Нэйтан Хокинз и новое начало

      Я умер — как много в этой фразе!       Уже не в первый раз, я оказался в радужной реке осколков чужих душ, ушедших на перерождение. Осколков памяти, знаний, переживаний, всего, от чего река очистила души. Оказавшись здесь впервые чуть было не потерял себя, но справился, защитился.       Сколько раз мне доводилось перерождаться какой-нибудь тварью, при этом старался перенять что-то для себя, и в основе своей это было нечто магическое. Однажды даже довелось побыть безвольным фамильяром одного безумного архимага. Сто пятьдесят лет только и делал, что выполнял поручения, в свободное время познавая магию во всех её проявлениях. И что, что птица? Лапы есть, клюв есть, язык выучил — читай.       И вот родился однажды вновь человеком. Прожил короткую, но яркую жизнь. Любил, ненавидел. Развивался. Использовал знания, чтобы прививать себе и своей душе разные магические особенности, ища и разбирая на запчасти магических и особенных тварей. Иногда — людей, не без этого. Однако мне пришлось пожертвовать собой — здоровьем, магией и разумом, спасая себя и мир. Возможно мир спасли бы и без моего участия, но сделал это в итоге я. От меня осталась лишь тень былой мощи. Потрёпанный жизнью инвалид. Но я не позволял отчаянию взять верх, ведь были друзья, дорогие люди. Отвернувшиеся и забывшие. Мне пришлось скитаться по свету, ища способ вернуть остроту разума, большей частью которого пришлось пожертвовать. Этого было бы достаточно, чтобы вновь нормально соображать и восстановиться, ведь я стал бояться смерти — лёгкого способа всё завершить. Как же сильно зависит разум от тела, а не только от души!       И что в итоге? Пара лет и смерть по естественным причинам. В двадцать шесть лет. Брошенный и забытый.       И вот вновь здесь. Разочарование в разумных неотвратимой волной накатывало на сознание, не оставляя желания жить, к чему-то стремиться. Было лишь желание раствориться, но нет! Река не могла преодолеть выстроенную мною ещё в первое пребывание здесь защиту, а сам я не мог её разрушить, лишь созидать, наращивать, улучшать. Но ничего не делал. Апатично плыл в потоке.       Сколько я так плыл? Не знаю. Как долго эта река пытается выкинуть мою душу на очередное перерождение? Кто знает. Однако я остаюсь человеком, а эта тварь не способна вечно находиться в таком апатичном состоянии. В один миг моя воля, что удерживала душу в небытии, дала трещину, крохотное сомнение. Сомнение в правильности моих действий и этого оказалось достаточно, чтобы река мгновенно выкинуть меня прочь.              ***       — Он очнулся! —рядом раздался женский голос. Это было первое, что я ощутил в новой жизни. Даже сигналы нервов в теле начали поступать позже. Разум словно компьютер, загружался неумолимо, мозг с каждой секундой получал всё больше и больше сигналов от тела. Не дольше минуты тянулась эта загрузка, и вот я открыл глаза.       Белый подвесной потолок, мягкая кровать. Яркий специфический запах. Давно забытый запах больницы. Навязчивый, резкий, его нельзя спутать ни с чем иным. Попытавшись покрутить головой, чтобы осмотреться, не смог этого сделать — что-то помешало. Мозг заработал с прежней скоростью, как в прошлой жизни. Моментальный анализ ситуации. Дыхательные трубки во рту и горле, капельница в правой руке, на пальцах закреплены датчики медицинского монитора. Старого. Подключены разнообразные катетеры как для ввода жидкостей, так и вывода. Такое положение вещей намекает на крайне долгое пребывание в таком состоянии. Да и тело — мелкое, худое, словно жертва концлагеря.       Помимо кровати в палате было окно, через которое лился дневной свет. Стол, стул, отдельный санузел, если я вообще хоть что-то понимаю в организации подобных палат. Простой высокий белый шкаф у двери.       Аппарат искусственного дыхания мешал дышать так, как надо мне, насильно впуская и выпуская воздух. Плохо слушавшимися руками я попытался вытащить эти ненавистные трубки. Отстегнул ремни крепления маски и начал аккуратно снимать её вместе с трубками, подавляя рвотный рефлекс. Дело шло плохо - они будто срослись с гортанью. Вот последний сантиметр, трубка вышла и я закашлялся. Именно в этот момент в помещение стремительно вошли два мужика в халатах и медсестра. Или врач? Не разбираюсь. Они с каким-то священным ужасом подлетели к кровати, стараясь мне помочь.       — И вправду очнулся! — сказал вдруг мужик на чистом английском.       — Успокоительное давай. — сказал второй.       — Где я?       Эта фраза, произнесённая моим хриплым голосом, повергла людей в шок и они замерли, глядя на меня с неверием. Ну, а что? Да, язык слушается плохо, как и голосовые связки. Я посмотрел в ожидании ответа, но не дождался. Сотрудники больницы так и смотрели на меня, замерев.       — Воды? — не-то вопрос, не-то просьба вырвались изо рта со скрипучей хрипотцой.       — А… да… — отмерла медсестра и отошла к столу, гремя стеклом. Не уверен, что вот так резко оказавшись вновь в рядах живых можно подмечать все детали, вот и я, видать, не заметил какие-то склянки.       — Вы… умеете говорить? — спросил второй врач. Да, врач. Источником этой очевидной информации послужили бейджики на нагрудных карманах халатов.       — А какой ответ правильный? — с трудом выдавил я из себя, протянув руки к поданному медсестрой стакану с водой. Однако самостоятельность пресекли на корню.       Медсестра нажала на кнопку пульта в подлокотнике кровати, медленно изменив тем самым моё положение в пространстве на сидячее. Она придержала мою голову одной рукой, а второй поднесла стакан, позволяя делать мелкие глотки. При этом что медсестра, что два врача выглядели крайне удивлёнными. Вода прокатилась по внутренностям приятной волной. Судя по всему, не пил я очень давно.       Как только напился, осушив стакан до дна, медперсонал пришёл в себя. Началась череда тестов, обследований и прочей ерунды, но я не обращал на эту суету внимания. Мне было просто всё по барабану. Осмотры, анализы, проверки рефлексов, укатили на ЭЭГ. К чему эта суета я не знал, и знать не хотел, но кто меня спросит? Последним ко мне пришел психолог. Он долго задавал различные вопросы, а манера общения медленно изменялась, начиная от простой, словно с умственно отсталым, заканчивая чуть-ли ни философскими беседами о бренности бытия. Мне подсовывали разные тесты, но руки плохо слушались и писать карандашом не получилось. Вместо меня ответы любезно согласился отмечать психолог.       