Выше нас только звёзды!

Хватаю ближайшую бутылку, лихорадочно вертя изящную конструкцию в поисках этикетки. Так, вино, пятнадцать градусов… Не то. А здесь? Оп-па, вискарик, подойдет! Черт, он не в стекле, а в закаленном полипласте, его хрен разобьёшь. Не подходит. Снимаю с боковой полки закупоренный прозрачный графин. Соседний с ним, только наполненный жидкостью красного цвета, с грохотом роняю на пол, стараясь, чтобы алкоголь не попал в огонь. Графин ожидаемо разбивается… Хорошо, сейчас наполнение. Забацать «сироп» с алюминиевой стружкой или битумом я уже в любом случае не успею, но сломать пополам и запихнуть в алкоголь полпачки пластиковых зубочисток — дело пяти секунд. Их ведь делали по «крайне экологичному техпроцессу» из вторсырья, о чем свидетельствовала надпись на упаковке, а мне того и надо. Есть! Наконец-то! Теперь пыж. На основание комка пускаю часть рукава собственной куртки. Пока руки с помощью деактивированного лезвия вибро-ножа спешно распарывают синтетику на полосы, мозг напоминает, что этот материал может вовсе не захотеть нормально загораться. Справа бубнит в коммуникатор сержант, успевая при этом не только держать раненную девчонку, но и присматривать за входом в кафе. Молодец, понимает, что я занят чем-то непонятным, однако нужным здесь и сейчас… Впрочем, на барной стойке валялась пачка салфеток, как запал подойдёт. Потрошу упаковку, спешно комкая хрустящие тонкие листочки весёлой розовой расцветки. Теперь крышку с графина долой, внутрь максимально плотно засунуть синтетику с завернутой посередине салфеткой. Главное, чтоб горело. — Всем, кто может передвигаться, внимание! — Громко, но не крича, обращаюсь к выжившим в зале: — Сейчас вы быстро и тихо, подчеркиваю, быстро и тихо проследуете вон в ту дверь! Кто будет мешкать, кричать или мешать другим — умрёт! Бегом марш! Кто-то понимает сразу же. К моему глубокому сожалению, таких немного, буквально пара человек. Тем не менее, они довольно шустро ползут в сторону выхода на кухню. Другие — не настолько адекватные. Кто-то просто скулит от боли, кто-то просит о помощи, кто-то начинает истерить. — А ну-ка млять заткнулись все, бантовы отрыжки! — От моего рычания даже пламя на пару секунд спало, чесслово: — Ты, ты и ты, самый говорливый, взяли и понесли этого идиота в подсобку! Живо, я сказал!!! С кухни на ор аккуратно, едва отодвинув двери, выглянула одна из официанток заведения. Услышав мой вопль, тут же попыталась захлопнуть створки, но я заметил и уже рванул туда, пригибаясь и отталкиваясь от сдвинутых в хаосе столиков и побитых выстрелами диванчиков. Хорошо, что их делали из почти не горючей синтекожи, а то хрен бы мы куда отсюда свалили. Пинок в дверь — ожидаемо закрыто. Хватаю ближайший стул и дважды, размахнувшись со всей широтой некогда белорусской души, бью сидушкой в районе замка. А теперь всадить туда активированный вибро-нож и дернуть вниз, доставая до фиксаторов, и на себя. Хрустнуло, шикнуло, коротнуло… Из развороченной двери с лязгом выпал простенький модуль дешевого магнитного замка. Пихаю створку вперед и предусмотрительно отшатываюсь вправо, ожидая подлянки от закрывшихся с той стороны. Не зря дёргался, ой как не зря… Внутри — картина маслом: «Приплыли». Персонал стоит истуканами, у официанток глаза на мокром месте, мужская часть коллектива тоже отчаянно дрейфит. Самые адекватные — местный вполне себе человеческий и очень габаритный шеф-повар, а также два его роботизированных коллеги, причем последние вовсю размахивают разнотипными кухонными ножами в многочисленных манипуляторах. Шеф так вообще попытался мне в лицо сковородой заехать. — Лейтенант Алек Маар, Имперский Штурмовой