы сейчас он находился здесь, со мной. Все-таки ужинать с кем-то вдвоем было приятнее, чем одному. И разговаривать с кем-то, кроме Наставника, оказалось ново, но удивительно интересно. Я впервые подумал о том, сколько могу узнать от Луиса о его жизни, о вампирских традициях, истории. Чтобы потом… Что? Научиться лучше их убивать? Что я сделаю, когда изучу его вдоль и поперек? А что со мной сделает он, когда заскучает?       Погруженный в собственные размышления, я задремал прямо на диване.              Искорки бегали по моему лицу. Нет, не искорки — снежинки, чуть холодя кожу, вычерчивая на ней морозные узоры. Ощущение было на редкость приятным, и на мгновение на моих губах заиграла легкая улыбка. В ту же секунду я отчетливо осознал, где нахожусь, и быстро открыл глаза.       Я лежал на том же диване, где и уснул, но вместо подушки моя голова покоилась на коленях Луиса. Он сидел, прикрыв глаза, нацепив на голову наушники, и бездумно водил по моему лицу кончиками пальцев. Я попытался было встать, но он шикнул на меня и, не открывая глаз, слегка надавил на горло. Спорить, очевидно, было бесполезно, и я послушно откинулся назад, подставляя лицо под ласкающие пальцы. Вторая рука зарылась в мои волосы, перебирая их, расправляя кудряшки. Все это вызывало странное чувство, которое я счел бы приятным, если бы смог забыть о том, с кем оно было связано. Но я все равно наслаждался им. В этом было что-то извращенное, запретное, и мой Наставник, отец Марк, назначил бы мне суровую епитимью, если бы узнал об этом, но он находился слишком далеко, чтобы его мнение имело значение. А я вдруг почувствовал, насколько же устал все время быть один. Это был голод — голод души и тела, истосковавшихся за долгие годы странствий, когда даже короткие возвращения в вырастивший меня монастырь не утоляли живущей внутри потребности. Потребности в другом живом существе. Остальных охотников я видел мало и редко: у них имелись иные дела, да и общение между нами не поощрялось. Оставались лишь Наставники, единственные родные души, которым мы верили беззаветно. Но и от них мы получали лишь новую работу.       Никаких прикосновений.       Никаких разговоров по душам.       Никакого тепла.       Я протянул руку вверх и сдернул с Луиса наушники.       — Что ты слушаешь?       — Это молодая группа. Хотя с твоим монашеским воспитанием вряд ли ты слушал хоть какие-то.       — Откуда ты знаешь про то, что меня воспитывали в монастыре?       — А откуда еще берутся охотники на вампиров? — Луис усмехнулся и, отобрав наушники, надел их мне на голову. В ушах зашлись визгом электрогитары, и я быстро снял с себя наушники и отбросил их в сторону.       — Я не слушаю такую музыку, она…       — Бесовская? А ты вообще, кроме церковных песнопений, что-нибудь слушал?       Я снова разозлился и попытался отвернуться, но тут же охнул, почувствовав, как под футболку пробираются холодные пальцы, разжигая внутри нечто, напугавшее меня. Вспомнил про свою игрушку? Я вдруг отчетливо осознал, чего он на самом деле хочет, и понимание накрыло меня жаркой волной стыда и… трижды проклятого любопытства. Борясь с ним и с собой, я вцепился в руку Луиса и с силой оттолкнул его от себя. На этот раз вывернуться удалось, и, скатившись на пол, я постарался оказаться от него как можно дальше. Злость и обида застилали глаза, и, поднявшись на ноги, я почти заорал:       — Какого черта? Зачем тебе все это? Ты же завсегдатай местного борделя, дорогой гость, к услугам которого любые профессионалки! Я-то тебе зачем?       — Продажная любовь быстро надоедает, — философски заметил Луис, пряча улыбку.       — И ты решил побаловаться чем-то подешевле? Не пори чушь, от тебя несет благовониями, которые там жгут, на сегодня тебе должно было бы уже хватить! — Ярость не давала дышать, и к ней парадоксальным образом примешивалась обида.       — Ты был в борделе? — брови Луиса поползли вверх от удивления. — Ай да монах!       — Я собирал о тебе информацию, придурок!       Луис рассмеялся и, поднявшись с дивана, начал наступать на меня. Я попятился, но вскоре замер, наткнувшись на стол. Вампир приближался медленно, смакуя панику в моих глазах. Подойдя вплотную, он оперся ладонями о край стола по обе стороны от меня.       — И что же ты выяснил, охотник?       — Что ты раз в два-три дня наведываешься к ним, берешь двух девушек и проводишь с ними время. После тебя они вечно поцарапанные, но очень довольные. Ты прямо ночной секс-террорист!       Возмущенную тираду прервало прикосновение языка к моим губам, я попытался отстраниться, но меня придвинули ближе, не переставая мягко покусывать губы. Это было слишком. Я уперся руками ему в грудь, цепляя пальцами тонкую ткань, а потом безжалостно смял ее, притягивая ближе. Кровь молотами стучала в висках, барабанила в ребра, грозя проломить их, но мне вдруг стало откровенно все равно.       «Это все притворство, — мелькнула шалая, заполошная мысль. — Я только подыграю ему, а потом… Потом…»       Я не знал, что случится потом. Поцелуй был долгий. Я отвечал неумело, но искренне, послушно раскрывая рот и пуская внутрь чужой язык. Ладони Луиса гладили мои плечи, не удерживая больше, но я не отстранялся. Если потом он все-таки меня убьет, пусть в моей жизни останется хоть что-то, кроме одиночества и вечной охоты. Пусть это будет хотя бы иллюзия близости.       — Это что, была ревность? — Луис отодвинулся, довольно облизываясь. В его волосах сверкали перламутровые искорки. — Знаешь, ты разбудил во мне голод. Не тот, о котором ты подумал, прекрати вздрагивать. Гораздо хуже. Во много раз хуже.       Железные пальцы сомкнулись на моем запястье, потянув в сторону дивана, а я вцепился в край стола, все еще не желая уступать. Сколько в этом было страха, а сколько банального упрямства, я не смог бы сказать даже под угрозой смерти, но сдаться просто так казалось невозможном. Луис посмотрел мне прямо в глаза, и внезапно у меня пересохло в горле от ощущения беспомощности. Я зажмурился, стараясь справиться с нахлынувшим головокружением.       — Я не буду брать тебя под контроль, охотник, — прозвучало над самым ухом, и голос у Луиса внезапно оказался низким и сорванным, словно ему тоже было нелегко сдерживаться. — Ты сам знаешь — сейчас это не нужно.       Дрожь миллионом иголок рассыпалась по всему телу. До дивана мы добрались почти обнаженными, исступленно целуясь. Я не очень хорошо знал, что делать, а потому просто позволял Луису все, чего бы он ни захотел. Может, я надеялся потом найти в этом оправдание, а может, так было банально проще — позволить наконец что-то для себя, не оглядываться на устав, выбитый на подсознании каждым словом Наставника. Не задумываться, не бороться, не сражаться с самим собой. Просто — чувствовать. Ощущать каждой клеткой тела чужую бережную ласку, так не вязавшуюся с холодом бледной кожи и острыми клыками, ранящими губы. А потом все это потерялось в перламутре.              — Я прихожу в бордель не за сексом, — Луис задумчиво теребил прядь волос, покусывая ее кончик. Он вытянулся на диване во весь рост, удобно пристроив меня сверху, и выглядел чрезвычайно мирным и довольным. Я приподнялся на локте, заглядывая ему в лицо.       — А зачем можно еще приходить в бордель? Кроме того, девушки говорили…       — Хочешь, они будут говорить, что видели зеленых человечков? С их уровнем восприимчивости им можно внушить все что угодно.       — Тогда зачем… Доноры? Но там не было ни одного убийства.       Луис легко приподнял меня, спихивая со своей груди, и поднялся, натягивая неизменные джинсы, выуженные из горы одежды на полу. Найдя сигареты, закурил, усевшись на край стола.       — Вампир, убивающий людей, не задерживается долго на одном месте, если он хочет выжить. Такие гастролируют из города в город, оставляя за собой трупы. Я живу здесь уже несколько лет. Как ты думаешь, мог бы я это делать, убивая направо и налево?       Я скрипнул зубами от злости на самого себя. Эта мысль уже приходила мне в голову, и я решил для себя, что это ничего не значит. Теперь, получив ей подтверждение, я почему-то обрадовался как ребенок. Луис смотрел на меня со странным выражением. Сигарета тлела, зажатая между пальцами, но, кажется, он не сделал и двух затяжек. Я встал, подошел к нему и забрал ее. С непривычки горло запершило, я закашлялся, а Луис, насмешливо фыркнув, привлек меня к себе.       Было очень странно, стоя вплотную, не ощущать мерных ударов чужого сердца. Холодное тело, тишина в груди, только легкое дыхание щекочет щеку. Дыхание?       — Зачем ты дышишь? — почему-то шепотом поинтересовался я.       — Что? А, это… Сохранил привычку на память.       — На память о чем?       Его пальцы сильнее сжали мое плечо, заставляя скривиться от боли, и, помолчав минуту, он ответил:       — О том времени, когда я был человеком. Чтобы пожрать душу, Зверю внутри нас сначала необходимо поглотить нашу память. Год за годом, день за днем, мы забываем о том, кем были. И когда забудем окончательно, полностью подчинимся демону, сидящему внутри.       Он отпустил меня и, не произнеся более не слова, скрылся в подвале. Я без сил опустился на пол, обдумывая услышанное. Все вставало на свои места. И его интерес к музыке, литературе, и странный образ жизни: попытка жить оседло, отказ от убийств. Легкое, щекочущее дыхание, которое я до сих пор, казалось, чувствовал на коже. Почему-то на душе стало очень легко. Омрачало это ощущение только одна мысль: если Луис был не причастен к начавшимся убийствам, значит в городе месяц назад появился еще один вампир. И Вандер не мог его не почувствовать.       

