Русь не калина, Скайрим не малина

Было холодно. Довольно необычно, ведь отопление включили около недели назад. Девушка с каштаново-рыжими волосами тихо вздохнула и спрятала замерзший нос под одеяло. Однако что-то подталкивало её встать сейчас и пойти собираться в школу. Будильник почему-то не прозвенел, хотя она, сонно взглянув на окно, видела, что мягкий утренний свет уже освещает каменную комнату… Стоп, что? Все таки послушавшись интуиции, Анастасия села на кровати и непонимающе, хоть и с долей пофигизма, который присутствует в нас как только мы просыпаемся, осмотрела комнату. Закоптелый потолок, стул без ножки рядом с каменной кроватью, почему-то, напомнившей ей гроб, перекошенная тумба и лежащий на ней огарок свечи. В комнате витал тонкий, еле различимый запах гниения и мочи. Часть каменного пола разрушена, где-то виднеются старые угли, которые казались Насте просто черными пятнами и, только встав с кровати, она смогла детально все разглядеть. Уже в семнадцать лет её зрение упало до того, что она почти не видела дальше своего носа, но отказывалась носить очки, предпочитая им линзы. Приглядевшись к окну, девушка поняла, что это простая выбоина в стене, которую не заделали. Пока она бродила по комнате, уже постепенно приходя в себя после сна, ужасный сквозняк обдувал её голые ноги, солома неприятно колола стопы. Понимание того, что она совсем не дома пришло к ней в тот момент, когда за выбоиной пронесся человек. Анастасия надеялась, что он её не заметил, иначе ему предстояло бы лицезреть странную картину. Девушка не была худышкой, у неё было округлое лицо с мягкими чертами, усыпанное веснушками, которые она каждое утро рьяно замазывала тональным кремом. Большие зеленые глаза источали покой и разумную силу, собранность и уравновешенность. Длинные крашеные рыже-каштановые волосы спускались почти до пояса, сейчас же вились по её плечам и обрамляли чуть припухшее ото сна лицо. Она была словно принцесса в трущобах, ухоженная и манерная в сравнении с крестьянскими девушками. Хотя в нашем мире она была лишь простой его обывательницей, не хуже и не лучше других. Если не паника, то какая-то тревога волнами начала накатывать на неё, потому что это место не казалось ей простым и безопасным. Её волновало то, как она сюда попала, однако еще больше-что ей теперь делать. Пока мысли штурмовали её голову, Анастасия подошла к шкафу, еле как сколоченному и, по виду старых, наполовину прогнивших досок, поняла, что этой конструкции уже много лет. Это место нагоняло жути, и на улицу девушка предусмотрительно не выглядывала, еще и после пробежавшего мимо человека. Она решила действовать, не выдавая своего присутствия, снаружи отчетливо слышался людской говор, хотя и не такой громкий, скорее нарастающий, что точно было ей на руку. Засиживаться здесь точно не нужно. Плотняной шкаф не таил в себе больших сюрпризов. Двойного дна в нем не было, цепей и плетей тоже и, как в любом другом шкафу, в нем хранилась одежда. Старая, почти убитая временем, но все же одежда. Анастасия, немного брезгуя, достала протертые сапоги, вонявшие потом и сыростью, которые, к тому же, были больше её ноги на несколько размеров. На подошве одного из них даже была дыра, но выхода особенно не было, это была единственная обувь, которую она имела, а холод уже начинал сковывать ей руки и ноги. Так и до обморожения недалеко. Также в шкафу нашлось закрытое шерстяное платье в пол, что опять же заставило Настю насторожиться, хоть и её немного приободрило то, что платье было ей впору. Но кто такое вообще носит в наше время? Несомненно, это очень красиво, но и комната с каменной кроватью, к слову, покрытая лишь пологом из скатанной шерсти и сверху неё одеялом, и плотняной шкаф, сделанный точно не в их эпоху, даже выбоина для костра в центре комнаты… Куда она попала? Что это за место? Сейчас в приоритете просто выжить и узнать где она. Платье пришлось быстро натянуть на футболку, потому что холод становился просто невыносимым, почти парализуя её тело. В нос ударил резкий запах сырости и плесени, что заставило Настю нахмуриться. Приходилось терпеть, ведь жить хочется. Вся эта смесь запахов здорово действовала на её обоняние, она различала поразительно хорошо каждый них, да и вообще была чрезвычайно внимательной девушкой. Из таких людей обычно получаются хорошие следователи. Просиживать в этой лачуге было бесполезно, в ней не было ничего полезного, кроме огарка свечи, который она засунула в рукав. Под убежище это место тоже не подходило. Скатав одеяло и удерживая его подмышкой, она осторожно приоткрыла дверь, которая, не щадя