Русь не калина, Скайрим не малина

      Потянулась череда дней приятных и относительно беззаботных. Будни в храме Дибеллы — богини красоты и удовольствий, проходили мирно и спокойно. Никаких буйных посетителей, никакой вони, никаких твердых каменных постелей. Здесь жгли благовония, ладан преимущественно, хоть тут он и назывался как-то по-другому, выметали полы до полной чистоты, готовили еду в относительно стерильных условиях, подавали в чистых, не запачканных жиром, чашках, вымывали их в теплой воде. Все это было роскошью для этого мира и она была доступна только им, служительницам богини, одаренным красотой, которая была такой же роскошью.       Девушка и не верила в богов, пока не попала в этот храм. Однажды, выметая полы, она наблюдала за молодой девушкой, которая преклонив колени, молилась Дибелле. Все довольно однообразно, чисто языческий ритуал, но когда дева закрыла глаза и подняла лицо к красиво разрисованным потолкам храма, её окружило тонкое розовое сияние, которое она словно впитала в себя, вдохнув. Однажды и Герда попробовала так сделать, но у неё ничего не получилось. В тот момент она подумала, что розовое сияние — очередной глюк, но когда это повторилось еще несколько десятков раз, поняла, что — то не так именно с ней. Может быть дело в том, что она не местная? Или в её неугасающем скептицизме? Все таки вера для неё лишь то, что следует уважать. Только высшие силы, никаких олицетворений в людях.       Сегодня было славное событие. Она официально становилась жрицей богини, в которую только — только начинала верить. Храм был празднично украшен, жгли какие-то травы, лаванду, быть может, запах был терпкий, но приятный, готовился праздничный стол, каждая женщина, приходящая в храм, сердечно поздравляла Герду с таким прекрасным событием. Девушка вежливо улыбалась, чуть склоняя голову, но день её успел утомить. Она носила легкое алое платье без рукавов с открытой спиной, её обдували все сквозняки холодной крепости, хоть и протапливалось все так, словно весь город снабжал их дровами. Это казалось странным, так же как и богатое убранство. А ведь богов в пантеоне было много.       День проведенный в молитвах, которые она никому не воздавала, и общении с жрицами и прихожанками был для неё тяжел, наконец — то подходил к концу. Единственное, на что девушка возлагала большие надежды — еда. Может рабом желудка она и не была, но кто же не любит вкусно поесть? А потом поспать в теплой постельке. Красота.       Ох, а стол, на который Герда успела взглянуть одним глазком, был просто прекрасен. Крабы, разные виды рыбы, фаршированные овощами, приправленные соусами с пряностями из самого Хаммерфелла, нежная телятина, тающая во рту, сыры, Валенвудское вино и гранатовый сок. Именно его и хотела больше всего попробовать девушка. Все было очень вкусно, хоть гурманства в ней не наблюдалось, не признать хорошую кухню она не могла. Сама была отличным поваром. И опять её укусила змейка любопытства. Откуда у храма столько денег? Неужели вера в этом мире настолько сильна, что её поддерживает даже ярл? — Герда, дорогая, сегодня твои волосы прекрасно уложены. — сказала высокая светловолосая женщина, легко проведя пальцами по плечу девушки. Тактильный контакт тут любили. Очень любили. А Герда терпеть не могла, когда её касались посторонние люди. Хотите потрогать — идите на рынок. Она не товар. Довольно осторожно девушка показала свое отношение к этому обычаю жриц, но, как ей объяснили, подобный контакт — один из видов проявления божественной любви. Ага, как же. Лучше чувствовать себя от того, что её лапают, Герда точно не стала. — Благодарю, сестра Игритт. — кивнула девушка, рукой убирая прядь за ухо. — Сестрой я тебе стану после ритуала. Сегодня все