В конце этой беседы на вопрос: «А нахрена?», дядька-психолог ответил. И ответ этот несколько удивил. Оказывается, я практически всю жизнь провёл в этой палате, подключённый к новейшим системам жизнеобеспечения, хоть и требовалось мне лишь внутривенное питание. Искусственное дыхание было подключено на всякий случай, вдруг что-то откажет.       — Бывает. — пожал плечами.       Кормили меня полужидкими кашками, давая запивать водой. Постоянно. В течение недели рацион разнообразился, а моё состояние постоянно отслеживал медперсонал. Чего так со мной возятся? Да и пусть возятся. Забавно, но никто не спрашивал моего имени, как и я сам. Не Джон Доу, и слава богу. В течение недели я всё больше и больше старался проявлять активность и подвижность. Может и хотелось мне класть на всё, но тело должно пребывать в тонусе. Вот же! Как глубоко вписал я в душу эти директивы.       А вот в конце недели явились посетители. Две дамы возраста немолодого. Одна в обычном, но явно дорогом деловом юбочном костюме из чёрно-белой клетчатой ткани. Волосы седые, собраны в узел на затылке, яркие и голубые глаза чудесным образом совместили в себе блеск жизни и тяжелый груз прожитых лет. Лицо до сих пор хранило некий шарм, красоту и могу поспорить, что эта дама является объектом зависти не только сверстниц, сколько бы ей ни было, но и тех, кто помоложе. Вторая дама казалась несколько… подозрительной. Классическое чёрное платье в пол, изумрудная мантия с почти незаметными вышитыми узорами. Дама с неподдельным интересом смотрела на меня усталым и серьёзным взглядом голубых глаз из-под аккуратных очков. Тень вежливого интереса проступала на строгом выражении её лица. Русые с проседью волосы собраны в объёмную прическу с пробором и в узел. Довольно замысловато.       — Мы пройдём? — спросила та, что в клетчатом костюме.       — Вы уже прошли. — пожал плечами.       — И вправду. — улыбнулась она и обе дамы подошли поближе к кровати. — Ты знаешь, кто я?       Спросила она с затаённой надеждой.       — Нет.       Дама вздохнула.       — Этого стоило ожидать. — ещё раз вздохнула она. — Доктор сказал, что ты вполне здраво мыслишь и легко воспринимаешь информацию. Так что… к-хм. Тебя зовут Нэйтан Хокинз.       Дама в клетчатом костюме смотрела на меня, ожидая реакции. Но мне всё это ни о чём не говорит, потому и реакции не было. Разве-что кивнул.       — Нэйтан Александр Хокинз. Одиннадцать лет. — продолжила женщина, словно зачитывая строки из досье. — Твои отец и мать, Александр и Шарлотта Хокинз погибли в автокатастрофе спустя пару недель после твоего рождения. Я прихожусь тебе бабушкой, Элизабет Хокинз. Помимо прочего, у тебя есть дед, дядя и тётя, но они сейчас проживают в Швеции.       — Понял. — безразлично кивнул, заглянув ей в глаза. Печальные глаза. — Приятно познакомиться, наверно?       Теперь посмотрел на вторую даму, что спокойно стояла рядом и внимательно за мною наблюдала.       — А вы здесь по какому поводу? — я уже понял, что вёл себя странно когда очнулся, учитывая историю моего нового тела. Но, что говорится, поздно пить боржоми. Да и плевать мне, по большому счёту.       — Минерва МакГонагалл. — представилась вторая дама в изумрудной мантии, и я с трудом удержал тяжелый вздох. — Замдиректора школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Профессор трансфигурации. Вы — волшебник, молодой человек, а значит вам предстоит обучение в нашей школе.       С этими словами МакГонагалл словно из воздуха вытащила конверт желтовато-коричневого цвета и протянула мне.       — Вас не затруднит открыть его? — спросил профессора. На вопросительный взгляд я лишь поднял руки и крайне неумело пошевелил пальцами. — Руки не слушаются.       — Ах, да. — ни капли не смутилась она. — Привычка вручать лично в руки. Неповреждённым.       МакГонагалл сломала красную сургучную печать, вытащила из конверта два листа тонкого пергамента и развернув вручила мне. Бегло пробежав по строкам писем я не обнаружил ничего интересного. Стандартное приглашение, разве-что у директора Дамблдора слишком много титулов, а можно и сокращениями написать. Второе письмо — список необходимых учебных принадлежностей, хотя я бы этот список расширил вещами вроде повседневных одежд, средств личной гигиены и прочих мелочей. А то знаю, есть такие люди, что возьмут всё строго по списку и ничего кроме, и будут потом страдать. Я попытался сложить письма обратно в конверт. Не сразу, но получилось.       — Я знакома с вашей ситуацией, мистер Хокинз, и должна заметить, что вы на удивление хорошо реагируете на происходящее. Честно говоря, никто не надеялся, что вы сможете хотя бы говорить, ведь вы в коме практически с рождения.       Я пожал плечами, а сам думал о том, что семья явно не бедствовала, позволяя себе содержание полутрупа в больнице на протяжении стольких лет.       — Мне нормально.       — Ясно. Что же, миссис Хокинз, мистер Хокинз, свои обязанности я выполнила, потому вынуждена вас покинуть. В августе сотрудник Хогвартса придёт к вам и поможет приобрести всё необходимое.       Мадам в клетчатом костюме, которую я легко могу называть бабушкой, попрощалась с МакГонагалл, и та с хлопком исчезла, свернувшись в подобии водоворота пространственного искажения. Мы помолчали пару минут.       — Смотрю, эти новости тебя нисколько не задели?       Не дождавшись от меня никакой реакции, наблюдая за моим безразличием, бабушка продолжила.       — Врачи говорят, что кроме крайней степени истощения, с тобой всё в полном порядке и можно выписываться. Как ты на это смотришь? — было видно, что она в смятении, не зная как со мной общаться. Это и неудивительно, если верить её словам о моём состоянии. Как может человек, практически с рождения пролежавший в коме, адекватно реагировать на окружающую среду, и иметь при этом навыки общения.       — Поехали. — спокойно ответил. Мне и здесь хорошо, но больница остаётся больницей — не лучшее место для дальнейшего времяпрепровождения.       — Хорошо. — довольно кивнула бабушка. — Тогда пойду готовить документы на выписку.       Она ушла.       Мне вдруг стало интересно, как получилось, что я волшебник? Легко скользнув в подобие медитативного транса, я начал рассматривать и анализировать своё тело и душу. Хватило нескольких минут, чтобы понять причины такого любопытного поворота событий. Всё то время, что река выталкивала мою душу на перерождение, тело уже было «за мной» — другой фразы подобрать не могу. Оно уже родилось и было со мною связано. Тело сразу начало тянуть из души лучшее и совместимое друг с другом, и в итоге не только собрало самые лучшие из имеющихся в моём распоряжении человеческие гены, свойства и признаки, но и магической составляющей не побрезговало. Теперь у меня есть мощное магическое ядро, хотя так называть эту структуру некорректно. Магия — ничто иное, как следствие воздействия особой энергии на мир вокруг. Ещё по прошлым жизням я знал, что магия — свойство живого организма, привязанное к генам, наследственности и прочему, но при этом нет «гена мага». Способность вырабатывать и управлять различными энергиями словно третья ветка ДНК, но и ею опять же не является. В общем, даже для меня механизм не совсем понятный. Знаю одно — магия разнообразна как количество оттенков в спектре света. Каждый маг абсолютно индивидуален по оттенку магии, энергии, что течёт в нём, но для человека диапазон спектра ограничен, и за его пределы человек выйти не может физически. Смески человека с другими видами — легко. А вот моё тело фортель подкинуло — магическое ядро, магия, имеет абсолютно все оттенки. Но ведь если оттенки светового спектра объединить, то получится белый. Вот и здесь так же. Моя магия не имеет оттенка, но я знаю, что её можно разделить как белый свет, использую призму. Прекрасно, чёрт побери! Жизнь не может не раздать приключений? Теперь ещё и в Хогвартс идти — концлагерь для личинок магов. А, плевать.       Я же ещё тело осмотрел, да? Ну, тут претензий нет. С одной стороны, задаток отличный. Если возобновить питание, физические упражнения, не давать мозгам «загнивать», то результат будет выше всяких ожиданий. Высокий голубоглазый брюнет со спортивным телосложением и правильными чертами лица. Даже излишне правильными. Но с другой стороны, я даже сейчас просматриваю это не столько из-за любопытства и интереса, сколько ради самого факта знания своего состояния. Та апатия и нежелание жить ещё не прошли.       Пока в себе копался бабушка вернулась, приведя с собой врача и медсестру с инвалидной коляской.       — Всё готово к выписке. — радостно сказала она, на что я лишь кивнул.       Мне помогли переодеться в синий спортивный костюм не по размеру. Как сказал бы Гимли: «Немного жмёт в груди». Усадили в кресло-каталку. Катили меня в этом кресле до самого порога больницы, где нас уже ждала солидная машина. Роллс-Ройс? Похоже. Мне помогли сесть на заднем сиденье и порывались пристегнуть ремнём безопасности, но что-то в душе взбунтовалось настолько сильной опеке.       — Не стоит. — отодвинул в сторону руку медсестры и самостоятельно пристегнулся.       Бабушка села рядом с другой стороны.       — Поехали домой, Генри. — посмотрела она в сторону водителя.       — Ок. — кивнул тот, и машина тронулась.       Пока ехали, я бегло осмотрел авто. Кожа, дерево, просторно, дорого-богато. Стало ясно, что средства для моего содержания у родственников таки были.       Ехали по пригороду, долго, не меньше часа. Вот машина остановилась у кованых чёрных ворот, их створки открылись, и мы заехали внутрь. Из окна я видел… да ничего толком не видел. Густые рощи деревьев, пара полянок. Пять минут езды, и машина подъехала к большому классическому двухэтажному кирпичному особняку с декоративными белыми вставками, колоннами, рамами окон. Машина остановилась у порога и мне помогли выбраться — тело было слабо, слушалось плохо и я решил не сопротивляться такому произволу.       Мне представили дворецкого, этакого Альфреда, горничную — пухлую даму неопределённого возраста. Обещали познакомить с дедом, когда тот изволит с работы явиться. Потом отвели в мою комнату. Большая и просторная — здесь было всё, что нужно, и ничего лишнего. Даже комп! Почему я удивлён? Хоть я и нахожусь в созерцательном состоянии тотального пофигизма, мозг хуже работать от этого не стал, как и глаза. Именно этот парный орган зафиксировал дату на одной из газет, лежащих стопкой на столике в прихожей. Второе июня 1991 года.       Визит МакГонагалл и дата на газете позволили сделать вывод — я в мире, где крутилась-вершилась судьба Гарри Поттера. Но есть нюанс — какой конкретно мир? В обеих прошлых человеческих жизнях были истории о Мальчике-Который-Выжил, но они отличались друг от друга. Я уже давно понял, что миров может быть бесчисленное множество. И… А что: «И»? И ничего. Придётся отжить и тут, глядишь и пофигизм пройдёт.       А дальше… Дальше понеслись один день за другим. Кормили как на убой, хоть и диета разнообразилась не сразу. Уговаривали чем-нибудь заняться, физическими упражнениями там, или ещё чем. Всячески нянчились не давая покоя душе, так жаждущей его. Довели до ручки пробив мой пофигизм и теперь я ударился из одной крайности в другую — начал упорно заниматься физической подготовкой. Буквально под конец июня умудрился перетрудиться, чуть не упав без сознания в тренировочном зале. Тут, кстати, что бабушка, что дед, имя которого у меня напрочь вылетело из головы, порою проводили время, поддерживая себя в надлежащей форме.       Так вот. Вырубился, меня перенесли в комнату, отчитали и напоили зельями. В этот день выяснилось, что люди вокруг меня — сквибы. Появился вопрос: «А что это за зверь такой и с чем его едят?». В ответ я получил краткую историю. Сквиб — суперслабый маг, которого за мага не считает никто. В семье всего несколько поколений сквибов, а волшебников не было никогда. Ещё мой прапрадед узнал о магическом мире. Ему пришлось регистрироваться в Министерстве магии, продираться через тернии бюрократии — о чудный новый мир. Но вот мир отнёсся к очередному сквибу крайне отрицательно — таких не любили. Даже не так — их присутствие было нежелательно везде. Возможно, где-то это и не так, но в большинстве мест Магического Лондона — только так.       