Перекрестки

      Еще даже не зайдя внутрь, Итан понял, что в его кабинете гость. Незваный, но не сказать, чтобы не знакомый. Даже, строго говоря, не вполне чужой. Итан криво усмехнулся и толкнул дверь, не желая показывать, что удивлен. Хотя удивляться было чему: за его столом, прямо в его собственном кресле, вольготно расположился Кассиан Маккензи. Итану потребовалось все самообладание, позаимствованное в свое время у Альберта, чтобы не поморщиться при виде такой вопиющей бесцеремонности.       — Что-то ты поздновато, Райли, — поприветствовал его Маккензи, даже не подумав убрать ноги со стола.       На его губах блуждала хорошо знакомая самоуверенная улыбка, моментально взбесившая Итана. Он на секунду представил себе, что Маккензи так же смотрел на Коннора, и с трудом подавил утробное рычание. Увы, забыть у него так и не получилось, хотя Коннора он простил сразу же. Но эту ядовитую гадину хотелось придушить.       — Я вовремя, — холодно ответил он, остановившись у стола. — А вот ты — нет. И совершенно не на своем месте.       — Я люблю занимать чужое место, — улыбка Маккензи расползлась от уха до уха, выставляя напоказ длинные острые клыки, которые он никогда не считал нужным скрывать, что Итан тоже относил к дурному тону. Самоуверенный, беспардонный тип. Бесценный союзник, как ни крути. Каин, почему все всегда так сложно?       — Мало занять чужое место, — сохраняя равнодушный вид, парировал Итан, — нужно его еще и удержать. Не лишившись чего-нибудь жизненно важного.       — Твоя правда, — охотно согласился Маккензи и в одно движение поднялся на ноги, освобождая кресло.       Итан сухо кивнул в ответ.       — Так что тебя привело сюда? — спросил он, когда права собственности были восстановлены и все расположились на своих законных местах. — Не припомню, чтобы приглашал гостей.       — А я не припомню, когда это Принц Чикаго делал глупости из-за уязвленного самолюбия.       Итан вздрогнул и посмотрел на полностью утратившего насмешливость вампира. В светло-голубых глазах плескалось сосредоточенное и собранное выражение, которое, надо отметить, продержалось там лишь доли секунды, снова сменившись прежней издевкой.       — Ты ведь никогда не был дураком, Райли…       — Мне не нравится твой тон, — сквозь зубы процедил Итан. Он уже понял, о чем пойдет речь, и предстоящий разговор заранее был ему не по душе.       Маккензи, моментально почувствовав его настрой, усмехнулся.       — А мне не понравилось, что ты загубил хорошую идею лишь потому, что ее предложил я.       — Это была дерьмовая идея, — не сдавался Итан.       Усмешка Маккензи стала шире.       — Потому что предполагалось, что Чейзу придется тесно сотрудничать со мной?       Итан с трудом выдержал прямой, пропитанный насмешкой взгляд пронзительных глаз. Каин! До боли хотелось отвернуться, но это означало расписаться в собственной слабости.       — Дело совершенно не в этом.       — А я думаю, что в этом, — уверенно отрезал Маккензи. — Полагаю, Чейз тоже так считает и мучается чувством вины. Насчет себя я не беспокоюсь, в сущности, это было не так уж и важно, но Чейз… Ты не подумал о нем?       — Тебе-то какое дело? — сорвался наконец Итан, обескураженный странным поворотом беседы. — Какое тебе дело до Коннора?       — Он забавный, — улыбнулся Маккензи. — За свою жизнь я встречал не так много людей и нелюдей, способных меня заинтересовать, и он один из них. Я даже начал его немного уважать. То, что он делает… это масштабно. И это способно увлечь. Поэтому-то я и счел возможным слегка помочь ему.       — Это называется помочь? — процедил Итан.       Маккензи пожал плечами.       — Можешь называть это индивидуальной стрессотерапией, — сказал он. — Это всего лишь вопрос терминологии.       — Вопрос терминологии, — тупо повторил Итан, пытаясь удержать себя в руках и не вцепиться в горло сидевшему напротив вампиру.       Маккензи, внезапно посерьезнев, подался вперед.       — У всех бывают срывы и ошибки, — сказал он совсем другим тоном. — Я лишь не дал ему сорваться глубже, чем это стало бы непоправимо. Не скрою, свою долю я тоже получил, но это капля по сравнению с тем, что имеешь ты. Не будь жадиной.       — Да, я помню, что ты любишь брать чужое, — оскалился Итан. — Но в этот раз ты залез не на ту территорию.       — Я все-таки думал, что ты умнее, — покачал головой Маккензи, и Итан остро почувствовал исходящее от него разочарование. — Я не взял ровным счетом ничего твоего. Я не настолько псих. Кроме того, как я уже сказал, я испытываю удивляющее меня самого уважение к этому человечку. Мы с ним родственные души, — внезапно усмехнулся он, — оба ненормальные.       — Это было… больно, — неожиданно признался Итан.       Маккензи посмотрел на него со странным, непонятным выражением и усмехнулся.       — Что именно? Измена или… то, что я смог ему помочь, а ты нет?       — Первое… да и второе тоже… наверное… — запутался Итан. Злость ушла, оставив его опустошенным и уязвимым, но это почему-то уже не пугало. Может, потому, что от сидевшего напротив вампира больше не чувствовалось угрозы. Да и была ли она, или он сам все придумал? — Я не справился. В обоих случаях.       — Он любит тебя, — помолчав, произнес Маккензи. — Может, не так, как это нужно тебе, но настолько, насколько вообще способен. Он умрет за тебя.       — Но не будет жить ради меня… — в голосе Итана прозвучала неподдельная тоска. — Видимо, это большая жертва, чем смерть.       — Ты помнишь, как ты умер? — внезапно поинтересовался Маккензи. Итан посмотрел на него с нескрываемым удивлением. — А я помню. Как ты знаешь, у меня был брат. Странно, что у близнецов оказался совершенно разный Дар, но мы вообще были не слишком похожи… Характерами, я имею в виду. Я всегда был психом. Когда нас нашел Виктор, я согласился на его предложение с радостью. Пол не хотел, но он не мог оставить меня. Все же мы были единым целым. Он последовал за мной в вечность, но это не принесло ему счастья. А у тебя был выбор?       — Нет, — глухо отозвался Итан. — Меня не удосужились спросить. Но я не жалею.       — Потому что тебе всегда нравилось убивать, ирландец, — гнусно осклабился Маккензи, и Итан резко вскинул голову, заглядывая ему в глаза. — Признайся, ты наслаждался, убивая своих англичан. Ты пил их жизнь, не только кровь. Я тебя понимаю. Я такой же. Чейз — другой. Он хорошо умеет убивать, но не получает от этого наслаждения, как ты и я. Или Дилан. Для него это необходимость, а не удовольствие. Хочешь посмотреть, какой будет его вечность? Вспомни, кем стал Пол…       — Его изуродовала Церковь, — возразил Итан.       — Чейза — тоже, — последовал ответ. — Но лишь ты способен довести начатое ей до конца и сотворить монстра.       — Почему ты все это говоришь мне? — Итан уперся подбородком в сцепленные пальцы и посмотрел на Маккензи. К тому уже полностью вернулся привычный наглый вид. Казалось, еще немного, и он снова закинет ноги на стол.       — Считай, что это тоже сеанс индивидуальной терапии, — усмехнулся Маккензи. — Кроме того, я все еще надеюсь, что ты пересмотришь свое мнение по поводу того вопроса. Жаль хорошую идею.       — Я… подумаю, — запнувшись, ответил Итан. Внезапно его озарила одна не слишком приятная мысль. — Эй! А откуда ты знаешь про англичан?!       Улыбка Маккензи стала до невозможности сладкой. Он рывком поднялся на ноги, очевидно посчитав свою миссию выполненной, и Итану пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Я все еще жду ответа, — напомнил он.       Маккензи поднял бровь.       — Если я отвечу — мы вернемся к тому, с чего начали. Но, если тебя это успокоит, скажу, что умею хранить секреты. Даже весьма интересные секреты.       Он игриво подмигнул обомлевшему Итану и быстрым шагом покинул комнату, оставив того теряться в догадках и обливаться холодным потом. Сеанс терапии был закончен, и Итан отстраненно подумал о том, что, слава Каину, в этот раз он ограничился лишь словами.