Нэйтан Хокинз и новое начало

После нашего небольшого, но крайне изматывающего соревнования мы явились в гостиную. Всё ещё уставшие, но более-менее державшиеся на ногах. Там, как и всегда царил локальный прорыв Хаоса, но не критично — всего лишь шум да гам от тихих и не очень разговоров. — Ребята! — к нам подлетел Рон и Гарри. Выглядели они довольными. — Мы слышали, что вы Малфоя уделали! Вообще круто! — И все проиграли Гринграсс. — заметила Гермиона, продвигаясь к свободному месту в гостиной. Мы все пошли следом — в том неприметном углу возле диванчика и столика было довольно много места. — Да не важно. — махнул рукой Рон. — Главное — Малфою показали, да, дружище? Он посмотрел на Гарри и тот подтвердил. — Вот. А ты Дин не расстраивайся. — А я и не расстраиваюсь. — пожал плечами темнокожий мальчишка. — Вот. Он показал Рону пергамент с вычислениями Флитвика. — Это что? — Рон с непониманием покрутил листок и вернул владельцу, пока мы рассаживались на диванчике. — Это результаты. Тут написано, что моя сила находится на среднем уровне для моего возраста. Не хорошо и не плохо. — О как. — Рон удивлённо уставился на нас. — В любом случае, вы молодцы. Будь там я, то дал бы всяким Гринграсс прикурить. Эх, но и вы неплохо себя показали. — Гарри. — обратился я к парню, пока все внимали самохвалебной речи Рона. — Ты чего такой потерянный? — А? Вы не в курсе? Во вторник первый урок полётов будет. Общий. — И чего грустишь? — Не хочется опозориться перед всякими Малфоями. Вон, все рассказывают, как на мётлах летали, а Симус вообще всё детство провёл на ней. — Ой, да брось. — отмахнулся я, но эта новость, похоже, несколько напрягла остальных. — Нужно подготовиться. — Гермиона оперативно сорвалась в сторону выхода из гостиной. Словно и не устала вовсе. — Куда это она? — В библиотеку, Рон. В библиотеку. За всякими мелочами день подошёл к концу. Воскресенье выдалось простым и лёгким. Никто ещё из первачков толком не осознал, что учиться придётся довольно много, потому выходной этот никто не оценил по достоинству. Зато его оценил я. Два зверька, что по соседству с хомяком живут и носят имена «Гордость» и «Самолюбие» давно впали в спячку, но проигрыш Дафне заставил их немного почесаться. Самую малость, но эти шевеления мне не очень понравились, а значит их нужно избежать в дальнейшем. Что для этого надо? Правильно — развивать свой источник, попутно обучаясь местной магии, а не просто запоминать книжки умные и не очень. Но и это не конец. Новость об уроке полётов напомнила мне одну важную вещь — я в мире Гарри Поттера. Что я вообще помню о событиях, непосредственно касающихся Хогвартса в предстоящие годы? Да ничего толком. Память у меня хоть и идеальная, вот только стала она такой далеко не сразу, и события книг и фильмов, виденных мною давным-давно, в ней не отложились. В первой, человеческой жизни, с сагой о Гарри Поттере я познакомился, будучи сам одиннадцатилеткой и не при помощи книг — фильм. Среди нас, малышни, он наделал много шума, чуть ли не наравне с «Матрицей», да и добрался до нас он не сразу после своего выхода. Да… Помню те времена, когда мы спорили с одноклассниками о том, как правильно — Тринити или Троица, Снейп или Снегг. Дело в том, что достать тогда в нашей Тьма-таракани можно было VHS-кассеты с несинхронным переводом, и если у «матрицы» их просто было несколько, то у Поттера… На английском говорят Снейп, а на русском — Снегг. Шаблон рвало нехило. Но это всё лирика. Мои воспоминания о всех событиях саги можно уложить в пару абзацев. На Хэллоуин первого курса Гарри с Роном отправились предупредить Гермиону о тролле, в итоге от него же её и спасли. За весь первый курс они верой и правдой вели партизанскую деятельность во имя Сил Света и защищали Философский камень от Снейпа. Напрасно — он тут оказался не при чём. На втором курсе был василиск и от его подрывной деятельности пострадала Гермиона и ещё кто-то. Гарри, как