Русь не калина, Скайрим не малина

В нос ударил резкий запах навоза. Это точно не Арчи, её благодетельный пес, обделал её кровать? Хотя, такое казалось мало возможным. Она много лет дрессировала его и научила многим вещам, причем, первым было-не гадить в доме. Да и, если бы нагадило это существо, запах был бы намного резче, а тут он спертый. Словно испражнялся кто-то регулярно и в больших количествах. Воздух буквально пропитался смрадом, будто в давно не чищеной конюшне, и даже холодный ветер не выгонял этого запаха. Быть может, это просто галлюцинации? Но проснулась она явно не от этого запаха. Холод сковал её тело, она с трудом пошевелила пальцами на ноге. Что происходит.? Девушка открыла глаза и сонно потерла их, убирая гной. Она лежала на стоге сена, укрытая каким-то полотном, стойла были пусты, за исключением одного. Старая кляча спала, Лера поняла откуда шел этот запах и постаралась осмотреться так, чтобы её ярко рыжую макушку не было заметно, но людей вокруг не было. Паника медленно закрадывалась в просыпающийся разум, взгляд начал метаться, в попытках найти хоть что-нибудь, что говорило бы о том, где она. Истошные крики воронья, завывающий ветер и громкий, непрекращающийся скрип дверей нагоняли жути. Было холодно и страшно. Потихоньку сползая с сена, потирая замерзшие руки, разминая дубеющие ноги, девушка осторожно выглянула на улицу. Её немного трясло, сердце сковывал реальный страх, ладони страшно потели. На улице стоял дом, небольшая изба, перед ней-поросший бурьяном огород. По тому, что бурьян был невысоким, она поняла, что место это забросили совсем недавно. И все-таки забросили. Она была тут совсем одна, только кляча осталась с ней. На Лере были только тонкие лосины, футболка, ступая по холодной земле голыми ногами, она понимала, что едва ли сможет выжить здесь. Пальцами ног уже было невозможно шевелить, нельзя их обморозить, как и все остальное. Мысли выстреливали в голове, все какие-то чужеродные, в которые сложно было поверить. Может быть, это родители так над ней пошутили? Или друзья.? Да, ребята были способны на многое, но на такое… Отчаянье брало верх над здравым смыслом. Она вернулась в конюшню, закуталась в полотнище, и все-таки побрела в избу, зная, что она пуста. Дверь громко захлопнулась за её спиной, отчего девушка вздрогнула. Внутри все было так, словно ураган прошел. На полу валялись битая глиняная посуда, разорванные книги, одежда, где-то подранная. На полу застыла кровь, темные багряные следы тянулись от её ног вдоль стен, образуя в некоторых местах целые подтеки. Лера попала в самую настоящую кровавую баню. В данный момент мало что могло её успокоить, разве только то, что кровь была засохшей и убийца далеко. А вот последнего утверждать было совсем нельзя. Хотя бы потому, что её воспаленный разум не позволял ей такой малодушной мысли. Опасность есть всегда. От этого зрелища девушку затрясло еще больше, зубы непроизвольно застучали от холода, губы затряслись, большие голубые глаза наполнились слезами и повергли её в истерику. Она выскочила из избы, со скоростью пули влетела в конюшню и, зарывшись в сено, чтобы хоть немного обезопасить себя, разразилась тихими рыданиями. Тело её трясло, хотелось есть, пить, хотелось домой, ДОМОЙ. Это слово словно выжгли в её голове, и она повторяла его вновь и вновь. Стало еще холоднее. Девушка чувствовала, когда ночь настигнет её, она замерзнет насмерть, у неё не было ни одежды, ни крыши над головой, которая могла бы её спасти, за исключением избы, которая оставила в её сердце глубокий кровавый след. Надежда оставляла её. Никто не мог помочь ей. Полагаться она могла только на себя, но силы стремительно покидали её. Однако, инстинкт самосохранения наказал ей намотать сопли на кулак и идти вновь в эту избу, чтобы найти хоть что-то, что помогло бы ей выжить. А такие вещи там несомненно были. Она вытерла слезы и сопли ладонью, обтерла её о сено, собрала короткие волосы в хвост, используя тонкую резинку с руки, но тут же распустила их вновь, потому что уши без малейшего укрытия мерзли еще сильнее. Веснушчатый нос был красным, Лера почти не чувствовала его. Девушка растерла стопы и пальцы ног, которые прекращали слушаться её, выбралась из убежища и перебежала в дом, кутаясь в полотнище, стараясь прижимать его как можно ближе к себе, чтобы получить хоть немного тепла. На ходу она продолжала