Перекрестки

      В дверь снова постучали. Луиза сердито ответила надоедливой служанке, велев ей убираться. Той, очевидно, очень не понравился ночной гость хозяйки, и теперь девушка считала своим долгом раз в пятнадцать минут осведомляться, не нужно ли барышне чего-либо. Барышня же больше всего желала уединения со своим недавним знакомым. Он был красив той настоящей мужской красотой, которая привлекает и завораживает. Длинные, чуть вьющиеся каштановые волосы, темные, как ночь, карие глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, высокие, четко очерченные скулы и сильная, выраженная линия подбородка не несли в себе ни капли женственности или жеманства, которые Луиза так ненавидела в мужчинах своего круга. Казалось, он излучал магнетизм и притяжение, сродни животной красоте охотящегося тигра, и это сводило с ума. Девушка с жаром отвечала на требовательные собственнические поцелуи, мельком дивясь обжигающему холоду ласкающих ее рук, а затем все тело внезапно пронзила резкая боль, через мгновение сменившаяся всепоглощающей эйфорией. Руки и ноги стали легкими, почти невесомыми. Казалось, оттолкнись от пола — и как птица взлетишь в небо. Пальцы, стиснувшие плечи, больше не казались ледяными, а перед глазами медленно, как во сне, плыли сияющие блики. Луиза попыталась повернуть голову, чтобы проследить один из них… и не смогла. Легкость постепенно уходила, сменяемая свинцовой тяжестью, грудь вздымалась реже и реже, перед глазами все расплывалось, уходя в черноту, накрывающую последний миг невыразимого блаженства…       Итан отстранился от девушки, так неосмотрительно пустившей в свой дом ночного убийцу, и поморщился от раздражения. Настойчивая служанка снова заколотила в дверь, испортив ему отдых после трапезы. Надо было уходить — глупая девица наверняка поднимет тревогу, и сюда слетится стая англичан. Не то чтобы Итан боялся слабых человечков, но огласка не входила в его планы — в конце концов, в Нью-Йорке он находился нелегально.       На дворе стоял тысяча семьсот семьдесят седьмой год. Война за независимость бывших британских колоний шла полным ходом, но успех был не на стороне сепаратистов, которым Итан О'Рейли, ирландец по происхождению, искренне сочувствовал. Любой щелчок по носу владычице морей он воспринимал как личное дело. Поэтому-то сейчас и находился в занятом с прошлого года англичанами Нью-Йорке, в общей суматохе охотясь на подданных ненавистной метрополии.       Стук повторился уже настойчивее, и за дверью раздался громкий голос обеспокоенной девушки, сзывавшей прислугу. Итан выругался и вскочил на подоконник, высовываясь наружу. Вдоль стены проходил весьма узкий карниз, но вампиру его было достаточно. Ширины вполне хватало для стопы, а держать равновесие ночному хищнику было проще простого. Через секунду Итан, оставив внутри мертвую девушку, уже покинул комнату. Он едва успел повернуть за угол, когда слуги сломали наконец дверь и обнаружили хозяйку. Послышались крики и причитания, кто-то высунулся из открытого окна, гадая, куда мог деться убийца, но Итану уже не было до этого никакого дела. Ночной ветер бил в лицо, горячая кровь бурлила в жилах, наполняя тело шальной силой, и Итан чувствовал себя на высоте в буквальном и переносном смысле.       Карниз, как оказалось, имел собственное мнение по поводу своего неожиданного посетителя. Каменная поверхность под ногой вампира неожиданно подломилась, вынуждая того потерять равновесие и неловко соскользнуть с опоры, в последний момент зацепившись пальцами за бордюр. Итан повис в нескольких метрах над землей, а затем, недолго думая, спрыгнул вниз.       То, что перед этим следовало посмотреть на землю, он сообразил, когда вместо твердой почвы ноги ударили что-то живое и мягкое, выругавшееся с хорошо знакомым ненавистным британским акцентом. Итан быстро перекатился в сторону, подскочил на ноги и обернулся к незнакомцу. Их оказалось двое. Тот, кого он сбил с ног, оказался невысоким, стройным и изящным юношей, на вид едва отметившим восемнадцатилетие. Светлые, с золотым отливом волосы падали на плечи мягкой волной и вместе с синими, широко распахнутыми глазами придавали ему удивительно невинный и беззащитный вид. Его спутник выглядел совершенно по-другому. Крупный массивный мужчина, примерно одних лет с самим Итаном, казался бы куда опаснее, если бы не одно но. Оба они были вампирами, причем золотоволосый юноша, как понял Итан, по возрасту превосходил не только своего спутника, но и неосмотрительно свалившегося ему на голову невежу. И он был англичанином.       — Смотри, куда идешь! — зло выкрикнул раздосадованный Итан. Он отчетливо ощущал превосходящую силу своего противника, и это безумно выводило из себя.       — Так-так, — певуче, как будто его голос был наполнен серебряными колокольчиками, произнес блондин, насмешливо оглядывая Итана. — Кто-то плохо учился манерам и уважению к старшим. Когда сбиваешь кого-то с ног, необходимо извиниться. И, если уж на то пошло, я не помню, чтобы мне сообщали о новоприбывших невоспитанных гостях. Ты не представился Принцу?       — Я не должен сообщать о себе каждой английской собаке, — выпрямившись во весь рост, бросил в ответ Итан.       Второй вампир внезапно оскалился и угрожающе сделал шаг вперед, но был остановлен небрежным взмахом тонкой руки.       — Оставь его, Эван, — лучезарно улыбнулся золотоволосый юноша.       Итан заскрипел зубами. Англичанин говорил не на уличном кокни. Весь его выговор, манера держаться показывали, что он принадлежит к благородному сословию, аристократии. Как Якоб! Мысли о бывшем Сире ударили словно плетью, и Итан едва услышал следующие слова юноши.       — На первый раз я прощу ему такое вопиющее нарушение приличий, делая скидку на то, что он лишь необразованный простолюдин. Но Принц может оказаться не таким понимающим, как я. — Англичанин перевел взгляд на Итана: — На твоем месте, я бы побыстрее убирался из города, ирландец.       — Я сам решу, что для меня лучше, — огрызнулся Итан. — А вы бы шли своей дорогой, пока я не проверил, так ли хороши на вкус английские аристократы, как рассказывают.       Звонкий смех разрезал ночной воздух, и прежде, чем Итан сумел среагировать, глаза юноши полыхнули багряным огнем. Итан попытался отвернуться, но не смог, пойманный чужой волей. Он сопротивлялся изо всех сил, но их явно не хватало, сознание таяло, поглощаемое неумолимым разумом противника. Каин, как же он силен!       — Учись держать язык за зубами… мальчишка, — шепнули на ухо.       Когда он очнулся, рядом никого не было, а горизонт угрожающе светлел. Проклятье, прошло несколько часов! Выругавшись на все лады, Итан поспешил найти себе убежище.              О том, что слова золотоволосого англичанина имели смысл, Итану пришлось задуматься несколько ночей спустя, когда в совершенно пустом грязном переулке его окружили пятеро недружелюбно настроенных собратьев. Все они были вооружены и крайне мрачно оглядывали замершего нарушителя.       — С дороги, — решительно произнес Итан, не растерявший обычной наглости и присутствия духа. — По какому праву вы мешаете мне пройти?       — По приказу Принца, — не меняя выражения лица, произнес один из противников, бывший, очевидно, главным среди них. — Я Страж, и моя обязанность — следить за порядком и соблюдением правил, которые ты нарушил. Ты не явился в положенный срок, чтобы представиться Принцу, многочисленными убийствами на чужой территории поставил нас под угрозу, поэтому объявлен вне закона и послужишь назиданием для остальных.       — Это мы еще посмотрим, — ощетинился Итан и приготовился к драке.       Силы, однако, были неравны. Ему удалось вывести из строя одного, но это ни в коей мере не улучшило ситуацию. Страж оказался сильным и умелым бойцом, быстрым, почти неуязвимым. Он отвлек на себя все внимание Итана, а остальные набросились гурьбой, подминая его под себя. В горло впились острые клыки, лишая силы и магии, а на руках и ногах защелкнулись массивные железные кандалы.       — Хватит! Он должен оставаться в сознании! — прозвучал голос Стража, а затем на колени обрушился страшный удар, крошащий кости.       Итан взвыл от боли, выгнулся, стараясь вырваться, но держали крепко. Обескровленное тело регенерировало — но так медленно, что это почти не имело смысла. Его, не церемонясь, подтащили к стене дома и, приподняв, подвесили за кандалы, сковавшие руки, к металлическому креплению для факела.       — Ну вот и все, — спокойно произнес Страж, вставая перед пленником. — На восходе солнца ты умрешь, так что у тебя осталось несколько часов, чтобы хорошенько подготовиться к небытию.       — Как щедро, — оскалившись, с насмешкой ответил Итан. — И так в духе английских шакалов — нападать впятером. Это называется честной дракой?       — Это не драка, — равнодушно заявил Страж. — Это просто казнь. И я не англичанин. У кровных братьев нет подданства ни одной человеческой страны, мы выше этого. Ты так и не смог избавиться от своей прошлой жизни, поэтому и наделал глупостей. Но теперь это не важно.       Он махнул рукой своим спутникам, и они моментально отступили назад, в темноту, исчезнув из поля зрения. Итан закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Вывернутые суставы плеч пожирала боль, не дававшая даже дернуться посильнее, чтобы сняться с крючка. Ноги не держали — слишком медленно шло восстановление, чтобы кости хотя бы начали срастаться. Напрасно потрепыхавшись минут тридцать, Итан обессилено повис, не зная, что предпринять. Умирать — уходить за грань — не хотелось совершенно. Страж был прав — слишком много в нем осталось от того человека, что окончил свое существование в грязной камере под клыками английского аристократа. В том числе — безудержная жажда жизни, как бы странно это ни звучало для вампира. Внутренние часы мерно отсчитывали отведенное скудное время до рассвета, заставляя все внутри сжиматься от холода и пустоты.       — Так-так, — раздался мелодичный и смутно знакомый голос. — Эван, ты только посмотри, какая встреча. Кто это тебя так отделал, ирландец?       — Не твое дело, — хрипло отозвался Итан, выворачивая шею, чтобы увидеть говорившего. Ну конечно, судьба обладала достаточно извращенным чувством юмора, чтобы испортить и последние часы его нежизни. Ну почему из всех, кто мог оказаться в этом переулке сегодня ночью, это должен был быть высокомерный смазливый хлыщ, которому он случайно упал на голову?!       — Узнаю фирменный стиль Франциска, — обходя его спереди, покачал головой юноша. — Мальчик обожает пафос, сколько его ни учи работать чисто и без лишних затей. Эван, если тебе поручают казнить кого-то — надо просто его убить, а не подвешивать к стенке, иначе в расклад могут вмешаться третьи силы.       — Какие, Сир? — поинтересовался второй вампир с заметным ирландским акцентом.       Итан изумленно вытаращил глаза — соотечественник?! И он птенец… этого… этого… Подходящее слово отказывалось находиться, а англичанин тем временем продолжил свою лекцию как ни в чем ни бывало.       — Разные. В данном случае, например… мы. Ты ведь не хочешь умирать, ирландец? — последнюю фразу он произнес, подойдя почти вплотную. Синие завораживающие глаза оказались неимоверно близко, они искрились, улыбались, пряча смешинки в уголках, но в то же время на самом дне ледяными кристалликами застыла холодная решимость и железная воля их обладателя.       — Я лучше сдохну, чем приму помощь англичанина, — с трудом поборов наваждение, сквозь зубы выдавил Итан. — Как же я вас ненавижу! Вы испоганили мою страну, но здесь… это Новый Свет, и все будет по-другому! Вас вышвырнут отсюда, как щенят!       — Но ты этого уже не увидишь, — покачал головой блондин. — Не обидно? Я могу помочь тебе, в обмен на ответную услугу. Но если ты против…       — Мне не нужна помощь! — зло выкрикнул Итан, стараясь задавить в себе безумную, всколыхнувшуюся было надежду. — Я лучше умру!       — Ну что ж, — юноша печально посмотрел на него. — Не смею более тебя отвлекать. Доброго тебе утра, ирландец.       Он сделал знак своему спутнику, который, окинув презрительным взглядом подвешенного соотечественника, поспешил за удалявшимся Сиром. Пара секунд — и они скроются из виду, а затем придет солнце…       — Стой! — прежде, чем Итан смог себя остановить, произнес его язык. Блондин остановился и, повернувшись вполоборота, посмотрел на Итана. — Что… что за ответная услуга?       — Ничего особенного, — без улыбки отозвался тот. — Мне предстоит небольшое путешествие, в котором требуется надежный и сильный компаньон. Эван слишком молод, ему трудно контролировать себя, а остальным я не доверяю.       — А мне, — едва веря своим ушам, усмехнулся Итан, — а мне, значит, доверяешь? Это не смешно!       — А я и не шучу, — медленно приближаясь к нему, произнес англичанин. — Мне кажется, что ты из тех, кто держит данное слово, а если мы заключим сделку — ты будешь связан обязательствами. Вот мои условия, ирландец. Я освобождаю тебя, помогаю восстановиться, а взамен ты сопровождаешь меня в моей миссии, защищая и слушаясь. Не причиняешь вреда ни мне, ни Эвану, не пытаешься сбежать или нарушить договор. Твое решение?       Все внутри противилось подобному соглашению, но еще меньше хотелось встречать рассвет у стены этого дома. Потом, когда закончится этот договор, можно будет и расквитаться, а пока…       — Я согласен, — тихо, одними губами произнес Итан, но его расслышали.       Англичанин кивнул и, подойдя вплотную, сильным рывком разорвал цепь кандалов. Итан мешком рухнул на землю, не устояв на покалеченных ногах, и выругался, кляня свою беспомощность.       — Пей, — произнес певучий переливчатый голос, и перед губами появилось кровоточащее тонкое запястье. От запаха едва не помутился рассудок, но Итан сдержался, не набросившись на предложенное.       — Я… сам. — Морщась от боли, он попытался встать, но не смог, снова повалившись набок. — Черт!       — Прекрати. Договор уже вступил в силу, так что ты должен слушаться меня. Пей, нам некогда ждать, пока ты самостоятельно восстановишься, — в голосе белокурого англичанина зазвучал металл, и Итан, махнув на все рукой, приник к ране, глотая живительную жидкость.       Тело наполнялось силой, срастались кости, уходила боль… Через несколько минут Итан смог уверенно подняться на ноги и внимательно оглядеть своего нового хозяина.       — Альберт Уэйн, — манерно представился тот, слизывая каплю крови с собственной руки.       — Итан О'Рейли, — в тон ему отозвался Итан. — И куда же мы направляемся, мистер Уэйн?       — Во Францию, — спокойно ответил тот, с явным удовольствием наблюдая, как поползли вверх брови собеседника. — И ты можешь звать меня Альбертом.              Следующую неделю, которую заняли сборы, Итан провел в доме Альберта, скрываясь ото всех. На охоту он выходил лишь в сопровождении белокурого вампира, принимая немыслимые предосторожности, чтобы не быть обнаруженным, и изо всех сил желая никогда не приезжать в этот проклятый город. Предстоящая поездка угнетала. Подумать только, два месяца провести на корабле в компании этого самоуверенного англичанина, не имея возможности нормально охотиться и питаться! Но воспоминания о медленно светлеющем небе примиряли с грозившей перспективой. Даже если это означало два весьма непростых месяца…       Из своей комнаты Итан услышал странный звук, похожий не то на крик боли, не то на хрип. Он прислушался и, когда звук повторился, безошибочно узнал в нем голос Эвана. Перед глазами мгновенной вспышкой пронеслись воспоминания об уроках Якоба, считавшего, что только жесткость и боль могут вдолбить науку в упрямую голову ученика.       «Все вы одинаковые!» — пронеслась злая мысль, и, едва не снеся дверь, Итан бросился в подвал, откуда доносились уже не крики — рычание.       Внутри он обнаружил обоих — и Сира, и Дитя. Эван стоял у стены, прикованный к ней тяжелыми цепями, удерживающими рвущегося на свободу вампира. Его глаза почти полностью заволокла багровая дымка, лишь на шаг отделяя от безумия. Прямо перед ним, не разрывая взглядов, стоял Альберт. Воздух вибрировал от протянутой между ними магии, связывавшей воедино разумы родителя и птенца, — именно с помощью нее Якоб в свое время с удовольствием выворачивал наизнанку своего ученика, причиняя немыслимую боль. До тех пор, пока не помнящий себя от ярости Итан не смог обернуть эту связь против своего мучителя.       — Пусти его! — почти ничего не соображая от бешенства, Итан бросился на Альберта.       Тот не успел среагировать, слишком поглощенный происходящим, и они покатились по полу, вцепившись друг в друга. От стены раздалось уже не рычание — рев. Альберт с силой оттолкнул от себя Итана и, вскочив на ноги, бросился к своему ученику, глаза которого стали похожи на раскаленные угли. Зверь проснулся и требовал крови.       Итан завороженно, не в силах пошевелиться, наблюдал, как хрупкий изящный вампир осторожно приблизился к обезумевшему собрату, ловя его взгляд. Магия колыхнулась, искрами рассыпаясь в воздухе, намертво связывая две застывшие фигуры.       «Он же удерживает его! — сообразил Итан. — Не дает сорваться, оставляет на грани, подпитывает своей силой… но… зачем?»       Ответ пришел сам собой. Эван постепенно приходил в себя. Безумие исчезло из его глаз, а Альберт, подойдя вплотную, поднес запястье к его губам. Каин… это было невероятно. Якоба никогда не интересовало, как его ученик придет в себя после так называемых уроков, и уж тем более ему бы не пришло в голову накормить его собственной кровью. Ведь кровь — это жизнь, а кровь вампира — это еще и сила. Поделиться ею с собратом означало отдать ему часть своего могущества — немногие были готовы на подобную жертву. Альберт же поступал по-другому. Почему?       — Что происходит? — полностью растеряв весь запал, растерянно поинтересовался Итан.       Альберт резко развернулся к нему, сверкнув синими глазами.       — Этот вопрос надо было задать до того, как ты едва все не испортил. Ты что, уже забыл собственное обучение?       — Наоборот, — стиснул зубы Итан, — слишком хорошо помню. Так что это было?       — Эвану всего семнадцать лет как вампиру, — уже спокойнее произнес Альберт, снимая удерживавшие ученика цепи и осторожно помогая ему сесть на пол. — Я уже говорил, что ему трудно сдерживать себя, а нам предстоит долгое путешествие в ограниченном пространстве. Поэтому мы использовали все оставшееся время для тренировок самоконтроля. А ты своим вмешательством едва не увлек Эвана в безумие.       — Ясно, — потерянно произнес Итан, хотя понятнее не стало.       Альберт окинул его внимательным взглядом, а затем склонился к своему Дитя.       — На сегодня все, ты можешь идти.       Эван кивнул и, молча поднявшись на ноги, вышел из подвала. Альберт подошел к Итану и присел на корточки рядом с ним.       — Кто твой Сир, Итан? У тебя есть Дар, но ты почти не пользуешься им, предпочитая грубую силу. Не знаешь элементарных вещей, пренебрегаешь традициями. Кто обучал тебя и почему он делал это так плохо?       — Не твое дело! — огрызнулся Итан и рванулся, чтобы вскочить на ноги, но его легко удержали на месте. — Отпусти немедленно!       — А то что? — насмешливо поднял бровь Альберт, и Итан не выдержал.       Потянувшись к его разуму, он вложил все силы в созданную иллюзию. Альберт отпрянул, ослепленный вспыхнувшим перед глазами солнцем, а затем закрылся, выставив глухой непроницаемый блок. Почувствовав себя свободным, Итан подскочил на ноги и бросился к выходу.       — Неплохо, — догнал его спокойный голос. — Сила есть, а вот умения ее использовать нет, и это печально. При должном обучении те пятеро в переулке оказались бы тебе нипочем.       — Откуда… — сжав кулаки, обернулся Итан, — откуда ты знаешь, что их было пятеро?! Ты все видел? Это ты сдал меня Принцу?       — Не было необходимости, — покачал головой Альберт и поднялся на ноги, отряхивая камзол. — Ты оставил столько трупов, что это не могло не привлечь внимания. Я лишь проследил за Франциском, собираясь вмешаться, если он решит закончить все сразу. Твоя смерть не входила в мои планы. Но все сложилось наилучшим образом, и мне не пришлось действовать в открытую.       — Но зачем? — удивленно воскликнул Итан. — Какое тебе дело до меня?       — Ты… интересный, — без улыбки ответил Альберт. — И мне действительно требовался компаньон — надежный компаньон — для этого путешествия. Моя миссия чрезвычайно важна, а ты… Итан, я Провидец. Иногда будущее видится отчетливо и ясно, иногда — как в тумане, но сейчас все очень и очень неопределенно. Единственное, что я могу сказать точно, — успех моего мероприятия как-то связан с тобой, это я почувствовал еще тогда, когда ты свалился на нас с карниза. Поэтому я и не мог допустить, чтобы твое существование оборвалось из-за феерической глупости. Твоей глупости.       — И что же это за такая сверхважная миссия? — раздраженно протянул Итан, раздосадованный тем, как его бесцеремонно использовали.       Альберт пожал плечами.       — Я все расскажу, когда мы выйдем в море. Но тебя заинтересует это дело, даю слово. А теперь извини, из-за твоего вмешательства мне пришлось выложиться больше, чем я ожидал. Меня ждет охота.       — Альберт! — окликнул Итан, когда тот уже стоял на последней ступеньке лестницы. — Мой Дар… я мог бы лучше им пользоваться?       — Да, и не только им, — кивнул Альберт. — Ты не используешь и трети своих способностей. Руки бы оторвать тому, кто тебя учил.       — Уже не получится, — пробормотал Итан, напряженно думая о чем-то своем. А затем решительно поднял взгляд на молча ожидавшего вампира: — А ты мог бы меня учить?       — Это не входит в договор, — сверкнул улыбкой Альберт.       Итан стиснул зубы, проклиная себя за внезапно вырвавшуюся просьбу, и, не глядя на усмехающегося Альберта, быстро поднялся по лестнице, намереваясь закрыться у себя в комнате.       — До отплытия я должен сосредоточиться на Эване, — поймал его за рукав Альберт, остановив поспешное бегство. — Ему будет нелегко на корабле, и мы должны подготовиться, насколько это возможно. А потом, если ты хочешь, я могу научить тебя пользоваться Даром.       — Не нуждаюсь в подачках, — огрызнулся Итан, вырывая руку из удерживавших ее пальцев. — Тем более от…       — Англичанина? — поднял бровь Альберт. — Твое упрямство и нежелание прислушиваться к моим словам уже едва не довели до беды. Ты не учишься на своих ошибках? Есть гордость, ирландец, и есть ложная гордость, которая состоит из гордыни и глупости. Будь гордым, но не становись упрямым дураком, иначе рано или поздно сорвешься в пропасть.       — Это что, первый урок? — ехидно поинтересовался Итан.       — Будем считать, что да, — кивнул Альберт. — Продолжим на корабле.       Отвечать ирландец счел ниже своего достоинства.              Итану отвели крошечную, зато отдельную каюту рядом с той, которую занимали Альберт и Эван, находившийся под неусыпным контролем своего Сира. Корабль, на котором они отправлялись в плавание, имел английское подданство и принадлежал небольшой торговой компании, находившейся в собственности Клана Альберта. Капитан — седовласый, просоленный всеми ветрами моряк — давно отвык задавать лишние вопросы, довольствуясь двойным жалованием, поэтому странных пассажиров принял без разговоров. Трое южан в сопровождении шести рабов, почти без багажа, поднялись на борт судна поздно вечером, потребовав немедленного отплытия, и с тех пор никто из команды не видел их на палубе в течение дня. Зато едва садилось солнце, удивительные пассажиры покидали свои каюты, наслаждаясь соленым морским воздухом и ночным небом. Матросы судачили в кубрике, но больше от нечего делать, чем реально интересуясь личностями трех странных мужчин, а те и вовсе не обращали внимания на команду. Только повар и юнга удивленно отмечали, что для южан пассажиры чересчур заботятся о своих рабах, веля кормить их досыта и хорошими продуктами.       Магией пользоваться приходилось осторожно — слишком много сил и энергии она требовала, а восстанавливать их было нечем, поэтому Альберт в основном объяснял теорию, рассказывал историю и традиции вампирских Кланов, главные правила и устройство ночного мира. И Эван, и Итан слушали его, затаив дыхание, поражаясь, как из простого повествования Альберт создавал настоящую сказку, завораживающую и прочно оседающую в памяти. Кое-что они пробовали на практике, и Итан с восторгом ощущал, насколько легче даются ему куда более сложные иллюзии, чем он мог создавать раньше. Видения приобретали пугающую достоверность, а сам вампир теперь мог ощущать все эмоции и мысли того, на кого производил воздействие. Его воля и самоконтроль крепли, увеличивая ментальные способности, и теперь Альберту было гораздо сложнее «поймать» его, чем в самую первую встречу. А Итан раз за разом поражался, насколько они были разные — два англичанина, встретившиеся на его пути. Воспоминания о Якобе постепенно становились расплывчатыми и как будто нереальными — как кошмарный сон, поутру остающийся смутным видением на границе сознания. Первое время Итан взрывался на каждую колкость или язвительное замечание своего нового учителя, но постепенно понял, что они не несли в себе ничего обидного или унизительного, и стал реагировать спокойнее, а затем научился отвечать в том же духе, превращая порой их споры в изящные пикировки.       Якоб был пафосен, Альберт — аристократичен. В нем не было той неестественности и выспренности, которая так раздражала Итана в его Сире. В обучении Альберт зачастую мог быть жестким и требовательным, но никогда не становился жестоким, не унижал и не мучил своих учеников, спокойно и терпеливо объясняя одно и то же по десять раз двум жадно слушавшим его ирландцам. Якобу нравилось утверждаться в своей власти, Альберту — просто учить, наблюдая за успехами своих подопечных. Якоб учил лишь тому, что было необходимо, Альберт — всему, что знал сам, без жадности делясь своим опытом. Между ними пролегала глубочайшая пропасть.              — Ты обещал мне все рассказать, — потребовал Итан через неделю после отплытия. — По-моему, сейчас самое время.       — Хорошо, — не стал спорить Альберт, поудобнее устраиваясь на узкой койке. — Слушай внимательно, ирландец, повторять я не буду.       Новый Свет оказался для вампиров райским уголком. Церковь, изрядно потрепавшая их в Европе, еще недостаточно окрепла на новом месте, да и тот сброд, что устремлялся за счастьем и богатством в эти земли, был не так религиозен. Легенды о вампирах оставались в Старом Свете, давая ночным убийцам гораздо больше свободы. Победа Англии в этой войне грозила укреплением былых традиций и распространением влияния Церкви, что было совершенно невыгодно для вампиров, вкусивших прелестей новой жизни. Поэтому Принцы и главы Кланов пристально следили за развитием событий, главным из которых должны были стать переговоры Конгресса и английских послов. Они должны были состояться в Париже в начале будущего года. Там уже находился Сир Альберта, к которому и спешил Провидец, чьи способности требовались для предсказания итогов переговоров.       — Вы желаете победы колонистам? — не поверил своим ушам Итан. — Ты же англичанин!       — Ты цепляешься за старую жизнь, — спокойно возразил ему Альберт. — Людские дрязги интересуют меня лишь в той мере, в которой они влияют на ночной мир, не более. Англия была моей родиной, но ее благо не заботит меня. Перестань цепляться за прошлое, Итан. Иначе ты можешь упустить что-то важное в настоящем.       — А в будущем? — усмехнулся Итан. — Ты же Провидец, тебя больше должно интересовать именно оно. Это же так здорово — знать все наперед, я завидую твоему Дару.       — В моем Даре нет ничего хорошего, — помолчав, ответил Альберт. — Знание будущего может оказаться небезопасным, а иногда крайне вредным. Я… не люблю смотреть грядущее. Это тяжелое бремя.       — Ты серьезно? — удивился Итан. — Но зная, что случится, всегда можно все исправить! Можно избежать потерь, добиться успеха… можно уберечься от многих проблем!       — Все так думают, — горько усмехнулся Альберт, сгорбившись и обхватив голову руками. — Поэтому-то я так и ценен.       Итан замолчал, увидев, как медленно сковываются прозрачной ледяной коркой синие глаза. Очевидно, разговор коснулся чего-то слишком личного, и Альберт моментально ушел в себя, спрятавшись от мира. А Итан с удивлением подумал, что и этого сильного, уверенного в себе вампира, как и остальных, терзают собственные неумолимые демоны.       Через два с половиной месяца их корабль причалил к французскому берегу, где должны были произойти события, способные определить дальнейшую историю целого континента.       