корпус, — почти выплевываю в лицо не ожидавшим такого финта ушами людям. — Проводим эвакуацию гражданского населения из зоны боевых действий. Весь дееспособный персонал моей властью временно привлекается для оказания помощи! — В-вы не имеете права… Ну и какой ху-у-удожник это вякнул? Кому тут по лицу для профилактики съездить? Двое самых адекватных посетителей кафе, ввалившихся на кухню следом за мной и волокущих на руках своего кореша-подранка, тоже вполне разделяли мои чувства. Ситуацию неожиданно спас шеф… — Молчи, Лика, — зычно рыкнул он, отложил сковородку на столешницу и развернулся ко мне: — Чем именно мы должны помочь? — Примите гражданских, в том числе раненых. Лезть в простреливаемую зону не надо, до кухни вашей сами дотащим. Переглядываются, думают. Это правильно, это хорошо, очень хорошо и главное, сцуко, своевременно так! Думать вообще полезно! Нехай поразмышляют. Например о том, что у них потом спросят на разговоре с ИСБ-шниками об их действиях в начале теракта? Попрятались в своей подсобке, как крысы, бросив мирняк в зале умирать под перекрёстным огнём? Даже дверь открыть отказывались? И в эвакуации помогли? А вы вообще кому помогали, граждане? Уж не террористам ли, по злому умыслу число жертв увеличивая, ась? Надуманно? Возможно! Да только безопасников оправдания волновать совершенно не будут, они станут копать под всех и вся, чтобы свои пылающие задницы хоть чем-то прикрыть и спастись от начальственного гнева. Никто не уйдёт непроверенным, мать их… Хм, я что-то из этого вслух сказал? Иначе не могу объяснить, почему повар вдруг побледнел и едва не схватился за косяк, напряженно сжавшись. А, впрочем, некогда сейчас им мне вопросы задавать, нам людей спасать надо. — Ты, — указываю виброножом на шефа, как более крупного по комплекции и адекватного: — помогай раненым и тем, кто не может идти самостоятельно. Лика, теперь вы, правильно? Отключите систему пожаротушения в общем зале, сейчас же! — Но там ведь имущество! Да хозяин нас уволит! Твою-то мать… Что ж вы все такие неадекватные? Одно слово — гражданские, а мне их затупы сейчас ни к селу, ни к городу. Самому бы уцелеть и Гарднера вытащить. На мгновение даже промелькнула подлая мыслишка бросить их тут всех и, взяв сержанта за шкирку, свалить дворами в сторону ближайшей посадочной площадки, где, по моим расчётам, вот-вот должны были приземлиться первые боевые челноки, а то и бронированные десантные транспорты. Размах действий террористов вполне тянул на то, чтобы привлечь Штурмовой Корпус к полноценной войсковой операции с развертыванием тяжелой техники. Правда, как потом отбрехиваться от гипотетических претензий ИСБ уже мне, такому со всех сторон подозрительному? Тиралло, конечно, прикроет, но ведь не всесилен он… А козёл отпущения большим дядям нужен уже сейчас. Может просто не успеть вытащить из застенков. — Или ты выключишь эту пищащую хрень, или я тебя уволю немедленно, с фатальным для здоровья результатом! Бегом, мля!!! — Сейчас, — пискнуло накрашенное чудо и унеслось куда-то налево. Так, одну дуру словно ветром сдуло, уже хорошо. А мне надо бы сориентировать парочку её коллег и определить, что ещё из имеющегося на кухне можно применить против ублюдков с бластерами и гранатомётами…