растирать свое тело, что хоть немного, но помогало сохранить крупицы тепла. Стараясь держать себя в руках, Лера начала осматривать единственную комнату, которая и была домом. Не предавая большого внимания вещам, которые усугубили бы её душевное положение, предпочитая просто не видеть ни крови, ни следов борьбы, она, осторожно переступая через осколки посуды, двинулась к валявшейся одежде. Холодно было невыносимо, но самым страшным было то, что она почти уже перестала чувствовать этот холод вместе со стопами. Перебирая старые изношенные вещи, толку от которых было немного, девушка, используя свой творческий потенциал, смогла соорудить из них нечто вроде балахона на голову, которая тоже сильно мерзла и тут же одела его. Продолжая поиски, она смогла найти местами потертый кафтан благородного цвета бордо, утепленный шерстью изнутри и полусапожки со шпорами, почти новые, размера на три больше её маленькой ножки. Примерив это одеяние, она поняла, что тот же кафтан неплохо было бы укоротить, причем довольно серьезно, а в сапоги подложить что-нибудь, чтобы не слетали с ног. Поиски немного отвлекли её, но оставаться здесь ей не хотелось, атмосфера пугала её, но приходилось бродить по комнате в поисках подложки в сапоги и рассматривать книги, чтобы понять, где она находится. Она напоминала маленькую девочку, брошенную целым миром, но не потерявшую озорного блеска в глазах, который сейчас напоминал скорее отчаянное сверкание. Глаза выделялись на её треугольном лице больше чем тонкие губы и вздернутый нос, лицо было доброе. Она была совсем не готова к таким жизненным поворотам, выросшая, словно цветок в теплице, не привыкший к суровым условиям окружающего мира. Таким условиям, по крайней мере. Не все ведь так просто в нашей жизни, верно? Не такой уж безоблачной она была, если девушка не бежит на тракт, просить помощи, что равняется абсолютному самоубийству. Уж дурой она не была. Да и, к тому же, не знала, где тракт… Если бы он был рядом, то в эту избу уже давно нагрянули бы мародеры, разворовали тут все, она же нашла тут вещи, явно принадлежащие не рядовому крестьянину. В какой-то момент ей посчастливилось найти нечто вроде дневника с заметками и картой местности. Похоже, здесь скрывался какой-то дворянин, как она и предполагала, задолжавший кому-то и его все-таки нашли. Как только Лера открыла карту, которая была на первом обороте, холодный пот пробежал по её спине и заставил на секунду отпрянуть. Это было невозможно. Она была в Нирне. В провинции Скайрим. Она даже могла сказать, где именно находится, потому что дотошность человека, который писал эти заметки, была велика. Это место в низовьях Солитьюда и добраться до самого города можно было за несколько часов поездки галопом, что уточнил человек. В этих топях редко бродят люди, потому и искать здесь его никто не шел бы, место далеко от тракта, сам он узнал о нем у солдат из своей распущенной свиты, некоторые были выходцами из этих мест, довольно говорливыми, раз уж его все-таки нашли. Тут же девушка вспомнила клячу, которая была голодна и немощна. Солнце стояло высоко, было время уйти отсюда, хоть Лере и хотелось просто разрыдаться, ничего не делать. Пустой желудок изводил ей, было просто невыносимо, но остатков еды, даже воды, не было. Нужно уходить отсюда, как можно скорее. Прихватив с собой заметки и карту местности, с четко отмеченными тропами, она вышла из дома, пошла готовить лошадь к путешествию, потому как иного выхода не было. Девушка не раз имела дело с лошадьми и единственное, что её порадовало в сложившейся ситуации, что за объезд не надо платить и она может присвоить животное себе. Мысль немного ободряла, насколько это было возможно в сложившейся ситуации. Вот только клячу нужно накормить и напоить, а это была большая проблема. Силы были на исходе. «Нужно ехать в город.-думала Лера.