Пепел цвета неба

Ветер с пустоши приносил прогорклый запах гари. Внутренние веки чесались. Верес несколько часов двигался по краю кряжа — ощерившемуся чёрными оплавившимися клыками надлому, выпяченному из серых покрытых пемзой нагромождений. Идти было тяжело и приходилось постоянно смотреть под ноги — попасть в один из радиоактивных провалов-котлов означало если не верную смерть, то как минимум большие неприятности. Возможно, здесь когда-то был мегаполис, уж больно часто наруч показывал аномальное наличие железа под ногами, чего в природе просто не существовало, но люди в своё время постарались. Сейчас, впрочем, гаджет пищал по другому поводу, включив предупредительные красные огни о зашкаливающем радиоактивном фоне. И это выходило явно не к добру, нудный звук мог привлечь хищников, и тогда ночью придётся лезть под землю, а Верес этого не любил. Лучше прибавить скорость и засветло покрыть оставшиеся два десятка километров до того места, где, если верить информации с уцелевших спутников, существовало небольшое укреплённое поселение людей. Когда земля содрогнулась от множественных ядерных ударов, большие города перестали существовать, а после нескольких лет ядерной зимы на остатки человечества обрушился настоящий шквал взбесившейся природы. Разбуженные вулканы, потопы и кислотные дожди перекроили сушу вдоль и поперёк, наложив существенный отпечаток на все оставшиеся живые организмы планеты, подстегнув заодно замершую эволюцию до немыслимых высот. Человек оказался ещё той тварью, самой что ни на есть живучей и быстро приспосабливающейся. Пока ещё первый среди других стремительно меняющихся видов животных. Люди ушли из городов, и покорёженные конструкции покинутых строений, смятые и сплавленные, покрылись грунтовыми наносами, на которых выросли, скрепляя всё это намертво, мутировавшие растения и грибы. Верес принюхался, а затем ускорил шаг, огибая очередной провал. К стойкому запаху гари примешивался другой — чёткий и тревожный. Пахло свежей кровью, новые хозяева городских остовов, лысые шакалы, головы которых напоминали обтянутые тонкой розовой кожей уродливые черепа, вышли на охоту. Судя по всему — весьма удачную. Он сморгнул внешними веками, сомкнул внутренние вертикальные, прозрачной плотной плёнкой закрывшие чувствительные к дневному свету вытянутые бордовые зрачки. Со стороны пустоши послышался протяжный, скрежещущий вой — шакалы предупреждали своих, что надвигается очередная радиоактивная буря. Пришлось запрокинуть голову и всё же посмотреть на тошнотворно-жёлтое небо. Отвратительное зрелище — разлитая желчь словно выгорела, ещё немного и заискрит, срываясь молниями. Верес провёл руками в обрезанных перчатках по седым всклокоченным волосам. Они у него особо не росли, но и не выпадали, а вообще больше походили на короткую жёсткую звериную шерсть, клином спускающуюся по шее до лопаток. Дёрнул визор на глаза. Чертыхнулся. Батарейки сели, изображение пару раз мигнуло и пропало, теперь его можно было использовать только как защитные очки. Всё же надо было чаще заходить в подвернувшиеся ему на пути людские посёлки, а не тогда, когда иного выбора просто не существовало. Конечно, та ещё проблема, и как бы ни звучало парадоксально, но в этом мире мутантов, как раз таких, как он, чаще всего избегали. Подумаешь, у него нет бровей и ресниц. И что? Ничего. Он встречал группы совершенно лысых людей. Правда, они как раз и держались отдельно от всех остальных. Да и его прогнали, как только он появился на их территории. Впрочем, какие времена — такие нравы. В этом заражённом, сплавленном месиве трудно было найти сопереживание и уж тем более поддержку со стороны. Но всё равно без батарей, пуль и других «расходников» дальнейшее путешествие невозможно. Просто надо стараться не двигать внутренними веками и не сильно скалиться слишком выраженными по-звериному клыками. Нога в потрёпанном армейском ботинке, неосторожно поставленная на самый край попавшейся на дороге здоровенной ямы, неловко соскользнула, и Верес, чертыхаясь, рухнул на колени. Он тут же замер — из центра ямы, заполненной сыпучим, тусклым песком напополам с пылью, выстрелили вверх тонкие жгуты белесых вибрисс и жадно зашарили кругом в поисках добычи. Вересу пришлось затаить дыхание и, не глядя, потянуться к тесаку на поясе — от огнестрела против скрывающегося под землёй хитрого хищника не было никакого толку, скорее тебе руки опалит обратной волной. Белые тонкие щупальца на мгновение зависли в воздухе, как будто принюхиваясь, и, минуя замершего Вереса, стремительно рванули в чахлые кусты. Выдернув оттуда за задние лапы визжащего и огрызающегося шакала, лихо спеленали его извивающееся лысое тело. «Видимо, за мной