***

             Просыпаться под вечер, как взаправдашний вампир, становилось уже привычкой. Только спускаться вниз не хотелось, я не представлял, как вести себя с Луисом, о чем говорить. Но голод вынудил-таки вынырнуть из-под одеяла.       При моем появлении Луис, не отвлекаясь от телевизора, ткнул пальцем в блюдо с бутербродами, стоявшее на столе. Перед ним самим стояла открытая бутылка вина и наполовину пустой бокал. Поискав глазами какую-либо посуду и не найдя ничего подходящего, я сгреб в одну руку тарелку, а в другую — бутылку, отхлебнув прямо из горла.       — Это вино стоит полторы тысячи долларов за бутылку. Шато-латур тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. Прежде чем глотать, необходимо было насладиться его ароматом, покатать во рту, распробовав все нюансы вкуса. И уж точно не стоило делать это на голодный желудок. — Луис выключил телевизор и повернулся ко мне. — Похоже, пришло время заняться твоим образованием.       Он не шутил. Следующие три часа я выслушивал лекцию о виноделии, сортах винограда, технологии и культуре употребления различных вин. В качестве поощрения за правильные ответы на контрольные вопросы мне скармливался бутерброд. Есть очень хотелось, поэтому память работала как часы.       — Расскажи мне о Кланах, — попытался схитрить я и перевести разговор на более интересную мне тему. — Клан Аурелиса, ты сказал. Что с ним стало?       — Почему ты думаешь, что с ним что-то случилось? — поинтересовался Луис, и в его глазах загорелись огоньки.       Я пожал плечами.       — Ты сказал — наследие. О живых и здравствующих так не говорят.       — Неплохо, — одобрительно кивнул Луис. — Ты наблюдателен. Этого Клана давно не существует. Но в прежние времена они были практически непобедимы. Аурелис — один из Тринадцати Первых, тех, кто был обращен самим Каином. Он был умен и силен. В свой Клан он собрал ученых и безумцев, тех, кто умел мыслить… широко. Иногда слишком широко. Они владели невиданной магией. Этот браслет — одна из их игрушек. Равно как и амулет, охраняющий мой дом. Это раритеты, теперь такого не сыщешь. А раньше их использовали для укрощения непокорного Дитя… — На лицо Луиса набежала тень, и он вдруг резко мотнул головой. — Так вот, бутылок того урожая осталось не так и много. В тот год…       После вин мы перешли к музыке, тем более что практического материала было хоть отбавляй. Луис оседлал любимого конька, увлеченно рассказывая о различных направлениях, группах, песнях, давая их слушать одну за другой, и я, завороженный его голосом, совершенно потерялся в вихре историй. Неожиданно одна песня привлекла мое внимание. Слова, произносимые на незнакомом языке, я не понимал, но в музыке чувствовалась потрясающая энергетика, а голос вкрадывался в самую душу, заставляя ее откликаться на каждый звук, каждую вибрацию.       — О чем там поется? — спросил я, дослушав до конца.       Луис задумчиво посмотрел на меня, потирая переносицу.       — О дорогах. О путях, которые мы выбираем. О людях, которые им следуют. Иногда две дороги могут пересечься, и никто не знает, что тогда случится. Они могут лишь коснуться друг друга, оставшись прежними, а могут заставить измениться до неузнаваемости или слиться в одну, вынудив вторую дорогу исчезнуть. А могут пойти рядом, то приближаясь, то отдаляясь, образуя перекрестки и петли. Главное — видеть свою дорогу и владеть ее магией.       Его слова неожиданно тронули меня.       — Раньше я знал, на какой я дороге, — тихо произнес я, задумавшись. — А теперь все спуталось. Получается, двое равных не могут идти по одному пути, ведь один будет все время позади. Тот, кто выбирает маршрут, всегда будет тянуть за собой второго. Или… можно принимать решения вместе?       Луис расхохотался.       — Мне несказанно повезло. Подумать только, я ведь мог тебя убить и лишиться такого невинного чуда.       Мне внезапно стало очень холодно, как будто из вен разом выпустили всю кровь. Вскочив на ноги, я сжал кулаки и с яростью заглянул ему в глаза.       — Ты сказал, что не убиваешь людей!       — Я не убиваю ради еды, — возразил он. — Но те охотники, что пришли за моей жизнью, не могут рассчитывать на снисхождение. Они такие же убийцы.       На меня словно вылили ведро ледяной воды. Умом я понимал справедливость его слов, но сознание заволакивало выпитое вино и внезапно нахлынувшее разочарование. Необъяснимое, абсурдное по своей сути, оно полностью поглотило меня. Я расслабился, почти поверил ему, почти забыл, с кем имею дело. Во мне заговорили злость и обида.       — Упокоить вампира — это святое дело, а не убийство, — проговорил я, нарочно выбирая слова побольнее. — Богоугодное. Это очищение заблудшей души…       Смотреть в его глаза становилось страшно, но я не мог остановиться. В одно движение Луис оказался рядом, хватая меня за грудки и приподнимая в воздух, а затем я встретился со стеной. Плечо моментально онемело, а перед глазами сгустилась чернота. Когда же она рассеялась, в комнате уже никого не было.       