Будь самим собой

Этим утром Чимин просыпается с твердым решением поговорить с Чонгуком. Тут либо действуешь, либо нет, и в любом случае исход неясен. Однажды он уже пошел легким путем, избегая младшего. Осталось проверить другой путь, который, несомненно, пугает. Пак игнорирует боль в спине и другие последствия беспокойного сна, но держится, примерно представляя, насколько хуже ему может стать этим вечером. Он принимает душ, приводит себя в порядок, выбирает свою лучшую одежду. И не для того, чтобы покрасоваться. Ему хочется хорошо выглядеть именно для Чонгука, даже не лелея какие-то там сказочные надежды на возрождение хоть чего-то. И уже тем более в мыслях нет того, чтобы намекнуть о своих спрятанных когда-то чувствах. С ними он сможет разобраться немного позже. Чимин знает, где искать Чонгука, и решает, что лучшего места, чем бар в студенческом городке, для душевных разговоров не найти. Да и для начала он надеется, что младший не пошлет его далеко и надолго. Не найдя терпения ждать вечера дома, Пак отправляется к Тэхену, с которым и минуту не обсуждает предстоящую встречу. Они убивают время за приставкой, а еще Тэ уговаривает друга хоть немного поесть. Чимина тошнит от волнения, но волю Тэ немного исполняет, съев пару ложек холодной лапши. — Я знаю, ты не хочешь сейчас об этом, но я должен спросить. Ты ведь знаешь, что там будет и Минхо, да? — И что? — Ты не знаешь того, что может случиться. А он к тебе неровно дышит. Если с Чонгуком ничего… — Хватит, — обрывает речь друга Чимин, откладывая джойстик, и смотрит в экран на движущиеся на месте фигуры выбранных парнями персонажей. — Мне не нужен запасной план. Если с Чонгуком ничего не выйдет, значит так тому и быть. Минхо хороший парень, но мне этого недостаточно. Тэхен тяжело вздыхает и идет на кухню за охлажденным кофе, чтобы Чимин не успел прочитать в его взгляде «Какой же мой друг идиот». Но Чимин и сам знает, кто он. Часы показывают половину седьмого вечера, так что Чимин уже обивает порог бара, мельком осматриваясь. Он второй год учится в этом университете, но после переезда из общаги ни разу сюда больше не заходил. Внутри ничего особо не поменялось. Так людно и шумно, в воздухе легкий аромат алкоголя и ягодного кальяна, идеальная атмосфера, особенно когда приходишь сюда с нужной компанией после тяжелых учебных будней. Но не это сейчас волнует Чимина, и не шумная компания старшекурсников, в которой он не видит Чонгука. Неужели ошибся? Кажется, все участники мероприятия должны быть здесь. Чонгук сбивается со счета минут, дожидаясь Юнги-хена с работы. Тот обещал заглянуть, чтобы поддержать младшего парой-тройкой бокалов крепкого, но никак не появляется. Вместо этого Гуку приходится глушить пиво вместе с кучкой малознакомых и относительно приятных типов, что больше глотают, чем разговаривают. Хоть Гук и шел сюда, чтобы напиться, делать это так неразборчиво совершенно глупо. За весь вечер он смотрит на Минхо, что сидит прямо напротив, второй раз, и каждый из них говорит про себя, что не может ни к чему придраться. Красивый, явно популярный, и, насколько Гук успел понять, успешный. Тот и напился то всего с одного стакана нефильтрованного. Что такой заурядный будущий юрист, и это если повезет, сможет ему противопоставить? Даже в школе Чимин не выбрал его, почему он должен сделать это сейчас. За своими хмельными размышлениями Чон не понимает, как Минхо оказывается рядом и наваливается всем своим телом, явно напрашиваясь на объятия. — Ты выпил больше меня, а хуже почему-то мне… Чонгук не может с этим не согласиться. Как и не может отпихнуть от себя старшего. — Понимаешь, — продолжает он и Гук заранее знает, что не хочет этого. — Я не планировал напиваться, чтобы потом пойти на свидание, но… Внимание пьяного как у новорожденного — рассеянное, цепляется за все блестящее, шумное и движущееся. Потому Минхо и молчит пару секунд, наблюдая, как очередной напиток разливают по бокалам. — Ох, Чимин, Чимин, как же мне… — выстанывает Минхо, пока чужая ладонь, что на плечо падает, не обрывает его тираду. — Так, ну хватит, — командует наконец объявившийся Юнги и тянет из-за стола Чонгука, который, кажется, вот-вот