следил, — отрешённо подумал Верес. — Не повезло парню, хотел пообедать и сам превратился в обед». Впрочем, вопрос, кто к кому отправится в брюхо, оказался весьма спорным. На визг соплеменника как из-под земли появилась целая стая и, не теряя времени, принялась спасать неудачливого товарища. Шакалы ловко перехватывали молотящие по воздуху, извивающиеся щупальца острыми пилами зубов и, пятясь задом от ямы, пытались вытянуть наружу её обитателя. На Вереса вся эта звонко перетявкивающаяся между собой стая не обращала никакого внимания — видимо, с песчаным кротом, которому чуть не попался один из них, у этих мерзких тварей существовали личные счёты. Верес был бы полным идиотом, если бы не вскочил на ноги и не рванул подальше от развернувшегося у него перед носом балагана. И вовремя — крот, которому не понравилось обращение с его вибриссами, решил показать свою тушу миру, обрушив существенный участок сыпучего песка вокруг себя. Но расчёт, что здоровенное тело с огромными когтями испугает шакалов, оказался неверным — те явно прекрасно представляли, как справиться со слепым исполином. Ничуть не испугавшись, отскочили в сторону и, взяв хищника в плотное кольцо, они как по команде кинулись на него со всех сторон. «Ещё бы, — решил с усмешкой Верес, — столько бесплатного мяса, как раз насытятся всей вечно голодной стаей». Досматривать, кто кого, Верес не собирался, быстрым шагом он уже уходил подальше от побоища вдоль хребта. В любом случае, кто бы ни победил, преследовать его точно не будут. Стоило использовать представившуюся возможность — до поселения людей оставалось не так уж много. Пока закат не окрасил тошнотворное небо рыже-багряным, он должен однозначно успеть. Хотя над ним всё чаще стали проскальзывать потрескивающие разряды. Буря могла накрыть Вереса в самое неподходящее время, и он по ходу продвижения всё чаще поглядывал по сторонам, ища скрытые выходы на поверхность. Сзади слышались визг и рычание, рёв крота, а потом всё стихло и резко потянуло свежей кровью. Всё же лысая стая побеждала. Стоило ускориться — аппетит у шакалов был приличный, если крота им окажется мало, могут и про него вспомнить. Он уже начал различать там, далеко впереди, в долине, входы в подземный город и иногда проскальзывающие муравьями силуэты людей, как его резко накрыло. Волосы, встав дыбом, заискрились, невероятная смесь запаха озона вперемешку с какой-то кислятиной резанула по обонятельным рецепторам. Ветер, усиливаясь, завыл не хуже дрянных шакалов. Туча из пепла, принесённая шквальным ветром, закрыла уже начинавшее опускаться багровое солнце, и тут же навалилась темнота, резко, без переходов, плотная и непроницаемая. Такая густая, что, казалось, стало труднее дышать. Верес, чихнув, прослезился, проверил, чтобы визор плотно прилегал к глазам. Только не хватало повредить зрение чёртовым песком, поднятым первым шквалом. Он практически не различал, куда бредёт, только помнил направление, где посёлок, как удача всё же ему улыбнулась. Не особо ухоженный вход-провал в земле с покосившейся табличкой «Опасность, грибные плантации» оказался как нельзя кстати. Рука потянулась к клапану кармана, в боковом отделении которого хранился небольшой, удобный портативный противогаз. Мгновение, маска закрыла нос и плотно прилегла к щекам, покрытым жёсткой щетиной. В этом сбрендившем мире вдыхать споры любых грибов  было смерти подобно. Проникнув в лёгкие, они быстро размножались, превращая человека в ходячую грибницу. Оставалось, накинув капюшон, затянуть завязки и, вклиниваясь плечом против ветра, рвануть вперёд, успев накатом ввалиться на плантацию за пару секунд до того, как с неба на землю обрушились струи воды, сверкающие электрическими разрядами. Светопреставление сошедшей с ума природы осталось позади. Темень, царящая в туннеле, его совершенно не обеспокоила — зрачки глаз под визором просто вытянулись в длину, потом вширь, заняв практически всю радужку и перестав быть вертикальными, таким образом приспосабливаясь под изменившееся освещение, да и внутренние веки разошлись в стороны. Вересу больше нравился полумрак, нежели дневной свет, хотя к полностью ночным созданиям он себя не относил. Чтобы хорошо видеть в темноте ему всё равно нужна была хоть слабая, но подсветка. Он потянулся к заплечному мешку, где среди всякой мелочовки находился армейский фонарь, но остановился — зрение окончательно подстроилось, и все стены пещеры засветились странным сине-зелёным холодным пламенем. Радиация для Вереса полыхала в ином спектре восприятия, да и наруч показывал куда меньший фон, нежели на поверхности. Приглядевшись к ветвистым орнаментам, оплетающим всё вокруг, он догадался — светилась сама грибница. На всем