***

Метаясь между столами, я лихорадочно шарил взглядом по шкафам и полкам, пытаясь сообразить, где взять хоть какое-то средство отвлечения для нашей контратаки. Играть в приманку самому не хотелось совершенно. Чуйка и логика подсказывали, что такой экспромт я вряд ли переживу. — Командир, Сото на связи! — Отвлек меня Гарднер. — Молодец, — искренне обрадовался я. — Рейк, день определенно недобрый, но я ohrenenno рад тебя видеть. Копам сообщили? — Командир, — кивнула мне мерцающая помехами голограмма воентехника. — Сообщил и даже больше. Они на линии, слушают нас, но вмешиваться не могут. — Вообще супер! Рейк, не в службу, а в дружбу, ну и для спасения наших с сержантом задниц, сможешь подключиться к внешним камерам этого грёбаного ресторанчика? Тактическая осведомлённость никакущая! — Попробую, командир. Опять чудить будете? — А когда-нибудь было иначе, Рейк? — Вопросом на вопрос ответил я, с улыбкой подкинув зажатый в левой руке графинчик с «сюрпризом»: — Никто кроме нас, разумом скорбных… Из зала уже массово тащили кашляющих и стонущих гражданских, систему пожаротушения, не справлявшуюся с огнём, окончательно вырубили, а среди дыма и полумрака кухни, словно тени демонов из ада, метались двое официантов, под моим мудрым руководством в сжатые сроки осваивавших тонкую науку смешивания правильных коктейлей. Гарднер тем временем вскрыл распределительный щит на складе за холодильными установками и подключил наладонник через универсальный технический порт. Сейчас там Сото пытался прорваться через тупую, но надежную систему безопасности. Вроде бы даже получалось. — Командир, есть картинка! — Отвлек меня от взбалтывания очередной адской смеси вопль Гарднера. — Ай, молодца! Рейк, с меня ящик виски, когда всё закончится, — рванул я в соседнее помещение. — Ну, показывай! Мда… Мда-а-а-а… Расклад, конечно, оказался сильно так себе. Рабочих камер в нашем распоряжении оставалось ровно три: одна над грузовыми воротами перед складом позади здания кафешки, ещё одна над главным входом, каким-то чудом не разбитая при обстреле, и последняя — в кабинете владельца заведения, по счастью отсутствовавшего сегодня на рабочем месте. Самой полезной ожидаемо оказалась вторая. Улицу можно было просматривать в секторе градусов так на сто, может чуть больше. Фургончик замаскированных под сотрудников ЖКХ террористов-смертников стоял слева, почти вне кадра. Рябящая картинка показывала лишь заднюю часть характерной жёлтенькой расцветки, особенно ярко-кислотной из-за некорректной цветопередачи. — У них видеоадаптер полумертвый, экономят, — пояснил зачем-то Сото. — Плевать, главное что контуры видны, — пробормотал я в ответ, высматривая копошения одного из террористов у угла следующего дома: — Камеру довернуть совсем никак? — Извини, командир… — Понял, проехали. Из плюсов, на раздолбанную плазменным огнём и потихоньку горящую кафешку уроды почти не смотрели. Так, изредка вертели головами, но в основном были заняты чем-то, совершенно непонятным для меня, около следующего по улице здания. Из фургончика выбрались ещё двое, станковый бластер вытащили налево и развернули от нас. Остальных видно не было. — Они там совсем окосели? — Озвучил я рвущийся с языка вопрос. — Вообще не боятся, что сверху дежурная СИД-ка свалится, с логичным для них результатом? Гарднер индифферентно пожал плечами, не отвлекаясь от процесса производства ещё одного коктейля Молотова. А вот Рейк подозрительно притих… Да и чуйка снова свербела о чем-то нехорошем… — Сото, что там за дом вниз по улице? Молчит. Ситуация нравится мне всё меньше и меньше, хотя куда ещё… — Капрал Сото?! — Детский сад там, сэр, — резко выдохнул помрачневший воентехник. — Частный, на три десятка воспитанников. Бля… Ну это уже ни в какие ворота! Рейк отвлекся на миг, что-то переключил со своей стороны, помолчал секунд десять, грязно выругался и вцепился левой рукой в собственный затылок. — Ещё плохие новости есть?! — Постарался я скрыть истеричные нотки, но получалось, судя по нервно покосившемуся Гарднеру, крайне хреново. — Группа быстрого реагирования