Пепел цвета неба

Дирижабль, облетая очередной грозовой фронт, неторопливо продвигался по направлению к Мехгороду. Кайт даже не помнил, к какому по номеру, для него они все отличались только техниками в порту. А сейчас, когда Рыжий был с ним, то, наверное, и вовсе были одинаковыми, сделанными по единому шаблону. Он даже как-то подумывал, что это всё один и тот же Мехгород, благодаря каким-то невероятным физическим законам блуждающий по планете. И тогда вся торговля выливалась по большей части в полную фикцию, исключая небольшие заказы от разрозненных, разбросанных за неприступными стенами мелких поселений. — Это не город блуждает. Если его вообще можно назвать городом в обычном смысле этого слова. Но он действительно один. — Момо, развалившийся в кресле второго пилота, полировал напильником когти на руках и, поймав подозрительный взгляд от Кайта, пожал плечами. — Нет, я не читаю твои мысли. Ты просто вслух это выдал. Дурацкая привычка — самому с собой разговаривать. Ты не находишь? — Если не город, то что? — Кайт не особо поверил обезьянышу, но любопытство всё-таки пересилило подступившую неизвестно откуда обиду. — Если он один, то как так получается, что я нахожу его в самых разных местах этой забытой богами планеты? — А ты и не находишь. — Момо с чувством полного удовлетворения полюбовался отполированным когтем и принялся за следующий. — Ты видишь мираж, голограмму, и как только приближаешься на нужное расстояние… Бац! И в то же мгновение нуль-перехода оказываешься в Мехгороде, даже не замечая этого. Надо сказать, единственном и неповторимом, только каждый раз с разной стороны. Ты ж его и целиком-то никогда не видел… ни разу не пересекал по диагонали и тем более не облетал сверху. Последнее, как я понимаю, вообще запрещено любому воздухоплавателю под страхом смертной казни. Кайт недоверчиво посмотрел на Момо. В голове не укладывался весь тот бред, который нёс обезьяныш, уже даже не пытавшийся скрывать ни хвост, ни уши. Звучало это совершенно неправдоподобно — откуда тут, на отшибе вселенной, подобные технологии? Но их внезапно перебил Рыжий: — Так и есть, Момо прав. — Седьмой поморщился, потёр виски, как бы вспоминая что-то особо неприятное. — Механики одного порта ничего не знают о других. Данная информация у них в голове просто заблокирована. Это я сейчас понимаю с приобретением нового усовершенствованного селектора. Да и не ходят они из порта дальше лавки с фастфудом. Впрочем, и туда нечасто — в основном, еду заказывают. И отличается она только упаковкой. Я и сам тоже никогда и нигде не бывал, как только меня приписали номером семь, кроме своей небольшой личной комнаты, работы и крыши. Кайт почесал макушку. Похоже, если эти двое не врали, его план — никогда не появляться в городе, откуда он выкрал Рыжего, трещал по швам. — Но как же расположение проспектов и домов? — все же разумом Кайт не хотел сдаваться. — В разных городах ведь и здания ведущих компаний находятся на иных улицах! В городе Седьмого, к примеру, бордель был расположен недалеко от здания картографа, а в других — где-то на окраине… Кайт повернулся к Вересу за поддержкой, но тот ни в борделях, ни тем более у картографа никогда не бывал и потому задумчиво сидел рядом с Момо и машинально перебирал пальцами небольшую кисточку на кончике хвоста обезьяныша. Тот недовольно поглядывал на своего погруженного в себя секс-партнёра, но хвостом старался не дёргать, изредка раздражённо шипя и показывая острые клыки, когда Верес неаккуратно касался особо чувствительных волосков. — Город постоянно перестраивается: кварталы меняются местами, одни строения опускаются на нижний уровень и консервируются, другие наоборот — поднимаются. За исключением башни координатора-картографа. Она всегда на одном месте и никогда не подлежит переделке. Будто это и не совсем башня, а нечто большее. Ось, вокруг которой крутится весь мегаполис. — Рыжий безмятежно посмотрел на экран, причальные шпили города четко проявились, заметно увеличившись. — Я сейчас помню, как работал в команде застройщиков раньше. Потом мне поменяли настройки в селекторе и отправили в Мехпорт, заблокировав память. А сейчас в моей голове всё вернулось на свои места, любые запреты сняты. — Вот-вот! — Момо довольно ухмыльнулся и наконец нервно отобрал хвост у Вереса, звонко шлёпнув того по блудливым пальцам. — Сплошное наебалово! Никому нельзя верить. Вот вы, например, в курсе, что наш спутник, который так прекрасно видно в полнолуние — это огромная космическая станция? У неё даже название — «Тёмная колесница». Весьма известная, кстати, за пределами этой планетарной системы. И «Колесница» эта имеет самое прямое отношение к цели нашего путешествия! На этой загадочной фразе на Момо, явно наслаждающегося чрезмерным вниманием, уставились уже все — даже Седьмой, в рыжей голове которого, набитой огромным количеством знаний и умений, к его удивлению, ничего подобного не нашлось. — Но пока это частности. Потом сами всё поймете. — Момо важно развалился на койке. — А сейчас снижаемся. Надо попутчиков захватить. Они в Мехгород сами попасть не могут — туда проход только по воздуху. Думаю, вы уже догадались, кто это? Кайт, согласно кивнув, направил дирижабль к толпе шакалов, ярко выделяющихся внизу, на фоне выжженной непонятно уже чем и кем степи. К сожалению хвостатых, никаких подземных лиан с их бешеными, плюющимися семенами в этой местности не наблюдалось. *** Когда семеро собираются вместе во время тревоги, при соблюдении ряда определённых условий всегда появляется восьмой. Самый старший, набравший вес под воздействием шестерых, продольно делится, начиная с чуткого носа до крайне подвижного хвоста. Индивидуальная память обнуляется, и двое новых шакалов начинают существование с исходной точки. Но это не страшно, единый разум заполнит пустоту и даст то, что необходимо знать каждой особи. Тревога звучала уже очень долго, она елозила под полупрозрачными черепами, вспыхивала зазывными зигзагами приказов и не давала успокоиться. Сегодня под голографическими стенами Мехгорода собралась огромная стая. Все, кто мог, уже поделился, тем самым увеличивая общую численность. Теперь же молодняк ждал приказа к нападению, сливая гудящее роем сознание в единое целое, обмениваясь информацией, смешно перетявкиваясь вслух, показывая тем самым накал эмоций. Когда численность шакалов уменьшается до трёх, они перестают объединяться разумами, природные инстинкты зверя берут свое. Охота, исследование местности, выживание, запись данных. Редкие