протяжении его пути гифы сплетались в более мощные канаты, в утолщениях которых, набухая, торчали круглые, похожие на человеческие головы — грибы поспевающего урожая. Конечно, в бурю вряд ли кто его тут будет искать, но лучше не задерживаться. Ни одной общине не понравится, что у нее нагло ползают чужаки по плантациям важных пищевых ресурсов. Он и сам бы подобного не стерпел. Пройдя несколько поворотов расширяющегося туннеля, Верес резко остановился. Он уже перестал слышать бурю, что осталась далеко за его спиной, но зато уши начали улавливать шорох капель и тихие потрескивания, словно где-то рядом набухал готовый треснуть и засыпать всё кругом спорами огромный мутировавший гриб. «Это они так растут? Что-то слишком быстро для подобных грибов». — Мысль, покрутившись было в голове, отпрянула назад — толстая подошва ботинка соскользнула с чего-то гладкого и круглого. Верес присел, разглядывая перед своим носом человеческий череп. Расширившийся туннель в этом месте больше походил на небольшую вытянутую пещеру с сетью разветвляющихся ходов, нежели проход, и натоптанная тропа среди вспученных, шарообразных грибов впереди была щедро усеяна именно такими интересными предметами. «Неужели ловушки от чужаков? Те должны споткнуться и свернуть себе шею? — усмехнулся про себя Верес. — Или местное население возделывает свою жратву на людских костях? Новое слово в грибном хозяйстве…» От дальнейших раздумий на тему столь своеобразного способа использования человеческих останков его отвлёк тихий шорох впереди, громкий щелчок и последовавший за ним звук падения тела, а затем слабое поскуливание попавшегося в западню дикого зверя. Верес ещё раз оценил череп перед тем, как положить на место, рассмотрев пролом в височной кости и торчащий обрубок позвоночника — эту голову не просто снесли с плеч, её тщательно вываривали и вскрыли… а вот куда дели после содержимое… Ответ напрашивался сам — среди многочисленных общин, которыми теперь жило сильно поредевшее человечество, встречались каннибалы. К счастью — не слишком часто, чтобы стать серьёзной угрозой для путешественников. Он тихо поднялся на ноги и крадучись отправился к тому проходу, откуда уловил непонятные звуки. Жёлтые глаза, что таращились на него из темноты, сморгнули внутренними веками, такими же, как и у него. Это его удивило, Верес впервые встречал мутанта с подобными ему особенностями, но тщательно приглядевшись, расстроился. Существо, что было перед ним, несло много звериных черт, но то, что это всё же человек, отрицать было сложно. По крайней мере, оно было одето, куталось в мешковатую робу явно не по размеру и мрачно зыркало из-под надвинутой по самые брови вязаной шапки. Мешковатые то ли штаны, то ли шорты, видневшиеся снизу, разглядеть было трудно, ноги ниже колен уходили под землю. Пробравшийся на чужую территорию нарушитель грибного спокойствия угодил в хитроумную ловушку и, судя по изумленно-недоуменному выражению физиономии «обезьяныша», как обозвал про себя этого субъекта Верес, и выступающему кадыку, часто сглатывающему, произошло это только что. Верес приложил большой палец к губам, чтобы неудачник не шумел, и присел рядом, разглядывая попавшего в ловушку парня. Такие капканы ему уже встречались, и лучше освободиться от них как можно быстрее, иначе хитроумное устройство просто оставит пойманного без ступней. И тогда надежды на выживание, если пацан даже выберется из туннеля, у него не будет. Его за честь сочтёт сожрать любой пробегающий мимо шакал. А если нет — съедят хозяева грибных лесов. Верес, вытащив тесак, не обращая внимания на испуганно дёрнувшегося пленника, примерился и метко воткнул его в рыхлую почву рядом с провалившейся ногой. Повезло сразу — клинок зацепил нужный рычаг, ловушка щёлкнула, отпуская, и вот уже несчастный вытащил вверх босую, окровавленную конечность. С другим рычагом пришлось повозиться, но через пять минут вторая нога тоже освободилась. Пока Верес оглядывал тропу — подобные ловушки чаще всего расставляли группами,  спасённое им чудо, плюхнувшись на задницу, задрало ногу вверх и принялось вылизывать кровоточащие раны. Изогнувшись так, что невольно вызывал уважение — Вересу при всём желании до такой гуттаперчевости было очень далеко. — Учти, иногда их смазывают ядом, — предупредил он освобождённого, но тот в ответ продемонстрировал длинный, свернутый трубочкой язык и только пожал плечами, словно отвечая, мол, для меня это не проблема. — Смотри сам, я тебя поставил в известность. — Верес криво ухмыльнулся. — Что ж, бывай, малой. Удачи! И больше не попадайся всяким отморозкам. Съедят. Решив, что сделал для «обезьяныша» всё, что мог, Верес двинул в боковую штольню, судя по направлению, ведущую