её усилий, скрипом перебудила половину обитателей соседних домов. Но, как оказалось, будить уже было некого, люди сновали в паре десятков метров от неё по длинным лестницам, которые уходили ввысь. Дом, из которого она вышла, стоял на главной улице и, тем не менее, её возникновение прошло незамеченным. Люди занимались своими делами, готовили товары к продаже на рынке, который находился у огромных бронзовых ворот, которые, по мнению девушки, вели или к знати, или выходу из города. Не спеша прогуливаясь вдоль улицы, подмечая мелкие детали, приходило понимание того, что это реальный средневековый город. Не похожий на все те, которые она видела в книгах или интернете, но колорит запахов, одежда и быт говорили об этом. На самом деле, запах тут был не так уж и плох. Хоть через город и протекала река, по специальным протокам выносившая экскременты, но дул сильный ветер, который быстро рассеивал этот запах, делая его более сносным, лишь только приторно сладковатым, но от того не менее отвратительным, для человека, привыкшего ко всем удобствам современного мира. Сейчас она осторожно идет по вымощенной камнем узкой дороге, так чтобы ноги её не вылетали из огромных сапог, камни холодят ногу через дыру в одном из них, рядом плывут продукты чужой жизнедеятельности, а теперь еще и смердит рвотой, ветер, опять же, частично рассеивает этот запах. «Я, должно быть сплю. Потому что поверить в это-маразм. Но сейчас я здесь, хочу есть, у меня нет дома и я ничего не знаю… Совершенно. Однако, это место не похоже на средневековые города Европы или даже Азии, хотя её историю я и не изучала. Там пагоды, по крайней мере, а тут странная архитектура и строение города. И еще азиатов нет… Много ли людей разбивалось о камни, падая с самых высоких лестниц? Это место словно высечено в скале. Напоминает Властелина колец, но это тоже не то… И еще, вдобавок, напоминает бред.» — думала Анастасия, сначала рассматривая город, очень сильно щурясь и иногда ругая себя за это, ведь пойдут морщины. Но после внимание её привлек пьяница с проплешиной, на три головы выше её. Да уж, тут она точно карлица. Этот человек нетвердой походкой направлялся прямо к ней, как только Настя поняла это, начала поспешно, насколько позволяли ей сапоги, уходить от него, стараясь не выказывать страха. Но он не обратил на это никакого внимания, продолжая идти в том же направлении, что и девушка. Может она ошиблась? Она не видит, на что он смотрит, куда он смотрит, может их пути просто совпадают? Но интуиция твердила обратное. Это была опасность, настоящая опасность, которой нужно избежать любой ценой, равно как и привлечения внимания. Девушка не знала, что ей сделать, где спрятаться, думала, как будет обороняться от этого человека, если он вздумает распускать руки. И как только ей показалось, что эта ситуация может погубить её, какая-то женщина буквально вылетела из дверей здания, мимо которого они проходили. Дверь с громким хлопком закрылась, обращая на себя внимание целого рынка, с интересом наблюдающего за происходящим. Вот тебе и не привлекла внимание. Женщина же, высокая, с широкими плечами крепко схватила преследователя Анастасии, как оказалось, по совместительству, и мужа, за ухо. — Да сколько можно, Клепп! Ты бельмо на моем глазу, когда ты уже прекратишь портить мне существование, Малакат тебя раздери! Он трогал тебя?! Трогал?! — кричала она на весь рынок. На вид ей было лет пятьдесят, грязные черные пятна от сажи украшали впалые щеки, спутанные сальные волосы заплетены в крепкую косу. — Ты совсем одурела, женщина! Я домой шел, отсыпаться.! Не знаю я, что это за девка. А платить бы не стал. — по началу громко и яростно, после же скатываясь в пьяный бред бормотал муж. Высвободится из цепких рук жены он смог, но, не удержавшись, свалился на вымощенную камнем улицу, вроде и не собираясь вставать. Анастасия, напряженная до предела, осторожно отступила на шаг назад и покачала головой. Все таки тронуть он её действительно не успел. А может и совсем не хотел. Женщина напомнила ей этой выходкой настоящую тигрицу, хоть она и никогда не видела тигров. Девушка начинала побаиваться её, а не её мужа, который просто куда-то шел. Но, как оказалось, напрасно. Как только внимание людей на рынке было отвлечено грызней двух диких собак за кость, поддерживаемое яростным улюлюканьем мясника, который эту кость и бросил, женщина заметно смягчилась. — Знаю, что не тронул. — хмыкнула женщина и сложила руки на груди, рассматривая её, сама же Анастасия делала то же самое, хоть и была в легком замешательстве. Все таки инцидент был довольно странный. В