настоящий гриффиндорец, отправился в логово огромного василиска, который чуть ли не с поезд размером, и покромсал его мечом, размеры которого больше подходят кинжалу. Что за василиск, кто им управлял, а то, что управлял — точно, я не помню. Точнее — я помню дневник Реддла. События третьего года обучения я помню несколько лучше по простой причине — этот фильм вышел совершенно в другом стиле и уже намного меньше походил на тупую детскую сказку. Он вызвал среди нас, тогда ещё школьников класса эдак восьмого, сильный резонанс. Вот тогда-то все заговорили о «Поттере» и замусоливали фильм и книги до дыр. «Дэ́бил» из Дома Блэк, в миру известный как Сириус, Бродяга, «недостойный наследник» и множество других нелестных эпитетов, решил вдруг покинуть гостеприимные стены Азкабана и сделать то, что не сделал эм… двенадцать лет назад — грохнуть крысу. Питера Петтигрю, широко известного в кругах узких под именем «Хвост». И не нашёл «Дэ́бил-Фром-Блэк» ничего лучше, как ломиться в Хогвартс и пытаться достать Хвоста, который, кстати, прямо сейчас жрёт какую-то снедь на кровати Рона. Мы тогда долго мусолили тему о том, как стоило поступить Сириусу и ни один не пришёл к тому же выводу, что и сам Блэк, и даже долгое пребывание в Азкабане мы не нашли оправданием, ведь в целом он был способен думать, пусть и несколько нетривиально. Мнения по самому Блэку как человеку тоже расходились — одни его поддерживали, мол, против Тёмного Лорда сражался, а вот другие яро осуждали весь его жизненный путь, ведь предать семью, какой бы она ни была — низко настолько, что не дотянуться. Остальное я не помню от слова «совсем», разве что в самом конце, венцом абсурда и идиотизма явилась смерть Волдеморта от Экспелиа́рмуса. И Гарри вновь выжил после Ава́ды. Какие-то говённые смертельные проклятья, раз тут так много способов от них защититься. Можно вообще сделать свой собственный крестраж в своём же лбу, и ловить им Ава́ды — почему нет? Наверняка можно. Но всё это, опять же, лирика. Вместе с воспоминанием о Сириусе и семье Блэк мне вдруг решилось подумать о Магических Родах как таковых. Что я о них знаю, учитывая местные реалии? Ничего. В прошлой моей жизни у магов и других существ с неординарными, магическими или мистическими способностями, тоже были свои семьи, кланы, рода. Но на них не было завязано ровным счётом ничего, кроме наследственности и разных приблуд артефактного типа. То есть там Род — просто семья, хранители своего генома, особенностей и способностей. Другая достаточно долгая и относительно социализированная жизнь — фамильяр архимага. Там тоже были Рода, кланы и прочее, и опять-таки являлись хранителями генома, разных специализированных знаний и заклинаний, подходящих лишь носителям этого генома, и опять же различных артефактов. Но была и особенность. Роду или клану зачастую принадлежал рукотворный накопитель-фильтр. С самого рождения с помощью разных ритуалов и рун, новый член Рода подключался к такому накопителю, что позволяло ему быстрее развиваться в плане магии, становиться сильнее, сбрасывать излишки магии в накопитель. Помимо прочего, когда этот фильтр-накопитель многие поколения служит одной семье, он развивает свою собственную магию, превращаясь не только в накопитель, но и генератор. Эта магия, естественно, является этакой смесью оттенков магий всех членов рода. Что это значит? Об этом можно большой талмуд написать, но если коротко, то получится следующее. Магия как свет — в ней огромное количество разных оттенков, но они всё равно остаются светом, пусть и свойства несколько разнятся. Каждый оттенок магии лучше подходит для какой-то своей цели, будь то метод манипулирования, метод фиксации магии в пространстве, либо конечная цель. Эту градацию можно проводить до бесконечности, начиная общей, наподобие стихийных направлений, и заканчивая индивидуальным подбором оттенка магии к конкретному заклинанию. Несколько примеров из