атаки на терминалов-кротов, которые, поражённые каким-то вирусом, вместо того чтобы снабжать инструкциями и информацией, начали захватывать в плен людей и охотиться на самих шакалов-защитников. Впрочем, кроты оказались очень питательны и изысканны на шакалий вкус. Но всё же самым приятным моментом, кроме достойной еды, является спячка. В тихое время шакалы сосредотачиваются по пятёркам и, объединяя разум, словно засыпают. В таком состоянии они могут находиться очень долго, пока их не разбудит тревога или другие позывные взбесившейся системы. Сколько сегодня из них прекратит своё существование за стенами Мехгорода? Впрочем, это не важно. Оставшиеся откроют большую охоту. Они съедят много белковой пищи, набьют ею желудки под завязку, переработают, набирая критическую биомассу, а после вновь восстановят численность популяции в краткие сроки. Ни больше, ни меньше — достаточную, чтобы охранять планету от возможных неполадок и вторженцев, а также выполнять любую сверхмиссию. Шакалы задрали заинтересованные морды вверх. В воздухе запахло предчувствием. Там, высоко, на грани атмосферы, медуза живого острова, расправляя щупальца, послала им знакомый сигнал. Такой родной и уже почти забытый. Наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки. Именно там, наверху, находился центральный терминал-накопитель и преобразователь памяти, именно оттуда сейчас идут приказы и инструкции. И как замечательно, что теперь управление островом, потерянное много поколений назад, снова в их умелых лапах. Удивительно, но с теми, кто приходит со звезд через Мехгород для выполнения своих, особых миссий, удалось договориться. А один из них даже стал неоценимым помощником и, возможно, даже другом. Шакалы встревожены, не находя себе места, передвигаются в стае по бесконечным спиралям вокруг друг друга. Неужели они им помогут? Но зачем пришлым в этот чуждый мир протягивать им руку помощи? Напряжение накрыло приливной волной, сотни глаз вглядываются в пасмурное небо. Мехгород спроецировал несколько гроз и бурь на горизонте, словно пытаясь не подпустить к себе рвущееся сюда воздушное судно. Но всё напрасно, нельзя остановить тех, кто тебе неподвластен. Дирижабль спускается вниз, шакалы, перетявкиваясь, решают, сколько из них сможет поместиться на борт. Что ж, если нельзя попасть в Мехгород по стенам или сделав подкоп, то они долетят при помощи других. Внезапно на горизонте появилось ещё одно выделяющееся судно — упрощённая копия острова-медузы. Несколькими разрядами ветвистых молний отогнав тучи, оно влетело в небесную муть вокруг Мехгорода и исчезло. Шакалы взвыли в унисон — к сбежавшим бывшим хозяевам острова у них свои счеты. А в это время дирижабль Кайта спускался прямо в центр спирали из движущихся шакалов. Тела, лапы, хвосты сплетались в убыстряющемся ритме… всё складывалось в единый гипнотический узор, приветствующая прибывших сеть умело раскинулась. *** Брат Феликс из иллюминатора в кабине транспортника недовольно покачал головой, украшенной массивными жвалами, устрашающими, но абсолютно бесполезными в бою. Гусеницы питались исключительно растительной пищей, отличаясь флегматичностью и полным отсутствием всяких эмоций. Все, но не брат Феликс. Где-то произошёл сбой или ошибка в протоколах, и всё это сошлось именно на нём, единственном и неповторимом. Изначальной эмоцией, испытанной братом Феликсом, была радость — когда после первого метаморфоза из личинки размером с крысу он превратился в гусеницу. Радость открывающимся возможностям — ведь гусеницы, в отличие от личинок, выполняли на острове более важные миссии. Вторым же сильнейшим чувством, завладевшим Феликсом, оказался страх. Когда он с другими гусеницами, достигшими возраста второго метаморфоза, покорно шёл в строю к коконам, в которых через некоторое время должен был превратиться в воздушного летуна — красивое, но совершенно безмозглое создание. И совсем недавно, удирая от шакалов, брат Феликс снова испытал такой же иррациональный ужас, даже более сильный — высоко поднявшись, всегда тяжелее падать. Тогда, в первый раз, всё обошлось — улизнув из не успевшего закрыться кокона, брат Феликс, блуждая по круговым туннелям, добрался до резервного пульта управления медузой и спасся. Огляделся, прижился и через некоторое время, набравшись опыта и знаний, переродился в нечто иное, ранее неизведанное, не подлежащее никаким схемам, спонтанное и непредсказуемое для стандартной программы. После подчинил остров своей воле — что, впрочем, было не очень сложно. Кроме соплеменников брата Феликса в различных стадиях метаморфоза и совсем мелких организмов, обслуживающих механизмы, внутри острова, работавшего в автоматическом режиме, никого и не было. Если не считать, конечно, огромного квазиживого устройства-вычислителя, жравшего неимоверное количество ресурсов и неизвестно чем занимавшегося. Его брат Феликс, как только перевёл управление островом на себя, немедленно отправил в режим консервации. Для целей, что диктовал страх, от которого он так и не смог избавиться за всю свою прожитую жизнь, вычислитель был не нужен. Стремился же он к единственному — уничтожить всё, что настораживало и пугало. И в первую очередь — лысых шакалов и деливших с ними поверхность планеты и игравших в свои непонятные игры пришельцев из Мехгорода — мегаполиса, которого на планете не было и не могло быть. — Брат Феликс! — Механический голос биоавтомата-лаборатории в мозгу отдался лёгкой болью, тянущей нервные волокна. Феликс ещё не восстановился после отпора, полученного от рыжего механика, которому он подсунул в голову экспериментальный селектор. — Новые чипы готовы. Корректировка обратной связи проведена, теперь всё учтено. Запускаю в серию. Брат Феликс довольно щелкнул челюстями и отправился в грузовой отсек, где наскоро была оборудована лаборатория. Несмотря на ментальный удар от одного из пришельцев, потерю охотников — плодов его частично успешного эксперимента по сохранению разума после метаморфоза, и бегство с захваченного летающего острова, присутствия духа он не терял. И ухитрился спасти именно то, что должно было ему помочь: часть давно задуманного проекта по подчинению себе жителей Мехгорода — переносную лабораторию по изготовлению биоселекторов, способных превратить любого жителя в послушный автомат по выполнению его, брата Феликса, приказов. Уже оттестированных где на похищенных, а где на заманенных в медузу жителях Мехгорода. Вот только с последним механиком с выдранным селектором получился сбой. Он оказался