Крупным планом и широкоугольным объективом (с)

       Машина времени лежала на пологом склоне, и Ковач, сделав шаг из люка наружу, едва не подвернул ногу. Он чертыхнулся, показывая детективу усыпанную шишками землю. Диксон спрыгнул вслед за ним. Сосновый лес источал приятный насыщенный запах, знакомый обоим в качестве заграничного освежителя для туалета «Хвойный». Не то чтобы у них на родине не было хвойных деревьев, просто они оба не бывали на природе уже вечность. Вокруг щебетали дикие птицы, явно встревоженные появлением необычного шарообразного объекта.        — Вроде чисто! — отметил Ковач отсутствие посторонних наблюдателей.        — Радиации нет… — Диксон привычно ходил с карманным дозиметром.        — Её и не должно быть. Ядерной войны ещё не было.        — Об этом я не подумал. Хорошо, значит, здесь безопасно.        — Отправляю «Индевор» назад.        — Может…        — Я отвечаю за технику. Доверьтесь мне.        Когда машина времени растворилась в пространстве, по спине Диксона невольно пробежал холодок. За время службы в полиции он бывал в разных переделках и ситуация всегда была под его контролем. Но не сейчас. Это ему не нравилось.        — Мы здесь не застрянем?        — До полёта Гиббса я бы уверенно ответил «нет». Сейчас надеюсь, что «нет».        — Почему вы говорите «полёт»? Я слышал, как один из ваших называл это «инфергенция».        — Это Олсен. Он придумал такой термин. Не всем он по вкусу.        — Олсен?        — Термин.        С нависающей над ними сосны на Ковача упала шишка. Должно быть, белка безобразничала. Для них это стало сигналом к выдвижению. Диксон пожаловался, что одежда, выданная им, как имитация моды столетней давности, не слишком удобна.        — Этот костюм нелепо на мне сидит….        — Скажите спасибо, что Гарда не укатила в XV век, не то мы смотрелись бы не лучше клоунов.        — Кстати, не факт, что Гарда действительно здесь.        По расчётам выходило, что им нужно пройти до города двенадцать километров в направлении на юг. А там, в городе, выйти на точку, где они перехватят коварного беглеца, сгубившего, видимо, как Гиббса, так и Гора. Страшные здесь люди, в этом Прошлом… Опасные.        Достаточно плотно поросший лес сменился редколесьем, дождей не было несколько дней, и продвигались они довольно быстро. В будущем они, возможно, полюбовались бы красотами природы, воткнули палку в муравейник, поорали бы вдоволь. Однако чужеродная среда и наличие конкретной задачи заставляли иначе расставить приоритеты. Постепенно они перешли на протоптанную грунтовую дорогу и через полчаса заметили первый, более явный признак цивилизации.        — Странный дом, — шепнул Диксон на ухо Ковачу.        Бревенчатое строение, окружённое забором, имело большие окна. Забор был невысоким и жиденьким, в нескольких местах он успел покоситься. К нему было прислонено большое, с деревянными спицами, колесо от телеги. А на вершину одной из досок была нахлобучена грязная стеклянная банка.        — Выглядит мирно, никаких бойниц.        — Кажется, я знаю, что это. «Izba» — древнерусская постройка. Мы изучали их на уроках истории. Здесь должны проживать русские фермеры.        Диксон признался, что историю России он всячески пропускал в период учёбы, справедливо считая, что клеить девочек на пляжах куда более полезное занятие. Впрочем, он даже историю родной Новой Зеландии толком не знал. Зато мог процитировать целые страницы из Уголовного Кодекса и Конан Дойля.        Послышался лязг цепи, громко залаяла собака, почувствовавшая чужаков. Путники встревожились. Диксон инстинктивно проверил оружие. Внезапно калитка в заборе распахнулась, и показался пожилой мужичок в тельняшке, низкого роста, весь седой. В руке он держал стеклянный пузырь с наклеенным ярлычком.        — Кого тут холера принесла? — заорал он, устремив на них грозный взгляд.        — «Samogon», — прочитал Ковач надпись вслух.        — Он самый, родной ты мой, — вдруг смягчился дед. — Заблудились что ль?        — Да, мистер, заблудились.        — Какой я тебе «мистер»? — возмутился дед, снова принимая угрожающую позу. — Али шпиёны вы из Америки?!        — Нет-нет! Мы мирные! — замахал руками Диксон.        — Туристы? Ну, так заходите, выпьем.        — Нам некогда. Подскажите, пожалуйста, — максимально вежливо попросил Ковач, — мы правильно к городу идём?        — Покажу. Я выпью, ты выпьешь, он выпьет. И покажу!        В полузаброшенной деревушке, кроме деда, жила ещё пара человек, но с ними он так и не нашёл общего языка, потому как те чурались алкоголя, поскольку были старообрядцами. Так что дед был несказанно рад туристам, хотя бы и иноземным — в кои-то веки можно «сообразить на троих».        — Я не понял, — тихо недоумевал Диксон, проходя во двор, — почему он решил, что нас принесла холера?        Послышалось кудахтанье, и во дворе появилась курица, которая с интересом изучала новых людей, наклоняя голову под разными углами.        — Ого… Птица!        — Я видел этих животных только в учебнике по истории… Это же «kuritsa»!        Увидев, как посетители аж присели от удивления, дед покачал головой:        — Эх, молодёжь, думаете, что мясо растёт на деревьях… Со своими интернетами…        За первой курицей появилась вторая, третья, четвёртая… Куры принялись клевать зёрна из длинной деревянной посуды.        — Как их много… Это же сенсация… сенсация… — повторял Диксон, хватаясь за голову. В его Будущем они много лет как вымерли, повально выкошенные неизвестным вирусом. Это едва не повлекло за собой полное разорение сетей быстрого питания, которые делали ставку на куриное мясо.        — Бабу тебе надо, — наставительно сказал дед. — Деревенскую. Чтоб работать тебя научила.        Слова деда словно вырвали Ковача из сюрреалистичного сна.        — А мы как раз ищем бабу. Не видели случайно?        — Нет, — посмотрел дед на фотографию Гарды, — такие худые тут не живут. На кой она вам?        — Потерялась она. От группы отбилась.        — Гладильная доска какая-то. Ну, найдёшь ты её, а дальше что? Её же даже ухватить не за что! Одни кости! На кой ляд такая?        Гости переглянулись. Очевидно стандарты женской красоты имели в древних русских сёлах свою специфику.        — Ежели в лесу такая отбилась, то волки загрызут, поделом ей, — добавил дед, после чего пригласил их в дом, велев садиться за стол.        Большой интерес у гостей вызвала стоявшая у стены большая стеклянная бутыль с мутной жидкостью, на горлышке которой красовалась раздувшаяся резиновая перчатка.        — Что это?!        — Привет Горбачёву!.. Бражка это!        — Горбачёв — русский диктатор… — вспомнил Диксон. Но почему раздувшаяся перчатка — это «привет Горбачёву»?        Дед пояснил, что во время его правления был введён «сухой» закон, в ответ народ стал массово готовить бражку и варить самогон. До этого Диксон думал, что «сухой» закон — прерогатива Америки. Теперь его познания расширились.        Дед то и дело уходил от стола к погребу, доставая соленья и другие закуски. В это время гости из будущего перекидывались ощущениями от подобного гостеприимства. Детектив заметил, что Ковач нервно теребит рукоятку автоматического пистолета. Сам он уже чувствовал себя более расслабленным.        — Ваши жесты мне не нравятся, — заявил Диксон. — Что вы задумали?        — Ничего. Я пытаюсь подготовиться к плану «В».        — Физическому устранению?        — Именно. Здесь нужно время, психологическая самообработка. Гарда, знаете ли, — слова давались ему тяжело, — красивая. Чертовски красивая. Вы пробовали убивать чертовски красивых женщин?        Диксон признал, что убивать таких ему не приходилось. Собственно, он убивал преступников только неопровержимыми уликами.        — Чертовски, чертовски… Признайтесь, у вас что-то было с Гардой? — поинтересовался он.        — Боже упаси!.. Я ведь женат!..        — А если честно? — сразу почуял ложь детектив.        — Честно?.. Хм… Я был бы не против, но… Я даже хотел пригласить её в ресторан… Но этот Тищенко занял её место.        