Прапрадед плюнул на это и вернулся в обычный мир обычных людей. Завёл семью с такой же сквибкой, развивал бизнес, в общем жил и стремился к лучшему. Дети их тоже оказались сквибами, и так далее. Как и предок, они находили себе в пару сквибов и спокойно жили дальше, поддерживая минимальный контакт с Магическим миром. Основная причина для поддержания этих контактов — зелья для семьи и магическая медицина. Да, сквибов не любили, но звонкая гоблинская монета как по волшебству решает проблемы, хоть и временно. Так и жили.       В Англии из семьи остались только дед да бабушка, остальные чёрте где. Как мне рассказали, папа с мамой разбились, так бы и они жили здесь. Но вот произошло «чудо», будь оно неладно! Моё пробуждение в больнице совпало с мощным магическим выбросом. Я могу догадаться о причинах — до этого дня вся магия уходила на поддержание жизни, ведь, как бы то ни было, но далеко на внутривенном питании не уедешь. Но вот я проснулся, организм активировался полностью и отпала необходимость в магической поддержке организма, вот и рванула магия наружу. Хорошо, что не было разрушений. В дом вместе с новостью о моём пробуждении пришла и новость о том, что я маг, а чуть позже, с семьёй связалась профессор МакГонагалл и уточнила, когда можно будет посетить новообретённого ученика. Так бабушка и скооперировалась с профессором трансфигурации, придя в итоге вместе.       И вот теперь, весь такой хороший, радость и недоумение семьи, я чуть не слёг от истощения. Пожурили, сразу начали отпаивать различными зельями.       — Я всё равно буду тренироваться. — высказал свою точку зрения на следующий день, направляясь в зал.       — Тогда будешь пить кучу этих невкусных противных зелий. — парировала бабушка. Но я не ребёнок, чтобы бояться всякой гадости. Пожал плечами. Родственники за этот месяц приняли тот факт, что я умею и разговаривать, и читать, и писать, и даже школьные задачки для меня не вопрос. Списали всё на магию. Удобно, да и сюсюкаться перестали, дав свободу передвижения. Но под надзором.       Теперь в мой рацион входят зелья шесть раз в день. Какие — не говорят, но и мне не интересно, важен лишь эффект, а он есть и положительный. Почти не устаю, быстро восстанавливаюсь и набираю массу, причём не жировую, хотя и не без этого. Ем как конь. К книгам вообще не подхожу — чего я в них не видел? Да и сам могу такого написать, что закачаются.       За день до назначенной встречи с профессором МакГонагалл, первого августа, меня усадили в машину, и отправились покупать одежду. Ехали долго, пока не остановились возле «Дырявого Котла». Я уже знал, что это заведение — один из переходов в Магический Лондон.       — Не в обычном магазине? — спросил бабушку, когда мы вышли из машины.       — Нет. Слишком уж ты быстро растёшь — тут лучше магическую одежду. Будет сама подгоняться по размеру. В разумных пределах. — улыбнулась она, открывая дверь заведения.       «Дырявый котёл» оказался ухоженной таверной в средневековом антураже. Деревянная угловатая мебель, две люстры в виде колёс телеги, но вместо лампочек — свечи. Окна кажутся грязными, но это не так — на самом деле стекла матовые. Атмосферу портил контингент и хорошо, что посетителей было мало. Либо эти волшебники притворяются бомжами, либо таковыми и являются, что обидно — маги же! Правильно говорят: «Дай свинье крылья, она небо рылом изроет». Человек везде остаётся человеком, даже в мире магии.       Только сейчас я задумался над тем, как сильно преувеличивают чудеса магии авторы фантастических книг. Там люди, поражённые этими чудесами, ударяются в науку, становятся сильными и могущественными. А возьмите человека из начала двадцатого века и покажите компьютер. Он будет впечатлён невероятными чудесами на мониторе, а если рассказать, что нули и единички творят эти чудеса, будет ли человек ударяться в программирование, чтобы чудеса творить? Кто знает. По сути, перед нами огромные возможности, невероятные! Но эти возможности слишком обыденны и привычны, чтобы их не только замечали, но и считали за эту самую возможность, за чудо. Человек начала двадцатого века удивился бы тому, как можно пользоваться смартфонами и компами лишь для того, чтобы поинтересоваться рецептом какой-нибудь чуши в интернете, посмотреть котиков, выкладывать фотки обеда и перекидываться гневными сообщениями. Этакие «магглы с палочками», но в техническом плане.       Я ухмыльнулся своим мыслям пока бабушка поздоровалась с барменом Томом — седым бодрым старичком. Обменявшись парой фраз о погоде, она повела меня дальше, на задний двор заведения, оканчивающийся тупиком в виде кирпичной стены с облупившейся белой краской. Бабушка достала волшебную палочку и дотронувшись до пары кирпичей заставила стену разъехаться в сторону. Косая Аллея       — Ты же сквиб. — заметил я.       — Да. — кивнула бабушка с улыбкой. — Сил хватает на Лю́мос, да вот на подобные вещи. Палочка в Магическом мире не только инструмент, но и документ. Даже сквиб может подобрать себе палочку. Если повезёт с мастером и ассортиментом, но в основном под заказ. Жаль, что в Англии таких мастеров тяжело найти и они не задерживаются на одном месте по ряду причин.       Косую Аллею можно описать одним словом — дурдом. Меня мало чем можно удивить и не такое видали, но здесь… Безумие в самых разных проявлениях. Странные и несовместимые как на первый, так и на второй взгляд одежды прохожих. Летающие тут и там почтовые совы, кривые дома лавочек и магазинчиков, странные вывески, парящие во всех смыслах котлы, непонятные и дикие ингредиенты. Создавалось впечатление, что идёшь по некоему дому с привидениями в парке развлечений, настолько всё было вычурно, карикатурно.       Некоторые маги смотрели на нас пренебрежительно, некоторые не обращали внимания вообще. Мы всё шли, минуя разные магазины, толпы детей, подростков, взрослых. Все куда-то спешили, что-то делали, активно торговались у прилавков.       — Ты не впечатлён. — заметила бабушка, когда мы подошли к нужному магазину. «Твилфитт и Таттинг» — гласила вывеска, а за стеклянными витринами стояли манекены с одеждой.       — Впечатлён. Абсурдностью. — коротко ответил я, вызвав улыбку бабушки.       — Есть такое, но только здесь. Это для контраста, чтобы магглорождённые новички прониклись «духом волшебства». — спародировала она кого-то последней фразой, и открыла дверь магазина.       Магазин встретил нас просторным светлым залом. Манекены с одеждой, полки с экземплярами тканей и прочая кутерьма, свойственная такому заведению. К нам сразу же направилась женщина бальзаковского возраста, в длинном бежевом платье и светлой голубой укороченной мантии необычного кроя. Она мгновенно окинула нас взглядом, но даже носом не повела, вежливую улыбнувшись. А ведь наша одежда не является продуктом магического гения и сразу видно — магглы.       — Добрый день, могу чем-то помочь? — вежливо кивнула и поздоровалась женщина.       — Добрый. Да, конечно. Нужно одеть этого молодого человека с головы до пят. — поприветствовала женщину бабушка, при этом держа на лице такую же вежливую улыбку.       — Хорошо. Пройдёмте со мной. — обратилась женщина уже ко мне.       — На сколько мне рассчитывать? — спросил я у бабушки.       — Не важно. — отмахнулась она. — У тебя своя голова на плечах.       Я кивнул и проследовал за женщиной. Меня подвели к небольшой табуретке и попросили встать на неё. Как только я выполнил указание, женщина вытащила волшебную палочку.       — Мне нужно снять с вас мерки, молодой человек.       Я кивнул, и только после этого она сделала пару пассов палочкой. Лёгкая волна магии пробежала по мне сверху до низу и ушла в табурет.       — Всё. — кивнула женщина, улыбнувшись. — Теперь можно приступить к выбору моделей, ткани и зачарований на ваш вкус.       Она повела меня до журнального столика, вокруг которого стояли удобные кресла. На одном из них уже сидела бабушка и читала журнал. «Ведьмополитен». Пока я присаживался на другое кресло, женщина положила на стол несколько цветных каталогов.       — Деловая одежда, костюмы, выходная одежда, повседневная, мантии, спортивная. — она указывала на них по очереди, но на них и так было написано, и кивком я обозначил, что понял.       Выбор моделей, подбор тканей и зачарований отнял без малого полтора часа. Я при этом так и не понял, почему мужики не любят шоппинг. Может потому, что приходится таскаться из одного места в другое, ища то, не знаю что? Здесь же всё в одном месте, отработанный алгоритм, всё понятно и без лишней спешки и суеты. В каталогах было не только изображение одежды, но и двигающиеся человеческие модели, которые можно попросить покрутиться или принудить к этому волшебной палочкой.       В общем, для меня купили много чего, вплоть до нижнего белья и носков, но я обратил внимание только на старомодный, но вполне эффектный костюм-тройку. Тут же можно было купить и аксессуары типа запонок, зажимов для галстука и прочего.       После оформления заказа с доставкой на дом, мы с бабушкой отправились обратно.       — Не разумнее ли было купить обычные носки и бельё? — спросил у бабушки уже в машине. Кстати, даже водитель был сквиб, потому говорить о магии можно было открыто.       — Это было бы дешевле. — согласилась она. — Вот только у магических аналогов много плюсов. Износостойкость, подгонка по размеру, самоочищение от лёгких загрязнений, удаление с тела пота, частичек кожи.       — Я понял.       Бабушка грустно вздохнула, и я посмотрел на неё с вопросом. Она всё поняла.       — Когда сказали, что ты очнулся, мы даже не знали, как быть. Ты ведь не должен быть таким… развитым. Мы боялись, что научить тебя чему-то будет крайне сложно, что придётся возиться, воспитывать. Наверстать упущенное, так сказать. А теперь… Всё непонятно. С одной стороны хорошо, что тебе не нужно объяснять очевидные вещи, а с другой… Неправильно это.       — Ничего, бабушка. Зато хлопот меньше.       — И ты какой-то замкнутый слишком.       — Какой есть. — пожал плечами.       — Зато живой. — улыбнулась она. Как будто я этого хотел.       Мы приехали домой. Ужин, тренировки. Общался со всеми не больше необходимого. Напряжно.       Вечером сова доставила заказ. Интереса ради я примерил чёрный костюм и туфли. Неплохо. Приличный такой паренёк в зеркале. Похож на себя прошлого. Переодевшись обратно в домашнее и развешав приобретения по шкафу, я с чистой совестью отправился спать.              ***       Утром следующего дня, после завтрака, в гости явилась профессор МакГонагалл всё в том же наряде. Я спрашивал у родственников, почему мы сами не купили учебные принадлежности. Оказалось, что это традиция — если в семье нет волшебников, именно волшебников, то сопровождать будущего ученика за покупками должен сотрудник Хогвартса или представитель Министерства магии. Финансовый вопрос, касающийся обучения уже решён родственниками, как и опека надо мной в Магическом мире. Мне вручили кошелёк с галлеонами и отправили в путь, наказав ни в чём себе не отказывать.       Аппарировав с профессором с порога дома сразу ко входу в «Дырявый котёл», мы без промедлений и общения с барменом пошли к проходу на Косую Аллею. И понеслось — профессор МакГонагалл не давала передышек. Покупка безразмерного рюкзака, школьных принадлежностей, ингредиентов, которые, кстати, доставляются в школу отдельно, котлы и прочая ерунда. В книжном взяли то, что нужно и ни книгой больше. Если мне вдруг что-то понадобится, то я смогу это найти в библиотеке Хогвартса. Купили комплект школьных мантий и перчаток из кожи дракона в магазине мадам Малкин. Хоть у меня и есть со вчерашнего дня мантии, но школьные — отдельная статья и полностью унифицированы, а лицензия на их выпуск принадлежит только этому магазину. Пришлось ещё и сундук купить, школьный стандартный. На логичный вопрос: «А как мне его тащить, мадам?» профессор уменьшила сундук заклинанием до размера спичечного коробка, предупредив, что он сам увеличится через шесть часов. Так что по возвращении домой сундук лучше оставить на свободном и просторном месте.       Покупка волшебной палочки прошла спокойно и буднично.       