изменённым, чем-то похожим на самого брата Феликса, и способным на эмоции. А возможно, так сказалась потеря старого селектора. Трудно было сделать выводы, не производя дополнительные эксперименты, и это привело к ошибке. Серьезной, но не такой роковой, как попытка связаться с шакалами. Тащить шакалов на остров оказалось плохой идеей. Однако без опытных живых образцов опробовать новый вирус возможности не было. А ведь идея изначально казалась прекрасной: разработать вирус, чтобы очистить от них поверхность. Увы, планы умерли в зародыше — те чихать хотели на все виды биологического оружия, которые пытался воплотить в реальность ушлый брат Феликс. Но он не унывал, считая, что даже со сдачей острова не всё потеряно. Модифицированные селекторы, быстро растущие из икринок, помещённых в автоклав транспортного отсека, должны были создать для него послушную армию. Позже просто распылить их над городом — и готово, каждый похожий на маленькую юркую летучую рыбку селектор сам найдёт свою жертву по испускаемым мозговым волнам. И прилепится прямо поверх старого селектора, беря под контроль свою жертву. И брат Феликс получит необходимое войско, куда более безжалостное, чем то, отобранное у него,  состоявшее из его соплеменников и модифицированных жителей медузы. Даже наверняка лучше — те даже не особо сопротивлялись шакалам, выгрызшим буквально у них из-под носа летающий остров, и совершенно спокойно продолжили заниматься собственными делами даже без самого брата Феликса, вышвырнутого из командного центра. Охотники, на которых он тоже питал особые надежды, получились куда более преданными, но совершенно глупо дали себя убить какой-то морской живности. Новые же «солдаты будущего» из Мехгорода должны быть избавлены от этих недостатков. И тогда уже можно будет поговорить и с шакалами, и со всеми остальными, в том числе и с улизнувшим от справедливого возмездия Седьмым и его компанией по душам, если они вообще существуют в этом безумном мире. Брат Феликс чувствовал, как гигантская медуза расправляет щупальца, ощупывая пространство радарами, пытаясь обнаружить, куда переместился корабль Феликса, сбежавший с неё. Осталось всего несколько секунд, и она его уже не настигнет. А потом, если всё получится, он уже найдет её сам! Разряд из импульсной пушки разогнал тучи перед весьма реалистичной голограммой шпилей Мехгорода, и транспортный корабль — маленькая копия материнской медузы, нырнул в скрывавшийся за ней портал. Следующий разряд снёс верхнюю часть стены Мехпорта вместе со всеми причальными башнями и антеннами трансляторов. Брат Феликс, мнивший себя выдающимся стратегом, считал, что нужно первым делом лишить город связи и транспорта, а потом в воцарившемся хаосе захватить всё остальное. На оставшийся где-то вдали за порталом стандартный дирижабль с острова брат Феликс не обратил особого внимания — не до него было. Ещё пара секунд, и воздух наполнится миллиардами разлетающихся селекторов, что начнут воплощать его счастливое будущее. Ещё немного, и брат Феликс добьётся своего, однозначно. Гусеница занималась совершенно до того несвойственным её виду занятием — она мечтала. *** Кайт не думал, что дирижабль взлетит с таким количеством поголовья наглых шакалов на борту. Но Момо, ехидно хмыкнув, выдал: «Сваливай на хрен груз, сейчас не до него. И если тебе так приспичит, вернёмся за ним обратно». Кайт только малость пожалел вслух, что, мол, растащат. Но его заверили со знанием дела, что груз на их борту нужен исключительно только брату Феликсу. А он, судя по всему, уже в городе. — Видел, впереди нас уменьшенная копия острова в город понеслась? Зуб даю — его работа. Больше некому. А там ему будет не до нашего груза. Если я правильно догадываюсь, зачем он туда отправился, то явно не нашу доставку проверить. Спорить с этим Кайт не стал, просто свалил все ящики на пустыре под охрану оставшихся там не поместившихся на его борт шакалов. — Хвостатые присмотрят, — заверил его вновь Момо. — Охранники они что надо. И теперь после всех треволнений, пролетев через скрывавшийся за искусной голограммой воздушный портал, вместе с замершей кучей хвостатых на борту они поднимались вверх вдоль бесконечно тянущейся стены, с которой еще недавно Седьмой хотел спрыгнуть, дабы прекратить свое жалкое существование. — Ну хорошо, мы преодолеем стену, и что тогда? — вмешался со стороны в их непонятный диалог Верес. — Посмотрим, в каком состоянии причалы, — ответил за Кайта Седьмой. Проскальзывающие небольшие разряды статического электричества предвещали зарождающуюся бурю. — Вся атмосфера вокруг города взбаламучена, словно в преддверии какой-то хрени. И по-видимому, весьма неприятной. — А если они… — начал было Верес, но стена наконец закончилась и теперь перед ними зияла сквозная дыра. Воздушные причалы больше не существовали как данность, копия медузы вломилась в Мехгород, сметая всё на своём пути. И судя по тому, как над городом смог уплотнился в разы и подкрасился снизу всполохами яркого пламени, в этом преуспела — от причальных башен и от когда-то висевших над ними дирижаблей остались одни обломки. Оплавленные варварские следы шли вдоль стены, по-видимому, прежде чем устремиться к центру мегаполиса, корабль-агрессор уже успел пройтись по кругу, по всем существующим Мехпортам. Город горел со всеми своими мигрирующими улицами и проспектами, разворачивая перед их заинтересованными носами картину полного хаоса. — На стенах больше нечего делать. Лети в центр города! — скомандовал Момо, пока все пребывали в шоке от увиденного. И Кайт, за неимением иных мыслей, исполнительно заскользил по опалённому вогнутому следу, словно тут недавно пролетел огромный метеорит. — Прямиком к моему старому заказчику, — подтвердил он свои мысли вслух насчёт выбранного направления. — Нам туда и надо! — Радостно вильнули хвостом, а после указали вниз: — Смотрите, они все-таки сделали это! Кайт сначала не понял, куда показывает отполированный втянутый коготь Момо, а после, приглядевшись, от неожиданности вцепился мёртвой хваткой в рычаги управления. Там, среди хаоса пожаров, грохота осыпающихся, прогоревших конструкций и разгрома, колыхалась невменяемая толпа покрытых сажей людей. Чем-то вся эта красочная панорама ужаса напоминала зомби-апокалипсис. Тем более все они, словно подчинённые чужой воле, раскачивались в такт из стороны в сторону, не обращая внимания на жар языков пламени и то, что некоторые из них уже превратились в живые факелы. — Что это с ними?! — в ужасе перекричал Верес шум