Приобретённый вкус

— Когда они уже проснутся? — недовольно бурчит Реборн, несильно пиная кирпичную стену камина так, чтобы не сломать её, но чтобы дети наверху услышали и спустились вниз. Наконец-то увидели Санту, насильно насладились магией Рождества, и после этого все могут возвращаться по кроватям. — Дай им немного времени, — терпеливо отвечает Фонг, сидя на диване с чашкой чая с лавандой. Реборн тяжело вздыхает и отходит от камина, поправляя костюм Санты. В костюме из красного бархата с белым мехом слишком жарко, особенно, когда дополнительно включён обогрев. Ещё и борода колется. — В следующем году ты будешь Сантой, — жалуется Реборн. — Ты сам хотел надеть костюм на Рождество, — напоминает киллеру Фонг. Он указывает на гигантское дерево с чересчур обильным количеством подарков, даже для дома, в котором семь детей, — и это целиком вина Реборна. — Я просто сказал, что нужно положить подарки под дерево, но нет же, ты всегда впадаешь в крайности… — То есть, тебе не нравятся мои костюмы? — фыркает Реборн, направляясь к мастеру боевых искусств. — Потому что в шкафу есть костюм медсестры, но если ты не хочешь, то хорошо, мы просто пропустим эту рождественскую традицию. — На самом деле, я хотел бы увидеть костюм горничной, — шутливо отвечает Фонг и, откидываясь на спинку дивана, ставит свой чай на столик, чтобы Реборн мог поместиться у него на коленях. — Сукин ты сын, — Реборн издаёт смешок, обхватывая руками чужое горло, — Скажи-ка это ещё раз, неблагодарная ты задница. — Ты не расслышал с первого раза? — усмехнулся мастер боевых искусств, в то время как его руки прошлись по куртке Санты. — Подойди поближе. Я не кусаюсь. — Вот это сейчас было убого, терпеть тебя не… — Папа? — взволнованно кричит Тсуна. Реборн и Фонг застывают на месте, после чего оборачиваются к дверному проёму, где на них глазеют сбившиеся в маленькую кучку гули. И почему они всегда выбирают самый неподходящий момент? Реборн слезает с Фонга, и уже готов выдать свою речь Санты и принести им магию Рождества… — Что ты сделал с папой? — рычит Кёя, уже полностью в облике гуля. — Я просто отдал ему его подарок, — пытается сгладить ситуацию Реборн и подмигивает Фонгу. — Так мы и поверили, — презрительно усмехается Мукуро. — Только папочке можно его есть. — Просто зови меня по имени, — вздыхает Реборн. — То есть… Я рад встрече с вами, ребята. Он немного приседает, опираясь руками на колени, чтобы приблизиться к ним по росту. Он даже по-доброму улыбается. — Меня зовут Санта. Слышали ли вы обо мне? Разумеется, они слышали о Санте. Реборн лично позаботился о том, чтобы привить им любовь к праздникам, несмотря на совершенное отсутствие в этом логики, и тот факт, что ни один из них не хотел в этом участвовать. Верде широко распахнул глаза, которые тут же стали чёрно-красными. — Толстяк, который вламывается в чужие дома! — Вообще-то, в этом году я был на диете, — сообщает ребёнку Реборн. Занзас направляет на него обвиняющий палец. — Ты напал на папу, потому что он плохо себя вёл, так ведь? — Ты шпион от следователей! — в страхе закричал Скалл. — Я… — Реборн обрывает себя, выпрямляется и поднимает бровь. — Я понимаю ход твоих мыслей, так что тебе достаются баллы за креативность. — Все подарки — это трупы, — тихо говорит Хром, наполовину спрятанная за Мукуро, но стоящая достаточно близко, чтобы учуять запах мяса в красиво упакованных коробках со льдом. — Откуда ты взял тела? Во время Рождества киллер убивает гораздо больше людей, чем обычно, так что же ещё ему было с ними делать? Тем более, это особенные трупы — никто из них раньше не пробовал австралийцев, верно? (Отличаются ли они по вкусу? Наверное, Реборну стоило сначала спросить у Фонга.) Плюс, не все подарки — мёртвые тела, среди них есть и несколько обычных подарков… Реборн поджимает губы и хмуро смотрит на Хром. — Мне кажется, несколько двулично с твоей стороны спрашивать, откуда у меня есть мёртвые тела. Все дети смотрят на него с различной смесью испуга и злости. Ну, ночь в любом случае уже испорчена. Реборн широко улыбается, обнажая набор острых зубов под белой бородой, и делает угрожающий шаг вперёд. — Но я рад, что ты спросила, маленькая девочка. Знаешь ли ты, почему непослушные дети получают уголёк? Чтобы я мог зажарить их тут же на камине и подарить тела хорошим деткам. Громкий вздох Фонга слышен во всей комнате. — Ваш дорогой папа, что сидит здесь? — Реборн пугающе смеётся. — Он будет вашим подарком под ёлкой на следующее Рождество! Дети шокировано вскрикивают, никто из них в силу возраста пока не понимает, что мясо портится со временем. Реборн мимолётно размышляет над тем, как долго сохранилось бы тело Фонга в Арктике, и в итоге меняет своё мнение. Возможно, Фонг продержался бы целый год. А если и нет, олени никогда не откажутся от небольшого перекуса. — Да как ты смеешь! — ревёт Скалл и бросается вперёд, очаровательно переваливаясь с ноги на ногу, пухленькое кагуне трясётся за спиной. — Думаешь, ты можешь победить меня? — насмехается Реборн, делая шаг в сторону и избегая атаку, после чего хватает мальчика за воротник и поднимает вверх. — Я могу объехать весь земной шар за одну ночь, дитя. Я могу проникнуть в любой дом, в какой только захочу, — он прищуривает глаза. — Так скажи мне, почему же ты думаешь, что можешь победить меня? Скалл лишь скалится в ответ: — Не спрашивай меня, я просто отвлекаю тебя. Звучит маленький боевой клич, после чего Кёя спрыгивает с ёлки, сжимая в руках золотую звезду, что была на вершине, как оружие. Реборн маневрирует так, чтобы поймать Кёю и посадить его на плечо, при этом одновременно не дать упасть ёлке. Остальные дети бегут на него и начинают кусать его за ноги. К счастью, они не могут прокусить бархат и мех, иначе они бы уже знали, кто он такой, ведь вкус Реборна им известен. — Нет, — драматично завывает Реборн, пошатываясь. — Как... вы... настолько сильны? Они и в самом деле очень сильные. Может, они и дети, но всё-таки и гули тоже, так что у Реборна точно будут синяки утром. Кёя всё ещё пытается воткнуть пластиковую и совершенно неострую звезду в шею Реборна, пока Скалл размахивает конечностями в воздухе. Занзас старается залезть вверх по его одежде, пока остальные пытаются укусить его. Тсуна быстро сдаётся, когда сделать этого не получается, и вместо этого крепко хватается за его ногу с выражением отчаянной решимости на маленьком личике. Фонг их остановит… сразу после того, как допьёт свой чай. Реборн издаёт ожидаемый крик боли, когда короткий хвост-игла Верде втыкается в его бок. Он осторожно опускает Кёю и Скалла на землю, снимает Занзаса со своей спины, после чего хватается место своего «ранения». — Вы, сопляки, теперь в моём листе непослушных детей, — рычит на них Реборн. Он хватает Тсуну и трясёт его, пока тот не отпускает ногу Реборна, после чего кидает мальчика в Мукуро, чтобы отвлечь детей на павших товарищей. — Только подождите, — шипит Реборн, пятясь назад и прижимая руку к своему предположительно раненому боку. — Я вернусь на следующее Рождество и съем вашего папу на ужин! Реборн разворачивается и легко взбирается вверх по трубе дымохода — модифицированного специально для этого случая. Он крадётся по крыше, запрыгивает в спальню, где за секунду переодевается, и спешит вниз. Он в пижаме врывается в комнату, волосы растрёпаны, словно он только что проснулся, и с обеспокоенным выражением на лице спрашивает: — Что случилось? У детей быстро проходит адреналин. Когда былая решимость окончательно исчезает, большинство из них ударяется в слёзы. Реборн наклоняется и прижимает к себе всех, кто только помещается в руки. Фонг тут же отставляет чай в сторону, когда они начинают плакать, и тоже спешит успокоить их. — Эй, всё в порядке, — тихо говорит Реборн. — Успокойтесь, я теперь здесь. Никто вас не тронет. Расскажите мне, что произошло. Дети сквозь слёзы пытаются рассказать историю о Санте, который проник в их дом и пытался навредить Фонгу. Реборн с тревогой смотрит на Фонга, при этом очень сильно стараясь не засмеяться. Ему не должно быть так смешно, когда его дети в слезах, но, честно говоря, это просто уморительно. Похоже, Фонг не разделяет его мнение.