В лавке Олливандера стоял полумрак, лёгкая запылённость и обманчивая неопрятность помещения придавала магазину некий шарм. Зал, где подбиралась палочка, маленький, а вот деревянные стеллажи с коробочками простирались далеко вглубь помещения. Магазин, кстати, был больше внутри, чем снаружи. Мастер Олливандер стоял за деревянной стойкой и спокойно поприветствовал меня и МакГонагалл. Пока различные линейки и другие измерительные приборы порхали вокруг меня снимая мерки, Олливандер обменялся парой фраз с профессором. Но вот инструмент внезапно рухнул на пол и Олливандер поспешил уйти вглубь своего склада. Вернулся мастер спустя пару минут и нёс в руках с десяток коробочек. Он по порядку доставал из каждой палочку, протягивал мне рукоятью вперёд и просил взмахнуть. Каждый раз при взмахе происходило нечто особенное: то невидимый снаряд вылетит с кончика палочки и разобьёт стеклянную банку в дальнем углу зала, то огненная «сопля», то коробочки полетят с полок. Каждый раз Олливандер умудрялся ловким движением своей палочки ликвидировать опасную ситуацию на месте, как и последствия разрушений, при этом ещё и выхватывал пробную палочку из моих рук.       Но вот процессу подошёл конец, а в моих руках оказалась невзрачная палочка, с кончика которой сыпались яркие белые искры, озаряя помещение светом.       — Прекрасно! Просто прекрасно! — всплеснул руками мастер, а лицо его озарила счастливая улыбка. — Отличная палочка! Ореховое дерево и сердечная жила дракона, двенадцать с половиной дюймов. Прекрасная, мощная и верная, подчиняющаяся только сильному и умному волшебнику. Но какую бы стезю в волшебстве вы ни выбрали, молодой человек, палочка всегда будет служить верой и правдой. — последнюю фразу Олливандер поведал, словно по секрету.       Вот так мы и закончили с походом за покупками, правда пришлось снова забежать в магазин мадам Малкин и купить там кобуру для палочки. Этот аксессуар надевался на предплечье и имел внутри крохотное расширение пространства чтобы палочка любых размеров могла поместиться в небольшом внешнем объёме.       После всех покупок профессор благополучно вернула меня на порог дома, вручила билет, в двух словах объяснила, как попасть на поезд и аппарировала в одном ей известном направлении. Дома меня уже ждал обед и расспрос о том, как прошли покупки. Отвечал скупо, только по сути. Такая манера речи уже стала как родная, да и общее настроение до сих пор не изменилось.       После обеда я засел за разбор учебного материала. Единственный вменяемый учебник относился к курсу зельеварения. Там хотя бы давались чёткие указания к действию. Дополнением к нему являлся учебник с говорящим названием «Тысяча волшебных растений и грибов». Помимо прочего, не менее качественным дополнением является «Фантастические твари: места их обитания». Помимо полной информации о волшебных животных, вместе с книгой идёт дополнение, в котором эти животные разложены на ингредиенты с описанием их свойства. Эта информация объединена в таблицах совместимости ингредиентов. Таблицы приведены в учебнике по зельям, но указаны там только те ингредиенты, которые используются в зельях за первый курс.       Остальные учебники, что говорится, писаны вилами по воде. Слишком уж непонятно, неточно, вероятностно. Допустим, в той же курсической книге заклинаний нет никакого описания того, почему в том или ином заклинании используется один жест, а не другой. Это больше похоже на какую-то сказку для идиотов, к которой прилагается коротенький список заклинаний. Трансфигурация отличается не больше, вот только тут ещё и добавлена куча сложных формул, которые юные умы с большим трудом смогут расшифровать. Понимания не добавляет. Но мне плевать — у меня есть своя магия и свои знания, которые можно применять с волшебной палочкой, однако я проверять это не буду. Министерство без устали следит за магическими проявлениями в обычном мире, а именно здесь я и живу.       Пока разбирался с учебниками, выяснил, что обладаю великолепной памятью, и неудивительно — в этом теле только лучшее, что я смог найти и собрать за прошлую жизнь, и это ой как немало.       Так полетели очередные дни, один за другим. Палочку так в руки и не брал, изучая магию по книгам. Да, они меня разочаровали, но отбрасывать их в сторону не имеет смысла. Да и вдруг препода будут докапываться до знаний, а нужных у меня нет, будут назначать отработки, придётся тратить на это время, в общем будут всячески усложнять мне жизнь, а оно мне надо? Нет. Плохо учиться — сложно.       Так прошло время до первого сентября.       Утром встав с кровати и быстро, но без спешки, приведя себя в порядок, надел костюм с рубашкой, туфли, глянул в зеркало. За счёт зелий, обильного питания, постоянной нагрузки и отличных генов, я уже привёл себя в порядок. Короткие волосы по бокам и сзади, довольно пышная шевелюра сверху с пробором налево. Нормально. Вот и всплыла одна из привычек прошлой жизни, стоило только подсесть на каждодневные тренировки — постоянно держать себя в порядке и тонусе. И это несмотря на пофигизм. Какие ещё привычки могут всплыть?       Внизу меня уже ждала бабушка, машина. Вещи были собраны и сложены в рюкзак с расширением, а сундук уложен водителем в багажник. Питомцев никаких покупать не стали — не интересует, а письма писать можно и школьными совами.       — Ну что? Готов? — спросила бабушка с улыбкой.       — Само собой. — ответил, как всегда, спокойно и сел в машину.       Под разговоры ни о чём мы доехали до вокзала Кингс-Кросс. Водитель отправился за тележкой для вещей.       — Как настроение?       — Как всегда.       — Внучек, ты непробиваем. — ухмыльнулась бабушка. — Это даже удивительно, в семье таких спокойных не было никого. У всех какой-то бзик.       — Даже у тебя?       — Само собой. — пожала она плечами. Я даже выгнул бровь в удивлении, и это не осталось незамеченным. — Дурной пример заразителен.       На это ответить было уже нечего.       Вернулся водитель. Мы вышли, сдержанно распрощались, но бабушка таки не удержалась и обняла напоследок. Водитель положил сундук в телегу и мне ничего не оставалось, как накинуть лямку рюкзака на плечо и направиться на нужную платформу. До отбытия поезда ещё около сорока минут.       