снизу, что слышался, несмотря на хорошую изоляцию гондолы. — Их пытались взять под контроль. Как меня на острове! — громко ответил ему Седьмой, волосы которого в сполохах и сами казались живым огнём. — А их настоящие хозяева предпочли лучше спалить им селекторы и мозги, чем отдать, — поддакнул ему Момо, кивая на рыжего механика. — Тут, видимо, брат Феликс промахнулся. Хотя кто его знает — если он полностью заменял селекторы, как у нашего друга, то все, кого он захватил, живы и здоровы. Ну, относительно — те, кто не погиб или не сгорел живьём. А если нет — тогда его солдаты сейчас тоже там, внизу, в этой безумной толпе. А он остался без армии. Но в любом случае лучше не снижаться и глядеть по сторонам — оружие у корабля-медузы весьма действенное. А когда подлетим к башне картографа, сядем прямо на крышу. — Но башня находится внутри прозрачного, крепкого купола внутренней сферы… — только хотел возразить Кайт, как собственными глазами узрел купол, а в нём точно такую же оплавленную дыру, как и в городской стене. — Думаю, это уже не проблема! — оскалился по-боевому Момо. — Идём на снижение, господа. Да помогут нам боги! Если они, конечно, существуют. *** Существо, висящее внутри сферы-макета, было крайне взволновано. Свет, исходивший от него, мигал и переливался, пульсируя, отбрасывая всполохи. Манипуляторы и инструменты, обычно находящиеся в работе, сейчас хаотично двигались во внутреннем воздухе сферы, будто пытаясь что-то нащупать, но явно безуспешно. Вот один из манипуляторов зацепил развалины города, пробороздив в них глубокий след, и тут же из другого вырвалась струя пламени, превращая руины в оседающий пепел. — Ткач! — хозяин взволнованного голоса, загремевшиего в сфере, явно не находил себе покоя. — Они продолжают атаковать. Какие ваши распоряжения? Ткач выпустил еще одну струю пламени в макет. Параллельно его действия послушно продублировались плазменными пушками «Колесницы», кружащей на орбите. Здоровенный кусок планеты внизу вспыхнул, оплавляясь. — Координатор, я не вижу остров и не могу его уничтожить. Так что, придётся сражаться с ним в городе. — У нас нечем воевать. У них, впрочем, тоже, — возразил Координатор, однако тут же продолжил: — Остров хорошо подготовился, захватив сразу достаточное количество тел. К тому же на складах скопилось много оружия. Боевые автоматоны были выведены из строя. Мне пришлось взорвать селекторы у всех: и у тех, кто захвачен, и у тех, кто ещё нет. Правда, осталась другая проблема: их бешеный корабль носится по городу, уничтожая всё на своем пути. Только что был разрушен конвейер по производству тел-синтетов. — Ну так замани тех, кто в корабле, в башню и ликвидируй! — Ткач раздражённо махнул манипулятором, снеся очередной поселок на макете. И опять включились силовые лучи «Колесницы», разнося в пыль оригинал на поверхности планеты. Это немного успокоило Ткача, и он продолжил: — Ты же там всё полностью контролируешь и можешь сделать это сам. А позже, когда всё закончится, вернём оставшихся людей. У нас там ещё остались и человеческие единицы, и дирижабли. Заменим селекторы, восстановим конвейер. А затем, когда полностью ликвидируем последствия вторжения, поговорим с этой медузой. Пора возвращать над ней контроль. — Понял, Ткач. Сейчас все сделаем, — в голосе Координатора чувствовалось облегчение. Хоть формально он и не уступал в ранге Ткачу, умение брать на себя ответственность в его программу обучения не входило. — Только проверь, чтобы клонов не было в городе, — напомнил ему Ткач. — Если они пострадают, нам этого не простят. — По данным мехпортов ни одного клона в городе не замечено, — порывшись в памяти, объявил Координатор. — Так что, можно приступать к реализации плана! *** Во внутреннем городе обстановка мало отличалась от внешнего — здания из пластика и стали не могли сопротивляться залпам корабля озверевшего от крушения своих выстраданных планов брата Феликса. Единственно, что эти строения не начинали гореть, как снаружи, а просто рассыпались и плавились. Да и народу на улицах оказалось куда поменьше. Но по виду и поведению жители внутреннего города ничем не отличались от тех, кто за стеной — если только одеждой, сейчас запылённой и порванной. Так же с пустыми, ничего не выражающими лицами они слонялись между разрушающимися зданиями, пытались сцепиться руками в подобие хоровода и не обращали внимания на хаос кругом, безумно раскачиваясь из стороны в сторону. И совершенно не по-человечески подвывали как дикие животные. Только башня картографа возвышалась целой и невредимой, незыблемой осью в самом центре и, казалось, ни на что не реагировала. В том числе и на попытки обстрела со стороны прорвавшегося вражеского корабля. Впрочем, особого вреда, как ни странно, выстрелы, легко развалившие полгорода, ей так и не нанесли. — Когда же у него снаряды-то кончатся? — Кайт, опустивший дирижабль поближе к сплавленному асфальту за развалинами какого-то склада, оторвался от бинокля. — Вот неутомимый. — Это энергетическая пушка. А у него на борту, очевидно, автономная энергоустановка имеется. Так что эта чехарда может быть надолго. — Момо, сидевший на полу и болтавший ногами в открытом люке дирижабля, длинным языком облизнул изнутри контейнер из-под пайка и бросил его вниз, в трещину, по которой текло что-то расплавленное. — Если, конечно, ему не помешают. Хозяин башни хоть уже практически проиграл, но сдаваться точно не собирается, иначе давно бы вывесил белый флаг. Как бы в подтверждение слов обезьяныша откуда-то из середины башни вылетело что-то похожее на гибкий кабель тусклого красно-ржавого цвета и рвануло напрямую к кораблю брата Феликса. Тот отпрянул в воздухе, пытаясь зацепить движущуюся механическую конечность, выпалив из бортовой пушки. Но поздно: суставчатый кабель ударил прямо в основное орудие и тут же вспыхнул, заискрился, осыпаясь пылью. Но дело было сделано, воздушная мини-медуза больше не стреляла. — Ну вот. Главное оружие брата Феликса накрылось, — лениво прокомментировал Момо и посмотрел на мрачного Седьмого, сидевшего рядом с Вересом. — Что грустим, болезный? Радуйся — если бы не селектор от нашей гусеницы — тоже бы там хороводы водил, изображая пьяного зомбака под обстрелом. Видимо, сигналы о ликвидации твой девайс в голове просто не принимает. — А можно с этим что-то сделать? — Седьмой показал на блуждавших внизу горожан. — Все-таки я сам такой же… был. — Ну, если на складах селекторов хватит… — С сомнением пожал плечами Кайт, подходя к механику и сжимая рукой