в обход людского поселения. Каннибалам в гости что-то заходить расхотелось, тем более случайно оставив их без ужина. Пусть ищут сами замену, он туда добровольно «к столу» в виде главного блюда являться не собирался. Впрочем, далеко ему уйти не удалось. Буквально через полчаса позади раздался громкий топот, и мимо отшатнувшегося в сторону Вереса с выражением крайнего ужаса на лице пронёсся спасённый им парень. Судя по скорости, которую тот набрал, раненые ноги, обутые уже в довольно неплохие с высокими голенищами ботинки, его совершенно не беспокоили. Не успел Верес задуматься о том, как «обезьяныш» разжился обувью, из-за того же поворота туннеля за ним выскочил босой здоровенный мужик в полном защитном комбинезоне, откинутый глубокий капюшон которого открывал перекошенное от злости рыло с заточенными треугольными зубами и солидным наливающимся синяком на полфизиономии. — Стой, ворюга! — на бегу проорал мужик на местном диалекте. — Верни ботинки, паршивец! Мелкое недоразумение, а затем и преследующий его по пятам каннибал лихо пронеслись мимо затаившегося за бугристым выступом Вереса и скрылись за поворотом. Впрочем, тишина сегодня ему точно не грозила как данность. Почти сразу оттуда же раздался целый концерт, включающий шум, треск, вопли и новый взрыв ругани. Верес с опаской приблизился. Картина, открывшаяся взгляду его распахнутых от удивления глаз, заставила поневоле улыбнуться — уж что-что, а на сообразительность «обезьянышу» жаловаться не приходилось. Пацан стоял у стенки и с интересом наблюдал, как попавшийся в точно такую же ловушку грибовод-каннибал пытается до него дотянуться, не прекращая при этом крыть всех по матери. Утихомирился голосистый мужик лишь после меткого пинка украденным ботинком в переносицу, завалившись на спину и, по-видимому, потеряв сознание. — Я смотрю, парень, ты у нас не промах. — Верес, передвинувший на всякий случай кобуру с пистолетом под руку, вышел из-за поворота туннеля. — А с первого взгляда и не скажешь… Ну и зачем надо было у местного ботинки тырить? А главное — как? Обезьяныш, приспособив вокруг узких бёдер ремень с инструментами, уже бойко снятый с бессознательного мужика, хитро подмигнул Вересу внешним веком: — В этой обувке ловушки не страшны. Голенище видел? Ну, я так подумал и решил проверить. Как видишь, оказалось — правда, — широким жестом показал на бессознательное тело. — Разобрал ловушку, ту, в которую провалился, проволоку поперёк прохода натянул. Тут такая подземная сеть — закачаешься! Вот этот и попался на свою голову. А нехрен было преследовать меня. Правда, пришёл в себя слишком быстро, я только и успел, что ботинки спереть. — Так ты его специально в ловушку вёл? — догадался Верес. — А как ты её вообще разглядел-то? Ах да… ты же в темноте, наверное, хорошо видишь, не хуже меня. Ну… в любом случае, молодец. Только не слишком ли ты жёстко с местным? — Не слишком, — пацан прицельно пнул мужика ещё раз. — Пусть скажет спасибо, что вообще не прирезал. Я пока от этих чертовых каннибалов не сбежал, такого насмотрелся… Зашёл, называется, за батарейками. — Я тоже сюда за этим же собирался заглянуть, — начал было Верес, но посмотрев на чем-то неуловимо знакомый лик парня, осёкся, чуть позже уточняя, — только не говори, что тебя ещё перед этим из своей родной общины выгнали? — Ога. Глаза мои им не зашли. И ещё кое-что… — найдёныш с подозрением глянул на Вереса. — Откуда знаешь? — Думаю, что ты всё равно не поверишь. — Верес на всякий случай прицельно пнул начавшего опять шевелиться мужика-каннибала, который удачно оказался как раз между ними. — Меня точно так же из своей выперли. Виски заломило, Верес, скрипнув зубами, хмуро глянул в сторону пялящегося на него в упор пацана. — Прекрати меня сканировать, я не обладаю телепатическими способностями, а вот кулаки у меня весьма крепкие! — Верес сунул упомянутый кулак под нос «обезьянышу». — Еще раз попробуешь — сверну шею. Он сплюнул на зашевелившегося поверженного каннибала, добавив неугомонному грибоводу ещё пинка для порядка. И постаравшись выкинуть из головы «светлый» образ этой энергичной «пары», углубился в первый попавшийся проход, решая на ходу как можно быстрее свалить от всех и подальше. Хоть лабиринт и казался путаным, но на деле всё вполне укладывалось в чёткую систему. И если придерживаться всегда правой стороны, то можно было пройти насквозь, оказавшись в соседней с посёлком каннибалов пустующей долине. Вереса это вполне устраивало, и, сверившись с картой-схемой на наруче, он ускорил шаг. — Хорошо-хорошо, крутой парень, всё равно это было без толку. Ты для меня как белое пятно, и это весьма странно, не находишь? — заверили его сзади, догоняя. Чудо и