уже знает, точечный авиаудар только что отменили, — попытался успокоить меня Сото. — У экстремистов половина утренней смены в заложниках. Пытаются вещать в Голонет напрямую из своего фургончика, ИЗР «Мстительный» на орбите забивает передачу. Да вашу ж мать! Вот теперь логика действий террористов становилась кристально понятной. Спровоцировать обычного местного копа, устроить двадцатиминутный шум со стрельбой и трупами, обведя имперских безопасников вокруг пальца совершенно нелогичными действиями, а самим тем временем захватить в заложники самую уязвимую категорию мирняка. Разом сломав все планы и протоколы, по которым уже действовали ИСБ-шники вместе с планетарным МВД! Они-то готовились к уничтожению банды сбрендивших смертников, возможно связанных с криминалом, а получили — резонансный захват заложников и политическое заявление в прямом эфире. Сюрприз, мать их… Авиаудар отменяется. Десантная группа не сядет — у противника станковый бластер, способный успешно взять на себя функции ПВО ближней зоны. Добираться по земле — долго и не факт, что успеют. Террористы ведь тоже сидеть на месте не станут. Удивили — значит победили. Всё по науке подготовили, а значит это точно не типичное мясо с промытыми мозгами, равно как и не угашенные наркотой фанатики. За их действиями чувствовалась рука профессионала. Впрочем… Кое-чего они точно учесть не могли. Хотя бы потому, что ни один штабист в здравом уме и твёрдой памяти не станет разрабатывать столь дебильные вводные и просчитывать такие варианты. — Гарднер, бери нож, два графина и за мной! — Приказал я, подхватив свою тару и целеустремленно двинувшись в сторону выхода. — Командир? — Вскинулся было Сото, явно не ожидавший от меня активных действий. — Рейк, молчать. У меня очередная самоубийственная, дебильная и вообще нехорошая идея! — Это меня и пугает, сэр… Пугает его, видите ли. Вот Гарднера ничего уже не пугает, он только кивнул одобрительно и зашагал следом. Умница, а не сержант. Хотя по глазам вижу, что многое придётся ему объяснять. — Всё просто, господа. Самое время позвонить капитану Тиралло. Думаю, наш новый командир не откажется обеспечить своих людей должной поддержкой и мудрым советом… А если не поможет, то тогда всем здесь станет очень грустно и неуютно!

***

Как же я люблю местный ландшафтный дизайн! Просто обожаю, блин! Особенно вот эти живые изгороди из плотного светло-серого можжевельника, доходящего мне почти до горла. Дарит чувство мнимой незаметности, знаете ли… А вот гальку, которой отсыпали дорожки вдоль этих самых изгородей, ненавижу до глубины своей черной диверсантской души. Хрустят, суки, хоть ты совсем ботинки снимай. Правда через пару десятков метров обязательно какой-нибудь камушек вопьется в стопу так, что ходить не сможешь. Дилемма, однако! Вот и приходится перемещаться на карачках, соорудив из многострадальной куртки некоторое подобие перевязи для двух графинов с очень пожароопасной жидкостью. Хорошо ещё, что я штаны купил со вшитыми мягкими наколенниками. Прочные, немаркие, а выглядят задрипанно и дёшево — ну так мне в них не на подиум и не на строевой смотр. — Мы делаем это потому, что?.. — Негромко осведомился ползущий следом за мной Гарднер, которому данный вопрос, похоже, ретранслировал самолично вышедший на связь Тиралло. — Они нас вообще не ждут, отвлечены на заложников и переговорную группу, а информационное сопровождение операции обеспечивает «большой брат», — охотно пояснил я, стараясь общаться исключительно шёпотом. Пара секунд молчания, ещё несколько метров до соседнего коттеджа. Видимо, Тиралло переваривал свой новый позывной. Что интересно, он меня не останавливал, хотя я