Будь самим собой

Мина милая симпатичная девушка, с которой Чонгук снова пробовал себя в качестве натурала, не оправдывает надежды парня, как и все его предыдущие попытки. Хотя он сам, кажется, не может разобрать, что и кого именно ищет. Слишком заботлива, слишком обаятельна, хороша в постели. При этом, как всегда, на поверхность всплывает очередное «но». И именно из-за этого Гук, хорошо натасканный в расставаниях, объясняется перед ней, стоя возле ворот ее дома. С его тараканами в голове, такие, как Мина, точно заслуживают объяснения. Гук не поступает, как последняя скотина, обрывая все контакты и просто переключаясь на другую. Только убедившись, что между ними не остается никакой недосказанности, он спокойно принимает приглашение на свидание от другой. Хотя, все больше ему кажется, что он выбирает не ту дорожку, потому что смысла в постоянных попытках не обнаруживает, как и очевидных результатов. И все же, он отменяет дружеские посиделки у «братьев» на квартире, стоя сейчас на балконе общежития с Юра́ и перебирая с ней фильмы, на которые они могли бы сходить. — Ты в порядке? — интересуется Чонгук, упираясь локтями в не очень надежные перила. — Просто немного волнуюсь, вот и все. Юра́ улыбается и буквально сияет от счастья, видимо, все еще вспоминая недавний поцелуй. Чонгук же не знает, что и думать, но негатива в ее сторону совсем не ощущает. Только лишь неприятное ощущение того, что он крутится вокруг своей оси и не может сделать шаг в сторону. При этом все же обнажает зубки в улыбке, наконец забывая и о том чувстве, что на него постоянно кто-то пялится. Вечер проходит хорошо, пусть и по стандартному сценарию. Юра́ все еще смущается и даже мелко вздрагивает, когда Гук берет ее за руку или подходит ближе, чем нужно в той или иной ситуации. Он не дает ей молчать, интересуясь всем подряд, ведь такое девушкам обычно нравится. Они долго прогуливаются после кино, пока Чон не замечает, что та начинает слегка прихрамывать. Ее новенькие туфли наверняка портят все радости момента, так что самое время заканчивать их первое свидание. Гук провожает девушку до общежития, возле которого они задерживаются лишь на пару минут. — Ты не к себе? — с каплей облегчения от того, что вечер близится к концу, интересуется Юра́, наверняка уже мысленно скидывая злосчастные туфли еще до порога комнаты. — Я забыл, что у кота кончился корм. О питомце девушка слышит впервые, так что охает и ахает, тут же напрашиваясь в гости, чтобы познакомиться с пушистым Гулем. Чонгук тихо смеется и коротко кивает, отпуская руку девушки. — Обещаю вас познакомить. Гуль очень любит людей и их внимание, так что Гуку совершенно не сложно из раза в раз демонстрировать его своим пассиям. В списке обязательных дел на свиданиях остается один невыполненный пункт, так что Чонгук осторожно, с пониманием степени чужого волнения, целует подругу в мягкие, с остатками прозрачного блеска губы и прямо в них шепчет свое «Увидимся». И обязательно дожидается, когда та, даже уже не скрывая алых щек, убегает в общагу, помахав миниатюрной ручкой на прощание. Как бы Гуку хотелось ощутить подобный трепет в своей груди, весь букет чувств влюбленного, но ничего не чувствует. Словно он снова просто пытается максимально загрузить свое расписание, чтобы не оставить себе лишнего времени для самокопания. Он признает, что это нечестно, что те, чьи предложения он принимает, не этого заслуживают, но ничего не может с собой поделать. Поэтому он просто затыкает уши наушниками и идет в магазин для животных, чтобы добыть еду тому, кого просто не имеет права оставить голодным. Единственному, кому может признаться в любви. Чимин лежит в чужой постели полуторке, часто дышит и протирает глаза, которые то и дело застилает соленый пот. Он слышит такое же тяжелое дыхание рядом, и кожей чувствует чужую, горячую и липкую. Оба молчат и просто приходят в себя после отличного секса, который, правда, не принес Паку должного облегчения, пусть он и чувствует себя гораздо лучше в физиологическом плане. Комната Минхо похожа на уголок школьника гика, даже постельное белье в узоре футбольных мячей на разъедающем глаза зеленом поле. Какие-то кубки на полках, плакаты с футболистами и куча спортивного инвентаря везде. Становится очевидным, каким образом тот поддерживает свою форму. — Это было.. — с ухмылкой подает голос Минхо и поворачивает голову, взглядом упираясь в покрытую