моей жизни фамильяром. Берём трёх индивидуумов — два человека и природного, это важно, вампира. Люди между собой отличаются тем, что у одного превалирует оттенок магии, соотносящийся с магией огня, а у второго — воды. Люблю эти магические противоположности. В результате при прочих равных, у первого буду лучше получаться заклинания и прочая дичь, связанная с огнём и повышением температуры, а у второго — с водой и понижением температуры. Вампир — вообще красавчик, он не может ни того, ни другого, так как их природа обделила даже теоретической возможностью пользоваться магией этой направленности, зато он прекрасно владеет малефицистикой и магией крови. Но! Хоть наш вампир и не может пользоваться такой магией, но только в примитивной форме. С помощью различных пентаграмм, ритуалов, артефактов, долгих вычислений и прочих научных изысканий, наш вампир может использовать свою магию для огненных и водных заклинаний, но в разы слабее и затратнее. Это же касается и магов людей — огневик может использовать свою магию для водных заклинаний, но при прочих равных никогда не достигнет той же мощности и энергеэффективности в этой области, как маг воды. Это говорит нам о том, что в общем-то магия едина и при этом чертовски разнообразна. Да, это коротко. И это нужно для понимания сути накопителей — они, становясь генераторами, начинают вырабатывать магию с определённым оттенком. В итоге, подключаемый к нему новый член Рода в некотором роде «унифицируется» со временем, становясь как все в роду — с такими же предрасположенностями, но только если молодой. Чем старше, тем хуже и медленней даются изменения магии. Если Род хочет усилить предрасположенность, то вводить новых членов желательно именно с такими предрасположенностями. Если добавить что-то — соответственно. И всё это в голове моей крутилось ради… чего? Вот вспомнил я эти особенности, и что дальше то? Я универсал — магия «белая». Если в этом мире у Рода есть подобные накопители, то я никому вообще не сдался — это как густые краски разбавить белым, лишь сделав их бледнее. Хотя, с другой стороны, моя магия содержит в себе оттенки, которых быть не может у людей… Ну нафиг всё это. Просто нафиг! Чем дальше держишься от аристократии, тем лучше себя чувствуешь. Чего я вообще начал об этом думать? Мысли — как перекрёстные ссылки в Википедии, никогда не знаешь, где в итоге окажешься. Началось то всё с простого — канонные события. Тролль на Хэллоуин. Однако уже сейчас я могу сказать, что вероятность спасения Гермионы Роном и Гарри падает из-за моего вмешательства. Мне плевать, но в глубине души заворочалась совесть. Она ещё спала, но пиналась во сне. В прошлой жизни я порой пренебрегал своими интересами и мнениями для того, чтобы сделать правильней и лучше другим — важным мне людям. Закончилось не очень, хоть и совесть была спокойна. Но похоже, по-другому я не могу. Сделать заметку в памяти — общаться с девочкой… Нет, напряжно. Сам искать общения не буду, но и гнать не буду. Вот. А если она всё равно решит, что у неё нет друзей и свалит рыдать на Хэллоуин, просто не пущу. Наметив крайне смутный план дальнейших действий и в очередной раз осознав простой факт — планирование и я несовместимы, я направился на поиск неиспользуемой аудитории для занятия магией. Почему не использовать аудиторию, показанную близнецами? Колдовство не на занятиях не только порицается преподавательским составом, но и щедро наказывается. Конечно же все колдуют, особенно в гостиной и спальнях, но спокойно заниматься и тренироваться на Гриффиндоре невозможно в принципе — уж больно все шумные. Вот и отправился искать. Я зарылся в какие-то дебри подземелий, кажется, минус третий этаж. Темно, страшно, Лю́мос освещает храбрым путь. — П-с. Парень. Я чуть ли ни на месте подпрыгнул, резко наводя палочку в сторону раздавшегося голоса. Гобелен. Всего лишь гобелен. Мужичок подозрительной внешности, в старомодном, дутом словно