Перекрестки

      Дверь захлопнулась с таким громким стуком, так что Алан, спускавшийся по лестнице, вздрогнул от неожиданности. Чуть раньше он услышал раздраженные голоса, доносившиеся снизу, затем все стихло, и он рискнул выйти из комнаты, чтобы узнать, в чем, собственно, дело. Однако внизу обнаружился только Кассиан, который, запрокинув голову, вливал в себя остатки недешевого виски. Второго участника ссоры — Дилана — в доме уже не было.       — Что произошло? — удивился Алан и выглянул в окно, как раз чтобы успеть увидеть сорвавшийся с места черный мотоцикл охотника. — Эй, он же только что приехал!       — Как приехал, так и уехал, — неразборчиво пробормотал Касс и отправился к бару, выискивая в нем выпивку покрепче. А вот это было уже тревожным сигналом — Касс столько пил только во время сильных потрясений, не пьянея, но погружаясь в особо раздраженное состояние, и в эти минуты находиться в его обществе становилось не слишком безопасно.       — Что случилось? — осторожно попытался допытаться Алан, но Касс бросил на него такой выразительный взгляд, что Алан тут же оставил свою идею.       Касс тем временем откупорил вторую бутылку и несколькими глотками уменьшил ее содержимое на треть. У Алана неприятно засосало под ложечкой от предчувствия беды. Оставался другой способ узнать причину внезапной ссоры — позвонить Дилану, и Алан попятился назад к лестнице, от души надеясь, что увлеченный выпивкой Касс не обратит внимания на его поспешное бегство. Надежды пошли прахом.       — Даже не вздумай, — угрожающе произнес Касс, правильно поняв его намерения. — Сядь.       — Я просто хочу вернуться к себе, — Алан растерянно развел руками, всем своим видом демонстрируя непонимание.       Касс насмешливо фыркнул, а затем его глаза недобро сощурились.       — Никогда не лги мне, Алан, — медленно произнес он с опасными нотками в голосе. — У тебя все написано на лице. Так вот, я запрещаю звонить Дилану. Ты меня понял?       — Да что произошло-то? — не выдержал Алан.       Касс долго разглядывал янтарную жидкость внутри зажатой в руке бутылки, а затем процедил сквозь зубы:       — Я больше не хочу ни видеть его, ни слышать о нем.       — Что?! — не поверил своим ушам Алан. — После всего, что тут было? Касс, это абсурд! Верни его, пока вы оба не натворили глупостей.       — Ты забываешься! — хищно сверкнул глазами Касс. — Решил, что если тебя пару раз позвали в постель, то ты можешь давать советы?       Алана словно хлестнули по лицу. Он стиснул зубы, старясь унять поднявшуюся в груди бурю, а затем, не произнеся ни слова, вышел из дома. Во внутреннюю сторону двери врезалась наполовину пустая бутылка.              Вернулся он перед самым рассветом, рассчитывая потихоньку пробраться к себе за телефоном. Его не оставляла смутная, необъяснимая тревога за Дилана, которого он имел возможность узнать чуть ближе, чем хотел бы.       С Диланом было тепло. Нет, это не имело никакого отношения к естественной температуре тела человека, хотя подобный бонус невольного любовника был, несомненно, приятен. Дело заключалось в другом. Дилана почему-то интересовал сам Алан — его мысли, чувства, мнение. Дилан оказался удивительно чуток и внимателен, постоянно стремясь к общению. Алан сперва терялся, да и ревность давала о себе знать, но затем, незаметно для себя, стал ждать очередных визитов странного охотника. А после той памятной ночи все и вовсе начало меняться.       Дилан защищал его перед Кассом. Это злило и раздражало, однако потом оставалось чувство непривычной признательности за неравнодушие. Даже секс стал совершенно другим. Касс был ходячей страстью, обжигающим огнем, Дилан — глотком воды в засуху. Он умудрился внести в существование Алана нечто невесомое, но неизмеримо важное и нужное. Что-то, что тот уже был не готов потерять.       Его Дар проявлял себя неравномерно, лучше срабатывая на близких, а Дилан как-то незаметно перестал быть чужим. Алан тяжело вздохнул и взялся за ручку двери. Необъяснимая тревога продолжала грызть его изнутри.       Телефон Дилана не отвечал. Алан задумчиво посмотрел на погасший экран и отшвырнул мобильник в сторону, пытаясь взять себя в руки. Парень, скорее всего, просто злится и не желает ни с кем говорить. Нет никакого повода считать, что с ним что-то случилось. Правда? Правда?       Переборов внутреннее сопротивление, Алан поспешил в комнату Касса, в которой, как он заметил, все еще горел свет. Едва переступив порог, он с тоской понял, что, скорее всего, его даже не будут слушать, но тем не менее рискнул.       — Касс, — осторожно позвал он. Тот не обратил на него ни малейшего внимания, слишком занятый очередной бутылкой. — Касс, телефон Дилана выключен. Я не уверен, но, кажется, с ним не все в порядке.       — Сотрись, — прозвучал предельно лаконичный ответ.       — Касс, ты послушай…       Слова застряли у него в горле, пережатом сильной рукой. В спину больно ударила дверь, и Алан беспомощно сполз на пол, не в силах устоять на ногах. Маккензи угрожающе навис над ним, сверкая почти безумными глазами.       — У тебя одна секунда, чтобы исчезнуть отсюда.       Уговаривать не пришлось. Пошатываясь, Алан вернулся в свою комнату и рухнул на кровать. Рассвет вступал в свои права, и Алан, изо всех сил стараясь выкинуть из головы все тревоги, медленно погрузился в сон.              Тело расслаблялось под настойчивой лаской, заставляющей холодную кожу загореться. Еще не вынырнув из лап дневного сна, Алан жадно ответил на такой знакомый поцелуй, краем сознания отмечая произносимые любовником слова.       — Я был слишком резок вчера, прости, — прошептал Касс, пробираясь руками под его рубашку. — Иди сюда. Ну его к дьяволу, забудем и переживем. У меня есть ты, всегда был и будешь… послушный… а этот… невелика потеря. Плюнуть и забыть.       Понимание охладило не хуже ледяного душа. Алан с силой уперся в грудь Касса и резко оттолкнул его от себя. В душе поднималась черная волна ярости, сметающая давно укоренившиеся блоки.       — Я не игрушка, — почти прорычал он. — И не замена! Мне надоели твои игры!       — Раньше тебя это не волновало, — Касс опасно сузил глаза и, в одно движение оказавшись рядом, повалил поднявшегося было Алана на кровать. — С каких пор ты решил, что имеешь право ломаться? Твое дело просто слушаться без лишних слов и движений!       Алан сопротивлялся изо всех сил и, подстегнутый праведным возмущением, смог скинуть с себя тяжелое тело. Подскочив на ноги, он сделал шаг назад, подальше от разъяренного Касса.       — Знаешь, Маккензи, — зачем-то делая глубокий вдох, произнес он. — Ты всегда был сволочью, и я как-то даже привык к этому. Но когда ты умудрился стать недалекой истеричкой?       — Следи за языком, пока его не лишился, — зло пригрозил Касс, выпрямляясь во весь рост. — По-моему, ты забываешь, с кем имеешь дело.       — О нет, — лучезарно улыбнулся Алан. — Как раз очень хорошо помню. Я не знаю, что случилось у вас с Диланом, но почему-то уверен, что это не стоит выеденного яйца. Однако ты настолько упрям и глуп, что возвел это в ранг трагедии и активно рушишь все, что тебе дорого. Ты перестал видеть дальше кончика носа, слишком увлеченный лелеянием собственного эгоизма. Тебе действительно все равно, что будет с парнем? При его работе ты можешь никогда больше не увидеть его живым.       — Знаешь, Алан, — растягивая губы в неестественной улыбке, произнес Касс, — я начинаю думать, что ты всерьез запал на мальчишку. Он так хорошо тебя трахнул? Лучше, чем я?       — Представь себе — лучше, — ожесточенно кивнул Алан. — Намного. Его хотя бы интересовало, что я при этом чувствую. Поэтому, если ты не возражаешь, я, пожалуй, воспользуюсь тем, что он теперь свободен. С этим не будет проблем?       Светло-голубые глаза полыхнули таким огнем, что Алан какой-то частью своего потрясенного сознания понял, что после всего сказанного его нежизнь подошла к концу. Радовало только одно — в пыль он превратится мгновенно и безболезненно, Касс слишком взбешен, чтобы придумывать ему достойную казнь. Тот сделал шаг вперед, и Алан инстинктивно зажмурился, готовясь к худшему. Удара не последовало. Когда Алан решился открыть глаза, в комнате уже никого не было.       