Пошатываясь, я поднялся наверх и лег на кровать, прикрыв глаза. Пульс стучал в висках, отдаваясь в больном плече. В глубине души я понимал, что был не прав. Луис имел полное право защищаться, как и любое другое живое существо. Вопрос о том, считается ли вампир живым, я предпочел не рассматривать. Бок ныл, не добавляя приятных ощущений, в голове маршировали слоны, а на душе становилось все более и более пакостно.       День тянулся медленно. К вечеру, еще до заката, я спустился вниз, рассчитывая поговорить и извиниться, но Луиса в гостиной не было. Не обнаружив его и в других комнатах, я сунулся в подвал. Дверь была по-прежнему заперта. Я прождал его всю ночь и весь следующий день, холодея от мысли, что он снова оставил меня здесь одного. Перед закатом я поднялся наверх, решив принять ванную и немного успокоиться. Контрастный душ сделал свое дело, приведя меня в чувство. Переодевшись, высушивая полотенцем волосы, я вышел из ванной и замер, не поверив своим ушам. Внизу отчетливо раздавался голос Луиса. Не раздумывая ни минуты, я бросил полотенце на кровать и ринулся вниз, перепрыгивая через ступеньки.       — Луис!       Влетев в гостиную, я застыл на месте, осознав, какую глупость совершил. Рядом с Луисом стоял высокий субъект, в котором я безошибочно опознал вампира. Сердце совершило невероятный кульбит, когда на мне остановились взгляды двух пар глаз. В янтарных отчетливо читались досада и беспокойство, а в серых — удивление и интерес.       — Ты завел домашнее животное? — спросил второй вампир, удивленно приподняв бровь и разглядывая меня как какую-нибудь диковинку. — Или это неприкосновенный запас на всякий случай?       — Маркус… — предостерегающе начал Луис, но тот, совершенно не слушая, переместился ко мне едва заметным движением.       Я рванулся обратно наверх, но был пойман за воротник рубашки, едва не треснувшей от напряжения. Маркус развернул меня к себе лицом, стиснув пальцами подбородок.       — И что это у нас такое? Надо же, ни одного следа! Луис, ты что, бережешь его для какого-то особого случая? Не возражаешь, если я…       Он не окончил фразы. Сильный удар отбросил вампира в сторону, я пошатнулся и наверняка упал бы, если бы меня не подхватили. Вернув мне устойчивость, Луис сделал шаг вперед, прикрывая меня плечом.       — Даже не думай об этом.       Я не узнавал его голос. Магия переливалась перламутром, заставляя его кожу светиться. Маркус поднялся на ноги, оскалив зубы и зашипев. Его энергия растекалась мертвенно-синим светом, ложась призрачными тенями на лицо. Взгляды схлестнулись, пытаясь захватить друг друга, ауры пульсировали в такт ударам моего сердца. Наконец Маркус сдался.       — Я передам Сиру твой отказ. — Он метнул в мою сторону яростный взгляд и выскочил из комнаты.       — Теперь ты можешь отпустить меня, — голос Луиса снова приобрел привычные саркастические нотки.       Только сейчас я заметил, что изо всех сил цепляюсь за его руку. Выругавшись про себя, я разжал пальцы и сделал шаг назад, стараясь скрыть замешательство.       — Прости, я не знал, что ты не один.       — Волновался? — Луис шагнул ко мне, вынуждая снова отступить.       — Вот еще… — Пятиться было уже некуда, я уперся в стену.       Луис подошел вплотную, скользнув руками по моим бокам, забираясь под рубашку и успокаивающе поглаживая большими пальцами ребра.       — Что он имел в виду, говоря про твой отказ Сиру? — я изо всех сил старался отвлечься от его манипуляций.       Он вздохнул и, отпустив меня, направился к дивану. Поколебавшись секунду, я последовал за ним и присел напротив на край стола.       — Клан хочет, чтобы я вернулся. Маркуса прислали уговорить меня или заставить, как получится. Отношения между Семьями испортились вконец, грядет война. А на войне каждый боец на счету.       — Почему ты отказался? — спросил я с замиранием сердца.       — Потому что я выбрал свой путь и не хочу чужого, — Луис раздраженно тряхнул головой. — Я хочу жить своей жизнью — все просто.       На несколько минут повисла неловкая тишина.       — Твоя магия, — задумчиво произнес я, вспоминая их стычку. — Она отличается от магии Маркуса.       Луис удивленно вскинул на меня глаза:       — Что ты имеешь в виду?       — Она другого цвета, — ответил я и, видя недоумение в его глазах, пояснил: — Твою магию я вижу как перламутровое свечение, а его — как синее.       — Ты… ты видишь магию?       — Не только вижу, но и чувствую, — кивнул я. — Как покалывание по коже, иногда даже бывает больно. Из-за этой особенности меня и сделали охотником, когда я ребенком попал в монастырь.       — Церковь использует Таланты?! Еще недавно они считали их порождением Дьявола и безжалостно уничтожали!       Луис выглядел разозленным до крайней степени, разве что не выпускал клыки.       Я был удивлен его реакцией, но продолжал:       — Так было раньше, я слышал об этом. Но потом были проведены исследования, доказавшие, что Талант дается от Бога для борьбы с Дьяволом, поэтому…       Луис зашелся в приступе злого смеха.       — От Бога… Ну надо же! Родись я на пару веков позже — стал бы охотником на вампиров, — он покачал головой и немного успокоился, взяв себя в руки.       Я смотрел на него во все глаза, озаренный внезапным пониманием.       — У тебя был Талант? Ты родился с магией?       Он кивнул, не глядя на меня. Повисло тяжелое молчание. Я читал, как Инквизиция расправлялась с теми, в ком обнаруживалась хоть искра нечестивого, как тогда считали, дара. Это было страшной ошибкой, с тех пор Церковь сильно продвинулась в этом вопросе, но…       — Я мог лечить людей. Это потомственное умение в нашей семье, которое все тщательно скрывали и считали проклятием. Я был молод и считал это Даром. За что и попал к Инквизиции в руки. Меня заставили сознаться в поклонении Дьяволу и, как они считали, мертвого выбросили за ворота кладбища. Там меня и нашел мой Сир. Он почувствовал во мне Талант.       — Тебя предали Инквизиции за то, что ты лечил людей?!       Услышанное отказывалось укладываться в голове. Я слез со стола, подошел к дивану и опустился на пол рядом с Луисом.       — Мне… мне жаль. Заблуждения порой стоят очень дорого, особенно когда заблуждается Церковь.       Луис посмотрел на меня с усмешкой.       — Глупыш, ты правда веришь, что они осознали свое заблуждение? Просто поняли, что людей с Талантами выгоднее контролировать и использовать, а не уничтожать. Или уничтожать с пользой, как пушечное мясо. Малыш, тебя выучили убивать опасных тварей, как сторожевого пса.       — Не говори так! — во мне начала закипать злость. — Не смей так говорить! У меня не было другой семьи, кроме монастыря. Они приютили меня, когда родная мать выбросила на улицу, воспитали, выучили как смогли. Да, я служу им, ну и что? Это мой путь, как ты любишь говорить! Я имею на него право!       Луис коснулся пальцами моей щеки, усмиряя бурю. Раздражение моментально улеглось, стоило мне заглянуть в медовые глаза, растерявшие сейчас весь сарказм.       — Ты прав, у нас разные пути. Настолько, что они не могли не пересечься.       Стало очень трудно дышать. Проклиная себя последними словами, зная, что пожалею об этом, но не в силах противиться нахлынувшему желанию, я потянулся к его губам, которые моментально стали теплыми под моими поцелуями. Луис схватил меня за плечи, поднял с пола и усадил к себе на колени. Его руки легли на спину, поглаживая сквозь рубашку, не торопясь и не спеша. Хотелось все делать медленно, смакуя каждый вздох, каждое касание, как то дорогое вино, пробуя на вкус и запах. Подушечки пальцев скользили по изгибам шеи, и я наслаждался каждым легким, невесомым вздохом, щекотавшим мое лицо. Оторвавшись от губ, языком коснулся ямочки на подбородке и почувствовал, как холодные пальцы проникают под рубашку, обжигая обнаженную кожу. Хотелось еще медленнее, еще нежнее. Залечивая раны и наполняя пустоту. Я бы назвал это желанием, если бы осмелился произнести это слово. Я бы назвал это блаженством, если бы был в состоянии думать о чем-то, кроме его рук, хозяйничающих по всему телу. Я бы хотел большего, но оказался не в силах оторваться от него, даже для того, чтобы снять совершенно лишнюю уже одежду.       Бледная кожа под моими пальцами мягко засветилась, высвобождая таившуюся в его теле магию. Перламутр загорался ярче там, где переплетались наши тела, старающиеся быть ближе друг другу, вжаться теснее, насколько это возможно. Я чувствовал легкое покалывание его энергии, наполнявшей меня, придававшей сил, и мы оба оказались окружены этим не видимым ни для кого, кроме меня, сиянием. Промедление, такое сладкое вначале, отзывалось тянущей болью, и мы нетерпеливо стаскивали друг с друга одежду, царапая замками кожу.       Он подхватил меня за бедра, приподнимая, и осторожно, бережно опустил на себя. Сияние становилось ярче, или мне так только казалось, и я закрыл глаза, сосредотачиваясь на собственных ощущениях. Его губы требовали мои в поцелуе, в котором не осталось былой нежности, не нужной более. И я, стиснув его плечи, начал двигаться вверх и вниз, подчиняясь убыстряющемуся ритму собственного сердца, бьющегося за двоих. Все тело казалось раскаленным, прикосновения холодных пальцев заставляли вздрагивать, как от удара током, и через несколько бесконечно долгих мгновений я оглушительно прошептал его имя и, провалившись в ослепительный свет, успел услышать собственное…       Едва дав мне отдышаться и прийти в себя, он поднялся на ноги, потянув меня за собой наверх. Чуть не вынеся дверь в комнату и скинув на пол забытое полотенце, Луис опрокинул меня на кровать, нависая сверху. В желтых глазах плескалось настоящее безумие, не имеющее ничего общего со Зверем. Страшно не было. Наоборот, его азарт разжигал во мне ответное сумасшествие. Извернувшись и притянув его к себе, я перевернулся, оказавшись сверху. Он не сопротивлялся, поглаживая мои плечи, и смотрел понимающе, чуть насмешливо, но не обидно. И я почти по-хозяйски прикусил его губы, получая молчаливое разрешение.       