звезды будут светить в твою честь, Дибелла ниспошлет свой дар. А Мара благословит, если будешь достойна. — ответила девушка, притворно рассмеялась, хоть смех этот и звучал как переливы ручья. Здесь учили притворяться и очень хорошо. На самом деле, этот женский коллектив ей жутко не нравился, пожалуй, единственный минус. Много Герда не болтала, предпочитая работу, ничем не делилась, размениваясь с окружающими только разговорами, которые не велись о какой — то конкретной вещи. Это было отчасти грустно, ведь у неё внутри было много боли, которую она, как и всегда, переживала в одиночестве. Не то, чтобы это сильно её тяготило, только тоска по дому стала совсем не выносимой. Тяжко было. Весь день проведя на коленях, Герда думала о родителях, друзьях, веселой Алинке, которая вечно устраивала какое — нибудь веселье или вступала в жаркие споры, о пацанке — Кате, которую стебала розовыми платьицами, на что та без злобы бесилась, Лере, постоянно находящейся немного не здесь, совместных уроках математики, которые они проводили под большим вопросом и напряжением, но в целом даже весело. Всех перечислять долго, но тоска её была сильной. Она никогда не думала, что будет так сильно скучать по кому — то, но теперь испытала все в полной мере. Если тоска по друзьям была терпимой, то родители и сестра заставляли её навзрыд плакать по ночам. Не могла Герда так просто отпустить их. И не сможет, знала это точно. — Да — да, конечно. — почтительно ответила Герда, на деле же просто отмахнувшись от жрицы. Она сидела перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Одета в красный шелк, накрашена, прекрасная принцесса из сказки. Таинственный ритуал её интриговал, но не пугал. Коней на переправе не меняют, как говорится. А возвращаться в грязную воняющую таверну с такими же обитателями не хотелось совсем. С другой стороны, вдруг это что — то такое совсем языческое, вроде кровавых жертв или…? Но ведь Дибелла — богиня любви и красоты. Такого от неё ожидать глупо. Сами жрицы не распространялись о ритуале, отдавая дань традициям.       Ох, как по ногам задуло. Открылась дверь, в неё просунулась конопатая мордашка и оповестила девушек о том, что ритуал вот — вот начнется. Затем дверь закрылась с заметным скрипом.       Игритт некоторое время стояла на месте, приглядываясь к будущей «сестре» с какой — то даже завистью, затем сказала: — Я отведу тебя в нужную комнату. Свое посвящение ты пройдешь одна. Я верю в ту силу, которая заложена в тебя богиней. Это испытание она дает тебе, чтобы испытать твою веру, но ты пройдешь его.       Герда кивнула и устало поднялась с деревянного стула, что было немаловажно в городе из камня, пошла вслед за девушкой, одетой тоже достаточно празднично. Алый полог вился по серым каменным полам змеей за своей хозяйкой, волосы были заплетены в тугую русую косу, из которой выглядывали алые цветы. Здесь она таких никогда не видела, должно быть их везли откуда-то с Юга или где-то выращивали, что было маловероятно. Но как же они оставались долго такими яркими и красивыми.? Магия, точно.       Ноги болезненно гудели, обувь была на плоской подошве, совершенно неудобная для неё, хоть и не сковывала движений. Наконец бесконечные лестницы закончились, сквозняки больше не заставляли ежиться от холода. Одеяния напоминали ей те, что носили древние греки в их мире. Обувь тоже была чем — то похожа. Эдакие сандалии. Красиво, конечно, но совсем не для этого климата.       