не думало от него отклеиваться и теперь, пристроившись вёртким хвостом, как ни в чём не бывало топало за его широкой спиной. — Странно то, что телепат вроде тебя попался как последний идиот в руки подобным отморозкам, — съязвил Верес, безуспешно пытаясь игнорировать привязавшуюся к нему проблему. — Так они по утрам выглядят как нормальные люди, да и мыслят стандартно, обычными образами. А вот после полудня, как только путник расслабляется, поевши местной похлёбки, у них в мозгах как переключатель срабатывает. Раз — и все наваливаются дружной толпой. — Надеюсь, не на человеческом мясе было то варево, с которого ты столь расслабился? — Обижаешь, на фирменных грибах, что росли на плантациях. Кстати, отменная жратва с крутым галлюциногенным эффектом. А так хрен бы меня скрутили эти шилозубые паразиты. Парень споткнулся на ровном месте, замысловато ругнулся, поминая каннибалов, отрастивших не ноги, а настоящие ласты — ботинки ему были точно на несколько размеров больше, да и не привык обезьяныш к обуви, явно предпочитая бегать босиком. — И ты, удрав от них, решил разжиться грибами? — Верес, не оборачиваясь, добавил скорости, всё ещё надеясь потерять ковылявшего сзади ненужного попутчика. — Ну а чего добру пропадать? Кстати, я успел наломать немного, — хлопнул тот себя по глубоким карманам, набитым, видимо, съестным, — могу обменяться с тобой на зерновые лепёшки. От такой наглости Верес, затормозив, даже обернулся. У преследовавшего его сучёныша, оказывается, ещё и обоняние было на уровне, или этот засранец обладал куда большими талантами, чем виделось поначалу. — Не, я тебя не сканировал, просто унюхал. — «Засранец» утёр рукавом изгвазданный грязью нос. — Допустим, ну и зачем мне, скажи на милость, эти чёртовы токсичные грибы? — Смотря как их готовить, — ответили с жаром и вновь пристроились в спину удаляющемуся Вересу. Разговор не клеился. Верес, проигнорировав в очередной раз нарушителя своего спокойствия, двигался согласно схеме, стараясь уйти подальше от оказавшихся столь негостеприимными грибных полей. Надоест парню тащиться за ним — сам отстанет. Но видно аромат спрятанных лепёшек в вещмешке вел обезьяныша не хуже путеводной нити. Верес прибавил ходу, пацан не отставал, периодически продолжая спотыкаться, но скорости, на удивление, не снижал, не уставая канючить, что у него желудок от голода прилип к несчастному позвоночнику. — Может, свалишь в ядовитый туман? — не выдержал первым Верес. — Ты сам меня спас, так что прими ответственность, — парировали тут же в ответ. — Я об этом не просил. Так что нефиг было давать надежду и приручать. — Не заставляй меня об этом пожалеть. Я тебя приручил — я тебя могу и отручить! Возможно, даже ногами. — Лепешкой поделись, тогда отвяну, — хмыкнул обезьяныш, ехидно добавляя: — Куда проще будет. Конечно, Верес понимал, что его снова пытаются обмануть, но тут забрезжило впереди неясными всполохами. Сами того не подозревая, за взаимными препирательствами путешественники приблизились к концу подземного пути. Снаружи буря утихла. Жёлтое небо прояснилось почти до самого горизонта, туча, пронёсшаяся над ними, пока они блуждали под землёй, неприступной стеной виднелась вдалеке, мрачно подсвеченная багровыми сполохами заходящего солнца. Загремел запоздалый раскат грома, подуло холодным ветром, что заставило путников поёжиться. Кислотность исчезла, наруч подтверждал, взбаламученная радиация снова пришла в норму. Верес распахнул внутренние веки… Там впереди, по краю, еле уловимым силуэтом проплывал столь манящий недоступностью, словно мечта, одинокий дирижабль. — Хочешь попасть в город технарей? Лучше бы его навязчивый попутчик промолчал. Верес с сожалением оторвал взгляд от растаявшего в дымке воздушного корабля и пригвоздил им проблему, не желающую никак заткнуться. — Что, угадал? — расплылись наглой улыбкой в ответ, показывая крепкие звериные клыки — обезьяныш точно не был травоядным. — Да, ходят слухи, что они принимают любого, даже мутанта. Однако если ты не шаришь в технологиях, тебе туда путь заказан. — Отстань от меня, я же не спрашиваю, к чему тебе были те «некупленные» батарейки, — отмахнулись от надоедливого спутника. Вечер наваливался, и пора найти место для ночлега, желательно подальше от выведшего их на поверхность прохода. — А смысл? Всё равно эти черти меня ободрали как липку. Одни штаны и рубаху оставили. — Мелкое недоразумение догнало Вереса и бодро зашлёпало рядом. — Кстати, спаситель, может, имя своё назовёшь? Верес отвечать и не думал, хотя обезьяныш всё равно не затыкался. Он скинул неудобные ботинки и, сцепив их друг с другом, повесив через плечо, бойко топал следом, сверкая голыми пятками. — Я Момо, и не смотри на