***

             Парижская зима выдалась сырой и промозглой. Не то чтобы это могло как-то повредить или доставить неудобства трем вампирам, поселившимся в небольшом доме на самой окраине города, но настроение катастрофически портилось. Люди играли в политику, все время рискуя обдурить сами себя, переговоры затягивались, и Итан чувствовал, как раздражение и злость все больше и больше заполняют его. Альберт частенько пропадал в доме столичного Принца, где находился и его Сир, Август, о котором Итан слышал лишь вскользь, но уже заранее, от всей души, испытывал к нему жуткую неприязнь. Теперь, когда не охотился, он был вынужден коротать вечера в компании молчаливого Эвана, который, несмотря на землячество, относился к Итану настороженно и недружелюбно. Попробовав его разговорить и потерпев фиаско, Итан оставил нелюдимого соседа в покое.       Проведя несколько недель в праздности, он решил не терять время даром и начал потихоньку повторять уроки Альберта, импровизируя и экспериментируя. Сперва получалось неважно, но постепенно практика делала свое дело, и Альберт, как-то застав его за этим занятием, одобрительно кивнул и взглядом велел Эвану присоединиться. С тех пор оба ирландца тренировались вместе и даже начали понемногу разговаривать на отвлеченные темы. Из нескольких оброненных фраз Итан заключил, что они действительно родились в одной местности, и попытался было узнать какие-либо свежие и достоверные новости с родины, но наткнулся на глухую непробиваемую стену. Говорить о чем-либо, что касалось его прошлого, Эван отказывался наотрез, зато о времени, проведенном с Альбертом, рассказывал охотно, постепенно оттаивая.       Время от времени к ним присоединялся Альберт, скупо делясь последними новостями. Из Штатов на переговоры прибыла делегация послов во главе с Бенджамином Франклином. Англия, понесшая тяжелое поражение под Саратогой, была настроена уже не так воинственно и решительно и подумывала о мире, что категорически не устраивало Францию, терявшую в этом случае вест-индские колонии. Испания наблюдала за всем происходящим со стороны, еще не занимая никакой определенной позиции.       Вампиров, как и Францию, не устраивало мирное соглашение, равнозначное победе Англии в этой войне, поэтому помешать этому стало первостепенной задачей. Но пока оставалось лишь собирать информацию и ждать ключевого момента, когда при минимальном вмешательстве будет достигнут максимальный эффект.              Время шло, а Итан все не мог понять, зачем его притащили сюда через океан. Его пребывание в Париже сводилось к тренировкам, охоте и не слишком оживленному общению с Эваном, тогда как Альберт сказал, что от него зависит успех всего мероприятия. Это усиливало раздражение, как и постоянное отсутствие Альберта, к которому Итан успел привыкнуть и… привязаться. В последнем он отказывался признаться даже самому себе, объясняя растущую тревогу и недовольство беспокойством о том, что, если с Альбертом что-то случится, выбираться обратно придется собственными силами. А Альберт тем временем казался все более и более уставшим и вымотанным. Его Дар использовали нещадно, рассматривая различные варианты и альтернативы, выжимая Провидца досуха, нимало не заботясь о его состоянии.       Как, например, сегодня. Эван уже уснул, а Итан, решив еще немного задержаться, с удивлением увидел, как Альберт нетвердой походкой входит в холл. Англичанин пошатнулся и непременно бы упал, если бы Итан не успел подхватить его под руку.       — Спасибо, — тихо произнес Альберт. — Помоги мне подняться наверх.       Итан провел его по лестнице, осторожно поддерживая за плечи, а затем уложил на кровать в своей спальне, которая оказалась ближе. Тонкое тело на покрывале казалось почти прозрачным, настолько истощены были силы Провидца. Недолго думая, Итан полоснул себя клыками по руке, понимая, что самое главное сейчас накормить Альберта.       — Делишься кровью? — через силу улыбнулся Альберт. — С англичанином?       — Заткнись и пей, — нарочито грубо ответил Итан. — И ты не англичанин. Ты… это ты, поэтому просто займись делом.       Уговаривать не пришлось. Поджившую было вену вспороли острые клыки, и Итан прикрыл глаза, ощущая, как силы и магия перетекают от него к Альберту, благополучие которого вдруг стало невыразимо важным. Мир внезапно перекувырнулся, а Итан обнаружил себя лежащим на спине и надежно прижатым к кровати. Альберт, снова полный энергии, склонился над ним, крепко удерживая за плечи. Воспоминания, казалось ушедшие в небытие, снова захлестнули с головой, наполняя яростью и разочарованием.       Он сильнее — и физически, и в магии. Ему ничего не стоит скрутить своего птенца и взять его, ломая последние остатки гордости и самоуважения. Он пользуется этим с удовольствием, с наслаждением, с улыбкой наблюдая за тем, как искажается в муке красивое лицо, как кривятся губы, изрыгая проклятия, как вспыхивают алым карие глаза, едва не срываясь за грань, но удерживаясь в самый последний момент. С усмешкой слушает потом все обещания самой страшной смерти, которые только может придумать растерзанный ирландец, будучи не в состоянии даже встать на ноги. Якоб ошибся — он привык иметь дело со щенками, которые от побоев превращались в забитых, покорных созданий, а ему попался волк.       Поцелуй не удался — Итан до крови прокусил губу Альберта и с ненавистью уставился в распахнувшиеся от удивления синие глаза.       — Значит, это правда, — со злостью произнес он. — А я уж сдуру решил, что ты другой. Лучший способ добиться подчинения, как я мог забыть!       — Подчинения? — поднял бровь Альберт. — При чем тут это? Если ты против, скажи — я уйду.       — Спасибо, это я тоже проходил, — едва не рыча, сквозь зубы процедил Итан. Он рванулся вперед, но его вжали обратно в кровать, не давая пошевелиться. — Первые два раза я даже поверил и попросил остановиться. Это было очень смешно. Тому, кто сильнее, не нужно разрешение — так он говорил. Сейчас сильнее ты, ну что ж, попробуй.       — У тебя в голове такая каша. — Альберт откинулся назад, отпуская плечи Итана, моментально вывернувшегося из-под него. — Прости, я, видимо, пробудил в тебе не самые приятные воспоминания. Поверь, у меня и в мыслях не было добиваться чего-то силой. Просто нужно было сказать мне, что ты против.       — Говорю сейчас — я против, — отрезал Итан, наблюдая за реакцией Альберта.       Тот лишь пожал плечами и поднялся на ноги.       — Следующей ночью меня не будет, — уже подходя к двери, произнес он. — А потом покажете мне, чего вы с Эваном достигли за это время. Будет что-то вроде экзамена.       