***

Дино слушает с открытым ртом вместе с остальными детьми в песочнице на игровой площадке. — И потом я ударил его! — рычит Кёя, ожесточённо имитируя удар невидимой звездой. Такеши смеётся: — Воу, какой страшный кошмар. — Это был не сон, — резко отвечает Занзас, — Мы дрались с Сантой. — Санта не трогает детей, — фыркает Бьякуран, — Это все знают. — Он не трогает хороших детей, — поправляет его Мукуро. Бермуда хмыкает, его голос приглушён из-за толстого шарфа, обмотанного вокруг головы: — Сомневаюсь, что этот Санта — единственный, кто может решать, кто хороший, а кто нет. — П-плюс он приходит к тебе до-домой и смотрит, к-как ты спишь, — выдаёт Тсуна, сильно дрожа и оглядываясь, нет ли вокруг никаких подозрительных саней. — Эм, — тихо говорит Фуута, кидая взгляд на своих родителей Ламбо и И-Пин, которые разговаривают с другими взрослыми. — На Рождество я в-видел, как мама целовала Санту. Скалл хватает мальчика за плечи и говорит со смертельной серьёзностью: — Санта съест твою маму. Фуута начинает кричать, что вызывает ответную реакцию у Тсуны и Хром, а после и у других детей. Взрослые подскакивают и тут же бегут к детям, чтобы успокоить их. Фонг вздыхает, когда Реборн наклоняется и приглушённо смеётся ему в плечо. — Реборн, — начинает Фонг, — Я люблю тебя, но ты не самый хороший родитель. Ты едва ли хороший человек. — Для этого у меня есть ты, — мурлычет Реборн и прижимается к Фонгу, пытаясь вести себя мило. — Папочка! — кричит Тсуна, врезаясь в живот Реборна. Остальные дети присоединяются, и в итоге он оказывается лежащим под ними, спасибо Фонгу, который вовремя поставил подножку. — Всё хорошо, — успокаивает их Реборн, пытаясь осторожно убрать с себя детей. — Не нужно паниковать, Санта не вернётся. — Нет, — произносит Верде с прищуренными глазами за линзами очков. — Пусть приходит. В следующий раз он не уйдёт. Реборн кидает на Фонга самодовольный взгляд. Видишь, дети вполне себе отлично проводят время.