-В дневнике написано, что сейчас 4 эра, 201 год, а это значит, что идет гражданская война и пришел довакин. На тракте и в поселениях небезопасно, только город защитит меня и скроет. За что мне это, господи…»-начиная жалеть себя, думала девушка таская сено из последних сил. Поилки не было, как и воды, ей оставалось только молиться, чтобы на одной из троп нашлась лужа, или озеро, хоть какой-нибудь источник, чтобы лошадь осталась жива и довезла её до нужного места. ********************************** Мешкать было нельзя. Лера обошла территорию вокруг дома, нашла тропу, которая показывалась на карте, наспех заучила расположение остальных поворотов. Затем отправилась в конюшню, надела на лошадь уздечку, найденную все в той же жуткой избе и вывела животное на волю. И все бы ничего, но девушку волновала одна немаловажная деталь — седла не было. Она отобьет себе все ляжки, вместе с пятой точкой, галопом не проскачет, но выбирать не приходилось. Захватив с собой записки дворянина и спрятав их в наплечную сумку, которую ей удалось найти в стойле, она с большим трудом забралась на спину лошади, опять же из-за отсутствия седла, крепко схватилась за уздечку и легко ударила лошадь ногами по бокам. Кляча сделала несколько шагов и остановилась. Вот же… Необходимо было что-нибудь быстро придумать. Быстро! Тут же в голове нарисовалась веточка. Девушка слезла с лошади, про себя проклиная всех из-за того, что ей вновь придется взбираться на высокую спину, а шпагат у неё такой себе. Злосчастная веточка нашлась очень быстро и едва она оказалась в поле зрения клячи, та тихо фыркнула, чуть попятившись назад. Значит на всех лошадях это работает, не только в её мире. Вновь предпринята попытка взобраться, вполне удачная, надо сказать. Вновь Лера легко ударила кобылу по бокам и на этот раз она пошла без промедления, даже быстрее, чем того ожидала сама наездница. ********************************** Было одиноко и страшно. Пригнувшись к спине лошади, девушка настороженно осматривалась, в поисках троп, надеясь не пропустить нужные. Они ехали уже около нескольких часов, Лера смотрела на то, как идет солнце по небу, чтобы хоть примерно, но определить время. Лошадь была напоена, все-таки тут были топи, что еще больше страшило её. Внезапные крики птиц пугали, она боялась диких зверей, которые могли бы настигнуть их, но животные чувствуют опасность, а кобыла была спокойна, продолжая рысью пробираться через тайные барские тропы. Неприятный запах навоза первое время навязчиво бил в ноздри, но после девушка привыкла к нему, как и к пустоте желудка, невыносимой жажде, слабости во всем теле и холоду, что продолжал мучать ноги. Пить воду из топей она остерегалась, а вот желудок успела немного наполнить. Совсем немного. Пока кобыла вдоволь напивалась, девушка заметила куст брусники. А это была несомненно брусника. На свой страх и риск она попробовала ягоду, перед этим вспомнив, как промывать желудок в случае отравления, и почувствовала этот до боли знакомый кислый вкус, медленно перетекающий в сладость. Набрав ягод в рот и, сколько смогла найти, в сумку, она чуть заглушила чувство голода. Красные подтеки сока запеклись на её лице и пока они ехали, с удовольствием слизывала его языком с губ. Это было блаженство. Чувства смешались у неё внутри, да это было и неважно. Сейчас внимание Леры направлено не на переживания, а на то, чтобы не пропустить нужную тропу… В какой-то момент она вывела их на широкую дорогу с множеством выбоин, следов от колес. Это был тракт. С удивлением девушка отметила его пустоту, хотя дорога вела в столицу. Одно слово-война. Место это опасное, но, когда она повернула голову, сердце замерло у неё в груди. Над трактом, далеко, возвышался большой каменный город, на опасном отвесе величественно стоял Синий дворец. Солнце освещало город, словно благословляя его, чайки, белыми размытыми точками, летали над ним, разыгравшаяся фантазия мигом добавила плеск волн о причал, и крики упомянутых птиц. Добавила бардов, играющих на улицах, людей снующих туда сюда, замирающих в ожидании казни у главных ворот…. Последняя мысль отрезвила девушку, она оставила мечты и пустила коня чуть быстрее. До заката нужно было оказаться в городе, как бы ни ныли её ноги, спина, нужно перетерпеть это. На кону стоит жизнь. ************************************ Она буквально сползла с коня. Все тело ломило от боли, её вполне можно вынести, но тому, кто никогда не ездил без седла не понять этих мук. Ей бы лежать три дня на кровати, укладывая рядом с ногами лед, а в спину втирая согревающую мазь, но жизнь не малина, а ей нужно было еще войти в город. На тракте она повстречала тех, кого боялась повстречать больше всего. Разбойников. Мелких головорезов. Но с её подозрительностью ко всему, что движется и обостренной в данных условиях интуицией, ей удалось буквально «обскакать» их. С дружным улюлюканьем они