Игритт привела её в комнату, которая была совсем незнакома Герде. Многие помещения этого этажа находились под замком, только посвященные жрицы могли входить в них. Герда и не думала о каких — то загадках и священных Граалях, потому что знала, что любая реальность до ужаса прозаична, даже если это совершенно иной мир. Тут, как в песне пелось: « Она читала мир как роман, А он оказался повестью. »       Выдумывать не стоило, хотя это и было увлекательно. Что было хорошо, так это то, что здесь явно было намного теплее, чем в остальной части крепости. На самой середине комнаты стояла большая деревянная кровать, покрытая алым одеялом, что было необычно, учитывая, что они всегда спали под шкурами животных, которые здесь лежали на полу. Неужели здесь НАСТОЛЬКО тепло? Над кроватью был полог, ткань спускавшаяся к ножкам была бережно перевязана. В камине ярко пылал огонь, но тепло исходило явно не от него, поскольку все оно рассеивалось. Значит, магия… Среди жриц ведь были чародейки.       Странное предчувствие зародилось в груди Герды, которая с ужасом начинала понимать какой ритуал во славу служения богини ей предстоит пройти. Она приходила в себя, паника накатывала волнами, но когда осознание происходящего дошло до неё окончательно, дверь с тихим скрипом закрылась, ключ несколько раз громко повернулся в скважине. Игритт была тихой, как кошка, и наученная опытом. Не первая Герда и не последняя, кто страшится этого ритуала, кто его проходит. Но все во славу служения богине.       Сознание её распахнулось, впуская в себя все то, о чем она думала. Герда кинулась к двери, с остервенением начала дергать ручку, но та упорно не поддавалась. И не поддалась бы. — Выпустите меня! — отчаянно крикнула девушка, носясь по комнате, как сумасшедшая, в поисках хоть какой — нибудь заколки, веточки, чего угодно. Но ничего не могла найти. Слезы во всю лились из глаз, истерика встала комом в горле. Боже мой, зачем, зачем она пошла сюда? Почему не осталась в этой грязной убогой таверне, со смердящими постояльцами? Зачем повелась на всю эту роскошь, на все эти сладкие слова.? Зачем променяла свою свободу? *******************       Время текло медленно, никто не появлялся. Оно изводило её, точно также, как и всех до неё, также как будет изводить и после. Истерика прошла, забрав остатки сил, оставляя после себя лишь пустоту, желание отоспаться, но Герда и близко не подходила к кровати, примостившись в темном углу. Ей было невероятно плохо. Она не знала, что будет дальше, но в одном была уверена точно — без боя не дастся. Сама того не понимая, девушка готовилась к обороне, защите, потому что нападение было бы бесполезным. Обойдя всю комнату вдоль и поперек, когда немного успокоилась, Герда нашла только пару кубков, да кувшин с вином, который хоть немного, но подходил для самообороны. Да кого она обманывает. У неё нет ни единого шанса, только побег. Неважно куда, но когда дверь откроется ей просто необходимо выпорхнуть наружу.       Что — то начало происходить на той стороне. Она вся натянулась как струна, быстро перебежала к выходу. Дверь тихо открылась, впуская мужчину. Герда, не оглядываясь, ломанулась в проход, но крепкая рука преградила ей путь, легко отталкивая назад. Вновь эмоции начали брать верх, девушка громко всхлипнула, вытерев слезы, а дверь громко закрылась, отчего она вздрогнула. Высокий мужчина с гладкой лысой головой и пронзительными голубыми глазами буравчиками внимательно оглядел её с ног до головы, оценивая. В этот момент Герда поняла, что он пьян. Сильно, но не настолько, чтобы просто завалиться и уснуть. Её пораженное мукой сознание не могло трезво оценить ситуацию, а ведь можно было просто взять и допоить его, самой же тихо уйти, если это вообще возможно. Но сейчас её голова была далеко. Остался только первобытный страх и отторжение.       Мужчина улыбнулся. Криво, некоторых зубов у него не было, остальные - страшные, желтые, словно зубы мертвеца. В руках блеснул ключ на длинной цепочке, которым он демонстративно закрыл дверь, затем пряча в карман.       