Вокзал, поезда, суетящиеся люди, серость Лондонского утра. Ничего интересного, кроме компании рыжих у стены с проходом на платформу «девять и три четверти». Рыжее семейство галдело, ругалось на магглов, что ходят тут и там. Выглядели посредственно, самую малость нелепо, особенно маленькая рыжая девочка. Но в целом — опрятно. На меня рыжие внимания не обратили совсем, и я свободно прошёл сквозь стену между платформами девять и десять.       Обстановка сменилась радикально. Мир вокруг словно стал ярче. Серый и обыденный Лондонский вокзал сменился шумным галдежом неугомонных деток и родителей. Тут даже стены другие, из красного кирпича, а не серой плитки. Но больше всего внимания привлекал ало-чёрный паровоз. Из трубы летели густые клубы пара, пару раз он издал характерный гудок на всю платформу, и я поспешил к поезду, дабы занять место — мне не улыбалось набиваться в попутчики.       Подойдя к дальнему пассажирскому вагону и выгрузив из тележки тяжелый сундук, я на секунду задумался о том, что мне не нравится идея тащить этот гроб. Достал палочку из кобуры и уже хотел пустить через неё магию, но замер. Чуть было не использовал чуждые этому миру заклинания. Палочка — хороший проводник и знакомые по прошлым жизням магические манипуляции должны даваться ещё проще. Вот и чуть было не сорвался. Нужен местный аналог заклинаний. Как там в книге было?       Взмахнул палочкой, повторяя прочитанный жест и проговаривая:       — Винга́рдиум Левио́са.       Ничего. Повторил. Ещё раз. Удалось. Сундук воспарил над землёй, подчиняясь движениям палочки как указке. Я уже хотел было отлевитировать его в вагон, как услышал голос за спиной.       — Есть и более удобные заклинания для таких вещей.       Я обернулся посмотреть, кто там наглый такой побеспокоил моё чудесное одиночество. Голубоглазая миловидная блондинка в школьной мантии и форме без опознавательных знаков и цветов факультета. За её спиной спокойно парил такой же сундук, разве-что материалы подороже. На порядок.       — Я такого не знаю. — пожал плечами. — Научишь?       Девочка, не произнося ни слова, достала палочку. Я понял, что учить будут, потому отлевитировал сундук обратно на платформу. Людям вокруг, к слову сказать, было наплевать на то, что дети колдуют. Девочка навела палочку на сундук и опустила его на землю.       — Фини́та. — произнесла она и посмотрела на меня. — Отменяет чары. — пояснила спокойным голосом, без капли эмоций. Я кивнул. Девочка вновь посмотрела на свой сундук.       — Локомо́тор. — простенький пасс палочкой и произнесённое заклинание заставило сундук снова подняться в воздух на уровень груди девочки. Она обернулась ко мне. — Теперь сундук всегда будет следовать за мной.       Остальное я понял и без пояснений. В очередной раз кивнул, навёл палочку на сундук и повторил жест и словесную формулу. Ничего. Ещё раз. Ещё не видя эффекта ощутил, что магия сработала правильно. Сундук начал парить над землей на одном уровне с моей грудью.       — Теперь им можно управлять наводя палочку и желая нужное действие. — продолжила говорить девочка, продемонстрировав это наглядно. Она навела палочку на свой сундук, и он последовал за её движением. Как итог — сундук теперь парит перед девочкой.       — Ясно, спасибо. — кивнул я. Девочка без слов ответила таким же кивком. Сбоку заметил ещё одну девочку с пышной копной волос. Она сердито смотрела на нас и дулась, но ничего высказывать не пыталась, только с грохотом уронила свой сундук на пол. Девочка явно пыталась занести его своими силами.       Блондинка поднялась в вагон, левитируя перед собой сундук. Я отправился следом, а из окна открылся вид на сердившуюся секунду назад девочку. Она навела палочку на свой сундук и смотрела на него как на врага народа. Я не слышал, что она говорила, но нужный пасс повторила, и сундук поднялся в воздух. Девочка радостно подпрыгнула, всплеснув руками. И сундук тоже подпрыгнул. Она резко успокоилась и направилась ко входу в вагон. Забавно. Я почти улыбнулся.       — Дафна! — раздался радостный вопль впереди по коридору. В блондинку вцепилась черноволосая девочка, мгновенно потащив ту в купе. Они исчезли так быстро, что на секунду показалось, будто ноги блондинки оторвались от земли, а сама она тряпичной куклой влетела в купе. И сундук за нею. Раздался стук, грохот, панический вскрик. Вот это уже смешнее. Я подошёл к открытым дверям купе и заглянул внутрь.       — Живы?       А там две девочки валялись на полу, сбитые залетевшим сундуком. А ведь он тяжелый! Но, похоже, меры защиты от подобного имеются либо на сундуке, либо в заклинании. С девочками всё в порядке, разве-что сама досада от подобного ярко выражена на лицах. А нет, погорячился. Только на одном лице, обрамлённом чёрными волосами.       — Пока что да… — сказала блондинка, посмотрев на меня. Протянул ей руку, помогая встать и она приняла её с благодарным кивком. Брюнетка дожидаться помощи не стала, бодро вскочив на ноги.       — Мы не представлены! — выдала она.       — Это обвинение или констатация факта? — я выгнул бровь в своём любимом вопросительном жесте. «Всё зло от баб!» — всплыла в голове фраза одного знакомого дракона, потому я поспешил ретироваться. — В любом случае, это временно. Приятного пути, дамы!       Высказавшись и кивнув на прощание, поспешил найти незанятое купе. И мне посчастливилось это сделать. Быстро закинув магией сундук на верхнюю полку и сняв рюкзак, я сделал первое и самое важное — лёг спать.       Проспать удалось до самой остановки в Хогсмиде. Вытащив из рюкзака мантию и надев, хотел было и рюкзак с собой взять, но осознав бессмысленность такого поступка, попросту оставил его в купе и выйдя закрыл дверь. Из вагона выбрался одним из последних.       Толпа детишек стояла посреди света подвесных уличных фонарей, вокруг пара домов и темнота. Дети тихо что-то обсуждали под прохладным осенним шотландским ветерком. Внезапно из тьмы ночной появился парящий в воздухе фонарь и свет его очерчивал густую бороду и шевелюру великана. Он нёс фонарь подняв его на уровень головы. Нас быстро собрали и повели тёмной тропинкой. Дети спотыкались, дети возмущались, у детей не было выбора. Посетила предательская мысль: «Запнусь, разобьюсь, затопчут и оставят умирать». Но нет.       