Среди многочисленных огрызков бумаг, рассованных по карманам, обнаружился телефон Дика Морана, которому Алан и принялся звонить. Страж ответил сразу, но и он не смог дать никакую информацию о пропавшем Дилане, однако заметил, что отключать мобильники по любой причине у них категорически не принято. Он продиктовал Алану прямой номер Коннора, посоветовав узнать у него задание Дилана, и, в свою очередь, пообещал поспрашивать среди друзей. Спешно поблагодарив и отключившись, Алан перезвонил Коннору и через несколько минут в полной растерянности нажал отбой. Коннор и сам разыскивал Финна, который должен был выйти на связь прошлой ночью, но так и не позвонил и не отвечал на вызовы.       Тревога вызывала физический дискомфорт, хотя Алан и сам не мог понять, почему ему так важно убедиться, что охотник с темно-вишневыми глазами цел и невредим. Некоторое время он бесцельно слонялся по комнате, а затем решительным шагом направился к двери.       В коридоре он замешкался буквально на секунду, собирая волю в кулак, и с удивлением услышал негромкий голос, доносящийся из комнаты Маккензи.       — Да, я понял, — произнес Касс. — Мы будем искать.       Он замолчал, очевидно прислушиваясь к тому, что говорил невидимый собеседник, а затем произнес значительно громче:       — Не стой в коридоре, как столб.       Алан, поняв, что последняя реплика относится к нему, открыл дверь и прошел внутрь, еще толком не понимая, что происходит. Касс разговаривал по телефону, прижимая его щекой к плечу, и одновременно натягивал на ноги высокие ботинки. Он был полностью одет и, очевидно, собирался покинуть дом.       — Хорошо, если мы что-то узнаем — перезвоним, — забыв, что собеседник не может его видеть, кивнул Касс и нажал отбой, закончив разговор. — Ты можешь почувствовать Дилана с помощью Дара? — спокойно, как будто ничего не произошло, поинтересовался он.       — Только с небольшого расстояния, — ошарашенно оглядывая собранного и невозмутимого Кассиана, ответил Алан. — Я собирался прогуляться по окрестностям…       — Один? — поднял бровь Маккензи. — Так ты будешь его искать до скончания века. В конце концов, должны же быть плюсы в положении Принца…       Минут пятнадцать Алан в полном изумлении наблюдал, как Кассиан обзванивает глав находящихся на его территории Кланов с четким и однозначным приказом: найти, задержать, не причинять ни малейшего вреда, если ранен или в беде — оказать всю необходимую помощь. Все это приправлялось такими цветистыми угрозами в случае непослушания, что Алан от души посочувствовал собратьям.              До рассвета оставалось часа два, когда они попали на неприметную дорогу, ответвляющуюся от основного шоссе. Что заставило Алана свернуть на нее, он не понял ни тогда, ни впоследствии, но импульс оказался настолько силен, что вампир, не раздумывая, ему повиновался. Маккензи, сидевший на пассажирском сиденье, не произнес ни слова. Он вообще не открывал рот с момента, как они покинули гараж, лишь молча вглядывался в пробегающие за окном пейзажи. Алан тоже не знал, что сказать, поэтому предпочитал не нарушать тишину.       Дорога резко вильнула в сторону, и Алан, увлеченный своими мыслями, едва справился с управлением, хотя их скорость была невелика. Чертыхаясь, он выровнял машину и остановился.       — Каин, в таких местах надо ставить знаки! Можно же просто убиться, если ехать чуть быстрее!       — Там и был знак, — странным голосом ответил Касс и выскочил из автомобиля. — Смотри, он сломан.       Алан, озаренный внезапной догадкой, предельно раскрыл сознание, стараясь уловить чужое присутствие. Надежды почти не было, но неожиданно он почувствовал совсем недалеко теплую, такую знакомую искру и поспешил к краю дороги, пытаясь не потерять контакт.       За обочиной начинался крутой обрыв. В одном месте несколько кустов выглядели сильно поврежденными, а земля — взрытой, словно бы по ней совсем недавно проехался тяжелый предмет. Туда-то и поспешили оба вампира.       Мотоцикл лежал, зацепившись колесом за дерево, поврежденный и искалеченный. Алан быстро обогнул безжизненного стального коня и бросился к привалившейся к стволу с другой стороны фигуре, окрикивая охотника и мысленно, и вслух. Ответа не последовало — Дилан находился в глубоком обмороке, но, несомненно, был еще жив.       — Он в крови, — хрипло произнес Касс, спешно осматривая любовника. — Нога сломана, рваная рана на груди. Каин, да у него жар!       — Я позвоню целительнице, — Алан, не медля, достал телефон и начал набирать номер. — А ты неси его к машине. Только осторожнее, не повреди!       — Без тебя знаю, — огрызнулся Касс и бережно подхватил на руки израненного человека.       Втроем они направились к дороге.       Целительница успела вовремя. Убедившись, что Дилану ничего не угрожает, а Маккензи не отходит от него ни на шаг, Алан удалился к себе в комнату, изо всех сил сопротивляясь накатывающей дремоте. Подступавший рассвет все сильнее сковывал его, и, едва добравшись до постели, он забылся тяжелым сном.       Пробуждение весьма напоминало предыдущий вечер, однако ласки не были требовательными и настойчивыми. Его просто аккуратно гладили по волосам, и это оказалось даже приятно. Алан открыл глаза, зная, что притворяться спящим бесполезно — Касс всегда чувствовал его пробуждение.       — Ты не игрушка, — твердо произнес тот, не прекращая своего занятия. — И не замена. Я не умею и не люблю извиняться, но я бы с радостью взял назад все, что сказал вчера. Это было неправдой. И я, конечно, понимаю, что ты заслужил кого-то получше, чем самовлюбленная эгоистичная скотина вроде меня, но… я бы очень хотел, чтобы ты остался.       — А Дилан? — помолчав, поинтересовался Алан.       Касс вздохнул и отстранился.       — Я не смогу выбрать, даже не проси. Только мне почему-то кажется, что это и не требуется.       — Все-таки ты редкая сволочь, Маккензи, — с непередаваемым удовольствием в голосе произнес Алан, и его моментально подмяли под себя, впиваясь поцелуем в приоткрытые губы.       — Все-таки придется научить тебя следить за языком, — зловеще пообещал Касс и неожиданно отстранился. — Только не прямо сейчас. Вообще-то я зашел передать, что тебя зовет Дилан. Зайдешь к нему?       — А что сразу не сказал? — возмутился Алан и быстро поднялся на ноги. — Сейчас только приведу себя в порядок и схожу узнаю, что понадобилось нашему охотнику.       — Нашему? — нехорошо оскалился Маккензи.       Ответом ему был невесомый поцелуй и дерзкая улыбка.       — Привыкай, — ехидно произнес Алан и направился в ванную комнату, чувствуя необычайную легкость на душе.       Едва за ним закрылась дверь, Кассиан со стоном вытянулся на кровати. Извиняться дважды за день было для него в новинку, равно как и чувствовать неуверенность и ревность.       — Они явно плохо влияют друг на друга, — с притворным недовольством пробормотал он. — Но… так гораздо интереснее.       

***

             Алан Кеннеди больше всего на свете ценил свободу. Свободу слова, личности, сексуальных предпочтений — везде и всюду он ненавидел ограничения, сковывающие его деятельную и активную натуру. Поэтому собственное Становление представлялось ему не концом жизни, а скорее новым этапом, приблизившим к мечте. Реальность оказалась куда суровее.       Ночной мир жил по своим неписаным, но от этого ничуть не менее действенным законам, которые новообращенному вампиру сразу же пришлось прочувствовать на собственной шкуре. Радужные надежды разбивались вдребезги, сталкиваясь с новыми ограничениями и правилами, и Алан все больше чувствовал себя обманутым.       Он очень быстро покинул Клан, злясь на «высокомерных пафосных снобов», пытавшихся втолковать парню азы, на которых строился их мир, и с головой окунулся в свободное плавание. Однако выяснилось, что и на этом пути много подводных камней. Чужаков-одиночек не любили. Кроме того, прибыв в какой-либо город, следовало доложиться Принцу или тому, кто его представлял в данной местности, что весьма не нравилось свободолюбивому вампиру. Однако несоблюдение этого правила каралось весьма серьезно, а Алан был слишком молод и неопытен, чтобы тягаться по силе с матерыми ночными убийцами. Один раз подобное едва не стоило ему бессмертия, и юноша едва смог спастись, а потом почти месяц приходил в себя, зализывая раны.       