Когда за ним захлопнулась дверь, Итан в совершено потерянных чувствах улегся на спину, пытаясь разобраться в той сумятице, что творилась в голове. Получалось плохо.              Вечером Эван ждал его внизу, согласно договоренности о совместных охотах. Не так давно он попросил Итана сопровождать его по ночам, во избежание непредвиденных срывов, и Итан без колебаний согласился. Вскоре они молча брели по опустевшим улицам, пробираясь к центру.       — Эван, — не выдержал Итан, — это правда, что Сир всегда… занимается сексом со своим Дитя?       Ответом ему послужил удивленный взгляд, и Итан, чувствуя, как внезапно пересохло горло, попытался объяснить:       — Это… один из способов контроля… подчинения…       Он окончательно растерялся, глядя, как разгорается недоумение и непонимание в глазах собеседника. Эван пожал плечами.       — Ну, может, кто-то так и делает, — ответил он. — Мой Сир не таков.       — Ага, сейчас, — с проснувшейся злостью выплюнул Итан. — Точно такая же самодовольная сволочь, как и остальные. Только маскируется лучше, зато потом…       Договорить ему не дал сильный удар в челюсть. Итан отлетел в сторону, пребольно ударившись локтем о мостовую, а сверху его придавило тяжелое тело. Глаза Эвана сверкали от ярости.       — Ты идиот? Несешь какую-то чушь! Альберт не живет в воздержании, как и многие вампиры, не делая различия между полами, но это не имеет никакого отношения к подчинению или что ты там нес. Его единственное Дитя — это я, и со мной он уж точно не спит.       — Хочешь сказать, — сообразил, наконец, Итан, — что у вас с ним… ничего?       — Ты редкий придурок, — констатировал факт Эван, поднимаясь на ноги. — Долго же до тебя доходят простые вещи.       — Эван, стой! — Итан подскочил на ноги, но тот уже скрылся в переулке.       Безрезультатно проплутав с полчаса, Итан решил подождать разозленного соотечественника дома, чтобы извиниться. Это же, кстати, относилось и к Альберту.       По пути домой он мысленно все время возвращался к прошлой ночи. Если это была не попытка сломать и подавить его — тогда что? Ответ напрашивался простой и очевидный, но поверить в него оказалось… страшно. Это ставило их предельно простые отношения на совершенно другую ступень, а Итан не был уверен, что готов к подобному. Альберт вызывал у него странные, смешанные чувства. С одной стороны, он испытывал восхищение той неуловимой аурой силы и уверенности, которую просто излучал Альберт. С другой — за этой мощью Итан время от времени замечал отчаянную усталость, тяжкое бремя, накладываемое Даром, и невысказанную потребность хоть иногда опереться на чужое надежное плечо.       На первом этаже горел свет, и Итан обрадовался, решив, что Эван одумался и вернулся домой. Однако того не было, зато у тяжелого деревянного стола стоял Альберт, стаскивая с плеч плащ. Не закончив движения, он обернулся и внимательно посмотрел в глаза вошедшему ученику, растерявшемуся от неожиданной встречи.       — Я думал, тебя сегодня не будет, — не подумав, ляпнул Итан и прикусил язык, сообразив, как это прозвучало.       Альберт передернул плечами.       — Планы поменялись. Но я сейчас уйду наверх, так что… — Он снова потянул плащ вниз, запутавшись в завязках.       Итан, быстро подойдя к нему, осторожно развязал тесемки и отбросил в сторону ненужную тряпку. Альберт с интересом посмотрел на задумчивого ученика.       — Что-то случилось?       — Почему? — не зная, как сформулировать мучивший его вопрос, произнес Итан. — Нет, не так… Если это не… тогда что?       — Я тут навел кое-какие справки про твоего Сира, — не отвечая на вопрос, как будто в сторону проговорил Альберт. — Теперь многое стало понятным. Итан, забудь все, что он тебе говорил, все, что делал. Нет, лучше помни — и знай, что это неправильно. В постели нет унижения, нет подчинения, нет подавления. Есть только двое, которые хотят быть максимально близко, наиболее полно выразить свои чувства друг к другу, быть одним целым, оставаясь собой.       — Так бывает далеко не всегда, — стиснув зубы, ответил Итан.       — Да, — согласился Альберт, — но то, что будет в твоей постели, зависит только от тебя.       — Конечно, если я буду сильнее, — со злостью отозвался Итан. — Ты так хорошо говоришь о равенстве и отсутствии унижения, но сам никогда не позволишь мне…       — С чего ты это решил? — усмехнувшись, оборвал его Альберт. — Ты попробовал и тебе отказали?       — Нет, — растерялся Итан, глядя, как разгораются шальные искры в синих глазах.       Альберт приподнялся на носки, скользнул рукой по длинным каштановым прядям, легко перебирая их между пальцами, а затем осторожно коснулся губами губ Итана. Невесомый поначалу поцелуй стал глубже, увереннее, и Итан неосознанно двинулся вперед, вжимая Альберта в край стола. Сильные руки уперлись в его плечи, отталкивая. Не успели разочарование и обида всколыхнуться в полной мере, как на ухо прошептали:       — Не здесь же. Наверх.       Наверх так наверх. Альберт ухватил его за руку и решительно потащил по лестнице, как будто опасаясь, что плохо соображающий Итан может и передумать.       Все это больше походило на сон, чем на реальность. Итан растерянно взглянул на вытянувшегося на кровати Альберта, казавшегося еще хрупче и моложе, чем обычно.       — Что… что мне делать? — спросил он, облизывая пересохшие губы.       Альберт улыбнулся.       — Все, что хочется.       Хотелось странных вещей. Например, медленно, неторопливо изучать это тело, находя наиболее чувствительные места. Без напора, без страсти — нежно и бережно, укутывая заботой и собственной защитой. Каждым поцелуем, каждым прикосновением говорить: не бойся, расслабься, будь собой. Ведь рядом я, а со мной можно не притворяться, не быть сильным, я не нанесу удар в незащищенную спину. Просто закрой глаза.       Кажется, он произнес это вслух, потому что Альберт улыбнулся и смежил веки, полностью доверяясь своему любовнику, осторожно и бережно избавлявшему его от одежды. Руки, спокойно разорвавшие тяжелую металлическую цепь, невесомо порхали кончиками пальцев по щекам и шее Итана, оставляя после себя едва ощутимое, легкое покалывание от ласки. И Итан, озаренный неожиданной идеей, решился.       Он потянулся к разуму Альберта и, не встретив сопротивления, наполнил его иллюзорными образами. Альберт едва слышно выдохнул, но не закрылся, позволяя Итану продолжать.       Стены таяли, расступаясь, исчезал потолок, пол, кровать. В придуманном мире прямо над головой светила полная луна, легкий ласковый ветерок перебирал рассыпавшиеся по плечам волосы, стократно умножая нежность и наслаждение… И все стало просто.       

