Ощутимые мысли

      — Скажите, а мне это точно-точно идёт?       Эта клиентка была особенно настойчивой. Тихо выдохнув, сидящая за швейным столом Аоба Серагаки — работница данного ателье — вновь оглядела её с головы до ног. Тёмно-зелёное платье, доходившее до пола, сидело на ней прекрасно — что ещё тут можно поправлять?       — Да, оно Вам идёт и отлично на Вас сидит. Вам комфортно в нём?       — Да… Кажется, да… Вот только мне не нравится эта ленточка. Снимите её!       Тон клиентки был не просто стервозным, а прямо-таки агрессивным. Взмах её руки был столь резок, что напоминал удар, попасть под который никому бы не захотелось. А вот ответить на него — ещё как! Серагаки изо всех сил пыталась скрыть усталость и раздражение. Что бы не случилось, нужно всегда улыбаться клиентами — даже когда ты валишься с ног и когда они слишком уж требовательны. И, к сожалению, таких было много.       Аоба встала из-за стола, сняла злополучную ленточку движениями, напротив, учтивыми и лёгкими, и отнесла её к корзине с лентами. И разве она сильно портила образ? Отнюдь! Но желание клиента — закон, против которого не пойти. Аоба Серагаки прекрасно это понимала изначально, а с приобретённым опытом — только лишний раз убеждалась. Хотя её работа во многом и заключалась в том, чтобы помогать подбирать наряд и подсказывать, как его улучшать, последнее слово всегда оставалось за клиенткой, даже если той была по душе полнейшая безвкусица. И ведь осознав свою ошибку, подобные особы винили не себя, а кутюрье.       — Вы будете оплачивать заказ? — осторожно поинтересовалась Аоба, со страхом наблюдая нехорошие перемены в лице клиентки.       Встревоженная внезапным вопросом, девушка с растерянным видом вновь оглядела себя в зеркале и заговорила:       — Хмм… вроде бы… да, мне всё нравится!       Ещё немного покрутившись, девушка ушла переодеваться, а Аоба на какое-то время осталась одна в приёмной комнате. Взгляд блуждал по разбросанным на столе инструментам. Иглы, клубки, выкройки, голова-манекен с нарисованными глазами… и чёрно-золотой, массивный дисковый телефон, стоящий в углу, почти у стены. С его помощью принимались заказы на платья и… с ним определённо было что-то странное. Аоба почему-то была в этом уверена — ведь говорившие по телефону люди вели себя совсем не так, как приходящие в магазин клиенты! Они были гораздо любезнее, добрее, да и договориться о заказе с ними было гораздо проще. А ещё все как один называли голос Аобы особенным. Мелодичным, красивым, прекрасным, даже будоражащим! И говорили это не только мужчины, но и женщины, что порядком смущало Аобу и вводило её в ступор: почему они говорят столь милые комплименты по телефону, но так пренебрежительны и требовательны в реальности? Это простое лицемерие или нечто серьёзнее? Аоба не знала и сомневалась, что когда-либо узнает. Гораздо чаще она видела их перед собой — и гораздо чаще видела их безразличие и эгоизм. Что ж, их можно было понять.       Размышления были прерваны возвращением девушки.       — Спасибо. Вы ведь сделаете мне скидку?       Серагаки вскинула брови, широко раскрыв глаза, но в ту же секунду озабоченно отвела взгляд и тихо вздохнула, пробормотав:       — Не я ставлю цену и не я ставлю скидки.       — Ясно.       Девушка сделалась недовольной, но пререкаться не стала. Через пару минут она покинула ателье «Обычное», отдав нужную сумму и забрав платье.       По правде, Серагаки могла позвать главного кутюрье, чтобы спросить у него о скидке, причём, тот бы вряд ли отказал в ней. Но к концу рабочего дня в Аобе не оставалось ни капли добродетели.       Взяв полученные деньги, Аоба встала из-за стола и направилась в другую комнату — туда, где находился главный кутюрье и её начальник, Хага-сан. Это был лояльный, доброжелательный и благосклонный мужчина средних лет, которому она всегда была благодарна за понимающее к ней отношение. Аоба сменила не одну работу, но сейчас, находясь именно в «Обычном», она не боялась быть выгнанной или уволенной. Как же пригодился ей навык шитья, которому в своё время её обучила бабушка! Сейчас она как никогда это осознавала.       Подойдя вплотную к двери, Аоба постучалась.       — Хага-сан? Можно войти?       — Входи, Аоба.       