Единственной его надеждой стала так называемая зона Маккензи, где, по слухам, собирались те, кто по тем или иным причинам не ужился в своей Семье. Так Алан оказался в небольшом провинциальном городке, жившем своей ленивой и неспешной жизнью и даже не подозревающем, какие монстры появляются по ночам на его улицах.       Кассиан Маккензи разочаровал его с первого взгляда. Алан изо всех сил пытался прощупать старшего собрата, но попытки не увенчались успехом — разум Кассиана был плотно закрыт. Более того — Алан вообще не ощущал характерного покалывания энергии, всегда сопровождающего присутствие рядом другого ночного убийцы. Будь у него чуть больше опыта или слушай он внимательнее своих наставников, Алан бы сразу понял и осознал силу сидящего перед ним блондина с необычными, почти бесцветными глазами, однако он совершил ошибку и с самого начала недооценил противника.       Маккензи вальяжно развалился на диванчике в одном из ночных клубов, лениво потягивая что-то из высокого узкого бокала, который держал в одной руке, а второй ласкал грудь привалившейся к его боку полуголой и вдребезги пьяной девицы. Музыка грохотала, и Алан был вынужден почти кричать, чтобы быть услышанным.       — …и я хотел бы здесь пока остаться, — испытывая вполне объяснимое раздражение, проорал он и, не получив ответа, добавил: — Каин, вот же самоуверенный индюк!       — Меня чаще сравнивают с гадюкой, — внезапно отозвался Маккензи, и по его знаку музыка стихла.       Он перевел взгляд на Алана, которого прошиб холодный пот, и медленно оглядел его с ног до головы. Ощущения это вызывало весьма странные. Безумно хотелось сделать шаг назад, закрыться, но тело словно перестало повиноваться, и Алан понял, что не смог бы пошевелить пальцем, даже если бы речь шла о его жизни. Светлые глаза завораживали, затягивали, подавляя любое сопротивление, от их взгляда по коже начали разбегаться миллиарды ледяных искр. Гадюка? Скорее удав, смотрящий на кролика. И этим самым кроликом и был в данный момент он, Алан.       — Испытательный срок — месяц, — резюмировал тем временем Маккензи, очевидно удовлетворившись осмотром. — Это время ты поживешь у меня, чтобы быть на виду. Потом, если я сочту, что ты подходишь, найдем постоянное жилье. А пока запомни: мои приказы не обсуждаются — никем и никогда. Дважды я не повторяю, будь добр понимать сразу. Усвоишь эти несложные правила — все будет хорошо. Нет — лучше сразу выметайся, пока я в хорошем настроении. Что-то не понятно?       Ненавистное слово резануло по нервам, но Алан, все еще пребывающий в некотором шоке, лишь кивнул, не зная, что только что кардинальным образом поменял свою судьбу. Голубоглазый монстр удовлетворенно хмыкнул и, выудив из кармана недешевую ручку, небрежно набросал на салфетке адрес.       — Приходи за два часа до рассвета, — сказал он, протягивая бумагу Алану, который машинально взял ее в руки. — Заставишь меня ждать — останешься ночевать на улице. Что-то еще?       — Меня зовут… — начал было Алан, сообразивший, что так и не успел представиться, но Маккензи нехорошо прищурился и произнес:       — Когда я тебя позову — ты поймешь, а до этого момента — исчезни.       «Индюк. Надутый, самоуверенный индюк. Любишь правила и ставить условия? Посмотрим, что от них останется», — ожесточенно подумал Алан, выходя из бара.       Тем не менее по указанному адресу он прибыл вовремя, не без основания полагая, что такой тип, как Маккензи, способен выполнить свою угрозу. Тот уже был дома.       — Займешь одну из комнат наверху, — не удостоив гостя даже мимолетного взгляда, произнес старший вампир, и Алана перекосило от подобной бесцеремонности. Никто и никогда еще не смел так с ним обращаться.       Однако игра стоила свеч: если бы удалось закрепиться на этой территории, то потом можно будет жить как хочется, избегая встреч с самоуверенным и наглым собратом, который, похоже, кроме гонора, так ничего и не мог предъявить, потому что телепат все еще не чувствовал ни его энергии, ни Дара. Главное — продержаться месяц, а потом… Алану даже не приходило в голову, что слабый вампир не смог бы так прочно и надежно удерживать свою власть среди тех, кого отвергли другие Семьи, поэтому он продолжал пребывать в весьма опасном неведении.       — Здесь больше никого нет? — полюбопытствовал Алан.       Маккензи отрицательно покачал головой.       — Из новеньких только ты, остальные живут отдельно. Кстати, постарайся не попадаться мне на глаза и ничего не трогать за пределами своей комнаты.       — А то что? — от раздражения Алан перестал сдерживаться. Да что такое происходит? Он ведь уже получил разрешение от Принца Калеба, одобрение Маккензи должно было стать лишь формальностью. Так какого дьявола…       — А то я расстроюсь, — неожиданно спокойно ответил Маккензи и в упор посмотрел на Алана. Как и в баре, Алан почувствовал внезапный озноб, и желание дерзить пропало так же резко, как и появилось.       Он снова молча кивнул, давая понять, что запомнил сказанное. Взгляд светлых глаз переместился в сторону, отпуская, и Алан машинально сделал шаг назад, подальше от странного вампира.       — А почему здесь нет никого из твоей Семьи? — примирительным тоном произнес он, пытаясь сгладить напряжение, но оказалось, что тема выбрана на редкость неудачно.       Маккензи резко повернулся в его сторону и стиснул кулаки, словно борясь с желанием вцепиться в горло наглецу. Алан попятился еще дальше, но Маккензи внезапно сделал глубокий вдох и разжал пальцы.       — Потому что мне так удобнее, — нарочито равнодушно произнес он, и Алан впервые за все время смог коснуться, пусть и на мгновение, его разума. — Ты очень болтлив и задаешь массу ненужных вопросов. Кажется, твой испытательный срок не будет долгим.       — Принц разрешил мне… — возмущенно начал Алан, но моментально осекся под насмешливым взглядом. — Что?       — Здесь распоряжаюсь я, а не Калеб, — усмехаясь, пояснил Маккензи, и у Алана не возникло ни тени сомнения, что он говорит серьезно. — Те, кто приходят сюда, либо полностью принимают мои правила, либо убираются восвояси… если, конечно, успевают. Советую запомнить это, малыш.       Слова протеста застряли в горле.              Постепенно выяснилось, что Маккензи не всегда пребывал в дурном настроении и иногда с ним даже было приятно иметь дело. Он познакомил Алана с остальными собратьями, проживавшими в городе, и даже, не издеваясь, дал ему сносную характеристику. Однако желания сближаться так и не возникало. Через неделю число обитателей двухэтажного дома увеличилось до четырех. Одним из новеньких оказался настороженный парень, почти подросток на вид, со странным забитым взглядом, которого звали Дэнни. Второй оказался полной противоположностью — огромный громила, шумный и надоедливый бугай по имени Чак. Алану он не понравился с первого взгляда, так как сразу же принялся третировать мальчишку.       Оказалось, что территорией Маккензи является не только этот городишко, но и его окрестности, а также соседний городок, такой же тихий и провинциальный. Вампиров здесь жило немного больше, чем считалось нормой на такую площадь, однако никаких инцидентов или конфликтов с Инквизицией, как поведали Алану его новые знакомые, у них не происходило уже очень давно. Маккензи было в высшей степени наплевать на убийства, но любой поступок, способный привести в его зону охотников, карался решительно и жестоко. Равно как и все, вызывавшее неудовольствие Маккензи. Только вот предсказать, что это будет, не мог никто.              Голову пронзила вспышка боли, и Алан, как раз закончивший одеваться, опрометью бросился на первый этаж. Увиденное оправдало ожидания: Дэнни, прижимая к груди правую руку, медленно сползал по стенке. По подбородку мальчишки текла кровь.       — Если я сказал сделать что-то быстро, — прогудел склонившийся над ним Чак, — значит, это надо делать быстро! Поднимайся, гаденыш!       — Оставь его в покое! — Алан решительно вклинился между ними, отталкивая Чака от его жертвы. — Иди и обслужи себя сам!       — Вот еще! — осклабился громила. — Сейчас эта мелюзга поднимется и…       — И уйдет к себе в комнату, — закончил за него Алан, небрежно касаясь разума Чака и беря его под контроль. От неожиданности тот даже не смог выставить достойных блоков, так что маневр дался на удивление легко. — Отойди от него.       