высыпали из засады, а Лера, пригнувшись к спине кобылы, всем телом прижавшись к ней, пролетела мимо них. Сердце едва не выскочило из груди от страха, но все прошло гладко, исключая тот момент, что она едва не свалилась с коня и почти потеряла сапог. Хорошо, что она подложила туда тряпок. Он все-таки удержался на ноге. Сейчас же она находилась у конюшен. Двор был пуст, стражников не наблюдалось, по крайней мере пока, потому девушка вновь показала кобыле палочку, та тут же попятилась назад. И в этот момент Лера быстро взбежала по дороге, что отдалось резкой болью ногах, потому она замедлилась, начала пробираться к главным воротам. Нечем ей было платить, а так может и примут заблудившуюся кобылу. Расставаться не хотелось, но это было необходимо. Пока она поднималась, в голове зазвенел колокольчик, который напоминал о том, что неплохо было бы придумать историю. Спрашивать точно будут. Если она дойдет. «Так-так, учитывая также то, что я немного смуглая, можно идти, скажем…из Сиродила. Бежали с родителями от войны, по пути родители умерли, а я добралась до Скайрима, последнего оплота, но и тут началась война. Я — законопослушный гражданин Империи, который играл за Братьев Бури… Да уж, иронично. Вот только… Сколько мне, в таком случае, лет.?» — думала Лера, запутываясь в лоре. Наконец она решила, что разумнее будет просто умолчать или просто стать обычным обывателем Скайрима, уходящим от войны. У ворот стояли подвозы. Повозка была далеко не одна, что наталкивало на определенные мысли. Может ей удастся затесаться к торговцам и пройти вместе с ними? Ворота широко открыты, но стражники все проверяют дотошно, пропускают не всех. Вот один отъехал, когда ему пригрозили мечом. Странно все это. Тракт пустой, людей проверяют с небывалым подозрением. Да в этот город люди должны толпами идти, спасаясь от войны, а тут все как-то не так. — Что же это такое…? — услышала девушка обрывки разговора. Начинала говорить женщина. — Генерал Туллий опять в городе. С патрулем обошел все посты, осмотрел крепостные стены. К обороне начинают готовиться. Как бы повстанцы не пришли в ближайшее время… — отвечал мужчина в кожаном доспехе. — Да как же, придут они. — иронично уронил худой мужчина, вскинув руку, унизанную перстнями. - Ты рассуждаешь так, словно они уже подошли к Пределу - в лучшем случае. Тебе твой Туллий совсем глаза уже запорошил? Ульфрик сидит на своем севере и носу не покажет, стычки с имперцами происходят только в горах, а сами солдаты спускаются в деревни и насилуют крестьянских девок. При чем, что имперцы, что Братья Бури. Вот так и идет эта война. Толку никакого, только людей разоряют. Человек в кожаном доспехе медленно развернулся, яростно сверкнул исподлобья голубыми глазами. — Повтори это еще раз и окажешься в склепе быстрее, чем Империя возьмет под контроль Скайрим. — сказал он, опасно понижая голос. Больше упоминания генерала, его покоробило то кощунство, с которым он отзывался о войне. — В таком случае, ждать придется долго. — спокойно, с чувством собственного достоинства ответил дворянин. Тот, с кем шел спор, явно был ниже его по положению, потому хмуро замолчал. — Но почему же тракт пустой? — вновь спросила женщина. Дворянин терпеливо вздохнул. — Моя леди, — сказал он с интонацией, явно не думая о своей даме, как о леди. — Генерал в городе. Это значит, что вход в город открыт только торговцам и нам, людям высшего сословия. Деревенских не пускают. Однако, как получается. Едва Туллий уйдет, как в столицу опять повалят спасающиеся от войны… Женщина кротко опустила голову, грустно вздыхая. Лера всегда думала, что женщины здесь равны с мужчинами, но, по всей видимости, это касается низших сословий. И то частично. Впрочем, не так уж это и удивительно. Девушка зашагала между повозок, стараясь затесаться к какой-нибудь, чтобы пройти в город. Таков был ведь её план. Она остановилась у повозки с тканями, рассматривая шелка, ситец, легкий хлопок, не отличающиеся особой яркостью. — Добрый день… Не могли бы вы мне помочь? — услышала Лера за спиной знакомый голос. Она обернулась и увидела всю ту же дворянку, которая несколькими минутами ранее стояла вместе мужчинами. Один из них, высокий, в кожаном доспехе, шел рядом с ней. Теперь девушка заметила между ними сходство. Скорее всего это были брат и сестра. — Д-да, конечно. — чуть запнувшись, сказала она. — Что же