меня так подозрительно, — с невинной физиономией заявил попутчик. — Честно, я просто не помню своего настоящего имени, а это кличка. Прилипла как-то. «Действительно, обезьянья порода», — отмахнулся мысленно Верес, резво огибая вздыбленные скалы. Развалины мегаполиса закончились, и опасностей особых не ожидалось — те же шакалы далеко от города не отходили. Оставалось найти укромное, защищённое от ветров место и устроиться на столь желанный ночлег. Под ногами стелился пряно пахнущий кустарник. Тот, кто назвал себя Момо, громко чихнув, подтвердил подозрения Вереса. Похоже, они сбили след возможным преследователям окончательно. Очередной выступ разошёлся удобным углублением, напоминающим выщербленное дно давно высохшего озерца, превратившегося в небольшую пещеру. Верес огляделся — вполне сносно, да и есть немало возможностей отхода. Можно было собрать так называемый «хворост» и завалиться на ночь со всеми удобствами, согреваясь приятным теплом живого костра. Отмершие, почерневшие, наломанные, словно созданные специально для растопки остатки неизвестной, давно погибшей растительности собирали вдвоём, стараясь брать те, что посуше. Гнать Момо казалось проблематичнее, нежели разрешить ему переночевать вместе. Языки рыжего пламени охотно лизали корявые палки, практически не выделяя дыма, лишняя влага скатывалась мутными слезами, шипела и, тут же испаряясь, таяла в воздухе белесым дымком. В закутке стало вполне уютно, и Момо, выпросив котелок у Вереса, умело в нём замутил грибную похлёбку. Украденный у каннибала пояс содержал много полезных вещей, особенно впечатлял обширный набор специфических ножей. — Ты решил меня травануть, а позже обобрать? — предположил, наблюдая за ним, Верес. Некоторые приспособления наводили на мысли о вскрытии черепной коробки и распиливании мощных костей. — Если хотел бы, давно это сделал. В пещерах куда проще провернуть подобное, нежели под открытым небом. Я ж говорю, тут хитрость… — Момо покопался в карманах украденного пояса, с возгласом доставая на свет небольшой мешочек. — Вот это нейтрализует токсины грибов. Или ты думаешь, что местное население выработало к ним устойчивость? Да как бы не так! Постоянно травятся. Нечто из мешочка щедро высыпали в подозрительно набухающую похлёбку и, принюхавшись, радостно заулыбались: — Ага, вот теперь это можно кушать без последствий. — Вот сам и жри. — Верес достал пару лепёшек, но всё же через какое-то время, не вытерпев обиженного взгляда вылупленных на него глаз, одну кинул Момо. — А вот зря отказываешься, очень даже вкусно.  — И он налёг на похлёбку, усиленно зажевывая ароматно пахнущее грибное варево пойманным хлебцем. Костёр потрескивал, распространяя жар в выбранном ими закутке. Верес потянулся к мешку и, достав небольшой плед из специального тонкого теплоизоляционного материала, устроился у прогретой стенки на ночлег. Глаза слипались. Может, он и правда зря отказался от этих самых грибов? Усталость сказывалась, его руки отработанным движением засунули мешок под голову, натянули плед сверху. Он ещё отслеживал устроившегося с другой стороны костра Момо, но через мгновение словно провалился в черноту. Иногда к Вересу приходили странные сны. «Воспоминания» — так он их называл, хотя мог поклясться, что в этой жизни с ним точно подобного никогда не случалось. Порой он видел седого незнакомого старца, что показывал ему непонятные схемы. Эти повторяющиеся сновидения Верес хранил глубоко в памяти, по-настоящему рассчитывая, что подобные знания дадут ему карт-бланш на вход в город технарей. Всполохи костра давно потухли и только угли кровавыми жилами подсвечивали их временную стоянку. Когда поверх его тела взгромоздилось чужое, нагло забравшееся к нему под покрывало, Верес никак не отреагировал. А вот когда ловкие пальцы пролезли лихо под куртку, задирая её вверх и обнажая кожу, тут же приставил к шее вероломщика острое лезвие тесака. — Найди хоть один повод, чтобы я не снёс твою дурную голову. — Секс, — ответили тут же и весьма прямолинейно. — Ты явно пережрал своих дьявольских грибов. — Возможно, слабый эффект афродизиака и присутствует, но это не то, — заверили, относительно соглашаясь с правильным ходом мысли, раскрыв на полную внутренние веки. — А что же тогда? — Нож пока не убрали, но свободной рукой провели по обнажённому бедру. Момо оказался уже без штанов и теперь, склонив игриво голову к тонкому плечу, посматривал с интересом на лежащего под ним Вереса. — Меня к тебе странным образом влечёт. Разве ты этого не чувствуешь? — Нет… — начал было Верес, но тут увидел сзади оседлавшего его Момо гибкий, изогнутый знаком вопроса, покрытый гладкой белесой шерстью хвост. — Я ж говорил — меня не только