Бугай сделал несколько шагов назад и замер в ожидании дальнейших инструкций. Алан обернулся к мальчишке и протянул ему руку, собираясь помочь подняться, но тот, чуть ли не зашипев, молниеносно дернулся в его сторону и, прокусив пальцы до кости, бросился наутек.       — Дьявол! — Алан изумленно воззрился на ладонь, с которой капала кровь. — Да что же это такое?! А ты почему ничего не предпринял? — раздраженно поинтересовался он у Маккензи, все это время спокойно читавшего какую-то газету. — Видел же, что этот идиот мучает парня!       — Я должен был что-то сделать? — даже не обернувшись, спросил Кассиан. — Что навело тебя на такую бредовую мысль?       — Но Чак же покалечит его!       Маккензи равнодушно передернул плечами.       — Это не мое дело.       — А что тогда твое? — с яростью произнес Алан.       Маккензи отшвырнул от себя газету, поднялся на ноги, а через мгновение Алан оказался на полу, скорчившись от боли в животе.       — Мое дело, — медленно чеканя слова, ответил Маккензи, глядя на него сверху вниз, — следить, чтобы пауки не выбрались из банки.       — Пауки? — непонимающе вскинул голову Алан.       Маккензи широко улыбнулся.       — Сюда стекаются всяческие отбросы наподобие Чака и наивные мечтатели вроде тебя. Основная масса новичков вскоре исчезает без следа, а проследить, чтобы оставшиеся не разбежались и не навредили Кланам, — моя задача. Этот город — банка для пауков, а я — ее крышка. Так что меня ни в коей мере не волнует, свернет ли этот боров, — он ткнул пальцем в сторону Чака, — мальчишке шею, или тот перегрызет ему горло. Мне важно, чтобы они это сделали тихо, не привлекая внимание. Вот и все.       — Ты… — Алан стиснул зубы, глотая ругательство. — А если я захочу уйти отсюда?       — Дверь прямо перед тобой, — плотоядно оскалился Маккензи. — А тебе есть куда идти? Спорим, что максимум через полгода, если еще будешь жив, ты окажешься у моего порога? Поверь мне, малыш, я знаю, о чем говорю.       «Тварь. Какая же он тварь! — В голове вспыхивали цветные искры от переполнявшей сознание ярости. — Равнодушная, бесчувственная…»       Маккензи хмыкнул и вернулся в свое кресло, а Алан тяжело поднялся на ноги, пытаясь прийти в себя. Он бросил косой взгляд на Маккензи, а затем перевел его на Чака. В голове медленно формировался план.       Первым делом он аккуратно подчистил память Чаку, а затем «отпустил» его. Бугай ошарашенно потряс головой, оглядел комнату недоуменным взглядом, а затем отправился по своим делам, так и не поняв, что знать не знает, что делал последние пятнадцать минут.       Следующую неделю Алан внимательно присматривался к собратьям. Пауки? Каждый раз, вспоминая слова Маккензи, он ощущал себя не в своей тарелке, в душе тугим клубком начинала ворочаться ярость. Да как он мог так думать о них?! Ставить себя выше! Если кто-то и был похож на опасную восьминогую тварь, так это сам Кассиан со своим холодным равнодушием и плотоядным блеском в глазах. Каждое утро Алан засыпал с мыслью: а что будет, если сорвать крышку?       Дэнни превратился в тень, стараясь избегать и Чака, и своего спасителя. Алан искренне недоумевал, почему мальчишка так шарахается от него, одаривая настороженным жгучим взглядом, от которого оставалась странное неприятное ощущение. Он несколько раз пытался завести разговор, но парень замыкался в себе, и Алан вскоре бросил эту затею. Однако избавиться от своего мучителя мальчишке так просто не удалось.       — Отпусти его! — Алан с порога уловил импульсы боли, испускаемые парнишкой, и, позабыв о своем решении не вмешиваться, бросился на выручку.       Его плечо сильно сжали стальные пальцы.       — Остынь, — раздался над ухом ехидный голос. — Не мешай ребятам развлекаться.       — Это развлечение? — побелевший больше обычного, Алан развернулся к ухмыляющемуся Маккензи. — Вот это? Что ты за мерзость такая?!       Хватка на плече усилилась, и Алан стиснул зубы, чтобы не застонать от боли. Маккензи секунду смотрел ему в глаза, а затем повернулся к Чаку, заломившему мальчишке руку за спину.       — Готов ручаться, — не глядя на Алана, произнес он, — что ты и сам с удовольствием бы понаблюдал за дракой. Смотри, это будет интересно.       Чак презрительно хмыкнул и усилил нажим, вырвав-таки у Дэнни крик боли. Алан с нескрываемым отвращением покосился на Маккензи.       — Драка? — с издевкой сказал он. — Это просто избиение! Парень ничего не может сделать!       — Разве? — все так же не отводя взгляда от Чака, поинтересовался Маккензи. — А я бы поспорил с этим. Я предлагаю тебе пари, Кеннеди. Если выигрывает Дэнни — ты на месяц поступаешь в мое личное распоряжение. Убираешь в моей комнате, бегаешь по мелким поручениям, в общем, делаешь все, что я прикажу. Если выигрывает Чак — я к твоим услугам ровно на то же время. Что скажешь?       — Ты псих, — убежденно резюмировал Алан, краем глаза наблюдая, как вытянулись лица мальчишки и Чака. — У Дэнни нет никаких шансов! Помоги ему!       — Не веришь в парня? — Маккензи уже знакомым движением поднял бровь. — А он не так слаб, как кажется. Он уделает этого жердяя и даже не вспотеет. Если, конечно, не захочет разочаровать и подвести меня. Правда, Дэнни?       Глаза мальчишки расширились, приобретя странное, необычное выражение. Из его взгляда куда-то делась вся затравленность, зато постепенно, очень медленно, но верно, появлялось другое чувство. Злость. Не бессильная, выжигающая ярость, а здоровая, правильная злость, придающая сил. Алан легко коснулся его разума и не сумел сдержать изумленного возгласа. Вместо темноты и боли сознание Дэнни наполняло кристально чистое бешенство.       Чак, шестым чувством уловивший неладное, резко дернул его на себя, но парень оказался ловчее. Он вывернулся из-под удерживающей его руки и… Алан не мог поверить своим глазам. Дэнни двигался быстро даже для вампира, отследить взглядом его перемещения удавалось с огромным трудом, а уж среагировать вовремя и вовсе не представлялось возможным. Чак смешно взмахнул руками, ловя ладонями воздух, а Дэнни уже оказался у него за спиной, вольготно устраиваясь на загривке и впиваясь клыками в шею. Гигант взвыл, попытался дотянуться до наглеца, но силы покидали его вместе с кровью, и замах вышел неуверенным. Он покачнулся, подался назад, стараясь впечатать Дэнни в стену, однако тот оказался проворнее и легко соскочил с плеч свой жертвы за секунду до удара. А затем, воспользовавшись заминкой, подставил Чаку подножку, и тот, не удержавшись, тяжело рухнул на пол, сметя какую-то мебель и заливая одежду кровью. Миг — и Дэнни уже сидел у него на груди, собираясь, как с ужасом понял Алан, довершить начатое.       — Браво! — Касс неожиданно оказался рядом с поверженным гигантом. — А теперь отпусти его, малыш.       Дэнни сверкнул глазами, из которых еще не ушла жажда крови, но послушался сразу и, поднявшись на ноги, отошел назад. Парня ощутимо трясло, но вечный испуг и настороженность исчезли с его лица. Алан в полной растерянности осмысливал случившееся. Как это произошло? Почему? Что такого сказал Маккензи? Что верит в парня? Что тот справится с куда более сильным противником? Это и было нужно? Не защита, не помощь, не покровительство… просто уверенность? Кассиан предложил пари, сделав ставкой свою собственную свободу, наглядно показав, насколько он уверен в Дэнни. Интересно, что в этот момент почувствовал мальчишка, которого все, даже он сам, считали бесконечно слабым?       — Немедленно встань и прекрати пачкать мой пол, — голос Маккензи, обращенный к Чаку, вновь стал холодным и язвительным. — Между прочим, ты сломал мое любимое кресло своей дурацкой башкой. К утру все должно быть починено и убрано. Тобой лично, — уточнил он, глядя в широко расширившиеся глаза гиганта. — И мне очень не понравится, если ты не управишься вовремя.       — Но… — попытался протестовать Чак, однако быстро сник, поняв, что поблажек ожидать не приходится. Он бросил ненавидящий взгляд на Дэнни, и Кассиан, перехватив его, усмехнулся.       — Советую усвоить, — громко произнес он. — Полезешь к мальчишке еще раз, и он убьет тебя. А я на этот раз вмешиваться не буду.       Чак отшатнулся, словно бы его хлестнули по щеке, а Дэнни… Дэнни смотрел на Маккензи так, что Алан едва не протер глаза от изумления. Во взгляде парня читалась бесконечная благодарность.       — Кстати, — будто что-то вспомнив, добавил Кассиан и повернулся к Дэнни. — Твой испытательный срок закончен, с этой минуты ты полноправный член общины. Можешь подыскивать себе постоянное жилье. А твой… — он с издевкой покосился на Чака, — продлен на две недели. И упаси тебя Каин разочаровать меня еще хоть один раз.       Под тремя потрясенными взглядами Маккензи спокойно направился к лестнице. На первой ступеньке он замер и, не оборачиваясь, произнес:       — В моей комнате жуткий бардак, Кеннеди. И он ждет, когда им кто-нибудь займется.       — Что? — у Алана внезапно пересохло в горле. Он уже почти забыл условия пари, посчитав его всего лишь трюком, чтобы взбодрить мальчишку. Не мог же Маккензи и в самом деле…       — Не «что», а «когда». Прямо сейчас.       Алан судорожно стиснул кулаки. А чертов Маккензи продолжил подниматься наверх как ни в чем не бывало.              — Зачем тебе столько вещей? Ты же не носишь и десятой части! — поинтересовался Алан у лениво развалившегося на кровати хозяина комнаты. Условия спора и вправду не были шуткой, в чем Алан смог очень быстро убедиться, равно как и в том, что Маккензи ничуть не преувеличил степень царившего у него бардака.       — Привычка, — наблюдая за ним из-под полуопущенных век, отозвался Кассиан. Было что-то в этом взгляде, заставляющее нервничать и теряться. Он был не то изучающим, не то жадным, не то собственническим, и Алан ощущал себя практически голым. Он бы с удовольствием попросил Маккензи перестать на него пялиться, если бы не осознавал, как глупо это прозвучит.       — Да? — Алан пальцем подцепил какую-то ажурную тряпочку. — И это тоже твое? Любишь одеваться в женскую одежду?       — Это забыла какая-нибудь гостья, — лучезарно улыбнувшись, ответил Маккензи. — Иногда, знаешь ли, лень выходить из дома…       — И что же? — чувствуя, что переходит все возможные границы, ехидно поинтересовался Алан. Он отчетливо понимал, что увлекается, позволяет себе слишком опасные вольности по отношению к весьма неуравновешенному вампиру. Сейчас тот был похож на ленивую сытую кошку, но в любой момент маска расслабленности и благодушия могла спасть без следа, открывая истинное хищное лицо своего обладателя. Однако остановиться уже не представлялось возможным. — И что же, она покидала тебя так поспешно, что даже не успела одеться? Неужели все было так плохо?       Голубые глаза сверкнули, а через мгновение Маккензи уже нависал над Аланом, даже не понявшим, как он оказался лежащим на полу.       — Хочешь проверить на себе? — растягивая губы в нехорошей ухмылке, поинтересовался Маккензи, всовывая одно колено между ног распростертого Алана.       Тот попытался оттолкнуть, освободиться, но запястья прижали к полу с такой силой, что он едва мог пошевелиться. В душу ледяной волной плеснул ужас, парализующий волю и сопротивление, особенно когда Маккензи начал медленно наклоняться, а затем, почти коснувшись приоткрытых губ, выдохнул:       — Это легко можно устроить. Мои пристрастия не ограничиваются женским полом.       В животе заворочался огромный колючий еж, сворачивая внутренности в плотный клубок. А Кассиан неожиданно усмехнулся и поднялся на ноги, оставив Алана лежать на полу и машинально хватать ртом воздух.       — Пойду посмотрю, как там справляется Чак и не надо ли добавить ему мотивации, — пояснил он. — А потом вернусь и проверю, как обстоят дела у тебя. И лучше бы тут все блестело.       Он скрылся за дверью, а Алан, с трудом сумев сесть, отстраненно размышлял на тему того, откуда у покинувшего комнату вампира взялась такая ошеломляющая физическая сила и почему он сам даже не подумал защититься с помощью Дара? А что бы произошло, если бы он попытался?              Дэнни не спешил искать себе собственное жилье, предпочтя пока остаться в доме Маккензи. Алана это удивляло — сам бы он давным-давно убрался подальше и от сумасшедшего хозяина, и от ставшего весьма мрачным Чака, бросавшего на мальчишку убийственные взгляды, но так и не осмеливающегося предпринять какие-либо действия в его адрес.       Кассиан оказался весьма изобретателен на поручения, которые моментально выдумывал, стоило ему завидеть Алана. Тот постепенно начал ощущать себя Золушкой из сказки, только в роли мачехи у него выступал один на редкость сволочной вампир. Ждать избавления в виде принца не приходилось, поэтому Алан изо всех сил старался не попадаться на глаза Маккензи. Все свободное время он проводил вместе с новыми знакомыми.       Микки внешне чем-то напоминал Дэнни, однако этот парнишка был куда более бойкий на язык, да и характер ему достался веселый и жизнерадостный. Курт, самый старший из них всех, казался немногословным и замкнутым, что не мешало ему время от времени присоединяться к их небольшой компании, для которой такие общие сборы стали почти традицией. В городе всего проживало одиннадцать вампиров. Четырнадцать, если считать троих новичков. Все не новообращенные юнцы, однако похвастаться особыми способностями не мог никто. Но их было четырнадцать.       «Тринадцать», — с некоторым разочарованием подумал Алан, мысленно вычитая Дэнни. Вряд ли тот поддержит его идею.       Ночной бар сверкал огнями вывески. У входа произошла некоторая заминка: Лиз, высокий, долговязый, весь какой-то болезненный на вид парень, остановился и покачал головой.       — Маккензи убьет меня, если застукает здесь.       — Да ему-то какое дело?! — взорвался Алан. — Что, он еще и это контролирует? Не все ли равно, как мы проводим время, если это никому не мешает? Давай, расслабься. Маккензи куда-то смылся по делам, хоть один вечер можете не дрожать за свои шкуры.       — Но… — начал было Лиз, однако Алан, не слушая, просто впихнул его в клуб. Остальные, пожав плечами, последовали за ними.       Музыка грохотала, оглушая и приводя в состояние некоторой прострации, усиливаемое яркими световыми вспышками и мельтешением огней. Словно по волшебству, на их столе появилась выпивка, и Алан с силой впихнул стакан в руки что-то пытающегося ему сказать Лиза. Настроение было гаже некуда.       Его начинало трясти при одном только упоминании о Маккензи. С личными встречами дело обстояло еще хуже. Раздражало буквально все: пронзительный, словно видящий его насквозь взгляд голубых глаз, насмешливая улыбка, едкие комментарии… Равнодушие, парадоксальным образом, бесило еще больше. Маккензи был соткан из сплошных противоречий и вызывал такие же смешанные чувства. После разрешения ситуации с Дэнни Алан против воли начал испытывать уважение к нему, сумевшему гораздо эффективнее помочь мальчишке, но тот, избавив Дэнни от преследований Чака, мгновенно начал третировать его сам, отчитывая за малейшие провинности. Алан все больше убеждал себя, что та ситуация стала, скорее, случайностью, если не просто очередной рисковой забавой.       Вскоре к ним присоединился Чак, бросивший мимолетный злой взгляд на Алана, который стал невольным свидетелем его унижения. Однако тот держал язык за зубами, и постепенно гигант расслабился, поняв, что Алан не склонен распространяться о том инциденте. Тем более что у Чака имелась возможность, в случае чего, отплатить ему той же монетой. Алану не слишком хотелось, чтобы его трудовые подвиги стали достоянием общественности, поэтому они соблюдали вооруженный нейтралитет.       Задумавшись, Алан не сразу заметил, как подобрались остальные, моментально отставив выпивку в сторону. Лиз, побледневший больше обычного, бросил на друзей затравленный взгляд, а затем обреченно уставился куда-то в направлении входа. Посмотрев в ту же сторону, Алан напрягся, завидев приближающегося к их столику Маккензи.       Дальнейшие события развивались стремительно. Маккензи, не напрягаясь, выдернул из-за стола Лиза и потащил не сопротивляющегося парня к черному выходу. Алан несколько мгновений пребывал в полнейшем ступоре, а затем, уловив беспросветное отчаяние в глазах юноши, бросился за ними. На узкую улочку они вылетели все вместе, сплетясь в плотный рычащий клубок, который распался, врезавшись в стену дома. Лиз попытался было отползти, но Маккензи цепко ухватил его за шиворот и сильно дернул вверх, заставляя встать на ноги.       — Отпусти его! — Алан, тоже уже поднявшись, сжал кулаки и двинулся к ухмыляющемуся Кассиану.       