***

             Ощущения в теле были необычные, пьянящая легкость и расслабленность непривычно удивляли после пробуждений последних дней, неизменно сопровождаемых головной болью. Я открыл глаза, прислушиваясь к себе. Спать было несколько неудобно, и я обернулся, пытаясь выяснить причину. Рядом, закинув на меня руку, крепко спал Луис, которого настиг дневной сон. Осторожно выскользнув из-под одеяла, я присел на краешек и задумался. Вампир, раскинувшийся на кровати, даже не пошевелился, когда я осторожно коснулся рукой его лица, откидывая назад спутанную прядь, а затем провел подушечками пальцев по щеке. Абсолютно беспомощный и беззащитный. Почему он не ушел к себе, почему остался здесь, со мной? Так доверяет? Или считает, что с ограничивающим браслетом я… Машинально я перевел взгляд на запястье и не поверил своим глазам. Браслета не было. Поискав вокруг взглядом, я обнаружил его на тумбочке, стоящей рядом с кроватью.       Это меняло все. Я был полностью свободен, мог сам сделать свой выбор. Любой выбор. Глупый вампир, верящий в то, что каждый должен идти по своей дороге. Зачем ты дал мне такую власть над собой? На что ты рассчитывал? Я встал и подошел к окну. Одно движение — и комнату зальют солнечные лучи, оставив лишь пепел от лежащего на кровати Луиса. Вампира, которого меня послали уничтожить. Это была простая работа, я выполнял ее не раз. Убей убийцу и иди дальше, чтобы найти следующего. Чтобы убить и его. Что мы знали друг о друге?       За пару разговоров с Луисом я выяснил куда больше, чем за десяток лет в монастыре. А теперь он просто отпустил меня. Предоставил выбор, однозначно дав понять, насколько доверяет. Глупый вампир… Помедлив одно мгновение, я взялся за плотную ткань портьеры…       Такую плотную и жесткую на ощупь, что она оцарапала пальцы, когда я плотнее зашторивал окна, чтобы ни один случайный луч не потревожил его сон. В пару одному глупому вампиру полагался не менее глупый охотник. Природа соблюдала баланс, не иначе.       Я спустился вниз за оставленной там накануне одеждой. Выудив свои вещи и одевшись, я прошел на кухню и принялся разглядывать содержимое полок. Есть хотелось невероятно. Результаты обследования оказались неутешительны. Взглянув на часы и поразмыслив немного, я решил, что успею съездить в город купить какой-нибудь еды, прежде чем проснется Луис. Кроме того, мне необходимо было хорошо подумать над тем, что делать дальше, а рядом с Луисом мои мысли путались. Мне следовало побыть одному.       Приняв решение, я подошел к двери, подспудно ожидая, что вновь сработает защита, но ничего не произошло. Дверь распахнулась, и тут же в глаза ударил яркий солнечный свет, а волосы растрепал свежий ветер. Сделав глубокий вдох, я поспешил к машине.              Прогулка пешком хорошо проветривала мозги. Я отчетливо понимал, что уже не смогу убить Луиса. Он… он стал особенным. Работать как прежде я тоже уже не смогу: путь назад мне заказан, слишком много я узнал того, что будет заставлять меня сомневаться, медлить, выполняя следующее поручение отца Марка. В глубокой задумчивости я добрел до своей машины, так и ожидавшей меня в том месте, где я ее оставил. Мотор завелся с тихим рокотом, и уже через минуту я выруливал на дорогу, стараясь не давить на газ, в попытке забыться. Пальцы судорожно сжимали руль так, словно я хотел получить у него ответы на мучившие меня вопросы, а в голове цветным калейдоскопом сменяли друг друга мысли и образы.       В городе, увлекшись и позабыв о времени, я задержался чуть дольше, чем рассчитывал. Уже стемнело, когда на подъезде к дому Луиса я заглушил мотор, решив не протискиваться по узкой ухабистой дороге. Сумка с продуктами оказалась легкой, я подхватил ее на руки и направился к дому, от души надеясь, что Луис никуда не ушел и не злится за мою отлучку. Решив сначала отнести сумку на кухню, а потом искать вампира, я открыл дверь и прошел внутрь. Странное тревожное ощущение сдавило грудь, мешая дышать, а затем насмешливый голос за моей спиной произнес:       — Так-так… а вот и звереныш.       Я обернулся, холодея от ужаса и стараясь не смотреть в серые глаза Маркуса, отрезавшего мне путь к отступлению.       — Где Луис?       Вампир расхохотался.       — Как трогательно. То же самое он спросил о тебе, когда мы его скрутили. Хочешь взглянуть? — он сделал широкий приглашающий жест.       Я пожал плечами и прошел в гостиную. Насчет скрутили он погорячился — побежденным Луис никак не выглядел, хотя и стоял в окружении четверых не очень дружелюбных собратьев. При виде меня его глаза полыхнули огнем, а я лишь развел руками, извиняясь. Один из гостей, невысокий блондин, обернулся и смерил меня внимательным взглядом. Кожу защипало от исходящей от него силы. Вампир, выглядевший как хрупкий юноша, оказался очень стар и необыкновенно силен. Очевидно, это и был Сир Луиса.       В отличие от остальных, презрительно скалившихся вампиров, он смотрел на меня очень серьезно, оценивающе, а затем перевел взгляд на Луиса.       — Если он тебе дорог, ты можешь обратить его, я дам разрешение. Это не проблема. Вы оба будете полезны Клану.       Его голос звучал очень спокойно, вежливо и даже нежно, как будто он находился на светском рауте или в кругу близких друзей. Весь облик источал уверенность в себе.       — Какого черта ты вернулся? — Луис не смотрел в мою сторону, глядя только на своего Сира. — Я уж понадеялся, что избавился от тебя.       — Забыл кое-что, — ответил я ему в тон.       Взгляд желтых глаз переместился на меня, а затем…       Оконное стекло разлетелось на сотню осколков, воздух вокруг Луиса заискрился, а я почувствовал, как стремительно теряю контроль над собственным телом. Не в силах противиться, я рванулся к окну, успев заметить, как на Вандера набросились его собратья. Тело, послушное воле Луиса, само собой перескочило через подоконник и понеслось через лес, почти не разбирая дороги. Ветки били по лицу, оставляя ссадины и царапины, а я мчался вперед, мысленно ругаясь и кляня себя на чем свет стоит. Через некоторое время удерживавшая меня сила схлынула, и я тут же рухнул на землю, пытаясь восстановить дыхание и унять мельтешившие перед глазами цветные пятна. Проклятый вампир!              