кираса жакете и массивным белым жабо на месте галстука. Лицо его украшал тонкие полоски усиков и точно такая же бородка. — Парень. — продолжил он заговорчески шепча. — Ты чего тут делаешь? — Ищу. — О, и что же ищешь? — Место для тренировок. — О! Тренировки! Я знаю в них толк! — он встал в самодовольную горделивую позу. — А какие тренировки? — В магии. — О! В магии! Да, я знаю в ней толк. Я стоял и смотрел на это чудо, не зная, что добавить. — Вижу, парень, ты впечатлён моим величием? Ха-ха-ха! Ещё бы! Ведь перед тобой великий и несравненный я! — очередная пафосная поза в исполнении этого человека вызвала во мне некое отвращение. — Вы кто вообще? Человек на портрете поперхнулся от вопроса и закашлялся, пытаясь сам себя постучать по спине. — Как? — спросил он, придя в себя. — Как ты можешь не знать великого и несравненного меня, овеянного лучами славы? — Так представьтесь. — К-хм. Так уж и быть, я развею мрак твоего невежества. Перед тобой великий и неотразимый Хосе Рамон Родригес Перейра! Минута молчания. — Кто? — Что?! — возмутился мужик. — Ты меня не знаешь? Как… невозможно! Ты меня разыгрываешь, точно! Ха-ха-ха! Смешная шутка, парень. — заливисто рассмеялся мужик. — Я не шучу, сэр. Очередная минута молчания. — Я же лучший дуэлянт Испании, боевой маг, покоритель сарацин, можно сказать, я побывал везде, при моём участии была основана Испанская Империя, правда, пришлось бежать — христианство навязывали даже магам. Он внезапно вытащил рапиру из ножен в одну руку и палочку в другую, начав показывать разные выпады и пуская в никуда лучи заклинаний. — Ясно всё, я понял глубину мрака своего незнания. — выдал я первое пришедшее в голову. Ничего я не понял, на самом деле, хотя мало ли, какие кадры в истории мировой засветились. — То-то же! — обрадовался мужик на портрете, вложив палочку и рапиру в ножны. — А что ваш портрет делает в Хогвартсе? — Как что? Висит. — Эм… Вы же испанец. — Ну да, и что тут такого? Ты имеешь что-то против испанцев? — мужик притворно нахмурился. — Ха-ха-ха! Не переживай, я тоже против них много что имею. А здесь вишу по причине того, что неблагодарные потомки отправили мой портрет в эту чудную школу, ведь я тут учился. Ещё и с наилучшими пожеланиями. И висел я в самом видном углу у лестниц главной башни, но и оттуда неблагодарные убрали меня. Сюда. А здесь так редко кто-то бывает. Вот последним помню славного юношу, как его там… Альбус, точно! — Альбус? — переспросил я. — Юноша? И когда это было? — Не знаю. — пожал плечами мужик. — За чашкой чая и лимонной долькой время летит незаметно. — мужик мановением волшебной палочки материализовал в нарисованной комнате своего портрета стол, стул, чайник и элегантную хрустальную вазу с лимонными дольками. — И что-же делал этот юноша в подземельях? — Это-же очевидно — брал у меня уроки мастерства! Разве сложно догадаться? — У портрета? — скепсис в моих словах можно было черпать из воздуха. — Ты не видишь дальше своего носа, парень. Я и тебя могу многому научить. После этих слов его портрет стал прозрачным как стекло, давая возможность рассмотреть равномерно запылённый зал. Странные манекены, дуэльный подиум, стол зельевара, ещё какие-то непонятные вещи. Но я не успел рассмотреть всё, портрет потерял прозрачность, вновь являя мне образ того мужика. — Однако, парень, чтобы стать моим учеником, тебе нужно доказать, что достоин! Совершить невероятное! Немыслимое! Абсурдное! Я развернулся и пошёл обратно, а в спину мне всё продолжали доноситься разные эпитеты того, что я должен сделать. Какой-то он мерзкий, откровенно говоря. Вот не понравился. До самого отбоя я продолжал поиски места для тренировки, но мне это так и не удалось. Я просто не знаю очень многого о замке, а мерзкие портреты и секретные замки просто бесили. То поклонись в ноги какой-то сволочи на портрете, то ещё что-то. Я не гордый, но раздражает. Я всегда плохо воспринимал излишне самодовольных