В голове звенело от напряжения, от выплеснувшейся наконец бессильной ярости, сжигающей его все последние недели. Он не боялся, хотя взгляд Маккензи, ставший холодным и опасным, не предвещал ничего хорошего.       — Я запретил ему на километр приближаться к подобным заведениям и притрагиваться к алкоголю, — встряхнув Лиза, словно куклу, произнес Маккензи. — Он знал, что ему грозит наказание, но все равно нарушил запрет. Кеннеди, тебе нечем заняться? Я найду тебе дело.       — Мы просто отдыхали, никого не трогали, — распаляясь еще больше, прорычал Алан. За его спиной появились остальные собратья, вставшие полукругом, и Алан почувствовал их молчаливую поддержку, которая придала ему наглости и сил. — Отпусти его немедленно!       — А то что? — поднял бровь Маккензи, и Алан оглянулся, внимательно вглядываясь в хмурые лица. Если он отступит сейчас, они тоже промолчат, не станут лезть на рожон. А если…       Алан решительно шагнул вперед, одновременно нанеся ментальный удар. В глазах Кассиана на миг мелькнуло отстраненное выражение, а затем он медленно разжал пальцы, выпуская Лиза. Из-за спины Алана послышался потрясенный вздох, а затем торжествующий вопль.       — Так его! — ошалело выкрикнул Чак и бросился на своего обидчика.       Маккензи легко увернулся и четким ударом впечатал гиганта в стену, однако это уже не могло остановить остальных. Воодушевленные кажущимся успехом, они напали разом, окружая Маккензи со всех сторон. А тот неожиданно оказался рядом с Аланом, не успевшим среагировать, и, ухватив его за ворот, резко притянул к себе.       — Сеющий ветер пожнет бурю, — обжег ухо яростный шепот, а через мгновение Маккензи исчез, словно его и не было.       — Проклятье! — простонал Чак, поднимаясь на ноги и зажимая рукой кровоточащую рану на голове. — Куда он делся?       — Не все ли равно, — неожиданно хищно улыбнулся Курт. — Он оставил поле боя нам, а это значит…       — Свобода? — неверяще произнес Алан. Так легко и просто? Подсознание противно поскуливало, указывая на явную дикость происходящего, но поднимающая голову эйфория заставила заткнуться слабый голос разума. — Эй, да мы выиграли!       Ответом ему послужил дружный торжествующий рев. Пауки выбрались из банки.       В баре они заказали выпивку по второму кругу. Алкоголь не туманил сознание, однако действовал расслабляющее. То и дело в глазах стали мелькать шальные искры, лица оживали, приобретая незнакомые, какие-то новые черты. Противно заныло в груди, и Алан невольно вспомнил слова Маккензи. Какую бурю имел в виду этот псих? Хотел сказать, что вернется и устроит всем ослушникам Армагеддон? Или…       Лиз поднялся на ноги с каким-то странным блеском в глазах. Микки охнул, попытался усадить его обратно, но тот ленивым плавным движение отбросил парня в сторону. Худощавый болезненный юноша как будто преобразился, приобрел новые силы. Только вот в его взгляде не осталось и следа разума. Он ногой отодвинул мешающий ему стул и с невообразимой грацией двинулся в сторону танцпола.       — Это что такое? — прокричал Алан, стараясь перекрыть шум музыки. — Что с ним?       — Это все алкоголь! И шум! — Микки поднялся на ноги и наклонился к самому уху Алана. — Ему нельзя пить, это действует вот таким странным образом. Почему — никто не знает, но Лиз словно сходит с ума.       — И вы это знали? — изумился Алан, обводя взглядом остальных. Чарли, считавшийся приятелем Лиза, пожал плечами. — А мне почему не сказали?       — Ну, ты так тащил его в бар. Мы и подумали, вдруг ты знаешь, что делаешь, — ухмыльнулся Курт. — А парень-то, похоже, конкретно потерял крышу.       Лиз, словно нож в масло, вклинился в толпу танцующих, сразу взяв в оборот какую-то девушку. Ее парень попытался было протестовать, но тут же оказался на полу с разбитым носом. А Лиз, даже не замедлившись, увлек сопротивляющуюся жертву куда-то вглубь зала.       — Это переходит все границы, — Алан рывком поднялся на ноги. — Нельзя так привлекать внимание!       — Струсил, мальчик-полотер? — неприятно осклабился Чак. — Маккензи здесь больше нет, можно делать все, что захочется!       — При чем тут Маккензи?! — чуть ли не прорычал Алан. — Забыли про Инквизицию? А про Принца? Думаете, такие выходки, — он с тревогой покосился на танцпол, с которого начали доноситься испуганные выкрики, — останутся незамеченными?       — Ни охотники, ни Принц не будут нам страшны, если собрать побольше кровных братьев, — угрюмо усмехнулся Курт. — Узнав, что Маккензи отошел от власти, сюда хлынет поток отчаянных ребят, тогда можно будет наплевать и на Церковь, и на Кланы. И это произойдет очень скоро!       Мечта сбывалась неожиданным образом. Алан потрясенно оглядывал собравшихся, в глазах которых отчетливо проступила жажда крови и развлечений. Он мельком просканировал их мысли и едва не застонал. Свобода в его понимании никак не подразумевала резни, а то, что собирались устроить освобожденные им собратья, не имело другого названия. Чарли решительно поднялся на ноги.       — Нехорошо будет, если Лиз получит все удовольствие один, — бросил он, растягивая губы в неприятной улыбке, и направился к другу.       Алан в ступоре наблюдал, как вслед за ним устремляются и остальные. Через минуту за столиком остался только Микки. Алан с отчаянием повернулся к нему.       — И что теперь?       Тот неопределенно пожал плечами.       — В прошлый раз Лиза смог остановить только Маккензи. Он… просто с катушек съезжает от выпивки. А уж теперь… — парень обреченно махнул рукой. — Боюсь, к утру от этого бара не останется камня на камне.       Алана передернуло. Даже громыхающая музыка не могла заглушить раздающиеся вскрики ужаса.              К утру Алан полностью исчерпал свои силы, стараясь хоть как-то привести в чувство разошедшихся собратьев. Нескольких ему удалось взять под контроль и отправить восвояси, отложив разрешение ситуации на следующую ночь, а остальные, включая Курта и Чака, разбрелись по городу в поисках развлечений. Микки сперва пытался ему помочь, а затем тоже исчез. Вымотанному, еле держащемуся на ногах Алану было не до него. Бар оказался разгромлен полностью, на танцполе осталось несколько изуродованных трупов, которые пристально изучала полиция. Происходящее не укладывалось в голове.       День он переждал в спешно найденном подвале, а с наступлением сумерек принялся разыскивать сородичей, собираясь вбить в их головы хоть каплю здравого смысла. Слова о посеянном ветре никак не выходили из головы. Алан сжал кулаки в бессильной ярости: чертов Маккензи оказался не так уж неправ. Кстати, о Маккензи…       Ноги сами привели его к хорошо знакомому дому, в окнах которого почему-то горел свет. Несколько мгновений Алан, не отрываясь, вглядывался в освещенные прямоугольники, а затем, уловив исходящие изнутри мысленные импульсы, бросился к двери.       На первом этаже никого не было, зато со второго раздавались крики, звуки борьбы и грохот падающей мебели. Не раздумывая, Алан поспешил наверх. Дверь в комнату Чака он просто вышиб ногой, и так прекрасно зная, что ему предстоит увидеть. Гигант обернулся на шум, не отпуская свою жертву, и гаденько захихикал.       — Присоединяйся, — великодушно разрешил он. — Мальчишка что надо, узкий, сладкий. Тебе понравится.       — Помоги… — одними губами смог произнести Микки, распростертый на постели.       Алан медленно окинул взглядом обнаженное избитое тело парня, а потом разум затопила тошнотворная чернота. Никогда до этого он не ощущал в себе такой силы, хотя вчерашняя ночь, казалось, иссушила его полностью. Чак недоверчиво поднял бровь, а затем попятился, теряясь под потяжелевшим взглядом телепата. Дар выплеснулся, сметая спешно выстраиваемые барьеры, круша нежные тонкие материи чужого сознания. Чак вздрогнул всем телом, пронзительно закричал, хватаясь за голову, а потом рухнул на пол, содрогаясь в страшных конвульсиях. Алан не спеша подошел к нему и, наклонившись, впился в открывшееся горло, выпуская наружу собственную жажду.       Микки осторожно тронул его за плечо, и Алан вздрогнул, приходя в себя. От Чака осталась только пыль, и Алан медленно поднялся на ноги, машинально отряхивая джинсы. В голове звенело от образовавшейся пустоты, и он, пошатнувшись, ухватился за плечо юноши.       — Ты цел? — скорее для проформы поинтересовался Алан, еще не до конца вернувшийся к реальности. Микки кивнул и помог Алану сесть на кровать. — Что теперь делать?       — Не знаю, — растерянно развел руками юноша.       Он осмотрелся по сторонам и, найдя свою одежду, с горестным вздохом поднял с пола изуродованные тряпки, не пригодные для носки. Алан скользнул по ним рассеянным взглядом и поднялся на ноги.       — Пойдем, я вроде видел у Маккензи что-то, что может тебе подойти. Не ходить же тебе голым… — Он замер, озаренный внезапной мыслью. — А это идея! Надо найти его!       — Кассиана? — недоверчиво переспросил Микки. — Да он убьет тебя, как только увидит.       — Ну, — делано равнодушно пожал плечами Алан, — может, он даст мне сказать хоть слово. А там посмотрим…       В силе недостатка не было, и Алан распахнул сознание, стараясь уловить знакомую ауру. Он вкладывался в поиск целиком, выжимая себя до капли, желая дотянуться до самых отдаленных уголков города, и гнал от себя мысль, что Маккензи может и закрыться, чтобы не выдавать своего присутствия. Однако тот не прятался, более того, словно бы откликнулся на зов, усилив контакт. Размышлять на эту тему не имело смысла, и Алан, строго-настрого велев Микки сидеть тихо и не высовываться, отправился на встречу.       Искомый дом находился всего в двух кварталах. Перед входом Алан замешкался буквально на мгновение, а затем, собравшись с духом, распахнул дверь и вошел внутрь. В конце концов, все случившееся целиком и полностью было его ошибкой.       Обстановка практически повторяла уже знакомый Алану интерьер — судя по всему, Кассиан хоть в этом предпочитал стабильность.       — А вот и гости, — из гостиной раздался насмешливый голос. — Так и будешь стоять в дверях? Что случилось, Кеннеди, ты не доволен своей свободой?       — Это анархия, — сжав зубы, процедил Алан и послушно прошел в комнату.       Маккензи вольготно расположился в кресле, а перед ним на полу сидел Дэнни, старательно вычерчивающий на большом листе ватмана какой-то сложный узор. Маккензи перевел на него взгляд и неожиданно вспылил:       — Эй, ты снова скосил рисунок влево! Сосредоточься, парень, или, клянусь Каином, я брошу эту дурацкую затею! Начинай заново!       — Что происходит? — удивился Алан, во все глаза наблюдая за абсолютно переменившимся мальчишкой. Тот не сжался в ответ на грозный окрик, а лишь кивнул и отодвинул в сторону испорченный лист.       — Да, Сир, — с готовностью ответил он. — Я больше не буду отвлекаться.       — Сир? — потрясенно переспросил Алан.       Маккензи пожал плечами.       — По крови — нет. Ну а по статусу… считай, что я усыновил его. — Кассиан явно почувствовал себя неловко и решительно сменил тему: — Так что ты забыл здесь, Кеннеди? И как думаешь выбраться из этого дома целым?       — Я пришел извиниться, — слова сами собой слетели с языка. — Останови это, пожалуйста. Они же вырежут город, а потом и друг друга!       — Ну и прекрасно, — пожал плечами Маккензи. — Потом охотники подчистят остальных, и все снова вернется к норме. Не вижу смысла суетиться.       — Но ведь это твоя работа! — не сдержавшись, выкрикнул Алан. — Ты должен не допускать подобное, ведь если люди узнают про нас и сюда нагрянут церковники…       Договорить ему не дал сильный хлесткий удар, впечатавший спиной в бар. Что-то звякнуло, разбиваясь, но на это никто не обратил внимания. Маккензи медленно подошел к сползшему на пол Алану и присел на корточки рядом с ним.       — Я и выполнял свою работу, — почти ласковым голосом произнес он, — пока не появился ты. Со своими идеалами и представлениями о свободе, равенстве и братстве. Ничего не поняв, не разобравшись, ты решил, что принесешь вольный ветер этим отморозкам. Почему же ты не наслаждаешься бурей?       — Я был не прав, — прохрипел Алан. В груди что-то болезненно кололо, но он не обращал на это внимания. — Ошибся. Я готов сделать все, что ты захочешь, только останови этот кошмар!       — Все, что я захочу, — ухмыльнулся Маккензи, — я могу сделать и без твоего разрешения. Например…       Он ухватил Алана за подбородок и притянул к себе, властно и собственнически целуя в губы. Тот инстинктивно дернулся, но Маккензи скользнул рукой по его щеке и не дал вырваться, придержав за затылок. Странно, но грубым или неприятным поцелуй не был. Наоборот, Алан рвано выдохнул, когда Кассиан отстранился, и потянулся было следом, в последний момент сумев взять себя в руки. Маккензи довольно усмехнулся, а затем, зубами стащив со свободной ладони неизменную перчатку, с которыми, казалось, не расставался даже во сне, и медленно провел обнаженными пальцами по щеке Алана.       В вены словно плеснули огня. Каин, каким надо было быть идиотом, чтобы решить, что Маккензи не обладает какими-то выдающимися способностями?! Сила — мощная, яростная — обволакивала его целиком, лишая воли, способности к сопротивлению. Алану казалось, что вся его сущность неумолимо сосредотачивается там, где кожи касались ледяные пальцы, а потом перетекает к Кассиану. Тот выворачивал его наизнанку, считывая самые потаенные уголки памяти, впитывая ее целиком и полностью. Хотелось закрыться, вырваться — но не хватало сил, да и первоначальная решимость растаяла без следа. Разум захватил шальной водоворот, а потом почти прозрачные от переполнявшей их магии глаза полыхнули огнем, и мир схлопнулся.              Когда Алан пришел в себя, в гостиной остался только Дэнни. Самого Алана кто-то на редкость заботливый усадил в кресло и даже укрыл пледом, совершенно бесполезным для вампира. Алан обвел взглядом комнату, припоминая все, что произошло накануне.       — Где Маккензи? — хриплым со сна голосом поинтересовался он.       Дэнни поднял на него совершенно спокойный взгляд.       — Он велел ждать здесь. А под утро пришел Микки, он наверху. Позвать?       — Микки? — обрадовался Алан, а затем до него дошел смысл остальной фразы. — Под утро? Сколько я спал?!       — Прошли всего сутки, — успокоил его Дэнни, а затем, замявшись, произнес: — Прости, что укусил тебя тогда. Я сожалею, честное слово! Ты ведь просто пытался мне помочь…       — Я всем пытался помочь, — зло процедил Алан. — А вышло, что только навредил.       Дэнни поднялся и, подойдя к расстроенному вампиру, осторожно положил руку ему на плечо. Странно, но этот простой ободряющий жест подействовал успокаивающее, и Алан со вздохом откинулся назад. Вскоре к ним спустился Микки.       — Я сидел в твоей комнате, как ты и велел, — возбужденно рассказывал он. — А тут раз — и Маккензи. Я думал, все, конец мне. А он так спокойно назвал адрес, сказал, что ты тоже тут, и велел ждать его возвращения и не дергаться. Вот я и пришел. Только одно не понял — почему он со мной так… мягко? Ты рассказал?       — Нет, — Алан покачал головой. — Такому, как он, не надо ничего рассказывать. Теперь-то я знаю, почему он всегда в этих перчатках!       — Я ничего не понял, — пожал плечами Микки, — но почему-то мне кажется, что не стоит вдаваться в подробности. В любом случае нам остается лишь ждать.       Ждать пришлось недолго. Маккензи вернулся под утро, и Алан с ужасом оглядел его перепачканную кровью одежду. Выглядел вампир весьма довольным. Он прошел в гостиную, не обращая ни на кого внимания, и, выудив из бара бутылку виски, сделал несколько глотков прямо из горла.       — Ну что? — не выдержал Алан. — Что в городе?       — А что в городе? — ухмыльнулся Маккензи. — Тишина и спокойствие. Были мелкие беспорядки, но местная полиция уже нашла виновных. Какие-то залетные байкеры перебрали в баре наркоты и устроили беспредел. Люди бывают такими невоздержанными…       — А… — Алан открыл рот, но не смог произнести ни слова. — А…       — А Курт, Чарли, остальные? — спросил за него Микки.       Маккензи сверкнул глазами.       — А кто это такие?       Желание задавать вопросы пропало само собой. Кассиан отставил бутылку в сторону и повернулся к Дэнни.       — Собирай свое барахло и дуй домой. Микки вот захвати. Приберитесь там, а то на полу пыль и пятна. Чтобы, когда приду, все сверкало!       — А как же… — Дэнни бросил быстрый взгляд на Алана. — Сир…       — Вы еще здесь? — Маккензи вскинул бровь, и обоих парней словно сдуло ветром.       Алан остался наедине с нехорошо улыбающимся Маккензи.       — И что теперь? — первым нарушил он затянувшееся молчание.       Маккензи неопределенно хмыкнул.       — На освободившееся место набегут новые пауки, а я так и останусь крышкой этой банки. Все просто.       — И тебе никогда не хотелось большего? — недоумевал Алан. — Чего-то своего?       — Не помню, чтобы я заказывал сеанс психотерапии, — нахмурился Маккензи. — Но если тебя интересует, то у меня теперь есть нечто вроде Семьи. Дэнни. Он неплохой парень, перспективный, схватывает все на лету. Вряд ли я когда-нибудь созрею, чтобы обзавестись собственным потомством, так что…       — Ясно, — кивнул Алан, испытывая странное разочарование. — Ну а что будет со мной?       — Дверь вон там, Кеннеди, — усмехнулся Маккензи. — Ты можешь уйти в любой момент, я тебя не держу. Хочешь — оставайся в городе, а нет — так все пути открыты. Ты полностью и безоговорочно свободен.       — Ясно, — снова повторил Алан, не понимая, откуда в душе взялась сосущая тоска. — Ты невероятно добр сегодня. Я, пожалуй, пойду, пока мое везение не закончилось.       Он развернулся к выходу и почти дошел до порога, когда его нагнал негромкий спокойный голос.       — Есть и третий вариант. — Обернувшись, Алан завороженно наблюдал, как Маккензи приближается к нему мягкой кошачьей походкой. Кассиан подошел вплотную и, как и день назад, уверенно взял Алана за подбородок. — Моя Семья может не ограничиваться одним несмышленым мальчишкой. Подумай, Алан. Ты можешь и остаться, если хочешь. Но тогда тебе придется твердо усвоить, что мое слово является законом.       — А если мне это не удастся? — непослушными губами произнес Алан.       Маккензи плотоядно усмехнулся.       — Дверь всегда открыта, — услышал Алан за мгновение до того, как его опрокинули на пол и жадно поцеловали.              Эпилог              — Я всегда знал, что Касс псих, но что настолько… — Дилан удивленно покачал головой. — А что было после этого?       — Я остался. — Алан перекатился на живот, удобно разлегшись поперек кровати и болтая в воздухе ногами. — К тому времени я, как и ты сейчас, уже крепко подсел на наркотик по имени Маккензи. И хотя, как и любая зависимость, эта связь порой приносила сильную боль, отказаться от нее оказалось выше всяких сил. Много раз я порывался уйти, не выдержав очередной пощечины. Много раз я видел перед собой эту чертову открытую дверь — и не решался выйти. Он никогда не вынуждал меня остаться — наверное, это и ранило больше всего…       — Может быть, — задумчиво протянул Дилан, — он просто давал тебе выбор?       Алан негромко хмыкнул и скосил взгляд на укрытого одеялом парня. Дилан почти поправился — Касс стоял у целительницы над душой, занудно руководя процессом и не позволяя девушке отвлекаться. Когда Дилан пришел в себя, между ними состоялся короткий, но весьма эмоциональный разговор, закончившийся визитом Касса к Алану. С тех пор прошло два дня, в течение которых Алан фактически превратился в сиделку, заменяя благополучно смывшегося по делам Принца. Он и сам не смог понять, как совершенно невинный разговор вылился в пересказ собственного далеко не радужного прошлого.       — Может, и так, — пожал плечами он. — Что сейчас гадать об этом?       — Как раз сейчас самое время, — в голосе Дилана прозвучали странные интонации, и Алан приподнялся на локтях, изумленно вглядываясь в его лицо. — Когда ситуация изменилась. Не пора ли разобраться… с этой вашей дверью.       На Алана словно бы вылили ушат ледяной воды. Нет, разумом он давно понимал, что с появлением Дилана его собственные шансы стремительно уменьшались, однако последние события позволяли надеяться на иной исход. Теперь же ему отчетливо дали понять, что он лишний. Посторонний, несмотря ни на что. Что ж…       — Не переживай, — глухо произнес Алан. — Меня не придется выставлять силой — сам уйду.       — Что? — опешил Дилан, а затем его глаза сузились от злости. — Да я не это имел в виду! Я хотел сказать — пора тебе понять, что ты нужен Кассу. Очень нужен. И, если уж быть совсем честным, ты нужен мне. Ты мне жизнь спас, между прочим.       — Просто не хотел, чтобы он потом винил себя в произошедшем, — отвернувшись, ответил Алан и вздрогнул, услышав решительное:       — Это неправда.       — Неправда, — со вздохом согласился Алан и повернулся к Дилану. — Просто ты тоже такая же отрава, как и он. А я, видимо, неизлечимый наркоман. Откуда ты взялся на мою голову?       — Хочешь, чтобы я ушел? — прозвучал прямой и серьезный вопрос.       Алан задумался.       — Спроси ты это раньше, — наконец ответил он, — я бы, не колеблясь, сказал «да», но теперь… Касс изменился, и это твоих рук дело. Да и я сам не остался прежним.       — Проверим? — в голосе Дилана зазвучали опасные мурлыкающие нотки.       Алан удивленно покосился на него и обомлел: Дилан совершенно преобразился, в его взгляде появилось что-то хищное, так напоминающее Касса, что Алан едва удержался, чтобы не зажмуриться. Воспользовавшись замешательством, Дилан медленно приблизился к нему и осторожно, словно предлагая, попытался поцеловать, но на его губы предупреждающе легли холодные пальцы.       — Вообще-то я не нуждаюсь в благодарности, — негромко произнес Алан. — Тем более — в такой.       — А кто говорил о благодарности? — хмыкнул Дилан и повторил попытку.       На этот раз ему не препятствовали, и поцелуй вышел на удивление нежным. Оба словно бы пробовали новую, неизведанную территорию. Не то чтобы им не приходилось делать это раньше, но всегда рядом находился Касс, а теперь все было по-другому. Дилан медленно откинулся назад, увлекая за собой Алана, и не спеша начал расстегивать пуговицы на его рубашке. Поцелуи становились увереннее, чувственнее, руки скользили по коже, дразня и лаская, а одежда мятой грудой легла на пол. Не сразу Алан понял, что Дилан приподнял бедра и обвил его ногами за талию, недвусмысленно показывая, чего именно хочет. Вот это действительно было совершенно новым.       — Ты серьезно? — Алану стоило огромного труда отстраниться, чтобы задать этот вопрос.       Дилан кивнул и сильнее прижался к нему пахом, испытывая на прочность выдержку обоих. И Алан, отбросив последние сомнения, шире развел колени любовника.              Расслабленная истома брала верх над усталым телом, но спокойно полежать Алану не удалось. Дилан напрягся и тронул его за плечо, взглядом указывая куда-то за спину. Тот, уже зная, что увидит, медленно обернулся. Около входа, прислонившись спиной к двери, прямо на полу сидел Касс и смотрел на обоих любовников, как на нашкодивших котов.       — Это… — сорванным от любовной гонки голосом начал Алан, но его уверенно перебили.       — …то, что ты думаешь. — Дилан приподнялся и обнял Алана за плечи. — Ты против?       — А это имеет значение? — Касс насмешливо вздернул бровь и поднялся с пола. — Мне показалось, что вы прекрасно справились и без меня.       — Ну что ты, — голос Дилана снова стал бархатным. — Мы говорили и думали только о тебе. И у Алана есть один, но весьма насущный вопрос.       — Правда? — У Алана пересохло в горле под лукавым, но в тоже время пронзительным взглядом. Чертов охотник, надо же было так подставить! — И что же это за вопрос?       Тепло, греющее спину, действовало странно успокаивающе, и он, собрав волю в кулак, решился.       — Ты всегда говорил мне, что двери открыты и я могу уйти, если что-то не устраивает, — произнес Алан, глядя прямо в глаза присевшего на край кровати Касса.       «Будь что будет», — мелькнула мысль. В конце концов, после всего случившегося ему казалось, что терять уже нечего.       — Что бы ты сделал, если бы я действительно захотел уйти?       Касс хмыкнул, бросил быстрый взгляд на Дилана, а затем наклонился к самому уху замершего в ожидании Алана.       — Переломал бы тебе руки и ноги, — доверительно поделился он и, полюбовавшись сложным выражением лица Алана, уточнил: — Чтобы ты не смог не только уйти, но и уползти. Я не собирался и не собираюсь тебя никуда отпускать — забудь об этом. Объясняю понятно?       Все это мало походило на признание в любви, но Алан неожиданно почувствовал себя совершенно счастливым. Сзади его плотным кольцом обняли горячие руки, а спереди в губы впились жадным поцелуем. Кто сказал, что третий в отношениях лишний? Иногда только эта дополнительная грань и способна внести в них постоянство. Но только при условии, что все грани в треугольнике — равные.