Девушка оказалась в маленькой комнатке, состоящей из рабочего стола, двух шкафов и множества швейных машин и приспособлений разного размера и назначения. Сидевший за одним из них мужчина в униформе улыбнулся вошедшей и спросил:       — Всё на сегодня?       — Да. Возьмите.       Аоба отдала деньги, которые тут же были убраны в один из ящиков стола.       — Выглядишь уставшей. Отдохни сегодня хорошенько.       — Обязательно!       Лёгкая, благодарная улыбка расцвела на губах девушки.       — Тогда я пойду? Нужно что-то ещё сделать?       — Нет, ты можешь идти. До завтра, Аоба!       — До свидания!       Попрощавшись, Серагаки вернулась в приёмную комнату — оставалось сделать последнее.       Она подошла к большому напольному зеркалу, в которое смотрелись все клиенты, сняла с себя форменный фартук и надела поверх пузырящейся белоснежной блузы с бледно-голубой камеей у горла коротенькую курточку-чарро из белой шерсти с атласной вышивкой небесного цвета. В подобном стиле и из тех же материалов была выполнена длинная юбка, присборенная спереди и туго стянутая на талии широким нейлоновым лазурным поясом, чьи концы ниспадали по левой ноге почти до самого подола. Модный бренд «Мозговой штурм» в нынешнем году выпустил линейку одежды в мексиканском стиле, в который раз заставив всех ахнуть от экзотики и высоченных цен. Аоба, пока копила на этот костюм, успела похудеть почти на два размера и теперь продолжала экономить на еде уже просто ради того, чтобы как можно дольше проходить в любимой обновке. Уж чего-чего, а она твёрдо решила не становиться «сапожником без сапог». Внешний вид самой швеи должен вселять в клиентов доверие и авторитет. Но не зависть! Благо, от зависти неплохо уберегают потёртый фартук с налипшими нитками и простенький чепчик, который Аоба сняла с себя сейчас как тяжеленный шлем. Синхронным движением обеих рук она вынула шпильки, удерживающие причёску, и длинные синие локоны водопадом обрушились до колен. Их длина и густота была впечатляющей, но при более внимательном рассмотрении становилось понятно, что Аоба ухаживает за своими волосами кое-как — они попросту не подстригались много месяцев, а то и лет. Концы были неровными и истончёнными, отчего имели более светлый оттенок по сравнению с основной массой волос, которая то и дело взлохмачивалась, придавая девушке диковатый вид. Впрочем, белая шляпка с изогнутыми полами и голубой окантовкой существенно облагораживала его, но что с шляпкой, что без — волосы Аобы в любом случае были объектом лютой зависти всех женщин. Хага-сан однажды мягко намекнул своей длинноволосой сотрудницей, что надо быть чуток поскромнее, дабы каждая клиентка чувствовала себя неотразимо, приходя к ним в ателье. "Даже название у нас «Обычное» как раз для того, чтобы на его фоне никто не был заурядным", — нравоучительно пояснял главный кутюрье. После всех этих слов работа Аобы превратилась в сплошную головную боль, и это отнюдь не метафора.       "Может, это уже и не от волос? — размышляла сейчас она, морщась и растирая виски. — Но лучше пусть будет от волос".       — Аоба, лучше прими таблетку, а не думай об этом, — раздался низкий механический голос из-под стола.       — Рэн, ты меня чуть не напугал! — возмутилась Серагаки.       — Ты очень раздражена, — проконстатировал голос.       Аоба нагнулась под стол и достала иссиня-чёрного шпица, на вид как живого, но это был робот-помощник на вечном двигателе — в виде домашних питомцев они стали очень популярными в последнее десятилетие, а относился к одной из самых первых моделей как раз тот самый Рэн, которого Аобе подарили на тринадцатый день рождения.       — Пойдём лучше скорее домой, Рэн. Здесь стало очень душно — вот голова и разболелась.       Она усадила его в плетёную сумку, повесила её на локоть и буквально выбежала из ателье. Дверь за нею оглушительно хлопнула, надрывно звеня колокольчиком.       "Надо было придерживать!" — раздосадованно воскликнула в сердцах Аоба, устыдившись.       Она с виноватым видом поглядела на Рэна, но тот только немо повернул на неё голову, щекоча ей руку своей длинной шерстью. На эти мысли хозяйки он ничего не ответил и, словно дразня, высунул розовый лепесток крохотного язычка.