Ей нужен этот ключ.       Пока человек возился с дверью, Герда схватила кувшин и с визгом бросилась на него. В тот же момент он круто развернулся и умело схватил её за руки. Запястья болезненно заныли, красное вино расплескалось, наконец кувшин упал и разбился с громким треском. Не удержала... — Неповиновение богине? — с гадкой улыбкой спросил мужчина, оттаскивая её к кровати, которая становилась все ближе и ближе. Губы предательски тряслись, слезы сбегали по спине, не думая останавливаться, а Герда все еще пыталась бороться, вырваться, но хватка была слишком сильна. Её с силой швырнули на кровать, отчего она оказалась на другом краю, что дало ей шанс. Сердце бешено стучало, разум не подчинялся девушке, она бросилась обратно к двери, успевая схватить осколок глиняного кувшина, думая, что это сможет её защитить. Едва Герда зажала в горячей влажной от вина руке трофей, преследователь настиг её и решил больше не церемониться, пытаясь утащить на кровать для удобства. Её грубо толкнули, отчего она спиной больно ударилась о холодный камень, в глазах на мгновение потемнело. Громкое сопение и какие — то странные слова, значения которых девушка не понимала, доносились откуда — то сверху. На мгновение стало все равно, что произойдет. Ей по — хозяйски раздвинули ноги и пристроились между них, не мешкая, мужчина, нет, не мужчина, чудовище, начал стягивать с себя штаны и тогда Герда громко закричала, начиная брыкаться, бить ненужным и таким глупым осколком, затормаживая действия. — Да, чтоб тебя Мефала прокляла! Лежи смирно, девка! — шикнул ублюдок, хлестко ударяя девушку по щеке. Вновь тьма, парализовавшая её на мгновение, заставляет сдаться, она лежит головой на мягкой мокрой шкуре, от которой исходит тонкий запах спирта, забывшись, смотрит на грязные сапоги этого чудовища, который уже расправился со штанами, оголяя свое естество.       Нет, черт возьми, нет, нет, она не может этого допустить, никак не может, ни за что, никогда. Герда видит запрятанную в голенище рукоять из последних сил приподнимается, чувствуя, как горячий член упирается ей в бедро. Кровь течет в её венах настолько быстро, что она чувствует поток, бьющий в виски, в сердце, в кончики пальцев рук, челюсть свело, растрепавшиеся волосы, с которых стекает пот, лезут в глаза, которые ничего не видят из-за слез, девушка быстро выхватывает кинжал, и пока до человека доходит понимание того, что происходит, Герда с диким яростным визгом, не похожим на человеческую речь, с силой вонзает его куда — то между ребер, отчетливо слыша хруст.       Он не понял, что произошло. Первые секунды мужчина тупо смотрел на рукоять, которая торчала из его груди. — Что это? Мой кинжал.? — хрипло спросил он, после чего изо рта потекла кровь. Неспеша, совсем медленно. Герда в это время поспешно отползла от него, быстро дыша, почти задыхаясь от рыданий. Это был Ад. Самый настоящий Ад для неё и ничего ужаснее она не могла себе придумать. Взгляд голубых глаз перешел на девушку, ублюдок вскочил с опасным рыком, что заставило её еще раз взвизгнуть и быстро отползти хоть на какую — то дистанцию. В этот момент она поняла, что грудь её не покрыта, а платье порвано, едва прикрывает голое тело. Ей нет спасения. Не выбраться из этого храма. Он захрипел, вновь падая на колени, сплюнул кровь. Алое пятно захватывало его белую рубаху, не останавливаясь. Ублюдок тоже понимал. Понимал так, как понимают люди всегда готовые к смерти. Ему нет спасения. Не выбраться из этого храма. — Эй ты, стерва… Довольна.? Я сдохну от руки женщины. Девки, которая не далась. — с горькой иронией сказал он. — Никто и подумать не мог, надо же… Как тебя зовут.? Герда громко всхлипывала у стены, не поднимая затуманенного взгляда. — Молчишь… — после смачного плевка ответил мужчина. — Я не хочу умирать как собака. Добей меня.       