изложил свою позицию сразу, как объяснил ему ситуацию ещё двадцать минут назад. Он командир, за ним финальное решение. Скажет — и мы уйдём, не рискуя и передав задачу на решение местным «профессионалам». Не скажет, значит вмешиваемся. Только решать и планировать на земле буду я, потому что здесь планета, а не космос. Нужно было подтвердить нашу недавнюю договоренность о разграничении полномочий на практике. Внезапное нападение террористов подходило для этого, как нельзя лучше. Играл роль и фактор доверия. Так или иначе, но мы получали компромат один на другого. Тиралло вполне мог свалить неудачу на меня, в случае гипотетического провала, а я получал триггер воздействия на капитана при успехе всей этой авантюры. Гарднер и Сото выступали молчаливыми свидетелями и гарантами неозвученного соглашения… Соскочить не выйдет. Я процентов на восемьдесят уверен, что мой новый командир все разговоры с кем-либо пишет на два носителя сразу. Для его должности это очень полезно и, ну, логично, как бы. Да и прошлое место службы бывшего главного тактика к такому почти обязывало. «Палач» — это ведь не только двести восемьдесят тысяч человеческих душ, но и постоянная грызня за место на флагмане самого Вейдера. Место, за которое держались и воевали всеми правдами и неправдами. Интересно, что хреновый характер одного недожаренного ситха флотских интриганов тоже не слишком останавливал. Дикие люди, эти флотские… В общем, договорились. Рискуем. И дело даже не столько в желании подставляться под бластеры ради каких-то там детей. Более чем уверен, что в иной ситуации Тиралло бы плюнул на них и не поморщился. Нет, не потому, что он такой бесчувственный и жесткий человек. Просто нахрена брать на себя ответственность за судьбы каких-то совершенно посторонних детишек, когда тебя это вообще никак не касается? Есть их родители, есть планетарные безопасники, ИСБ, в конце-то концов… Л-логика. Нормальные люди её обычно для самосохранения используют, да только пока ещё лейтенант Алек Маар нихрена не нормальный. У него даже справка есть, с электронной подписью. И тремя печатями, между прочим! А здесь предлагал я, самолично. И чтобы добавить нужный штришок к формируемому капитаном психологическому портрету себя любимого, и чтобы оказаться в ситуации, когда у меня перед ним долг. Парадоксально? Конечно! Только спокойно избавиться от того, кто тебе должен, знает об этом и работает на тебя не за страх, а на совесть — совсем не то же самое, что втихаря пришить неудобного идеалистичного фанатика, служащего в первую очередь Империи. Пусть лучше мой новый командир считает меня первым, но не вторым. Для собственной шкуры полезно, знаете ли, а кем быть на самом деле — решу в процессе нашего с ним сотрудничества. В этой конкретной ситуации мне было выгодно влезть в этот неозвученный долг перед Тиралло. Просто чтобы обеспечить своё относительно далёкое и не беспроблемное будущее. Однако, для этого надо было сначала победить и не сдохнуть… А ещё попытаться спасти детишек в процессе, да. Застройка тут плотненькая, но не настолько, чтобы лепить дома совсем без палисадников и внутренних дворов. Жилье для электората с достатком выше среднего, а заодно — головная боль для горе-террористов, которые своей небольшой кучкой просто не могли проконтролировать все подступы к детскому саду. — И всё? — Родил новый вопрос бывший главный тактик «Палача», вырывая меня из размышлений о вечном. — Конечно нет, — тут же откликаюсь, привалившись к бетонной стене дома и подтянув реквизированное у той официантки — Лики, кажется — зеркальце, прикрепленное высокопрочным промышленным скотчем к выломанной из декоративного забора