его плечо. — Всё будет хорошо. — И если склады уцелели, — скептически заметил Верес, пристраивая на всякий случай на пояс извлечённый из вещевого мешка здоровенный двухствольный пистолет, — и есть кому менять… — Так, хватит болтать. — Момо с сожалением отложил так и не вскрытую коробку с пайком. — Наша гусеница рванула в рукопашную. Вон из своей медузы выгрузилась и с каким-то пулеметом наперевес дверь в башню вышибает. Вот в чём-чём, а в смелости брату Феликсу не откажешь. Крутой оказался червяк, уважаю! Кайт кивнул и, вернувшись за штурвал, стартанул к башне под довольное тявканье шакалов из грузового отсека — их под обстрел выпускать в Мехгород не стали. И правильно — сейчас в башне они очень даже могли пригодиться. Посадка на верхнюю площадку башни прошла без приключений. Наши герои решили, что пока брат Феликс внизу отвлекает внимание на себя, пойти другим путем. Его посаженный поперёк заваленной обломками улицы дирижабль-медуза, брошенный своим командиром, ни на что не реагировал, а замок люка на площадке башни легко вскрыли Момо с Седьмым. У первого были очень даже ловкие пальцы, а у второго в памяти хранилась в том числе и схема подобных замков и всех возможных дополнительных блокировок. И сопровождаемый стаей шакалов маленький отряд рванул по лестнице башни на звук выстрелов, ломающейся мебели, перегородок и непонятных завываний каких-то механизмов. Несколько пролётов спуска, и целеустремленная толпа ввалилась в бывший кабинет мастера-картографа, где и происходила битва между братом Феликсом и чем-то не очень понятным. Дерущиеся оказались слишком заняты и поначалу никто даже не обратил на вновь прибывших внимания. Брат Феликс, прижатый к стене, палил по сопернику из необычного вида пушки с крутящимся стволом, а существо напротив него атаковало гибкими, извивающимися конечностями, правда, не очень удачно, успев потерять уже одну из ног, валявшуюся тут же на полу. Выглядело оно не очень, покрытое потёками жёлто-ядовитой крови и ошмётками кожи, из-под которой просвечивали металлические тяги и мускулы. Однако его это мало останавливало. Вися над завалами руин на толстенном коленчатом кабеле, подключенном к его здоровенной туше где-то в районе загривка, монстр весьма ловко уворачивался от выстрелов гусеницы, успевшей уже разнести почти всё помещение в мелкое крошево. Да ещё очень шустро метался по помещению, пытаясь добраться до противника оставшимися конечностями с полуметровыми блестящими когтями. Небезуспешно — судя по лужице голубоватой крови под тушей брата Феликса, натёкшей из парочки глубоких на вид ран. Так что веселье гремело в самом разгаре. Первым заметил прибывших брат Феликс. И не просто увидел, но и узнал. Его физиономия, если можно так выразиться, приняла злорадное выражение, челюсти сжались, и направив на вбежавших свое оружие, он нажал на курок. Время словно замерло на доли секунды, и между прибывшими и стволом брата Феликса материализовался второй монструозный участник битвы. — Нельзя! Ты не можешь! — И без того покорёженное механическое тело, широко раскинув конечности, заслонило замерших впереди Момо и Кайта, приняло грудью весь заряд из пушки. И рухнув прямо им под ноги, обдало всех снопом искр из перебитого кабеля. Брат Феликс недоуменно застыл, и это промедление стало для него роковым. Верес метким выстрелом из своего крупнокалиберного двуствольника вышиб оружие из лап гусеницы. Брат Феликс рванулся было к своей отлетевшей пушке, но с воплем неудовольствия оказался отброшен к стене стаей мигом обездвиживших его шакалов. — И что это такое было? — Кайт наклонился над едва шевелившейся грудой железа и ошмётков синтетической плоти. — И кто ты вообще такой? — Нельзя, чтобы вы пострадали. Закон Колесницы непреложен — гости неприкосновенны. — Киборг приподнял голову с горящими зелёными глазами. — А я Координатор, контролёр этого города. Можешь называть меня мастером-картографом, если тебе так привычнее. Глаза Координатора начали гаснуть, но тут подскочил Седьмой и, не раздумывая, запустил пальцы в развороченную грудную клетку киборга. Что-то сверкнуло, ударив разрядом, запахло озоном. Рыжий неумело выматерился, но эффект был достигнут — глаза киборга вновь зажглись. — Резервный источник питания. Я знаю эту схему, она почти как в автоматонах, — пояснили вслух. — Он нам ещё нужен. Без него и городу, и моим соплеменникам на улицах настанет конец. — И без меня тоже! — быстро соображавший брат Феликс, растянутый за многочисленные лапы на полу шакалами, жалобно взвыл. — Готов искупить вину и помочь. Я знаю как! Только скажите им, чтобы меня не ели! «Он вкусный и калорийный, нам нужен белок», — раздалось у людей в головах мощной приливной волной, затопив сознание. Момо поморщился, давление усиливалось. Кайт и Верес схватились за пульсирующие болью виски. — Что это? — выдавил ни черта не понимающий Седьмой. — Шакалы, вернее, их суммарное сознательное, — пожал плечами обезьяныш в ответ. И тут в стенной пролом протиснулось еще одно действующее лицо, напоминающее механического паука со множеством конечностей и огромным количеством натыканных по всей туше сложно устроенных линзовых глаз. — Я Ткач! Оружие на землю! Руки и лапы за голову! — Существо навело на распластанного Феликса один из своих манипуляторов, из которого выдвинулся и полыхнул огнемет. — То, что переродилось и мешает программе, должно быть устранено! «Он наш, мы съедим его и восстановим свою численность», — оголодавшие шакалы не сдавались, давя на мозги всем присутствующим. — Я ужасно ядовитый и токсичный из-за весьма преклонного возраста! — верещал брат Феликс, пытаясь отбиться всеми лапами от щёлкающих шакальих челюстей. — И ещё я жутко невкусный! — А может, не нужно его ликвидировать или съедать? — вмешался первым Момо в этот назревающий балаган, вставая на линию предполагаемого огня Ткача. — Это ещё почему? — Ткач сдвинул огнемёт чуть в сторону, продолжая держать брата Феликса на мушке. — Он вмешался в контроль над планетой и напал на город и станцию. И вообще, захват им медузы попортил не один наш проект. Что его теперь, отпустить, что ли? Тем более такой удачный случай подвернулся… — Ну… — замялся Момо, как его перебил Кайт: — Он может решить проблему с новыми селекторами, как проделал это с нашим Седьмым. — Да, могу! — выкрикнул Феликс, отпихивая пинками особо наглых шакалов и поднимаясь с пола. Гусеница решила поторговаться за собственную жизнь. — Дайте мне только пульт управления, и я поменяю настройки. Мои биоселекторы были