Из погреба, кряхтя, вылез дед с большой бутылью мутной жидкости и трёхлитровой банкой с непонятной начинкой. Диксон наклонился к Ковачу и на ухо сказал:        — В ресторан? При живой-то жене? Вы рисковый человек!        — Грибочки отведаете?        Ковач вспомнил кутёж на Луне в «Море Менделеева» и тамошние грибные закуски, от которых у него до сих пор были лёгкие периодические глюки.        — Не надо. У меня аллергия, — покачал он головой.        — Ну смотри сам, турист… Подставляй стакан!        От дегустации самогона у них перехватило дыхание.        — Мне кажется, он хочет нас отравить!.. Уходить надо.        — Дед говорит, закусывать надо.        Ковач отправил в рот ветчину с солёным огурцом. И после этого вроде нашёл с самогоном общий язык. Диксон не стал пить дальше. Это Прошлое начало его раздражать.        — Уходим, нечего тут торчать.        — Я бы прихватил пару «kuritsa» с собой… Шефу понравится.        — Мы пришли сюда не за этим!        — Да-да… На обратном пути заскочим.        Покидая двор гостеприимного деда, Ковач поднял с земли куриное перо и положил в нагрудный карман. Пытаясь предотвратить бегство собутыльников, дед клятвенно обещал им затопить баньку пожарче, но это не помогло. «Туристы» были тверды, аки кремень.

***

       Город уже золотился в лучах заката. На окраине они впервые столкнулись с горожанами. На автобусной остановке стояли женщины, по предположению детектива возвращавшиеся с работы домой. Ковач весьма критично оценил их внешность, как ниже среднего.        — Честно говоря, я думал подцепить пару девчонок из этого времени, а теперь сомневаюсь, найду ли красивых.        — Сначала Гарда, теперь эти дикарки, что с вашей женой не так? Зачем вы хотели их подцепить? — как бы между делом спросил Диксон, не глядя на собеседника. Он внимательно изучал мигающий светофор.        — Чтоб было о чём вспомнить… Душа разнообразия желает.        — Разнообразие продаётся. Купите ей на Восьмое марта новую оболочку и наслаждайтесь.        — Внутри этой оболочки будет прежняя сварливая суть. И потом я ненавижу Восьмое марта, этот праздник нам навязали русские, чтобы опустошать наши кошельки.        — А-а… Тогда ясно.        — Жаль, местные никуда не годятся. Если про таких говорил тот дед, то лично я за Гарду.        — Думаю, что в разные времена и в разных культурах стандарты красоты отличаются.        — Считаете, красотки у них где-то в других местах водятся?        — Вы зациклились на женщинах. Не отвлекайтесь. Я пытаюсь понять, как перейти улицу. Видите, вон тот сигнальный столб. Когда на нём загорается зелёный свет, пешеходы идут. И машины едут тоже на зелёный свет…        — Значит, этот длинный столб для машин, а короткий — для пешеходов.        — Но почему нет надписей? Я что, должен угадывать?! — вспылил Диксон.        Женщины с остановки обратили внимание на выкрик детектива.        — Они смотрят на нас, что ж вы орёте.        — Без помощи андроида я иногда чувствую себя голым, без штанов! Проблема искусственного интеллекта в том, что он помогает, но в итоге делает тебя кретином…        — А я думал, вы гениальный детектив...        Постепенно они добрались до означенного места. На улице уже была ночь, фонари в этом районе почему-то не работали, хотя в нескольких кварталах отсюда всё было в порядке. Но для них это не было помехой. Диксон и Ковач порядком устали. Всё пешком. Всё ножками… То ли дело в своём времени — тут тебе и движущиеся тротуары, и флайкары…        — Я устал, — пожаловался детектив.        — Вы же бывший полицейский, у вас что, не было физической подготовки?        — Я бывший полицейский! — огрызнулся Диксон. — С тех пор мне не приходилось много двигаться. Работы совсем не было…        — Мы рядом, — заметил Ковач. — Вот это место. Судя по всему, шарик Гиббса где-то внутри этого здания. И вниз метров пять, если его маячок не врёт. Свет не горит.        — Удивительно всё это — мы только что отправили назад в будущее свой «Индевор», и вот точно такой же сейчас здесь… Рядом… Как будто их два…        — Тогда пройдём внутрь.        — Закрыто…        Они принялись стучать в дверь. Никакой реакции.        — Проверьте сканером.        Осторожно озираясь, Диксон вынул из кармана портативный био-сканер с радиусом действия около тридцати метров. Этого должно было хватить для сканирования всего здания.        — Ну что там?        — В здании всего один био-сигнал.        — Это Гарда?        — Нет. Судя по всему, это мужчина. Местный. Спит.        — Где же может быть Гарда? Какие у вас предположения, мистер детектив?        — Где угодно… Может, её здесь и вовсе нет.        — То есть как «нет»?!        — Мы же не знаем, в какое именно время она прыгнула. А только предполагаем. Известно одно — около семи утра по местному времени она должна быть тут, если в её планы входило вмешаться в своё будущее.        — Так, может, и нам стоит погулять до семи?        — Вы правы. Не вижу смысла здесь стоять. Будет интересно узнать побольше о культуре местных аборигенов.        — Вам не кажется странным, что в этом районе нет электричества?        — Разве не вы изучали историю России?        Ковач пожал плечами. Изучать историю по учебникам не означало знать ответы на все вопросы.        Первое, что заинтересовало их, было скопление машин и людей на одной из проходящих рядом дорог. Диксон предположил, что здесь произошло что-то интересное, и предложил подойти ближе.        Детектив оказался прав. Перед их носом проехала машина медицинской службы, так называемая «skoraya». На месте оставалась машина полиции и большой грузовой автомобиль. Люди в форме жестоко (по мнению Диксона) допрашивали какого-то мужчину. Тот что-то орал в ответ и размахивал руками. Потом один из полицейских начал бить его дубинкой. За этим процессом наблюдало несколько зевак. Диксон подумал, что надёжнее было бы успокоить дебошира парализатором, но в эти древние времена их, возможно, ещё не изобрели.        Ковач потянул его за рукав и указал на следы большого количества крови на дороге. Диксон, будучи бывшим полицейским, не смог удержаться и, достав сканер, решил произвести экспресс-анализ. Внимание местной полиции в этот момент отвлекал тот дебошир.        — Что там? — поинтересовался Ковач.        Один из полицейских заметил, что на месте преступления посторонние, и начал орать и на них. Диксон и Ковач в темпе ретировались.        — Так что там?        — Занятно… Сканер определил, что это кровь Гиббса.        — Что?!..        — Кровь Гиббса. Они убили его…        — Что за дикие времена…        — До Третьей Мировой жизнь человека не стоила ни цента…        — Придётся быть предельно осторожными.        — С другой стороны, теперь нам ясно, что Гарда… То есть Тищенко, вероятно, не виновен в смерти Гиббса.        — Для нас это совершенно неважно.        — Это верно…        Расстроенные жестокостью мира, в который они попали, Диксон и Ковач решили помянуть убитого (или убитую?) в баре. Диксон, будучи нумизматом, взял с собой в прошлое единственную купюру, относящуюся к данному времени. Пять тысяч рублей. Насколько это крупные деньги, ему было неизвестно. В баре можно было это проверить. Он особенно надеялся, что получится разменять эту купюру на множество других, пополнив тем самым коллекцию.        — «Кружка», — прочитал название Ковач.        В тот момент, когда они входили в бар «Кружка», с чёрного хода его как раз покидала разыскиваемая ими нетрезвая Гарда… Разминулись.        «Кружка» встретила их навязчивой музыкой, шумом демонстрировавшегося на широком экране футбольного матча, тяжёлыми запахами пива и других видов алкоголя.        — Нам ал… алкогол, — выдавил Ковач с небольшим акцентом.        — Бритиши? — вдруг вырос рядом крепкий усатый мужик. Диксон не знал, кто такие в устах аборигенов эти «бритиши», но утвердительно кивнул. Подобные жесты, как правило, позволяют найти общий язык с местными жителями.        — Ого… — протянул ещё один посетитель бара. — Футбольные фанаты? Соккер фэнс?        И Диксон снова кивнул, уже с улыбкой. Но усач не улыбнулся, а лицо его, напротив, приняло суровое выражение. Он сжал руки в кулаки, разжал и снова сжал. Ковачу это не понравилось.        — Кажется, они собираются нас бить.        — Мало вам было Евро-16?        Диксон лихорадочно думал. Евро-16... Закрытый город? Изотоп? Чёрт, как плохо, что здесь нет верного Герберта! На стойке перед ними появились две рюмки со «столичной».        — Человеку всегда всего мало, — пустился Ковач в философские рассуждения, надеясь потянуть время или направить разговор в спасительное русло. — Ему свойственно желать большего...        — Ты посмотри, какой борзый, — удивился усач. Несколько здоровых мужиков, до того мирно выпивавших, тут же обступили Ковача.        В этот момент к ним пришло временное спасение. Бармен потребовал от усатого оплатить выпивку за даму.        — Она сама по себе была, эта сука, — стал препираться усатый. Но у бармена нашлись свидетели. Ковач и Диксон с большим интересом следили за разгорающимся конфликтом. Сторонники усатого и бармена шумно перекрикивали друг друга.        — Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Ковач у детектива. Диксон, как бывший полицейский, решил, что понимает — если, конечно, он верно интерпретировал постоянно звучавшие термины «shmara»,«dynamo» и «suchka».        Усатый понял, что его прижали к стенке, и нашёл, как ему казалось, потрясающий выход. Он показал на Диксона и Ковача:        — Они все заодно. С той шмарой! Та тоже была не местная, стопудово из бритишей! Разводят пацанов на деньги!        Ковач вдруг сообразил, что усатый мог иметь в виду их Гарду, и достал фотографию из кармана.        — Э-э… Мистер…. Товарищ… Вы не об этой женщине говорите?        Усатый понял, что бритиши сами подставились, подарив ему лишний довод. Обрадовавшись, он закричал:        — Смотрите! У них её фото! Я же говорил, она с ними! Бей нагло-саксов!!!        Прежде чем кто-то смог что-то возразить либо подтвердить, усатый прыгнул на Диксона и сбил его с ног. Завязалась ожесточённая драка, в которую с азартом вступили все посетители бара. Вероятно, они были все накачаны мельдонием, как позже предположил Диксон, высоко оценивая их боевые качества. Некоторые почему-то бросились штурмовать стойку бармена, другие упорно пытались «накостылять бритишам». Так что Диксон с Ковачем чудом унесли ноги.        — Животные… — прокомментировал на улице произошедшее в баре потрёпанный детектив. Он отделался парой синяков и разбитой губой. У Ковача из носа текла кровь, а пиджак лишился двух пуговиц. Хорошо, что оружие не выпало.        — Совершенно верно… — согласился Ковач. — Да их надо уничтожать!        Плюсом произошедшего было то, что они не успели оплатить свой заказ — «столичную» и Диксон всё ещё оставался «несметно богат».        На том их ночные похождения не закончились. Услышав звуки полицейской сирены, они справедливо решили уйти от этого места, держась подальше от открытых пространств. На их беду в одной из подворотен с ними пересеклись местные гопники. В количестве четырёх адидасоносцев. Пришельцам из Будущего решительно не везло.        — Эй… Стоять!..        — Что?        — Слышь, ты! Закурить есть?        — Э… Мы не курим. Это вредно для здоровья!        — А чё за акцент? Не местные, что ли? Пиндосы?! Чё в нашем районе третесь? Валите к себе в Пенсильванию!        — Э-э…        Даже Диксон с непривычки в новой обстановке не знал, как отреагировать. В его времени молодые преступники вели себя несколько иначе.        — Чё ты экаешь?.. Чё ты экаешь?!.. Мобила есть, пиндос?!        — Пацаны, чую запах «зелени»…        При этих словах они достали ножи, а у одного в руке блеснул кастет. Диксон и Ковач вновь обратились в бегство. И вновь случилось чудо — им удалось удрать. Гопников вспугнула мигалка полицейской машины поблизости.        Но и здесь они понесли материальные потери — из кармана Диксона выпал био-сканер, при ударе об асфальт разбившийся вдребезги.        — Повезло им… — пробормотал запыхавшийся Ковач. — Ещё немного, и я применил бы оружие.        — Нам нужно избегать неприятностей. Хотя бы до того момента, как схватим Гарду.        — Мне уже хочется её пристрелить. Как главную причину всего этого ужаса...        Уже под самое утро на пришельцев напала бездомная собака с огрызком вместо хвоста. Отчаявшийся Диксон сам хотел было достать пистолет, но собака отвлеклась на такую же бездомную кошку. Насилу отбившись от ночных кошмаров, опустошённые морально и физически, они присели на скамейку напротив «Панорамы».        — Что за ночь…        — Который час?        — Шесть тридцать четыре по местному времени.        — Я с удовольствием сбросил бы сюда атомную бомбу.        — Возможно, нам просто не повезло.        — Что?..        — Стечение обстоятельств. По сути, это самое обычное место, и здесь живут самые обычные люди. Но нам не повезло столкнуться с исключениями...        — Мне уже всё равно.        — Надо успокоиться, — заметил Диксон, доставая транкилу, — иначе дело завалим.        — Ещё есть?        Диксон поделился. Вскоре лекарство подействовало. Жизнь перестала видеться в чёрном цвете. Переглянувшись, они поднялись со скамейки и уверенно пошли ко входу в «Панораму».        Двери по-прежнему были закрыты, но поскольку они не переставали стучать, то через несколько минут изнутри послышались звуки открывающегося замка.        — Вы кто такие? — спросил молодой охранник суровым голосом. — Магазин закрыт!        — Э-э, мы не знали, мы из другого города. Хотели купить… масло, да, масло, — сказал Ковач первое, что пришло на ум.        — Вот же график работы! Читать не умеете?.. После десяти приходите. И нет здесь никакого масла, здесь одежду продают… В «Пятёрочку» идите.        — А вы здесь один?        — А что?        — У вас нет в помещении молодой женщины?        — Хотелось бы, но нет! — огрызнулся охранник. Он явно был чем-то расстроен.        — Это точно?        — Конечно точно! Я охранник! У меня камеры!        Диксон и Ковач смутились. Почти семь… Что делать? Досадно, что био-сканер разбился… Было известно, что Тищенко стартовал из этого времени без пяти восемь. Торговый центр открывается в десять. «Индевор» Гиббса где-то под ним. Вероятно, в подвальном этаже, если маячок не врёт. Как туда проникал сам Гиббс? Изнутри? Непонятно… Дождаться?        Диксон предложил обойти здание. С обратной стороны они наткнулись на огороженное место строительных работ.        — А если отсюда? — предположил Ковач.        — Может, и отсюда…        Посовещавшись, они решили, что один из них останется у входа в «Панораму», а другой будет наблюдать за обстановкой с другой стороны. И так, пока не стукнет восемь. Если же ничего не произойдёт, то...        Настал обозначенный час… Так и случилось, что ничего не произошло. Основной план рухнул. Теперь нужно работать по запасному варианту. Диксон делал ставку на обнаруженный в сейфе Горана Лински судовой билет. Если найти ту яхту, то можно найти и её хозяина.        Логика говорила Диксону, что Гарда, если не изменит своё будущее, то постарается выйти на самого себя в прежнем виде. Он не верил, что так задумывалось изначально, но… Впрочем, гадать можно было бесконечно. Возможно, этот Тищенко, будучи в чуждом для себя теле, просто сошёл с ума. Возможно… Возможно всё. Но надо искать!        Обескураженные Диксон и Ковач вновь постучали в двери «Панорамы».        — Опять вы?! — открыл охранник. — Задолбали… Восемь двадцать только. До десяти ждите! А масло в «Пятёрочке»!        — А вы не подскажете, где здесь лодочная станция?        — Рыбаки, что ли?        — Вообще корабли любим, — осторожно произнёс Ковач. — В любом виде.        Слово «корабли» всколыхнуло мир эмоций охранника. Его будто подменили, глаза загорелись адреналиновым огнём.        — Ребята, а может, вы в warships играете?        — Мы не… — открыл рот Ковач, но детектив решил иначе.        — Бывает, играем.        Диксон решил втереться в доверие к местному.        — Здорово! Меня, кстати, Ильнар зовут.        — Э-э…        — Заходите!.. — он доверчиво пригласил их внутрь и продолжил:        — Ну вот как, скажите, жить, когда «Бисмарк» не тащит вообще, не пробивает, одни рикошеты. Урона нет! Всё время против «десяток» воюешь… Прокачаться нереально. А ещё говорят, «девятка» такое же дерьмо! Нарочно делают, чтобы донатили…        «Придётся импровизировать», — подумал Диксон.        — Ко всему нужен подход.        — Подход? Рашить по центру, что ли, в ПМК заточить?        — Попробуйте, — уклончиво отвечал Диксон.        — Ночью у меня тут свет вырубило, — пожаловался Ильнар, — я как раз в бою был. Зашёл, как включили, а эти п*доры катку слили… И прикиньте, даже звезду не сохранил!        — У вас отключался свет? — заинтересовался Диксон. — То есть вы не сами всё это отключили?        Он склонился к Ковачу и тихо спросил, не могло ли это быть следствием от скачка машины времени. Ковач подтвердил, что вполне возможно.        — Нет. На подстанции, наверное, авария была. Бывает. А вы на чем играете?        — Э-э… На Бисмарке! — уверенно заявил детектив. Диалог становился для них непонятным и неприятным.        Тут Ильнар обратил внимание на потрёпанные физиономии своих гостей.        — А что это с вами?        — Да так… Столкнулись с преступниками…        Ильнар провёл их в туалет, чтобы они могли привести себя в надлежащий вид, и попутно всё это время втирал им что-то про «бронебойные бомбы авиков», отрывающих пол-лица за налёт, и любителей «синей линии». Гости ничего не понимали, но периодически просто кивали в знак согласия.        — Нам пора... Спасибо за помощь!        Они двинулись к выходу. Кажется, охранник ничего подозрительного не видел, и теперь нужно искать эту лодочную станцию и эту яхту…        — Эй, погодьте!.. — остановил их Ильнар. — Лодочная тут недалеко… Сейчас покажу.        — Ещё немного, и я бы прибил этого идиота…        — Держите себя в руках!        — Вы удивительно спокойны! Здесь же ад!        — Я не верю в Бога.        — А вот и лодочная…        — И какой у вас план?        — Расспросим, узнаем.        — А после?        — После… Если честно, то у меня самого острое желание пролить здесь кровь…        — Рад, что вы меня понимаете.        — Слушайте, Ковач, — вдруг повернулся к нему Диксон. — Я, конечно, не специалист, но вы объясните… Вы сказали, этот «Индевор» Гиббса автоматически вернётся назад, так?        — Да. Там есть настройка. Если пилот в заданный срок не стартовал, то через двенадцать часов машина времени автоматически возвращается в точку старта. Время даётся на случай непредвиденных ситуаций.        — Значит, этот «Индевор» сам вернётся в наше время? Но там же не будет этого Тищенко, верно?        — И?        — А раз так, значит, вся эта история с Гардой теперь уже не случится?        — Хм… Получается, так.        — Тогда что мы здесь делаем? И чьё преступление я расследую?!        — Выходит, мы подтвердили существование параллельных миров… Интересно, что там сейчас в нашем мире творится?        Ковач подумал, что если всё действительно обстоит таким образом, то можно уже не заморачиваться, пытаясь минимизировать здесь своё воздействие на историю. Множественность миров развязывала им руки.        — И в какой мир тогда вернёмся мы?        — Вот это теперь действительно загадка… Но мне кажется, что нам всё-таки стоит найти эту Гарду или этого Тищенко… Ведь если всё так изменится, то вернется ли за нами «Индевор»?        Диксон расстроился.        — Я думал, всё будет проще… А теперь, значит, можем совсем тут застрять?!        — Если найдём то, что ищем, — ответил ему Ковач, который, признаться, тоже был сильно обеспокоен, — мы обязательно вернёмся назад. Какой бы там ни был мир. У Гарды ведь вторая машина.        — Успокоили…        Навстречу им, ко входу на лодочную станцию, двигался какой-то бородатый мужик в камуфляжной форме и с чехлом для ружья за плечами. Не пустым. Диксон подмигнул Ковачу и уверенно пошёл на контакт.        — Здравствуйте, товарищ!        — Здаров… — нехотя ответил охотник-рыболов.        — Не могли бы вы нам помочь?        — Я вообще-то…        — У нас есть деньги! — Диксон вынул из кармана пятитысячную купюру.        — Другое дело!