***

      Старый Район — грохочущий, дышащий дымом и паром, покрашенный в бежево-шоколадные тона — жил своей жизнью. Витиеватая архитектура, с явным уклоном в европейскую, стала для жителей острова удивительно привычной. Паровые механизмы проникли всюду, в каждый дом, в каждый квадратный метр Мидориджимы, изменив её облик, открыв новую веху её истории.       Прогресс не стоит на месте.       Прогресс движется, и управляет им один человек — Тоэ. Он, как основатель «Золотой клетки» и глава конгломерата «Тоэ», упорно и целеустремлённо урбанизировал остров. Весь Старый Район был застроен его заводами и фабриками, вырабатывающими вредные отходы, от которых «Золотая клетка» спасала своих богатых постояльцев плотным куполом, напоминающим золочёную оранжерею. А вот большинство простых людей было вынуждено работать на этих страшных предприятиях. Даже Аоба была фасовщицей на одном из них, но уволилась, не выдержав колоссальной нагрузки. Однако та работа приносила ей существенные блага.       Каждого, кто трудился на его империю, Тоэ освобождал от налогов, которыми обложил всех тех, кто не пожелал покидать свой родной остров. Так он покрывал упущенную прибыль от того, что не смог накрыть куполом «Золотой Клетки» всю Мидориджиму. Изначально он предоставлял всем коренным жителям бесплатное жильё на других островах, и многие соглашались на такие условия. Однако всегда и везде найдутся те, кому слишком дороги милые сердцу места. Тоэ обещал Старому Району жизнь не хуже, чем в «Золотой Клетке», да только все догадывались, чего это может стоить, если это вообще возможно. Его красивые слова в средствах массовой информации еле прикрывали озлоблённых действий в реальности. К тому же, Тоэ был неоднозначным, окутанным тайнами человеком. Он вызывал много вопросов и споров. Каждый думал о Тоэ по-своему, каждого волновала его сила. И, конечно, каждый боялся того, что подобная власть принесёт простому народу лишь страдания.       Аобе было сложно определиться с тем, как ей относиться к бурно развивающемуся прогрессу и экономической власти Тоэ на её родном острове. Однако в одном она точно была уверена: Тоэ движим не благими намерениями, и знала она это по рассказам своей бабушки.       Бабушка… Наверняка она заждалась её!       Девушка ускорила шаг. На улицах было немноголюдно, но Аобе стоило поторопиться — в вечернее время здесь становилось гораздо опаснее. Она не была слабой и могла себя защитить, но слухи о ночном времени ходили не самые хорошие. Гораздо активнее становились игроки «Ритма», которые то и дело занимались вербовкой под предлогом "просто посмотреть", гораздо больше на улицах возникало участников разных банд — словом, любая девушка, прогуливающаяся в это время по улицам, рисковала. К счастью, до дома было идти не так уж далеко.       — Аоба, ты помнишь о встрече?       Неожиданный вопрос Рэна ввёл девушку в ступор.       — С кем?       — С Коджаку.       С этим именем Серагаки почувствовала где-то глубоко внутри себя резкий укол, будто она совсем не ожидала его услышать. Но всё же она смиренно и спокойно ответила:       — Да, я помню об этом. Почему ты спрашиваешь?       — Просто напоминаю.       Аоба усмехнулась.       — Думаешь, я забуду?       — Ты сама просила меня напоминать обо всех встречах.       — Да, точно…       Разговор утих. Завтрашняя встреча не была какой-то особенной, так как Коджаку довольно часто заходит в гости к ней и бабушке. И тем не менее Аобе каждый раз было приятно видеть друга, с которым она познакомилась ещё давным-давно в детстве. Начавшаяся случайно, их дружба переросла в крепкие и очень приятные отношения, которые устраивали и Аобу, и Коджаку. Кто-то мог сказать, что они выглядят влюблённой парочкой, но это было не так. О чувствах подобного рода никто из них двоих не говорил.       Девушка выдохнула. Переулок, ещё один — и вот он, дом.       Как хорошо туда возвращаться!