настроены на то, чтобы паразитировать на старых, но из-за того, что вы сами выжгли их, мои рыбки потеряли ориентацию и плавают плотным облаком над полыхающим городом. А так можно сделать, чтобы они занимали пустоту, люди снова придут в себя и перестанут гибнуть просто так в огне. Это же экономически выгодно и проще некуда. Я покрою сразу четверть населения, а если взять груз с дирижабля Кайта и Седьмого, то практически весь город. Но учтите, только я знаю нужные коды! Ткач думал, если так можно выразиться насчёт полностью механического устройства, которым он, по-видимому, являлся. Его манипуляторы медленно зашевелились, приподнимаясь в воздух, а линзы глаз подёрнулись плёнкой. Впрочем, огнемёта, направленного на гусеницу, он так окончательно не отвёл. Минута, другая… — Хорошо, пусть шакалы сопроводят его до нашей внутренней установки. Но учтите, брат Феликс, любой прокол с вашей стороны, и вы отправитесь на съедение нашим хвостатым союзникам. После анализа на съедобность, конечно — не хотелось бы, чтобы они пострадали. — А после, когда гусеница уползла в плотном кольце не отстающих от неё шакалов, оглядев Координатора-картографа, Ткач поинтересовался уже у него: — Сможешь сам заменить свои оторванные части и полетевшую батарею? — Да, спасибо нашим гостям, я вовремя переключился на резервный источник питания, его вполне хватит, — проскрипел тот в ответ, втянувшись в открывшуюся в стене вместительную нишу. В раскуроченном помещении восстановилась наконец столь необходимая тишина. Если не считать шума оседающих обрывков обшивки, осыпающихся кусков пластиковых перегородок и прочего мусора. — Ну а теперь… — Ткач сфокусировал своё внимание исключительно на вломившейся в башню четвёрке. — Будем решать по поводу вас. Дело в том, что программой не рассчитан возврат сразу трёх победителей игры. Но с другой стороны, это впервые, когда игрок, вместо того чтобы самому пройти испытание в нашем мире, посылает бесконечные клоны. Верес переглянулся неуверенно с Кайтом, они до сих пор ни черта не поняли: ни по поводу клонов, ни уж тем более по поводу совершенно неизвестной им какой-то игры. — Но может быть, сделаете исключение? — вмешался вновь Момо. — Знаю, вы можете! — Ты вообще помалкивай. Мало того, что получился из клонов самым дефектным, так память тебе ещё откорректировали криво. И если бы не чёткие указания не вмешиваться в жизнь прибывших гостей-игроков, подлежал бы уничтожению, — проскрипел недовольно ему в ответ Ткач. — Мало всего этого, так ещё и наглый вне всяких стандартов приличия. Как оригинал прямо! — Вот всё бы вам уничтожать да ликвидировать! Полпланеты уже разнесли. Привычка — вторая натура! — Момо посмотрел на полыхнувшие красным линзы Ткача и примирительно вскинул вверх руки. — Всё, замяли! Но ведь куда выгоднее, чтобы затянувшаяся на чёрт знает сколько времени игра наконец-то закончилась, и все мы дружно покинули ваш любимый мир? — Это верно, — наконец согласился Ткач. — Многочисленные стройки совсем истощили наши ресурсы, планета потерпела сильнейший урон, и все из-за того, что пришлось создавать бесконечное количество игровых площадок вместо двух или трех. Я готов отпустить вас троих, поздравив с небывалой победой. Даже приз дам! Наверное… — Четверых! — вклинился Кайт, хватаясь мёртвой хваткой за руку Седьмого. — Зачем тебе синтет, тем более дефектный? — Ткач навёл линзы глаз на бледного, встрёпанного рыжего механика. — Да ещё, судя по всему, с селектором от вредителя Феликса? — Да мы и сами не слишком идеальны, а так… — задумался Кайт, но после тут же нашёлся: — Скажем, в качестве того самого приза и премии за мою хорошую службу перед вашей мутной конторой?! Кстати, груз остался на пустыре за стенами. В общем, шакалы в курсе где. Спросите у них. Ткач вновь замолчал, замирая, и, помигав линзами, всё-таки решил пойти навстречу, погасил наконец огнемёт и выпрямился, приняв официальный вид: — Что ж… не смею вас более задерживать, телепорт в конце коридора, счастливого вам пути, победители. Вы прошли инициацию и достойны стать правителями галактики Триад! — Ткач сместился в сторону и даже нехотя склонился перед четверкой героев эдакой деформированной горой непонятного оборудования, а за его спиной открылась чернота узкого прохода. — Так… быстро потопали, мужики, пока он не передумал! — Первым туда проскользнул Момо, утягивая за собой Вереса. Впрочем, Кайт с Рыжим, не горящие желанием остаться наедине с Ткачом, тоже далеко не отстали. Перегородка за ними тут же закрылась, отрезая путь к отступлению. Но они этого даже не заметили, так как впереди замерцала яркими огнями небольшая круглая комната — врата телепорта, что уже были открыты и вели в новую неизвестность. Возможно, более опасную, нежели та, оставшаяся позади. *** Это был богатый корабль, вернее, огромная супер яхта со всеми вытекающими, отделанная в самых лучших традициях, блистающая роскошным убранством и возможностями по высшему разряду: натуральное дерево неизвестных пород, вкрапления самоцветов, мозаики, витражи, вычурные статуэтки. Телепорт привёл их в самый центр рубки, где в стеклянном саркофаге возлежал заиндевевший труп молодого человека в расшитых золотой нитью шёлковых одеждах. — Кажется, это и есть наш исходный оригинал… — Момо склонился над хорошо сохранившимся лицом, внешние веки, покрытые изморосью, были чуть приоткрыты, показывая сомкнутые вертикальные внутренние. — Верес, он на тебя похож чем-то, впрочем, и на Кайта тоже. — Зато ты вообще даже близко не стоял! — усмехнулся ехидно ему Верес в ответ. — Ткач был прав. Я выбраковка-перевёртыш, у которого в одном из состояний вылезает звериное, что когда-то, возможно, было у предков нашего оригинала. Так что бывает и такое. Генетический материал устаревает, да и мутации, которые должны были способствовать улучшению оригинала, видно, пошли не по заданному пути. — Вересу игриво показали подвижный язык, а после отошли к пульту управления. — Надо выяснить, почему кресло пилота вдруг превратилось в саркофаг для хранения останков. Интересно же узнать, зачем его светлость так далеко занесло от его изначального мира? — Что ты вообще знаешь о галактике Триад? — уточнил у него Кайт. Его как воздухоплавателя заинтересовали голографические карты звёздных путей, что разворачивались от прикосновения к небольшой окружности, похожей на небесный глобус. — Вроде про неё говорил этот механический паук Ткач? — Только то, что мне досталось от оригинала вместе с частью его проснувшейся памяти. Не спрашивай, как это