за глаза из общины выгнали, — отследили ошарашенный взгляд Вересовых глаз. Этой ранее спрятанной конечностью чуть-чуть мотыльнули, а после, сдёрнув покрывало, оплели ногу Вереса, нагло потянув на себя, заставляя чуть согнуть её в колене. — Хорошо, ты пробовал хоть с кем-то переспать из местных? — уточнили вкрадчиво, заставляя Вереса задумываться над совершенно не волновавшим его до сих пор вопросом. Обычно Верес выматывался за день так, что хватало сил только на то, чтобы пожрать. Да и в вечных погонях и побегах от тех же шакалов как-то особой сексуальной тяги у него не наблюдалось. Хотя… да, было несколько раз, он пытался замутить с парой уж больно грудастых сочных бабёнок из местных. Но те почему-то уж сильно резво всегда сбегали от него, или тут же появлялись их так называемые «мужья», и тогда Вересу приходилось иметь не совсем сексуальные отношения с последними. Ну хоть кулаки набил, и то дело. В общем, возни и потраченных сил каждый раз оказывалось больше при совершенно нулевом откате. И это точно того не стоило, проще было при надобности тупо подрочить. — Вот видишь, у тебя на лбу написано, что нет. Я тоже пытался, и всё без толку. Да и практически вообще никто не втыкает, словно это совершенно другой вид. Ну вот как на шакалов этих… А вот на тебя… — Подтянув кверху рубашку, услужливо показали немаленький налитой член. Ну что он стояков, что ли, не видел? Но Верес как дурной пялился на то, что ему вывалили как факт. И факт, надо признать, весьма внушительный. — И потом... — рука Момо, скользнув вниз по телу Вереса, ловко расстегнула штаны, выпрастывая ответно налившееся хозяйство. — Хоть ты и ворчишь, твоё тело явно не против. — Я надышался парами твоих грёбаных грибов, — процедил сквозь зубы Верес, но нож от горла этого придурка всё же убрал, временно и недалеко от себя. — Возможно. А вдруг тебе всё это вообще снится? Думай, что хочешь. — Языком облизали узкую ладонь, оставляя на ней тягучую слюну, а затем, накрыв ею член Вереса, основательно залупили, вызывая небольшую приятную боль в подобравшихся яйцах. — Полезешь ко мне в зад — и ты не жилец, — наблюдая за этим развратом, предупредили сексуального агрессора. — Не переживай, сегодня у нас с тобой другая песня. — Облизали вторую ладонь, заводя её за спину и готовя теперь уже себя. Уже давно и прочно стоявший член Момо чуть приподнялся выше, видно обезьяныш испытывал неслабое возбуждение. Плотоядно оглядев Вереса, мелкий паршивец чуть приподнялся над ним и ловко, одним движением насадился на его член. — Ж-ж-жесть… — проскрипел Верес, распахивая в немом крике рот. Остро, крышесносно... на него плавно натянулись сверху тесным нутром, а после, чуть повременив, повели, словно распробывая редкостное блюдо. — О да… — Момо потянулся за поцелуем, но Верес не дал, отворачиваясь. — Боишься, что моя слюна ядовита? — Всё возможно… хотя… — Поймали упирающуюся ногу за щиколотку, рассматривая практически заживший порез. — Скорее, она наоборот целебная. — Ну так попробуй? Его губы все же поймали своими, а в приоткрытый рот полезли длинным подвижным языком, подтрахивая в такт задвигавшимся более резво бёдрам. Верес не выдержал, прикусил чужой язык, вызывая у Момо ответный стон. И когда тот отвалился на его чуть согнутые ноги спиной, словно на удобную подставку, пояснил: — Не наглей. В зад всё равно не дам! — Понял, но мне и так распрекрасно, — выстонали, прогибаясь под взором Вереса, широко расставляя для удобства колени. Зрелище заводило, да и с непривычки накрыло быстро. Верес, вцепившись в покрытые густыми светлыми волосами елозящие на нём голые бёдра, задвинул несколько раз от души с оттяжкой снизу. И видно, этого хватило обоим… Во всяком случае при повторном выпаде он кончил глубоко внутри извивающегося на нём тела, получив на обнажённый стараниями Момо торс ответный выплеск чужого семени. После близости обезьяныш не отстал, пока не слизал с него всю свою кончу, а затем нагло устроился сбоку, теперь уже напяливая куцый плед на двоих, напоследок пояснив: — Спасибо, что освободил меня из ловушки. Верес кивнул в ответ, поправляя под головой вещмешок и отработанным движением положив под руку кобуру с пистолетом. Свой нож он незаметно вернул на расстёгнутый пояс. Двигаться вообще не хотелось, как и одеваться. Момо грел не хуже остывающего костра, и всё казалось распрекрасно. Пальцы Вереса скользнули по тонкой шее его нежданного любовника и осторожно, стараясь не разбудить, сдёрнули шапку. Уши предполагаемо оказались треугольными и жутко подвижными. И хотя наглые поползновения Вереса явно отследили, но вслух Момо ничего не произнёс. *** Утром обезьяныша под боком не оказалось. Верес проснулся, укутанный собственным