вас интересует? Лера сама понять не могла, почему соврала, но может быть это к чему-то приведет? И все-таки это чертовски опасно. — Начинаются холода. Хотелось бы, чтобы мне сшили платье из сукна. Какой же цвет вы мне посоветуете? Быстро соображая, что же такое сукно, девушка заметила плотную шерстяную ткань. Должно быть, это оно и есть. Цветов немного, но сейчас она что-нибудь придумает. — Так. Я думаю вам подойдет вот этот зеленый цвет. Скоро все запорошит снегом и нам всем будет очень не хватать тепла и зелени. А она будет в вашей одежде, дарить теплые воспоминания о лете. Еще, можно взять немного красного или голубого сукна, сделать розы из ткани, прикрепить их на груди. Пояс же украсить мелкими узорами… — Что тут происходит? — услышала она громовой голос из-за спины. Сердце упало в пятки, девушка с мольбой посмотрела на женщину перед ней. Даже не женщину, а скорее такую же девушку, как и она сама. Та, кажется, все поняла. — Я хотела бы приобрести ткань. Девушка любезно подсказала мне, как можно украсить платье, помогла выбрать цвета. Очень жаль, что она работает не у вас. Такой работник дорого стоит. — убежденно ответила дворянка. Неужели ей покровительствуют.? Она ушам своим не верит.-Да и выставлять товар на всеобщее обозрение не очень разумно. — Кто вы такая, чтобы указывать мне, что делать? — высокомерно спросил богато одетый мужчина. Несколько его подбородков затряслись, когда он говорил это. — Мое имя Гретта Ваккерт. Думаю, вам это о чем-то говорит. -многозначительно произнесла девушка. Брат её стоял неподвижно, вперив свой взгляд в торговца, от лица которого тут же отлил здоровый румянец. — Тысяча извинений, госпожа. Я и представить не мог, что вы можете оказаться так далеко от дома… — Я тоже, представьте себе. Не сидится вам в Сиродиле? — Никак нет. — притворно вздохнул торговец. — С тех пор, как Доминион вступил на наши земли, эльфы вытеснили нас, старых добрых торговцев тканями. Они более искусны в этом деле, ничего не попишешь. А в морях пираты, что еще страшнее… — Верно. Потому вы решили преодолеть объятый войной Скайрим, чтобы торговать в Солитьюде? И не просто в Солитьюде, а уже у самых крепостных стен. — холодно сказала девушка, отчего человек покорно склонил голову. Лера явно почувствовала, что он тут не ради тканей. И Гретта подошла сюда тоже не ради тканей. И даже то, что торговец показал свои товары раньше, чем заехал в город уже заставляет задуматься. Что — то опасное происходило вокруг, это было ясно. И ввязываться в это не стоит. — Я все еще хочу купить ткани. И чтобы вы взяли эту девушку на работу. Такая работница принесет вам прибыли больше, чем все те, что уже работают, я вам обещаю. — повелительно сказала девушка, рукой делая легкое движение в сторону тканей. — Все, что прикажет моя госпожа. — чуть поклонился толстый торговец, кивая Лере на ткани, чтобы она немедленно начинала работу. Кажется, человек был не очень доволен таким раскладом, но идти против он явно не собирался. Девушка быстро отрезала нужное количество ткани портными ножницами, наличие которых её обрадовало, сложила товар. Брат «госпожи» взял ткани, сама же Гретта долго посмотрела на Леру, словно пытаясь что-то сказать. — Сколько мы должны? — спросила она. Торговец, наблюдающий за работой новой работницы, незамедлительно ответил: — В дар милостивой госпоже. Они неспеша удалились, скрывшись между повозками. Девушка смотрела им вслед, не веря тому, как удачно все обошлось. Тупая боль в ногах продолжала точить её, пустой желудок громко заурчал, отчего ей стало неловко, но как же хорошо. Как же все-таки хорошо! — Плачу двадцать золотых в день. Наторгуешь больше нормы — дам больше. Застукаю на воровстве — вылетишь с работы и ни один уважающий себя торговец больше тебя не возьмет. В зависимости от количества украденного, могу еще и отдать на растерзание страже. Работаем с семи утра до восьми вечера. И последнее. Как тебя зовут? — вырвал её из раздумий голос торговца. Говорил он деловито, строго, внимательно оглядывая новую торговку. Лере показалось, что её работой он остался доволен. — Валерика. — быстро ответила девушка. Торговец кивнул и ушел патрулировать другие повозки, оставляя её контролировать эту. Через какое-то время, был дан приказ укладывать товар, они входили в город. В самый красивый город провинции Скайрим, в котором и начинается её история.