получилось — сам не ведаю. А умерший об этом знал не так уж много — видимо, в своей школе принцев уроки прогуливал. Но как бы там ни было, теперь мы вернулись на исходную точку, откуда, как я понимаю, и запускались на планету нам подобные. — И всё же? — Кайт был не намерен отступать. — Это космическая федерация, что объединяет несколько обширных, очень богатых цивилизаций… — рассказывая это, Момо водил пальцами по пульту, словно прощупывал невидимые нити. — Старых, влиятельных и очень, очень традиционных. Его внутренние веки внезапно закрыли зрачки, ещё мгновение — и после резкого щелчка над пультом управления всплыла ожившая голографическая запись, которая шла почему-то с середины. Сначала вообще мелькали сплошные помехи и затёртости, но после они пропали, и наконец-то перед глазами удивлённой четвёрки предстал живым тот самый покоящийся теперь под прозрачным колпаком молодой выделяющийся кукольной внешностью человек. — … Я… Уильям Красивый, первый принц галактики Триад и регент Федерации, собственноручно решил воскресить старый обряд посвящения, что проходит в игровом мире забытой планеты на краю вселенной… Шум снова накрыл запись, было видно, что этот самый Уильям что-то вещает, судя по шевелению губ, но что конкретно — было непонятно, пока снова голос не всплыл поверх помех. — …Мой народ забывает необходимые традиции предков. Это недопустимо. Только тот, кто проходит все испытания, становится истинным императором… Запись замигала, Верес недоумённо переглянулся с Момо, а голос Уильяма опять всплыл в океане помех: — …Мои предшественники погрязли в интригах, жестокости и в крови невинных. Я не допущу подобного и ради своего народа докажу всем, что, не сохраняя свою историю и традиции, мы рушим будущее… Запись вновь заискрилась, а позже и вовсе пропала. Наступила неуютная тишина. — Это всё? — уточнил Кайт. — Всё, что сохранилось… — Момо вновь зашарил по пульту, ища больше информации. — Но меня интересует другое, а именно искин — искусственный интеллект корабля. Опа, кажется, это здесь, и пусть нам повезёт! Его палец скользнул странным зигзагом, и на месте записи Уильяма проявилось чопорное, безэмоциональное вытянутое лицо андроида: — Дживз, искин-дворецкий корабля «Золотое сердце», приветствует вернувшихся с победой! Удивительно, что вас трое, но это не уменьшает вашего величия и достижений. Кто же из вас возьмёт на себя миссию и станет следующим императором галактики Триад? Хотите устроить ритуальные поединки за первенство? — Поединки? Что за хрень? — обомлел Кайт. Его больше интересовало состояние Седьмого, что продолжал стоять в полном ступоре у противоположной стены, совершенно не обращая внимания на происходящее. — Смотря по каким правилам, — предложил Дживз. — До смерти или до первой крови? Первое предпочтительнее — трон один, а вас трое. — Вот только я ещё из-за подобной глупости не дрался, — отмахнулся Кайт и, подойдя к Седьмому, взял его за запястье, слушая пульс. — Но вам придётся… — начал было вновь искин, как его перебил Момо: — Лучше скажи, приятель, почему твой хозяин мёртв? И кто так щедро расклонировал его, растянув игру до бесконечности. — Я, — просто, но с некоторой гордостью ответил искусственный интеллект корабля, а после стал подробно докладывать: — В системе обеспечения было выявлено токсическое вещество. Я ликвидировал его, но оказалось уже поздно. Принц скончался во сне, так и не приходя в сознание. Однако у меня существует программа, раз я уже лежал на курсе и мне был отдан приказ будущего императора. Ничего другого не оставалось, как привести корабль в нужную точку, состыковаться со станцией «Тёмная колесница» и начать выпускать на поверхность планеты через Мехгород клонов Уильяма, каждый раз учитывая ошибки провалов, модифицируя и улучшая ДНК. К сожалению, ядовитое вещество не просто убило принца, оно повлияло и на качество его генов. Особенно у последних копий… Момо вскинул бровь и подозрительно уставился на изображение искина, которое как ни в чем не бывало продолжило: — Но несомненно, в лучшую по сравнению с оригиналом сторону. Как вы, наверное, заметили — мой покойный хозяин был наивен и недалёк, раз ввязался в эту авантюру, как я его ни отговаривал, — желчно заметил искин. — Впрочем, его можно понять — он и сам являлся посмертным модифицированным клоном предыдущего императора и пытался доказать всем, что он настоящий и достоин короны. Как бы то ни было, процесс, конечно, безбожно затянулся, но всё же вы смогли пройти инициацию. И теперь, когда вернулись обратно, вас ждёт светлое и, поверьте, блестящее будущее. На благо всей нашей галактики. Ну… того, кто останется в живых после поединка, конечно. Какое оружие, кстати, предпочитаете? На столь пафосной ноте Дживз замолчал, наклонив голову в лёгком поклоне и ожидая распоряжений. — Ага, светлее не придумаешь! Будущее, полное интриг, ядов и прочих изысков, — съязвил Момо. — Верес, хочешь стать императором? Вызываю тебя на поединок на артиллерийских безоткатных орудиях! — Я ещё не выжил из ума, — недовольно пробурчал тот в ответ. — В голову себе из орудия выстрели! Но боюсь, отрикошетит! — А ты, Кайт? — Момо совершенно не умел обижаться и теперь прицепился к пилоту. — Да пошел ты, если так мечтаешь о троне, сам на него и залазь. — В это момент Рыжий в его объятиях наконец-то стал адекватно реагировать, а не моргал, как роботизированный манекен без подпитки извне. — Думаю, на твоих звериных ушах корона смотреться будет в самый раз. — Я не настолько самовлюбленный… но мне всё же интересно… — Момо, надкусив палец, каплю крови размазал по панели. — Подтверждено, — ожил вновь Дживз. — Что прикажете, будущий император? — А давай-ка, друг любезный дорогой Дживз, обратно домой! Или ты уже позабыл дорогу? Кстати, сколько прошло времени с того момента, как Уильям решил с чьей-то умной подачи воскресить эту забытую традицию и склеить от своего решения ласты, нажравшись яду? — Прошло почти три века, мой будущий император, — изображение Дживза вновь почтенно поклонилось. — Как прикажете, кстати, к вам обращаться, хозяин? По имени или по титулу? — Ой, не могу! — заржал Верес. — И по имени, и по титулу — император Момо! — А что, Единственный и Неповторимый! — оскалился тот в ответ. — Кстати, что насчет императрицы? Верес, ты подумай, мне хоть как полагается супруга. По статусу. Наследников делать! Ну или хотя бы попытаться… — Ты сначала долети на этой устаревшей развалюхе, а потом ещё докажи, что имеешь какое-либо отношение к почившему принцу Уильяму, — метко подъебнул Верес в ответ, не реагируя никак на «супругу». — Что скажешь, Кайт? — Меня сейчас интересуют каюты и усиленный отдых больше, чем всё остальное. А ещё не мешало бы разжиться едой, — подал тот задумчиво голос, приобнимая Рыжего за торс. — Как насчет жратвы, Дживз? — тут же включился Момо, его пальцы мелькали по панели управления, а перед глазами разворачивались карты неизвестных космических созвездий. — Можно синтезировать всё, что прикажете. Список блюд весьма полный, — отозвались с должным уважением. — Могу сервировать в столовой. Если желаете, можете переодеться к столу — гардероб в капитанской каюте. — Вот и замечательно, сейчас ляжем на курс и пойдём обследовать сначала капитанскую спальню, а потом и столовую. А, Верес, ты со мной? — Хоть ты и нагл как никогда, но план не так уж и плох.