людей. В понедельник я решил не испытывать судьбу и начал ходить на занятия вместе с остальными. Абу отменил своё гениальное распоряжение и поглядывал на меня как на говно. В этот момент он невероятно походил на Малфоя, о чём ему и любезно поведали близнецы, но никакой реакции не дождались. На чарах мы продолжали заниматься всякой фигнёй, разучивали разные движения, их типы, круговые, дуговые, разные углы, спирали. Учились выполнять их с разных положений палочки и в разных направлениях. Ни о каких конкретных заклинаниях не шло и речи. В свободное от учёбы время каждый первокурсник посчитал своим долгом поделиться с окружающими своими невероятными приключениями с метлой. Особенно усердствовал Малфой, да так, что на ужине его уже свои осаживали. Гермиона же нашла во мне и Дине благодарных слушателей, и по памяти зачитывала рекомендации к полётам из разных книг. Рон ходил и фыркал на это, считая, что по книгам научиться летать невозможно. По его мнению, по книгам вообще ничему научиться нельзя — лишь колдовать, колдовать и ещё раз колдовать. Парадокс в том, что он не колдует, лишь играет в плюй-камни, в какие-то странные карты и шахматы. Вечером понедельника я вновь отправился искать себе место для тренировок, и вновь таковое не нашёл. *** Вторник можно было бы назвать обычным днём, но за завтраком количество разговоров о полётах перевалило за некий предел, набрало критическую массу, и в один прекрасный момент, всё закончилось — ребята выгорели. На просторную поляну перед замком все подходили в разном душевном состоянии. Кто-то пылал энтузиазмом, кто-то, например Невилл, чуть ли ни дрожали от страха или волнения. Я, откровенно говоря, не одобрял такой массовости обучения такому травмоопасному предмету, как полёты. Да и в целом идея летать на метле вызывала у меня… ничего. Надо — полечу. Мы все столпились возле разложенных в два ряда мётел и тихо переговаривались кто о чём. Старосты, выполнив свой долг перед школой, благополучно покинули место. — И чего стоим? — раздался голос в стороне, и все обернулись, чтобы увидеть небольшого роста женщину в чёрном брючном костюме непонятного назначения и простой чёрной мантии. Её короткие серебряные волосы торчали ёжиком, а суровый взгляд ярких жёлтых глаз грозился просверлить дыру в каждом из нас. — Встали слева от метел! — грозно распорядилась она, встав между двух рядов мётел. Все поспешили выполнить распоряжение, и не столько из-за страха, сколько из-за противности её голоса и перегара — больше молчит, нам же лучше. — Вытянули правую руку над метлой. Мадам Хуч, а именно так её зовут, если верить полученной в гостиной информации, дождалась выполнения инструкции, внимательно всех осмотрев. — Теперь скомандуйте: «Вверх!» — Вверх! — на разный лад командовали дети, я же в свою очередь внимательно смотрел на метлу. Странная и интересная вещь. Вверх. — тихо проговорил я, отправляя ментальный посыл метле. Она тут же резво влетела мне прямо в руку, заставив немного пошатнуться. Хм. Метла точно является артефактом с ментальным управлением. Осмотрелся. Лишь пара ребят могли похвастать тем, что метла скакнула им в руки с первой команды. Гарри, Малфой, какой-то парень с факультета воронов. Гермиона стояла рядом со мной и сверлила метлу как врага народа. Это изрядно потрёпанное средство передвижения напрочь отказывалось слушаться команды девочки. — Голоса недостаточно. — обратил я её внимание на себя. — Как это? В книгах написано, что команда «вверх» универсальна для мётел. — с важным видом поведала она. — Нужно обязательно представить себе образ того, как метла прыгает тебе в руку. Буквально видеть в воображении, как это происходит. Попробуй. Она смотрела на меня с сомнением, но видать что-то вспомнив или ещё что-то, хмыкнула, кивнула. Прикрыла глаза. Только она открыла рот, чтобы сказать: «Вверх!», как метла сама прыгнула ей в руку, изрядно напугав. — Ой. — удивлённо вскрикнула она. — Но