Придя в себя, я огляделся по сторонам и, прикинув направление, поспешил обратно к дому, вспоминая, что из арсенала осталось у меня в машине. Большой тяжелый арбалет был не всегда удобен, поэтому я редко доставал его из багажника. Должен был еще оставаться запас святой воды, оказавшийся бы на редкость кстати. Я старался не думать о том, что против вампиров такого уровня это были детские игрушки. Меня больше волновало другое. Только бы успеть.       Через четыре часа после своего прыжка из окна, сильно поплутав в полной темноте, я отыскал собственную машину. Арбалет лежал на обычном месте, равно как и тяжелые болты к нему. Выглядел он устрашающе, но эффективен был лишь при стрельбе из укрытия или с большого расстояния. Также я достал бинты и кровоостанавливающую мазь и тщательно обработал все порезы, вытирая кровь, запах которой мог выдать меня раньше времени. Порывшись в остальном арсенале, я нашел все, что мне было нужно, и осторожно направился к дому. Внутри все было тихо. Войдя в дом, я прокрался вдоль стены коридора и заглянул в гостиную. Комната оказалась полностью разгромлена, однако в ней уже никого не было. Внезапно откуда-то снизу раздался вой. В нем не осталось ничего человеческого, только звериная жажда крови, жажда убийства. Меня пробрало холодом до самых костей.       Покрепче сжав арбалет, я двинулся в сторону спуска в подвал, туда, где провел свой памятный первый день в этом доме. Внизу горел свет, защита оказалась снята. Осторожно, стараясь оставаться в тени, я заглянул внутрь. Маркус сидел на одном из стульев, довольно ухмыляясь и подразнивая прикованного цепями… Луиса. Желтые когда-то глаза стали алыми от бушевавшего в них голода. Вампир глухо рычал, пытаясь вырваться, калеча запястья и воя от боли. Я стиснул зубы от злости и горя. Зрелище оказалось нестерпимым, я слишком хорошо помнил Луиса другим, чтобы смириться с его превращением в обезумевшую тварь.       На шее вампира зияла кровавая рана, не регенерирующая, потому что на лечение не хватало крови, а значит, и магии. Накопленные резервы Луис выплеснул ночью, щедро делясь со мной энергией, а то, что не растратил на мой побег, забрали его собственные собратья, чтобы выпустить наружу демона.       Кроме них, в помещении никого не было. Похоже, Сир со свитой покинули дом, оставив лишь этих двоих. Не таясь более, я быстро спустился по лестнице. При виде меня существо, некогда бывшее Луисом Вандером, вконец потеряло разум, пытаясь добраться до добычи. Я старался не смотреть в его сторону, сосредоточив свое внимание на Маркусе. Заметив меня, он широко улыбнулся.       — Какой верный пес! Пришел полюбоваться на своего хозяина? Смотри, как причудлива судьба! Когда-то его, еще новообращенного, воспитывали и обучали в этой самой комнате, учили контролировать Зверя. А теперь он снова здесь, безумный и потерявший себя. Кажется, именно этого он особенно боялся?       — Зачем? — Говорить было трудно, пересохшее горло саднило. — Он же был вам нужен. Живым и разумным. Так зачем делать с ним это?       Маркус покачал головой.       — О, еще не все потеряно. Его надо просто накормить, тогда Зверь насытится, и Луис снова сможет взять демона под контроль. Он сильный — справится. Но это послужит ему уроком: никто не смеет противиться воле Сира. Он вернется в Клан, никуда не денется. А пока, если он не против, я займусь тобой. Что же в тебе такого, что он так дрался за какого-то человечка?       Я успел прицелиться, но выстрелить он мне уже не дал. Арбалет, выбитый у меня из руки, со стуком упал на пол. Быстро, слишком быстро, я даже не смог сделать вдох. Маркус прижал меня к стене и запрокинул мою голову так, чтобы удобней было добраться до горла. Перед глазами все поплыло, острые клыки вспороли кожу, и в этот момент я с силой ударил его по щеке, заставляя хрупкий сосуд, зажатый в ладони, разбиться о скулу. Осколки вошли глубоко в его лицо и мою руку, а разлившаяся святая вода начала сжигать мертвую плоть. От раздавшегося воя я едва не оглох, однако сумел вырваться и подхватить упавший арбалет. Обезумевший от боли вампир слепо рванул в мою сторону, но в его грудь вошел арбалетный болт, остановив последнее движение. Бесформенной грудой он рухнул на пол, истлевая на глазах и рассыпаясь в прах. Мгновение — и передо мной оказалась лишь горстка серой пыли. Разом обессилив, я выронил арбалет и прижал к себе кровоточащую руку. Справился. Я справился!       Позади раздалось рычание, и я обернулся на звук, лихорадочно соображая, что теперь делать. Накормить? Чем? Чем — было понятно, только вот… Насколько я знал, в таком состоянии требовалась живая кровь, много-много живой крови. Мне приходилось видеть, что успевали натворить одержимые Зверем до того, как за ними приходили охотники. Живая кровь наличествовала — моя. А еще был арбалет, способный прекратить его мучения. Я знал, как должен поступить. В моих ушах настойчиво звучали слова Наставника, но к ним теперь примешивался другой голос, говоривший о дорогах, перекрестках и путниках.       Я заглянул в алые глаза, из которых на меня смотрел Зверь. Где-то там, на самом дне этих багровых озер, все еще жил вампир, так отчаянно старавшийся не забыть. Мой вампир.       Две дороги — слишком разные, чтобы не пересечься. Слились бы они в одну или разошлись бы в разные стороны? Я уже не узнаю.       Подойти к нему вплотную было невозможно. Я поднял многострадальный арбалет и прицелился. Попасть надо было точно, но я твердо знал, что не промахнусь. Болт вошел ровно в цель, повредив крепление наручников. Вампир взвыл, с утроенной силой рванул руки и освободился. Я опустил оружие и просто ждал его приближения. На душе было очень спокойно и необычно легко, как будто я сделал единственно правильный выбор. Выбор не охотника — человека, Дэвида Райза, кем бы он, черт возьми, ни был. Жаль, уже не доведется узнать, куда могла бы привести его дорога. По горлу полоснули бритвенно-острые клыки, и я потерял сознание. Странно, но я чувствовал себя счастливым.       