***

             Второй месяц зимы подходил к концу, а ситуация продолжала оставаться неясной. Переговоры продвигались в сторону мирного соглашения, а Франция бездействовала, не предпринимая никаких шагов. Это было непонятно и странно.       Альберт теперь подолгу отсутствовал, а когда появлялся — Итан с трудом подавлял желание придушить тех, кто так беззастенчиво использовал способности Провидца. Эван разделял его чувства, но они ничего не могли сделать, лишь старались поддерживать силы в своем наставнике. Напряжение делалось невыносимым, но им оставалось только ждать. С каждым днем это удавалось все труднее.       Итан раздраженно мерил шагами комнату. Альберту уже следовало вернуться, хотя не исключен был и тот вариант, что он попросту остался в доме Принца. Так случалось не раз, но сегодня Итан чувствовал необъяснимую тревогу и беспокойство. До рассвета оставался всего час, и он, плюнув на все, выскочил на улицу, еще не зная, что собирается делать.       Альберта он нашел на соседней улице лежащим на земле. Тот настолько обессилел, что даже не мог встать. Итан, не теряя времени, подхватил его на руки и понес в дом. Поднявшись наверх, он осторожно уложил Альберта на кровать и привычным движением рассек свое запястье.       — Белль! — позвал он так и не открывшего глаза наставника. — Белль, очнись!       Светлые ресницы дрогнули, а в следующее мгновение Альберт жадно приник к предложенной ему крови.       — Я убью их, — мрачно пообещал Итан, наблюдая, как Альберт постепенно приходит в себя. — Они же просто угробят тебя!       — Пока ты со мной, я в безопасности, — одними губами улыбнулся тот. — Как это ты меня назвал? Белль? Почему?       — Просто так, в голову пришло, — смутившись, пробурчал Итан. — Ну… Альберт слишком тяжеловесное имя… мне так кажется… Тебе нужно что-то легкое, изящное… красивое… как ты…       — Суровый ирландский воин стал поэтом? — рассмеялся Альберт. — Белль… мне нравится. Спасибо.       — Было бы за что, — проворчал Итан, радуясь, что не способен краснеть от смущения и стыда, и поправил подушку под головой Альберта. — Был трудный сеанс? Сколько это еще будет продолжаться?       — Нисколько, — садясь, произнес Альберт. — Мы нашли ключевую точку. Все оказалось крайне просто.       Посольство из Штатов располагалось в отдельном особняке, который гостеприимных хозяева отвели своим гостям. Однако радушный домовладелец не только изо всех сил обеспечивал американцам комфортный быт, но и собирал информацию в пользу французской короны, регулярно донося о ходе переговоров. Все это было уже известно, однако этой ночью Альберту удалось увидеть новые подробности.       В его видении стороны активно продвигались к соглашению, однако Людовик XVI медлил, не предлагая союза мятежным колониям. Устав ждать, американское посольство подписало мирный договор, так невыгодный для ночного народа. Англия вернула свое влияние, упрочила положение Церковь, и Новый Свет перестал быть чем-то особенным, полностью поглощенный старыми традициями.       — В любом процессе, — объяснял Альберт внимательно слушавшему Итану, — есть та самая точка, при воздействии на которую можно изменить его ход. Реальность странная штука. Зачастую я могу увидеть альтернативы. Например, не сорвись ты с того карниза — как бы сложилась твоя жизнь? Какие-то моменты важнее, так сказать, чувствительнее к воздействию, какие-то вообще не влияют на будущее, а какие-то являются ключевыми, и от них зависит очень и очень многое. В нашем случае — это те самые донесения шпиона-домовладельца.       Там, где идет большая игра, всегда найдется предатель, и американское посольство не стало исключением из этого правила. Эдуард Банкрофт оказался тайным шпионом английской короны и, перекупив домовладельца, искусно вводил в заблуждение французское правительство, считающее, что стороны далеки от соглашения. Франция медлила, не поддерживая Штаты, а переговоры тем временем близились к завершению. По прогнозу Альберта достаточно было несильного ментального воздействия на американского предателя, чтобы история повернула в совершенно другое русло.       Все прошло идеально, с минимальным вмешательством. Альберт еще несколько раз смотрел открывающееся будущее, и Совет остался доволен его прогнозами. А в феврале тысяча семьсот семьдесят восьмого года союзный договор между Францией и сепаратистами был подписан. Миссия была завершена, и Итану не терпелось наконец вернуться в Америку, чьей историей они распорядились так бесцеремонно. Дело было сделано.       