— Верес почесал подбородок. — Пошли, что ли, мой император? — Мы тоже за, — ответил за себя и Рыжего Кайт. — Вперёд, Ваше Величество! И пока наша повеселевшая компания лихо изучала корабль изнутри, продвигаясь в сторону спальни и столовой, корабль покойного принца Уильяма «Золотое сердце» осторожно отстыковался от станции и, постепенно ускоряясь, устремился обратно в галактику Триад. Его миссия перешла в последнюю стадию — вернуть прошедшего испытание на родину. Дживз не прислушивался к громкому говору людей, что уплетали роскошные блюда, даже не представляя, что это такое и как оно называется. Новый ушастый и хвостатый будущий император просто наполированным когтем нажимал на понравившиеся цветные картинки, и через пару мгновений все весело приступали к дегустации. Дживз, как и положено искину-дворецкому, сразу понял, что его непоседливый новый хозяин уже имеет собственную пару, так что каюту стоит оборудовать с удобствами на двоих. Другие, что между поеданием решали странную проблему наличия имен, также нуждались в подобном сервисе. Вот это точно стоило учесть, так как благоденствие хозяина и его друзей входило в его непосредственные обязанности. Как и управление бортовыми орудиями «Золотого сердца», которые при необходимости могли уничтожать целые планетарные системы. Дживз, в отличие от своего последнего хозяина, идеалистом не был и считал, что именно «Последний довод императора», так называли в галактике оружие, установленное на яхте, будет весьма весомым, если не решающим аргументом в возможном споре о легитимности будущего императора. — У тебя нет имени и никогда не было? — возмущался вслух Кайт. — Только порядковый номер, причём он ещё и менялся в зависимости от того, куда меня определяли работать, — недоуменно отвечал Рыжий, что до сих пор не понимал, зачем ему это самое имя. — Вот не скажи, имя очень важно, жаль, что я свое полное не помню точно. — Момо вытаскивал из синтезатора очередной пирог с неповторимым ароматом, увенчанный чем-то воздушным с добавлением неизвестных фруктов, от которого у всех начиналось обильное слюноотделение. — И я ему говорю, что важно, а он никак этого не понимает, — огорчался на подобное заявление Рыжего Кайт. — Да ладно вам, времени у нас много, придумаете, пока летим в нужном направлении, — обнадёжил Момо, а после, поглядев каждому в глаза, заключил: — Я хочу найти источник тех бед, что обрёк нашего оригинала на смерть. Он ведь нам как-никак родственник, считай, словно отец родной. Ну а не получится — так просто пошататься по вселенной. Думаю, будет нескучно. Вы со мной? — А куда нам деваться? Обратно на планету к Ткачу, Координатору и брату Феликсу? Нет уж, увольте! По мне так — искусственно созданный мир для того, чтобы некоторые чокнутые будущие правители доказывали свою крутость — это явный перебор! — громко заявил Верес. — И не говори, вот не тянет совершенно… — поддакнул Кайт. — А ведь некоторые выбрали именно такой путь… — задумчиво пробормотал Момо, вспоминая тритона на летающем ките. — Но видно, у каждого дорога жизни исключительно своя. Трон не трон, а поквитаться с тем, кто замутил всю эту историю, кулаки жутко чешутся. Да и скучно без приключений. Так что двинули, парни. И они двинули… Их путь лежал в непростое будущее, но в отличие от игры, которую они блестяще прошли, сами того не подозревая, оно было настоящим, а не поддельным. И это не могло не радовать. Хотя если бы кто-то спросил мнение искина Дживса, то наверняка бы получил в ответ, что главная игра нашей четвёрки ещё впереди. И даже, возможно, в этом искусственный интеллект был бы прав. В то время как на оставленной ими планете в «несуществующем» городе, расположенном под задымлённым куполом, на станции «Тёмная Колесница» просыпались люди, вспоминая то, что не должны были знать. Недовольные шакалы доедали не сгоревшие до конца трупы, им так и не обломилась откормленная туша брата Феликса. Координатор отращивал новую синтетическую кожу на восстановленных конечностях. А Ткач уточнял убытки, радуясь тому, что, спровадив сразу трёх последних претендентов на трон, как минимум несколько веков больше не увидит ни одного желающего снова пройти игру. Эти, с внутренними веками, жили на редкость долго, если, конечно, не травили себя или не погибали в войнах. Брат Феликс же, поняв, что дело времени, когда Координатор с Ткачом сообразят, что теперь люди, благодаря разработанным им селекторам, намертво врастающим в мозг, перестали быть управляемыми марионетками, под шумок смылся на своём вёртком судне через порталы в сторону летающего острова. У него снова родилось несколько грандиозных планов как опять получить власть, благо шакалы, восстановив работу терминала, на острове задерживаться не собирались. Им требовался тот, кто будет отвечать за работу медузы. И кандидатура брата Феликса, предложенная им самим, коллективный разум шакалов со скрипом, но устроила. При условии полного контроля со стороны хвостатых, конечно. Однако это гусеницу не смутило — и не из таких ситуаций выкручивался. Ничего, вот сейчас он догонит медленно плывущую на поверхности переливчатой атмосферы, экранируемую от станции и пока не взятую обратно под общий контроль Ткачом медузу. И тогда он ещё поборется за титул хозяина планеты! На сей раз уже вместе с шакалами, на которых у брата Феликса уже имелись отдельные планы. История игровой планеты сделала новый виток, открыв небывалую эпоху свободомыслящих людей и нелюдей. И брат Феликс не завидовал тем придуркам в будущем, кто рискнёт пройти новый обряд посвящения, чтобы доказать в удалённой чужой и совершенно не нужной никому здесь галактике Триад, что он достоин стать новым императором. Конец