***

             Веки были словно налиты свинцом, тяжелые, непослушные. Открыть глаза удалось лишь с третьего раза, и я тут же пожалел об этом. Яркий свет заставил снова зажмуриться и переждать, пока не уйдут разноцветные круги.       — Вам лучше? — осведомился мелодичный женский голос.       Я, наученный горьким опытом, приоткрыл один глаз, рассматривая из-под ресниц склонившуюся надо мной девушку в белом халате.       — Где я?       Мне казалось, что я говорю громко, но она едва расслышала и скорее угадала мой вопрос.       — В больнице, в реанимации. Вы потеряли много крови при ранении. Ваш друг еле успел доставить вас к нам. Мы сделали переливание крови, и скоро все будет в порядке, — девушка обворожительно улыбнулась.       — При ранении?       — Вы не помните? Вы гостили у своего друга, уважаемого господина Варда. На его дом напали грабители, и вы сильно пострадали. Один из нападавших ранил вас ножом в шею, и если бы господин Вард не успел доставить вас в больницу, вы умерли бы от потери крови.       Я снова прикрыл глаза, стараясь переварить информацию. Луис пришел в себя — это несомненно, иначе бы он не смог привезти меня сюда. Я жив — это тоже радовало, значит, крови потребовалось меньше, и Луис сумел усмирить Зверя, не убив меня. Оставался только один вопрос.       — Я могу его увидеть? Господина Варда, я имею в виду.       — Он оплатил ваше лечение и уехал. С тех пор он больше не появлялся.       — Сколько прошло времени с того момента?       — Два дня, ох, нет, сэр. Три дня, если быть точной.       Три дня. Что произошло за это время? Сумел ли Луис избежать новой встречи с Кланом? Где он теперь? Что делает? У меня не было ответов. Девушка постояла рядом с моей кроватью, а затем, пожав плечами, вышла из палаты. Вскоре ей на смену явился доктор, который тщательно осмотрел меня и сказал, что мне придется задержаться у них еще на пару дней. Черта с два! Ночью я осторожно выскользнул из больницы, прихватив первую попавшуюся подошедшую одежду.       Перед глазами все плыло от слабости, но мне надо было спешить. Свернув на пустынный переулок, я разбил стекло припаркованной машины и быстро прыгнул внутрь. Завести ее было делом пары секунд, и вскоре я уже несся по знакомой дороге.       Не доезжая до дома, я остановился и пошел пешком. Голова почти не кружилась, силы восстанавливались, а самое интересное, что глубокие порезы, приобретенные мной после ночной пробежки по лесу, полностью зажили. По всей видимости, Луис не потерял своего Таланта. Только так он мог успеть доставить меня в больницу.       Дом был пуст. Не так, как когда хозяева оставили его на время. Казалось, он разом обветшал, лишившись наполнявшей его жизни. Внутри никого не было, и даже магии не чувствовалось. Я медленно прошелся по комнатам наверху, затем спустился в подвал. Впервые я мог беспрепятственно зайти в его комнату. Не знаю, что я ожидал увидеть, может быть, черный гроб и свечи, но обстановка оказалась самой обычной, только подобранной со вкусом и любовью. Все свободное пространство занимали книги. Только здесь все еще чувствовалось его присутствие. Что-то на кровати привлекло мое внимание. Это оказался музыкальный диск с той самой песней, которая мне тогда понравилась. «Перекрестки». Я точно помнил, что он хранился наверху, вместе с остальной музыкой.       «Спасибо».       Вздохнув, я поднялся по лестнице и прошел в гостиную. Большая часть мебели была разгромлена, осколки стекла от разбитого окна покрывали пол и хрустели под ногами, когда я подошел к чудом уцелевшему дивану. Дорогая аудиосистема, которой Луис так дорожил, оказалась разломана в хлам. Он не взял ничего — если бы не диск у меня в руках, невозможно было бы догадаться, что Вандер возвращался сюда.       Бросив последний взгляд на дом, я поспешил к своей машине. На пассажирском сиденье виднелось несколько пятен крови, очевидно, на ней Луис и отвозил меня в больницу. Сзади нашлись аккуратно сложенные вещи, принадлежавшие мне. Задерживаться здесь больше не имело смысла, да и становилось опасно. Заведя мотор, я медленно двинулся прочь от опустевшего дома.       В динамиках магнитофона под звуки электрогитар глубокий сильный голос пел о дороге.       

***

             — Ты рехнулся?! Как я надену это?! Это же крест!       — Он не освященный, да и не совсем крест. Вот, посмотри — не обжигает.       — Ну и что это означает?       — Линии жизни. Смотри — твоя длинная, моя покороче. Я еле нашел такую серьгу, чтобы гладкие полоски были, крест-накрест, без камней или резьбы.       — Сэкономил на камнях?       — Хватит привередничать, заткнись и надевай!       — Меня сочтут чокнутым. Вампир с серьгой в виде креста. Отличная идея.       

***

             — Луис, какого черта?!       — Он был слишком сильный, ты бы не справился один.       — И ты счел возможным убить Принца города? Против тебя ополчатся все Кланы!       — Все, что меня волнует, это далеко ли до твоего лежбища. Я намерен получить компенсацию за сегодняшнюю ночь.       

***

             — Ты скучал?       — Нет. Я ждал.       

***

             — Я часто думаю, Луис…       — Ты СЛИШКОМ громко думаешь. Перестань, иначе у нас накроется вся охота!       

***

             — С каких это пор вампир таскает с собой святую воду?       — С тех самых, как у него появился один подопечный, нуждающийся в постоянном присмотре.       — Кто бы, интересно, это мог быть?