я же ничего не говорила? Гермиона удивлённо посмотрела на неё. — И главное правило начинающих мотоциклистов. — Какое? — Не смотри на столбы. — Что, прости? — Проблема новичков — куда смотрю туда и еду. Тут так же — что представляю, так и лечу. Если у тебя в голове так и крутятся картины твоего великолепного падения, так и получится. — Именно по этой причине, — рядом с нами оказалась мадам Хуч. — вы проходите обучение на этих допотопных Чистомётах. Они слушаются либо очень чётко сформированных мыслей, либо командных движений. Именно их мы и будем проходить. Она пошла дальше, оставив нас недоумевать по поводу своей словоохотливости. Однако долго недоумевать не пришлось — вскоре все ребята держали в руках мётлы, правда довольно многим пришлось поднимать их с земли самостоятельно. — Так. — мадам Хуч вернулась на своё место меж двух наших рядов, и ловко оседлала свою метлу. — Садитесь на мётлы в точности как я. Ничего особенного в посадке не было — похожим хватом мы с ребятами в детстве сидели на турниках. И чего это вдруг давнишние воспоминания всплыли? После тщательной проверки посадки учеников и высказывания Малфою о глубине его заблуждений о правильной посадке, мадам Хуч, в очередной раз встав перед нами, сказала: — А теперь на счёт три легко и плавно оттолкнитесь ногами. Раз. Два… Невилл начал плавно подниматься вверх так и не дождавшись команды. — Мальчик, мальчик! — закричала мадам Хуч. — Немедленно вернись на землю! Если бы Невилл мог, но бы не то-что на землю вернулся — он бы вообще метлу не трогал, и не нужно умение читать мысли, чтобы понять это по его лицу. А все стоят. А он может разбиться. А в голове всплыла сцена из фильма. О, я по себе знаю, насколько может быть неприятным процесс получения нескольких переломов. Невилл стоял через пару человек от меня и поднимался всё выше, но пока медленно. Я мгновенно представил схему движений метлы, и она тут же послушалась, резко уйдя чуть назад и немного вверх. Древко метлы встало почти вертикально, этакая кобра Пугачёва, и так вот я, быстро двигаясь боком я оказался рядом с Невиллом, сдёрнув его с метлы. Пришлось накрениться и перенести массу, в голове представляя, как метла просто вертикально опускается. Получилось, но слишком быстро. Точнее, не быстро вообще, но Невиллу хватило. Ноги его не держали, он умудрился в них запутаться и покатиться кубарем по земле. — Мальчик! — мадам Хуч подбежала к нему, осматривая, а я тем временем, уже стоя на земле смотрел на внезапно начавшую метаться с огромной скоростью метлу Невилла. Все обратили на это внимание, и продолжалась эта свистопляска около минуты. Сам Невилл тоже смотрел и бледнел с каждой секундой, в конце, чуть не грохнувшись в обморок от осознания того, как его могло сейчас колбасить в воздухе. — Пойдём в больничное крыло, тебе явно нужна помощь мадам Помфри. — с грустью вздохнула наш преподаватель. — Н-не надо к мадам Помфри… — жалобно простонал он, но сопротивляться было выше его сил, да и вообще, похоже, не в его натуре. Они ушли, и все загомонили кто о чём. Кто-то хвалил меня, кто-то смеялся над Невиллом. Ну, его лицо и вправду было забавным, тут не поспоришь. Вот Малфой нашёл какой-то стеклянный шар в траве. Рон и Гарри поспешили к нему, но Крэбб и Гойл стояли на страже барина, так что холопы лишь попусту сотрясали воздух. А Малфой ведь сказал, что отдаст Невиллу вещицу, однако Рон высказал, что Драко её тупо украдёт, забрав себе. — Идиотизм… — прокомментировал я нарастающий конфликт с присущим мне безразличием. Странный выверт психики — парня выручил, а тут и пальцем пошевелить не хочется. — Ты о чём? — спросила появившаяся рядом Дафна. Я осмотрелся и только сейчас заметил, что ученики несколько смешались факультетами, наблюдая за этой дурацкой сценкой, которая уже давно перешла на личности, а громкость — на вопли. — Да так вот и представляю, как Малфой крадёт эту… не важно, что это. Невилл обязательно