Мы вышли к причалу под свет луны, выглянувшей краешком из-за облаков. Быстро расселись по лодкам, не больше четырёх детей в каждую. Мне в лодку кто-то подсел, но я не обратил на них внимания — больше интересовала вероятность утонуть в чёрной глади озера. Сколько же возможностей для внепланового расставания с жизнью может предоставить нам Хогвартс?       Пока мы плыли я выпустил из тела немного магии дабы прощупать глубины озёрные. Огромный, просто гигантский кальмар плыл под нами. Если детям сказать об этом, они сильно запаникуют? Этот кракен почувствовал мою магию, и я заметил в воде, в паре сантиметров от борта нашей лодки, толстенный кончик щупальца. Да на нём стоять можно без проблем. Хм…       — Ты что делаешь?! — зашипел на меня паренёк, сидящий рядом, но я не обратил внимания. Меня полностью захватила внезапная идея. Я быстро и аккуратно выскочил из лодки так, чтобы великан не заметил, при этом показывая всем международный жест «молчать». Ноги оказались на щупальце, но кракен явно вознамерился вернуть меня в лодку.       — Прокати! — тихо шепнул я, отправляя тот же ментальный посыл кракену и попутно закрепляясь магией на щупальце. Не знаю степень разумности этого существа, но он, походу, взвешивал все за и против. Краем глаза заметил, как девочка, что плыла в лодке со мной, в ужасе прикрыла рот руками. Парни смотрели так, словно я капитан тонущего корабля — иду на дно, но их спас.       Кракен наконец-то пришёл к каким-то своим выводам и возвращать меня в лодку не спешил, чуть приподнял щупальце над водой, и я больше не беспокоился, что замочу обувь.       Луна окончательно вышла из-за облаков, Хагрид оповестил нас, что сейчас мы увидим Хогвартс. И увидели. Симпатичный замок, ракурс, время и освещение подобраны идеально, чтобы впечатлить детишек. Я встал во весь свой маленький рост, но это никого не удивило — пара человек сделали так же, опасно качнув при этом лодки. Та тройка из лодки со мной смотрели на меня как на конченого психа, даже вид Хогвартса не сбил их с мыслей. Но стоит похвалить ребят — меня не сдали. И кракена похвалить тоже стоит — он держал щупальце вплотную к нашей лодке. Вообще не палимся.       Так я и плыл на щупальце кракена весь путь до каменной пристани у подножия скалы Хогвартса. Проблема оказалась в том, что Хагрид плыл одним из первых, первым же взошёл на пристань и развернулся к нам. Его лицо, когда я сошёл на берег не с лодки, а со щупальца, будет одним из лучших моих воспоминаний. Хм. А настроение впервые поднялось за последнее время. Чуть-чуть. Те дети, что сошли раньше меня тоже были шокированы.       — И при этом я не выпил ни капли рома! — провозгласил я, разведя руки в стороны чуть-чуть пошатываясь. Жаль, что этого фильма здесь ещё нет, так бы хоть кто-то понял.       Великан проморгался, тряхнул бородой, шлёпнул себя ладонью по лицу.       — Больше не пью… — шепотом пробасил он, вот только этот шепот был громче обычной человеческой речи. Великан развернулся, и махнул нам рукой, мол следуйте за мной.       — Ты псих! — легонько толкнул меня локтем рыжий мальчишка в поношенной мантии.       — Тем и живём. — пожал я плечами и пошёл вместе со всеми. Поймал нейтральный взгляд недавней блондинки. Что тебе надо, личинка женщины? Хоть знак какой подай, что ли! Нет, ничего. Отвернулась.       Поднявшись по многочисленным лестницам с каменной пристани, мы оказались во внутреннем дворе замка. Вот ворота в башне, нас встретила МакГонагалл и по замку вела уже она.       Мы всей толпой оказались в мелкой комнате. Стоило МакГонагалл оставить нас наедине с нашими страхами и переживаниями, как отовсюду начали раздаваться разного рода шушуканья, переговоры, возгласы. Возня, в общем. Меня особо никто не трогал, и сам я ни к кому не лез. Появились привидения. Визгу было — аж уши заложило. Но вскоре всё прекратилось и конец этому призрачному безобразию положила явившаяся по наши души МакГонагалл. Она вновь повела нас по слабо освещенным факелами коридорам замка, пока не дошли до огромных двустворчатых дверей. МакГонагалл распахнула створки, и на нас обрушился гомон сидящих за столами учеников.       Особого интереса Большой Зал у меня не вызвал до тех пор, пока не посмотрел на потолок. Это искусство. Многое я повидал, но такого зачарованного потолка, причём именно поверхности, я ещё не видел. Он словно был прозрачен, показывая мир за пределами замка, а ведь потолок не ровный, там изгибы арок, колонны, барельефы и прочее. Их контур можно заметить, если сильно присмотреться. При этом картинка ничуть не искажалась.       Когда нас подвели к преподавательскому столу, я осмотрелся. По бокам стояли по два длинных стола с учениками разных факультетов. К столу преподавателей они стояли в следующем порядке слева направо: Слизерин, Гриффиндор, Рэйвенкло, Хаффлпафф.       Пока рассматривал учеников за столами, не заметил, как в зал перед преподавательским столом внесли табурет и старую, потрёпанную коричневую остроконечную шляпу. Она ужасно спела песню о себе, Хогвартсе и факультетах, после чего началось распределение. Знакомая мне блондинка, оказавшаяся Дафной Гринграсс, отправилась на Слизерин. Гордо и с чувством собственного достоинства.       — Хокинз Нэйтан. — громко прочитала профессор МакГонагалл моё имя из свитка.       Я вышел из толпы детишек, подошёл к табурету, сел и на мою голову водрузили шляпу.       — Хм… Хм… Вижу… Да… — раздался голос шляпы в моей голове. — Замкнутый, потерявший веру в людей и жажду жить… М-да… Я знаю, украшением какого факультета ты сможешь стать, как и он — расшевелить тебя.       — ГРИФФИНДОР! — заорала шляпа на весь зал, и профессор МакГонагалл сняла её с моей головы.       Ученики за столом львов активно захлопали, засвистели, поздравляя очередное пополнение в своих рядах. Я спокойно подошёл, сел рядом с уже виденной мною кудрявой девочкой, которая дулась на меня перед посадкой в поезд. Кто-то одобрительно похлопал меня по плечу, кто что-то сказал, но ко мне вернулся привычный пофигизм. Ну зачем мне этот шумный факультет?