заплачет под действием алкоголя. — Я украду его у вас ненадолго, — врет Юнги, лишь бы цепкие руки отпустили парня. Он выводит Чонгука на улицу и отпускает только в метрах десяти от бара, возле лавочки, куда младший тут же опускается. — Мне кажется, или тебе только хуже? Чонгук не отвечает, стараясь не опуститься до наматывания соплей на кулак. Тогда Мин медленно присаживается рядом, выкинув сломанную в кулаке сигарету в ближайшую урну. — Посиди немного и поедем. Останешься у нас, комната Хосока как раз свободна пока. Чонгук со своей обреченной болезненной улыбкой просто источает отчаяние и вселенское разочарование, и даже у такого камня, как Юнги, от этого тюкает в области сердца. Но это не мешает ему видеть уже знакомую фигуру в паре метров от них. Гук же ничего вокруг не замечает. Смотрит озабоченно на замок из собственных пальцев и делает глубокий вдох, кажется, чтобы собраться. — Я, наверное, тот еще придурок, но поцелуешь меня? — Чего? Юнги забывает про так не вовремя нарисовавшегося Чимина, про величину градуса в крови младшего, и медленно — про обещание, данное самому себе после их с Гуком расставания. Обещание о том, что больше не наступит на те же грабли, пытаясь заменить собой кого-то другого. — Чонгук, мы давно уж все решили. Но то ли отчаяние управляет Чоном, то ли алкоголь, перебитый свежим воздухом, но он тянет Мина за грудки к себе и сам его целует, раз смелости у того не хватает. Это не страстный поцелуй, не развратный, и простым чмоком тоже сложно назвать. Такой крепкий поцелуй, но ни о чем. Юнги, вразрез своим убеждениям, не сопротивляется желанию Гука, а лишь поднимает глаза и смотрит на Чимина, который пока не понимает, что происходит и больше одного шага в их сторону сделать не в может. И, наконец, Юнги все сразу становится ясно. В том числе и то, что это точно последний их с Чонгуком поцелуй. Внутри у Чимина что-то неприятно щекочет, с невероятной силой подкатывая к горлу горький ком. Под светом тусклого фонаря, на задворках чертовой пивнушки, Чонгук целует другого парня. В ушах на повторе его «поцелуй меня». Хочется подбежать и растащить этих двоих, но ноги не слушаются. Взгляд незнакомого парня пробивает до дрожи и путает, и Чимин просто разворачивается и несется прочь, подальше от того что видит и чувствует. Он думал, что все может плохо кончиться, но и не подозревал, что настолько. За считанные минуты он снова оказывается в своей пустой темной комнате. Часы раздражающе тикают, словно отбивают удары его сердца, и в итоге летят в стену и вдребезги разбиваются, издавая посмертный писк. Ревность разъедает Пака изнутри. Другая, какая-то особенная и новая. Те постоянно сменяющие друг друга девушки не будили в нем подобных чувств. Никто и никогда. Чимин сжимает кулаки, а ногти больно впиваются в кожу. Ведь это так нечестно. Почему Чонгук не мог понять его чувств тогда, и с легкостью принять сейчас от кого-то другого? От другого парня. Нечестно. Несправедливо. И очень больно. Пак возвращается на то место, где проснулся этим утром. Стукается затылком о дверь, словно пытаясь как-то себе этим помочь. Не выходит. Вообще в жизни Чимина ничего не складывается так, как хочется. — Чонгук, успокойся. Юнги прекращает этот пьяный фарс и отталкивает от себя Гука. Тот выглядит жалко и уязвимо, так что хотя бы Мину нужно держать себя в руках в этой тупой и безумной ситуации. — Хочешь сказать, что тебе полегчало? Нет же? Чонгук мотает головой и повторяет за старшим сиплое «нет». Ни разу не легче. — Идем. — Куда? — Домой, пьяная размазня. Тебе надо проспаться. Чонгук не сдерживает смешка и вовсе заходится смехом, сокрушая тишину. — Размазня. — Какие же вы идиоты… — Что? Юнги не утруждается с ответом, поднимает младшего под ручки и ведет в сторону поредевшей на машины дороги, где все же надеется поймать такси. Уже дома он роняет почти спящее недоразумение в постель Хосока и даже стаскивает с него носки, будто это может как-то скрасить предстоящее похмелье. — Размазня… — в дреме повторяет Чонгук и проваливается в крепкий сон. А Юнги уходит к себе, попутно набирая номер Чона старшего, чтобы вылить хотя бы на него всю свою ненависть к этим детям.