***

             Альберт не обратил бы никакого внимания на скабрезную шутку одного из моряков, давно привыкнув к подобному за время своих путешествий, но Итан, поравнявшись с обидчиком, не глядя, воткнул ему кулак в солнечное сплетение, заставляя согнуться пополам и закашляться кровью. Остальные, заулыбавшиеся было пошлой остроте, моментально посерьезнели и занялись своими делами, а оба вампира подошли к борту, наслаждаясь открывающимся зрелищем бескрайней воды.       — Ты так задумчив последнее время. Можно полюбопытствовать, о чем твои мысли? — поинтересовался Альберт.       Итан очень внимательно изучал свои ногти.       — Просто ты сказал, что от моего присутствия зависит успех этой миссии, поэтому-то и взял с собой, — наконец произнес он. — Но я все время просидел дома, почти не высовываясь, так в чем же заключалась моя роль?       — Я солгал, — улыбнулся Альберт. — Успех был ни при чем, но я почувствовал, что твоя судьба как-то связана с моей собственной, поэтому-то и вмешался. Из весьма корыстных целей.       — Ясно, — понуро отозвался Итан. — А я-то уж решил, что мне предстоят великие свершения. А оказывается, вот оно как.       — Может, и предстоят, кто знает, — Альберт внимательно вгляделся в карие глаза своего ученика. — Хочешь, я посмотрю твое будущее, и тогда ты будешь знать наверняка.       Итан облокотился на поручень и, слегка свесившись, смотрел, как разбегаются волны от борта их корабля. Время шло, молчание затягивалось, а затем он решительно тряхнул головой.       — Спасибо, я уж как-нибудь сам. Иначе ведь будет неинтересно.       И сердце, давно не бьющееся, внезапно царапнуло странное чувство от той гордости и уважения, которые зажглись в синих глазах Альберта.              Из порта их пути разбежались в разные стороны. Перед каждым расстилалась собственная дорога, однако судьба продолжала сталкивать двух друзей, сперва часто, затем реже, до тех пор, пока в жизни обоих не произошли значительные перемены.       Альберт, прикрыв глаза от усталости, выслушивал перепалку представителей двух Семей, не поделивших спорный район. Вечные дрязги, взаимные претензии, перетекающие в конфликты, были далеко не редкостью после гибели Августа, управлявшего Кланом железной рукой. Альберт лишь недавно занял его место и еще не привык к новым обязанностям, которые тем не менее уже успели надоесть до зубовного скрежета.       — Сир, — Эван просунул голову в кабинет, — тут посетитель. И он настаивает на встрече.       — Я занят, пусть он подождет, — раздражаясь, ответил Альберт, замечая странную усмешку, промелькнувшую на губах своего помощника.       Дверь внезапно распахнулась, словно от пинка, являя оторопевшим спорщикам высокого, хорошо сложенного мужчину с длинными каштановыми волосами, убранными в хвост.       — Так ты принимаешь высокопоставленную особу, — скрестив руки на груди, усмехнулся Итан. — Эти двое тебе докучают?       — Эти двое ждут моего решения по спорной территории, — откидываясь на спинку кресла, произнес Альберт, кусая губы, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. — Как полагаешь, что мне им ответить?       — Я полагаю, — Итан окинул внимательным взглядом двух недоумевающих вампиров, — что если нет территории, то нет и спора. Предлагаю забрать эту площадь в пользу главы Клана.       — Что?! — взвился один из спорщиков.       — Это несерьезно! — поддержал его второй, цвет лица которого сменился на фиолетовый.       — Я дам ответ завтра, — пряча улыбку, успокоил их Альберт. — На сегодня мы закончили, и, Эван, отмени все остальное, пожалуйста.       — Будет сделано, — Эван, подмигнув Итану, широким жестом пригласил представителей конфликтующих сторон на выход.       — Надеюсь, в этот раз ты не забыл представиться Принцу? — когда за остальными закрылась дверь, поинтересовался Альберт.       Итан вытаращил на него глаза.       — Ты что, не знаешь последних новостей? Я теперь сам Принц и не должен докладываться всяким…       — Каин, какой же ты все-таки мальчишка!       — Белль, я доложился сразу по прибытии, — посерьезнев, произнес новоиспеченный Принц Чикаго. — Я учусь на своих ошибках и уважаю традиции, преподанные мне моим наставником.       — Я рад, что смог научить тебя хотя бы вежливости, — усмехнулся Альберт. — Прими мои поздравления.       — Спасибо. — Итан огляделся по сторонам. — Я смотрю, ты тоже обзавелся своей долей ответственности и проблем. Сколько мы не виделись?       — Достаточно, чтобы наши жизни очень изменились, но слишком мало, чтобы изменились мы сами, — улыбнулся Альберт. — Но ты достиг многого, так что совершенно напрасно переживал из-за «великих свершений».       — Да уж, — со странной интонацией произнес Итан. — А я ведь собирался позвать тебя к себе, не зная еще, что ты стал главой Клана. На меня ведь теперь свалилась такая власть и не меньшая ответственность, и я подумал, что хорошо бы рядом был…       — Личный Провидец? — с едва уловимой горечью улыбнулся Альберт.       — Друг, — просто ответил Итан. — Я ведь для чего всего этого добивался… Хотел иметь достаточно силы и власти, чтобы оградить тебя от проблем… вернуть хоть немного того, что ты дал мне. Позаботиться… Только вот тебе уже не нужна моя забота…       — Белль… — В комнату гибкой тенью скользнул высокий юноша, на вид не старше двадцати пяти лет. Итан окинул его ревнивым взглядом. Черные длинные волосы падали на бледное лицо с тонкими изящными чертами, глаза странного медового оттенка вскользь глянули на гостя, сосредоточившись на хозяине кабинета. — Ох, простите, Сир, я зайду позже…       — Луис, познакомься с моим другом и новым Принцем Чикаго, — в голосе Альберта внезапно снова зазвучали колокольчики, как в былые времена, и Итан ощутил болезненный укол ревности. — Итан, это Луис, мое Дитя.       — Любимое Дитя, судя по всему, — нарочито равнодушно отозвался Итан, сверля взглядом выпрямившегося во весь рост птенца.       Тот не дрогнул, не отвел глаз, в которых читалось безмерное спокойствие, уверенность и… любовь, как в зеркале отражающаяся в других, светло-синих, глазах. Луис отвесил церемонный поклон и скрылся за дверью.       — И почему это он называет тебя моим прозвищем? — капризно поинтересовался Итан.       — Потому что он важнее всех для меня, — глядя прямо в его глаза, ответил Альберт. — Я люблю его.       — А… я? — Итан казался совершенно по-детски растерянным.       — А ради тебя я готов снять с места весь Клан и перебраться в твой дурацкий Чикаго, хотя ты прекрасно знаешь, как я не люблю большие города, — улыбнулся Альберт, с удовольствием наблюдая за просветлевшим лицом друга. — Но у меня одно условие.       — Все что угодно! — поспешил заверить его Итан.       Альберт не сдержал улыбку.       — Всех спорщиков я буду посылать к тебе!       

***

             — Тебе было тяжело? — спросил Коннор, переворачиваясь на живот и прижимаясь щекой к подушке. — Смотреть на них?       — Нет, — покачал головой Итан. — Белль действительно любил его, наверное, поэтому с ним единственным совершил столько ошибок. А мне он как был, так и остался другом и учителем.       — Но ты хотел бы большего… — не зная, зачем он продолжает этот выматывающий допрос, произнес Коннор, непроизвольно затаив дыхание в ожидании ответа.       Спины коснулись холодные губы, оставляя россыпь мурашек, а ехидный голос произнес:       — А ты ревнуешь. И это чертовски глупо. Знаешь, у меня ведь никогда не было семьи — ни в человеческом понимании, ни в вампирском. После Якоба мне опротивела сама мысль о том, чтобы завести птенца, а Альберт показал мне, что значит быть настоящим Сиром. Только я не гожусь на эту роль — из всех, кого я обратил, остался лишь Марк, остальные погибли, так или иначе. Белль долгое время был моей единственной семьей. А потом появился ты.       — Странная у тебя семья, — против воли улыбнулся Коннор. — Слишком разношерстная, тебе не кажется?       — По мне, — пожал плечами Итан, — так в самый раз. Чтобы никогда не было скучно. А главное, за тех, кто в нее входит, я готов отдать жизнь, или что там у меня от нее осталось. И они, я знаю, тоже.