одеялом, одетый, застегнутый и с полными штанами спермы, что на ощупь уже успела частично присохнуть к волоскам в паху. Все эти мелочи тут же породили в нём определенные сомнения насчет реальности произошедшего ночью и настоящих намерений Момо, без помощи которого этот сон — или не совсем сон — точно бы не случился. Но и на поверку из вещей у Вереса ничего не пропало. Он быстро привел себя в порядок, собрался, бегло поправляя на себе экипировку, и отправился за разъяснениями к обезьянышу. Ну, или на разборки — как повезёт. При выходе из временного убежища увиденная картина поразила до глубины души. Момо восседал на камне в позе лотоса, не скрывая своих звериных ушей, его хвост через клапан штанов был выпущен на волю и теперь вновь представлял из себя знак вопроса. Но это было не главное, перед ним на брюхе корчились в полной тишине два несчастных шакала. А ведь Верес чистосердечно предполагал, что дальше мегаполисов эти монстры никуда не суются, тем более оббегая седьмой дорогой безжизненные долины, покрытые приторно пахнущим и цветущим кустарником. Сюрреалистичность происходящего била по мозгам. Особенно учитывая сполохи огня, видневшиеся вдали, добавляющие особой инфернальности в картинку. Верес, помотав головой, зажмурился, для верности потирая внешние веки в надежде, что, когда он откроет глаза, видение исчезнет. К его удивлению, это помогло. Шакалов и след простыл — как и не было. А у Момо, продолжающего сидеть всё в той же позе на камне, пропал и хвост, и звериные уши. Впрочем, грандиозный пожар вдалеке не исчез. Создавалось такое впечатление, что полыхает целый город. С трудом подавив желание ещё раз закрыть глаза — чёрт его знает, что произойдет, когда он их откроет вновь,  Верес приблизился к обезьянышу. — О, привет! Как спалось? — Паршивец «дружелюбно» улыбнулся, широко растянув рот и демонстрируя полный набор на удивление белоснежных и крепких зубов. Как показалось Вересу — их было больше, чем у среднестатистического человека. Причём значительно. — Просто замечательно! — Верес постарался незаметно поправить внезапно окрепший в штанах член. — А ты как? Всё в порядке? Задница не болит случайно? — Да в общем тоже неплохо. — Момо почесал упомянутую задницу без малейших признаков столь ловкого ночью хвоста. — Только затекло всё немного за ночь. Видимо от неудобной позиции. Следующей ночью всенепременно попробую её поменять. Если получится. Посмотрев на невинную физиономию обезьяныша, Верес так и не решил — издевается тот или нет? Момо же ответил ему безмятежным взглядом жёлтых глаз, опушённых на удивление густыми ресницами. Настроение спросить, снилось ли что-нибудь паршивцу, пропало разом. Верес был почти уверен, что его столь увлекательные сновидения явно были как-то связаны либо с самим Момо, либо с его дьявольскими грибочками. Оставалось только пожать плечами и отправиться в пещеру за вещами, дав себе зарок на следующий вечер либо избавиться от попутчика, либо спать вполглаза, и уж ни в коем случае не лопать и не нюхать никакие грибы. «Смена позиции», о которой так мечтательно говорил Момо, Вереса насторожила. Чёрт его знает, что приснится или потом мерещиться будет. Вот как шакалы эти или гибкий хвост у обезьяныша, изогнутость которого до сих пор стояла живой картиной перед глазами. Однако сразу избавиться от попутчика, увы, не получилось. Не успел Верес вырулить из пещеры, как Момо был уже тут как тут — подозрительно свеженький как огурчик и босиком. Ботинки, связанные между собой шнурками, и свои нехитрые пожитки он уже прикрепил к перекинутой через плечо удобной палке и только что не пританцовывал от нетерпения, полностью игнорируя мрачный вид Вереса. Странная компания выдвинулась в путь, провожаемая внимательными взглядами лысых шакалов, затаившихся в густых кустах росянки неподалёку, что небольшой опушкой вклинивалась между зарослями пахучего кустарника. Момо насвистывал неуловимо знакомый мотивчик, который Верес где-то точно слышал, солнце блёклым кругом выплывало из-за гор, расцвечивая багровым глубокие овраги и отжимая у теней захваченные на ночь владения. Гарь после грозы в воздухе исчезла, и к радости Вереса противогаз надевать снова не пришлось. Решив ещё раз свериться с картой и маршрутом, он уже было поднёс свой наруч ближе к носу, как замер каменным изваянием. Из-за соседней скалы, перекрывая большую часть обзора просыпающейся на глазах долины, прямо перед ними опускался огромный, слегка закопчённый дирижабль, бывший когда-то белоснежным. Прожжённая сеть, оплетающая корпус, в некоторых местах развевалась по ветру. Вересу показалось, что им кто-то махал сверху, а ещё что-то кричал, привлекая к себе внимание, распахнув настежь люк в гондоле.