пишет об этом бабушке, и вот, на собрании попечительского совета у мадам Августа Лонгботтом получается в свои руки просто шикарный повод опускать Малфоя старшего. — Например? — Ну… — задумался я, начав говорить от лица женщины известной мне лишь по брошюре для магглорождённых. — Может нам стоит организовать благотворительный фонд помощи Малфоям, ведь их наследник докатился до воровства зачарованных предметов ценой в десяток сикклей. Однако Драко каким-то чудом умудрился услышать мою реплику. — Да сдалась мне эта хрень! — гневно встряхнул хрустальным шаром блондин. — Выброшу её, чтобы никто не достал! С этими словами он вскочил на метлу и взлетел в небо, при чём дразнил именно Поттера. Вот дался он ему? Поттер конечно же не мог не принять вызов и поначалу не очень ловко, но крайне быстро осваиваясь, сам забрался на метлу и подлетел к Драко. Слово за слово, пара неудачных попыток перехватить шар у Малфоя, и вот они уже гоняются друг за другом по небу. Драко это надоело, и он зашвырнул шар по направлению к одной из башен Хогвартса. Гарри молнией метнулся за ним и поймал перед самыми окнами в башне. Возвращался очкарик под овации сокурсников Гриффиндора и скромные хлопки Хаффлпаффа. Вороны и слизеринцы остались не у дел, как, собственно, и я с Гермионой. Она смотрела на весь этот балаган с огромной степенью осуждения. Не успел Гарри насладиться всеобщим одобрением со стороны товарищей, как из ворот замка появилась профессор МакГонагалл, скорым шагом, чуть ли ни срываясь на бег, идя к нам. — ГАРРИ ПОТТЕР! — гневно прокричала она, своим голосом вынудив всех чуть ли не по стойке встать. Она подошла к виновато понурившемуся парню и крайне настойчиво потребовала следовать за ней. — Всё. Конец Поттеру, отчислят. — констатировал факт самодовольный Малфой. — Заткнись, гадкий слизеринец. — прошипел на него Рон, но перепалке не дано было состояться — вернулась мадам Хуч. Как таковой урок был сорван, потому она сама проводила нас до большого зала, в котором уже через десять-пятнадцать минут должен был начаться обед. Под конец этого самого обеда в зал вернулись Гарри и Невилл. Если второй лишь отмахивался, мол, всё в порядке, то вот Гарри поведал по секрету всему свету, что МакГонагалл и Оливер Вуд одобрили его на роль ловца сборной факультета по квиддичу. Вот об этом я по какой-то причине не помнил. Теперь я сижу и думаю о том, а стоит ли вмешиваться во все события? Помимо того, что мне попросту не хочется вообще ничего делать касательно этого, так ещё и неизвестно что может в итоге получиться. Но, с другой стороны, я и не помню, что и как должно быть. Хм… А что если… — Дуэль! — вырвал меня из размышлений высокий голос Драко. Он стоял вместе с Креббом и Гойлом напротив уже вскочившего Поттера и Рона. — Дуэль волшебников. Никаких кулаков — только волшебные палочки. Ты хоть слышал о дуэли волшебников? — Он слышал. — кивнул Рон, вставая между Драко и Гарри. — Я буду его секундантом, а кого берёшь ты? Драко осмотрел своих спутников, словно раздумывая, кто лучше подойдёт для этой цели. Но они, чёрт побери, словно братья, при чём по всем параметрам. — Крэбб. — Драко даже не дожидался никакого ответа от парня. — Полночь вас устраивает? Прекрасно. Тогда в полночь в Зале Наград. И не прощаясь троица слизеринцев ушла. Рон и Гарри вернулись за стол, и рыжий начал что-то втолковывать своему другу. Гермиона попыталась к ним приблизиться, могу поспорить, чтобы прочитать нотации, но я одёрнул её за рукав. — Не лезь к ним, они и так уже всё решили. — Но они не имеют права бродить ночью по школе. — мой поступок вылился в то, что теперь она всё планируемое высказывает мне. — Если их поймают, мы получим штрафные баллы, а их обязательно поймают. — Гермиона. Мы - мальчишки. — пришлось перейти на мысли попроще. — Если мы что-то решили, то это конец. Ты будешь только раздражать своими наставлениями. Ты же не хочешь, чтобы все раздражались при твоём