испариной и покрасневшую шею Пака. — Ага. Снова молчание, потому что говорить им не о чем. Чимин даже не пытается найти тему для разговора, потому что, как назло, представляет, как Чонгук кувыркается с той девчонкой, что краснеет только от одного его дыхания. — Тэхен сказал, что тебе нужно было выпустить пар. Это застает Чимина врасплох, потому что он не думал, что Тэхен с легкостью сдаст его. С другой стороны, он точно знал, кого искать. Почти идеальный друг. — Минхо. — Ты же не собираешься оправдываться? Я же говорю, что меня предупредили. Но 2 раза подряд, Чимин? — добро подкалывает, наконец заставив Чимина улыбнуться. — Три, — отзывается он с легкой хрипотцой. — Что? — Три раза. Чимин забирается на бедра Минхо и хищно скалится, снимая кольца с пальцев, чтобы потом не казалось, что Минхо дрался с диким котом. Пак обхватывает ладонями свой член на пару с его, а Минхо не сопротивляется, лишь покусывает губы, пока на них Чимин своими опухшими не нападает. И все по кругу. И в этот раз Чимин ликует, когда все же удается заляпать спермой эти уродливые тряпки с мячами. Парни кувыркаются в постели еще около часа, пока Чимин не понимает, что вот-вот заснет. За окном уже стемнело, а музыка с вечеринки так и не утихает. Даже в комнате за закрытой дверью ее так хорошо слышно. — Ты можешь остаться, — предлагает Минхо, обтираясь влажными салфетками, так и не найдя пока сил подняться с постели. Чимин пропускает это предложение мимо ушей, продолжая обратно цеплять на пальцы серебряные кольца. — Не могу. Конечно не может. Да и какой в этом смысл? Спать в обнимку? Не для этого он здесь. А то, для чего пришел — получил. — Поссорился с парнем? — Ха? С чего это вдруг? — Просто предположил. — Будь у меня кто-то, то я не полез бы в койку к первому встречному из-за какой-то ссоры. Чимин не извиняется за первого встречного, а второй не видит причин обижаться на правду. Но Пак его цепляет. Сексом? Само собой. Но есть в парне что-то еще, что Минхо хочет разгадать, но не берется атаковать так сразу. — Тогда повторим? Чимин забирается в свой свитер и оборачивается, поправляя швы на плечах. Потом думает о чем-то пару секунд и выуживает из кармана узких джинс мобильный. — Оставь номер. Не к Тэхену же опять бежать. Минхо засчитывает это в качестве победы и быстро набирает цифры, обзывая себя в контактах «на всякий случай», чем тоже Пака забавит. — Увидимся. — Ага. Чимин лениво спускается по ступенькам, озабоченно потирая искусанную шею, где на все еще липкой коже медленно проступают алые отметки. Что-то внутри парня борется за то, чтобы узнать этого «на всякий случай» поближе, но он не разворачивается, не идет обратно к его двери, а просто продолжает свой путь. Случайные встречи гораздо удобнее, в нынешней ситуации. В той ситуации, когда Минхо не в его вкусе. А кто тогда? — Нет, я не вернусь. Слишком шумно. Да и на работу завтра. Чимин чуть не валится с последних ступенек, вовремя хватаясь за перила, когда слышит знакомый твердый голос. Руки на автомате закрывают пятна на шее, а он сам вертится в поисках мест для отступления, приблизительно понимая, как развратно сейчас выглядит, и ныряет в проход к прачечной, краем глаза замечая Чонгука. Сердце у Чимина колотится так, словно он ограбил банк и теперь его накрыл спецназ. Как школьник, прячется в темноте коридора, притворяясь неподвижным растением. — Да, она милая. Кино, прогулка, все как обычно, хен. Чимин дышит через раз, вжимаясь в стену и надеясь, что у Гука не будет причин смотреть по сторонам. На его запястье красуются спортивные часы, которые тот носил еще в школе. Он в той же одежде, что и днем и, Пак себя, конечно, со стороны не видел, но Гук не похож на того, кто только что вылез из постели. А в свободной руке у него вообще несколько пачек кошачьего корма. Совсем не то, что Пак представлял, когда под давлением слепой ревности снова скакал на Минхо. — Я забегу к вам после вечерних пар завтра. Покормите меня. Голос Чонгука все дальше и тише, как и стук подошвы о бетонные ступеньки. Зато гораздо громче бьется сердце старшего, от чего даже уши закладывает. — Да что я вообще делаю?! Последних двух-трех часов как и не было. Чимин, вернув свое гнилое настроение, стирает новенькие подошвы об асфальт, торопясь скорее домой, в свою съемную комнату, под холодный душ и к припрятанным банками пива в холодильнике. Он хочет побыть один и еще раз обо всем подумать.