пластиковой штакетине: — Просто никто, кроме нас, и, может быть, Теней. Вот ты видишь здесь хоть одну Тень, Гарднер? И я не вижу. А они, к сожалению, не суслики, чтобы быть и не быть одновременно… М-да, меня опять считают поехавшим. Как будто бы что-то новое, чес-слово! Впрочем, вернёмся к нашим баранам, которые скоро станут шахидами. Солнышка нет, бликов не будет. Посмотрим, что там происходит у смертничков… Да нифига, в общем-то. Фургончик они загнали на территорию детского садика, огороженного, между прочим, каменной стеной в две трети человеческого роста. Поверху ещё прозрачный полипласт воткнули, где-то сантиметров на тридцать, чтобы уж точно никто не перебрался просто так… Одобряю, маленькие дети — жуткие существа, от которых нужно оберегать взрослое и рассудительное общество, дабы оное своей рассудительности скоропостижно не лишилось. Правда, на угловых точках владелец частного детсада сэкономил, поставив туда декоративные фонари на тумбах. Ну да он и не рассчитывал, что через эти фонари кто-то снаружи полезет, а изнутри там всё равно не выбраться… Расчёт станкача перебрался поближе к воротам, отогнав туда же свой фургончик, который теперь служил импровизированной баррикадой и блокировал случайно вырвавшимся детишкам гипотетическую возможность побега. Впрочем, штурмующим он бы тоже проникновение сильно осложнил. — Двое трутся у фургона с внутренней стороны, остальные — в здании, — сообщил я Гарднеру то, что мы уже знали благодаря микро-спутнику дистанционного зондирования планеты, висящему где-то в ближнем космосе. Работать с Тиралло мне нравилось чем дальше, тем больше… — Внешних средств наблюдения на стенах не вижу, критичных для нас окон всего два и они нихрена не на втором этаже, а под мансардой, — продолжал я для остальных. — Это хорошо, проще будет забраться. — Может, всё-таки дождемся подкреплений? — Для порядка попытался воззвать к голосу разума капитан. Ну нет, дорогой, пока ты мне открытым текстом не прикажешь, я не остановлюсь, во всяком случае на нынешнем этапе. Да ты и не станешь, тебе самому интересно, что из всего этого выйдет. Сото и Гарднер тоже молчали, видимо, понимали, что переубедить меня не получится. — А смысл? Шум движков сразу срисуют, начнется стрельба, здание неминуемо полыхнет, а детишкам внутри придёт конец! Знаете же, что там джедай? А им бы только кого-нибудь прирезать своими лазерными ножиками, — лихо переврал я факты, но ни на шаг не отклонился от официальной имперской пропаганды. Знали. Поэтому и молчали, смирившись с самоубийственной, как считалось некоторыми, миссией… — Ну, все всё запомнили? Отлично. Сото, выведи мне схему этого дома ребёнка напоследок. Хочу освежить внутреннюю планировку. И как там наши горе-помощники? — Вот, командир, — включил мне проекцию воентехник. — Пока справляются. Оттарабанили и поставили, как ты сказал. Коротнём по команде. — Замеча-а-ательно… В принципе, здание было почти стандартное. Два смежных корпуса в форме вытянутых параллелепипедов, по два этажа в каждом, более низкий, но очень короткий переход между ними. Пологие двускатные крыши, полностью прозрачные стены с внутренней стороны дворика, несколько окон на боковых стенах, внешняя облицовка из керамической плитки, раскрашенной в однотонные яркие цвета. Задняя стена глухая, фактически заменяет собой забор — следствие банальной экономии. Недорого, утилитарно, в меру красиво, надёжно и компактно. Самое то для объекта, который удерживали четверо террористов-смертников под командованием форсъюзера. Как всё это штурмовать — я пока понимал лишь примерно, но оптимистично надеялся решить вопрос за оставшиеся до начала «представления» минуты.