появлении? Она явно этого не желала, отрицательно мотнув головой. — Вот и хорошо. — Нэйтан дело говорит. — заговорил сидящий рядом Симус. — У нас как — напросился кто на драку, предоставь ему возможность. А кто прав или виноват — какая разница? Поймают — виноваты будут все. — Но… Вот скажи, Нэйтан. — Гермиона вернулась за стол поближе к нам. — Тебе не жалко заработанных баллов? — Неа. — мотнул я головой. — Если просто так, на ровном месте, то немного, а тут… Мне вообще на них пофиг. — пожал я плечами, ведь так оно и было. — Но ведь кубок школы… — Из рук в руки переходящая тара, не приносящая ровным счётом ничего, даже записи в личном деле, вон, спроси у кого постарше — все уже этим интересовались. На том порешали и отправились дальше, грызть гранит науки. Вечером я думал о том, чтобы проследить за парнями, но мысль эта даже не успела оформиться, как тут же исчезла из моей головы под давлением пофигизма. Однако дождаться их в гостиной я посчитал минимальной необходимостью. И дождался. Сидел себе спокойно на диване перед камином, перебирал в голове различные способы тренировки своего магического ядра, и тут тишина пустой гостиной прерывается тихим возбуждённым гомоном ребятни, ввалившейся туда. Кинув взгляд в сторону ребят и оставшись незамеченным, я слегка удивился присутствию в их компании Невилла. Не думал, что этот скромный мальчишка такой охочий до сомнительных авантюр. Парни расселись неподалёку, так и не обратив на меня никакого внимания. Видок у них был пришибленный и несколько шокированный. — Что они, интересно, о себе думают? — Первым заговорил Рон, а бледный как смерть Невилл лишь покивал ему. — Надо же догадаться держать в школе этого пса. Этой твари здесь явно не место! — Там это… — заговорил Невилл. — … Он на люке каком-то стоял. — Люке? — удивились Гарри и Рон. — Ну да… — поник Невилл. — А вы не видели? — Я вообще не смотрел на его лапы. — отмахнулся Гарри. — Мне и трёх огромных голов хватило. — Вот-вот! — оживлённо зашевелился Рон. — А зубы его видели, а? А пасть? Во! Он бы нас «клац». — Рон изобразил руками смыкающуюся пасть. — И всё. — Я слышал о таких псах. — Невилл? Рассказывай. — Гарри и Рон подобрались, ожидая пояснений. Невилл от такого внимания немного ожил и смутился одновременно. — Ну… в общем… Дядя Элджи как-то рассказывал. Лучше, чем Цербер охранника нет. Особенно взрослого, дрессированного. — А этот какой? — Маленький ещё… — Маленький… — Гарри и Рон одновременно выпали в осадок, явно пытаясь соотнести увиденное со словом «маленький». — Нет, всё. Я спать. — выдал Гарри и все ребята согласились с ним. — Они бодро собрались и отправились в спальню. Цербер, да? А ведь я этого тоже не помню. Или помню? Что-то такое было. Точно! Он охранял вход на полосу испытаний. Глупую и детскую, а защитить должна была она зеркало с Философским камнем от Волдеморта. И что это мне даёт? Кучу потенциальных неудобств, а потому, сидим, не отсвечиваем, тренируемся. И тут, под треск огня в камине, до меня вдруг дошла интересная мысль. Зачем я тренируюсь, ищу способы стать сильнее? Я же не хотел всего этого? Что изменилось? Всего за полторы недели в Хогвартсе? Погрузившись в подобие транса, я прошерстил всё своё сознание, физическую оболочку и даже добрался до души, в поисках ответов, но ничего не нашёл. Никакой подозрительной активности или внешнего воздействия. Подумал опять и понял — особо жить я не хочу, но и преждевременно покидать сей бренный мир тоже. А Волдеморт представляет из себя серьёзную угрозу, и эта мысль давно уже заняла своё место в моей голове, выжидая момента, чтобы «стрельнуть». И стрельнула. Я оправдывал свои стремления развиваться всякими гордостями и прочим, но всё проще — не хочу умереть. — Я не хочу умирать! — радостно воскликнул я, подпрыгнув с дивана. Прислушался к себе. Нет, апатия не прошла, но до этого осталось не так уж и долго. Но тогда… Я же начну чудить. Ну, поживём — увидим.