Тишина встретила его, прерываемая только жадным дыханием и собственными хрипами. — Добей меня! — истошно крикнул он, отчего Герда разрыдалась еще сильнее. Руки тряслись, а ноги… Она не была уверена, что сможет встать. Вообще ни в чем не была уверена. Мама, папа, пожалуйста… Спасите меня… Умоляю…       В тот миг, когда девушка все-таки подняла глаза, ублюдок крепко держался за кинжал, медленно вытаскивая его из груди. Это зрелище причинило ей боль, вновь в голове раздался визг, вновь она заносила руку, чтобы ударить его. Еще раз. И еще. И еще.       После долгого кряхтения раздался вздох, который тут же перерос в сильный кашель. Кровь хлынула из раны, заливая все вокруг, окровавленный рот зашевелился, но Герда слышала только хрип и булькающий звук захлебывающегося человека. Минута. Две. Три. Она не могла успокоиться, но все закончилось. Человек умер и только голубые глаза потерянно глядели в серый каменный потолок.       На четвереньках она с трудом доползла до трупа. Ей казалось, что он сейчас встанет, вновь попытается изнасиловать её.       Но ничего не было. Ничего. Только кровь и вино, разлитое вокруг.       Руки нащупали в кармане ключ, за который Герда боролась. Или Настя.? Разве это имеет значение?       Дальше все вокруг для неё мелькало как в калейдоскопе. Темные холодные коридоры, лестницы, лестницы, бесконечные лестницы, окровавленные руки и пустота вокруг. Никого. Дыхание эхом отдавалось о каменные стены коридоров, которые уже не освещались, но она продолжала бежать, дальше и дальше, пока сандалии её не зашлепали по одной из нижних улиц города, тех трущоб, которых Герда всегда сторонилась и обходила стороной. Рядом маячила площадь Правосудия, ледяная вода холодила голые ноги, ветер продувал до костей, но девушка не чувствовала этого. Перед глазами не прекращало маячить лицо человека, его гадкая ухмылка, кровавые губы и эти слова… Добей меня. Добей меня, девка, умереть от рук глупой шлюхи… Она убегала от разговоров, звуков, факелов, все в темноте, в кромешной темноте, в которой не видела дальше своего носа. Всего на секунду присела отдохнуть, смахнуть холодные слезы. Всего на секунду… *****************************       Герда почувствовала как теплая рука касается плеча и чуть тормошит её. Медленно девушка открыла глаза, сонно оглядываясь по сторонам. Мягкий рассвет окрашивал мир в нежно — розовый оттенок. Это напомнило ей о доме. Все тело ломило от боли, холод… а холода не было. Перед ней сидел человек в капюшоне, натянутом на самый нос. Это показалось ей забавным, отчего она чуть улыбнулась. Щеки заболели. Он прямо как дементор. — Ты Герда. — утвердительно качнув головой, сказал мужчина. Он протянул к девушке свою руку, чуть сжал её ладонь. По телу разлилось какое — то странное тепло. Казалось, словно она сама была сделана из камня, на котором сидела. Девушка долго смотрела на синие пальцы на ногах, белые, грязные стопы, которые постепенно приобретали теплый, едва розоватый оттенок, но вновь становились синими… — Какой же ты… Скрипун. — слабо сказала она и глупо хихикнула. Зубами скрипнул, надо же.       Человек в капюшоне достал из кармана какой — то бутылек и без больших препятствий влил его содержимое в рот Герде, открывая его пальцами. Она и не сопротивлялась, чувствуя невероятно горячие ладони на своей шее, не обращая никакого внимания на терпкий неприятный привкус. — Ты болен. Тебе нужна помощь. Ты весь горишь. — успела сказать девушка перед тем, как глаза её закрылись. Всего пара секунд потребовалось, чтобы вновь повергнуть её в сон, но она успела почувствовать, как с холодного камня тело подняли горячие руки.