какой-то момент, женщина вздохнула и лениво пнула своего мужа, который никак на это не отреагировал. Развернув же его лицо, опять ногой, оказалось, что мужчина разбил нос, да так, что он был вывернут куда-то в сторону. Кровь бежала по его белому лицу, стекая на камни, а затем в сток, об угол которого он и ударился. Лицо Насти на секунду исказило недоумение, когда женщина еще раз пнула его, от чего тот все-таки дернулся и его вырвало туда же, куда стекала его кровь. Зрелище было просто отвратительным, но девушка сдержала в себе рвотный позыв. К тому же, блевать ей было попросту нечем. Вечером она поесть забыла, а днем ела только в школе. — Люди вечно требуют хлеба и зрелищ. Из-за частых нападений изгоев на тракте, людей в город пребывает все меньше, а так хоть бы своих привлечь доброй дракой. Этот оболтуй каждое утро что-нибудь вытворяет по пьяни, а я за компанию и помогаю. Так что бояться тебе и правда нечего было. — поделилась женщина, даже не оглядываясь на мужа, которого рвало. Наблюдая за ошарашенным взглядом девушки, она чуть усмехнулась. — Да ты не бойся. Выживет, а нос вправим. Так вот… Ты ведь не местная. Выглядишь как сбежавшая барыня, за исключением одежды, да поберет меня Намира, если это не так. Ну так что же из этого правда? — Я не хочу об этом говорить. — уклончиво ответила девушка, думая избегать любых вопросов, вроде откуда она, кто она и так далее. Потому что она совсем ничего не знала об этом месте. Женщина, по всей видимости, ждала подробностей, но настаивать сама на них не стала, отметив немногословность незнакомки. Как только мужчина проблевался и лег на спину, коротко вздыхая, жена вполне рутинно и заученно сказала ему: — Как протрезвеешь — зайди на рынок и купи мяса. Надеюсь, ты не все пропил. Со стороны мужа послышалось нечленораздельное брюзжание, но теперь было ясно, что он в порядке. Некоторые проходившие мимо коротко посмеивались, многозначительно поглядывая на женщину и саму Настю, стоявшую совсем рядом. — Интересный способ привлечения клиентов. — сказала она, теперь уже сама начиная разговор. Женщина оживилась. Её несомненно обрадовало то, что девушка сама пошла на разговор, ведь её попытка прошла даром. — Это еще что. — махнула она рукой, чуть улыбнувшись. Половины зубов у неё не было, остальные же были подернуты желтоватым налетом. — Когда на ярмарку люди съезжаются или турниры какие намечаются, мы тут такие представления устраиваем. Каждый по своему зазывает, а у нас вот такие традиции. Старый добрый мордобой. Людям нравится… Ладно, пойдем, заглажу вину. Напугали мы все-таки тебя знатно. Накормлю, напою, а там, может, и растаешь, расскажешь чего, про тяжелую судьбинушку. Да и мне есть, что рассказать. — вполне миролюбиво продолжила женщина и поманила Анастасию за собой. Девушка хоть и настороженно отнеслась к этому предложению, все-таки ничего она тут не знала, но этот случай явно сыграл ей на руку. Она пошла следом за женщиной, рассматривая её наряд, запачканный в жире, копоти и остатках еды. А кушать от этого меньше не хотелось, даже наоборот, эта женщина, её волосы, одежда, вся она пропахла мясом и хлебом, руки были жирными и мозолистыми, блестели на взошедшем солнце. Улицы наполнялись людьми разных мастей, жизнь на рынке начинала кипеть, а Анастасия думала, как же повезло ей, что она не останется голодной, даже в таких условиях. Быть может, ей удастся пристроиться на работу? Найти место, где можно прожить? Если это не сон-её ждет, без сомнений, тяжелая жизнь. Но не все сразу. «Думаю, стоит зарекомендовать себя ей. Кажется, она содержит постоялый двор или что-то вроде того, знает людей в городе, быть может сможет замолвить за меня словечко. Было бы хорошо.» — думала Анастасия, все еще разглядывая одежду и внешний вид проходящих мимо людей, понимая, что выражением лица она от них точно отличается. Взгляд у большинства был прямой и тупой, но факт того, насколько сильными и высокими были люди, заставлял понять, что в тех классовых низовьях, в которых она оказалась ценится сила, грубая сила. А излишки разума жестоко караются. — Так как зовут тебя, чужестранка? — вновь спросила женщина, выдергивая Настю из череды мыслей и сравнений этого места с тем, что она примерно знает. Чужестранка — странный вывод, но знает ли она, что значит чужестранка вообще? Недолго думая, Настя ответила на вопрос вполне осознанно. — Герда. Имя девочки из сказки, которая спасла холодное сердце брата от королевы. Девочки, которая растопила зачарованные льды королевы жаром своего живого, трепещущего сердца. Пожалуй, с этого имени и начинается её новая жизнь.