Когда всё пошло не так?

Красный – цвет торжества, цвет огня, любви и страсти. Столь далёких для юного Гусуланьского нефрита, воспитанного строжайшими правилами его ордена. Но орден Ци Шань Вэнь созвал Великий Совет Кланов, и сегодня устроил для юных адептов состязание в стрельбе. Торжественное мероприятие требовало и торжественного одеяния. Лань Ван Цзи чувствовал себя немного неловко в красном. Среди других участников адепты Гу Су Лань сразу бросались в глаза контрастом белоснежных лобных лент на фоне красных нарядов. Выглядело необычно. Лань Чжань решил сосредоточиться на подготовке к соревнованию, но его немного отвлекал один юноша. Непоседливый, улыбчивый и беззаботный адепт ордена Юнь Мэн Цзян. Лань Чжань его прекрасно знал. Так как более года назад его вместе с сыном главы ордена прислали в Гу Су Лань учиться. Но если молодой господин Цзян старался в обучении, пусть не для себя, но чтобы не опозорить свой орден, то этот бесстыдник только и знал, что выводил из себя учителя Лань Ци Женя. А после, отправившись в библиотеку переписывать правила в качестве наказания, большей частью развлекался, допекая Лань Ван Цзи. Уже за то короткое время, что Вэй У Сянь проучился в их ордене, Лань Ван Цзи усвоил одну вещь. Если он оказался в поле зрения этого бесстыдника – нужно быть готовым ко всему самому неожиданному. Ведь он ни разу не смог пройти мимо, не устроив какую-нибудь шалость. В этот день юный нефрит обнаружил, что весь прошедший год с момента, как «ходячая угроза» покинула его орден, он пребывал в сладостном покое. А сегодня вновь его тело напряжено и все чувства обострены в ожидании очередного бессмысленного и опасного действия от Вэй Ина. За время сборов и подготовки к началу состязания Лань Ван Цзи также обнаружил странный факт, когда рядом с Вэй У Сянем Цзян Вань Инь – ему немного спокойнее. Он в прошлом не раз наблюдал, как Цзян Чэн отчитывал своего друга за очередную проделку, а если узнавал о ней, до того как она сделана, то бывали случаи когда и тумаками выбивал дурь. Цзян Чэн и сам заметил, что Вэй Ину больше всего нравится дразнить второго молодого господина Ланя. И если последний оказывался поблизости, Вань Инь удваивал контроль над своим непутевым другом. Видимо поэтому Лань Чжань и испытывал облегчение, когда Цзян Чэн поблизости. Ведь какие еще могут быть причины? Думая об этом, Лань Ван Цзи внезапно осознал, что уже несколько минут неотрывно следит за каждым движением Цзян Чэна. В ту же секунду тот сложил руки в замок, немного отвернулся от Вэй Ина, беседовавшего с каким-то юношей, и поднял глаза к небесам со столь измученным выражением лица, будто только что он утратил последние капли надежды о благоразумности своего шисюна. Но Лань Ван Цзи знал, что это не впервой и чтобы не происходило между ними, они вскоре помирятся. Всегда мирились. Он подумал, что только человек с исключительной выдержкой и душевной добротой способен дружить с таким как Вэй У Сянь. Эта мысль вызвала в душе ранее не знакомую теплоту для холодного нефритового сердца. Адепты Юнь Мэн Цзяна только что наблюдали за разборками адептов Ци Шань Вэнь, кто будет участвовать в соревнованиях. Столь высокопоставленный орден, а ведут себя хуже диких зверей в борьбе за добычу. Лишь один адепт был скромен и вежлив, но эти коршуны не приняли его в свою стаю и, возможно, даже заклевали бы, не заступись за него первый ученик Юнь Мэн Цзяна. После того, как юноша из клана Вэнь провалился в показательной стрельбе, Вэй Ин отвел его немного в сторону от остальных адептов ордена, чтобы тот не слышал, что его шисюны высмеивают скромнягу. Не успел Цзян Чэн и рта открыть как Вэй Ин стал раздавать различные советы по стрельбе из лука, больше рисуясь своими талантами, чем говоря что-то путное. Но юноша смотрел перепуганными глазами полными восхищения, подобно щенку, которого спасли от побоев. В Юнь Мэн Цзяне все давно привыкли к болтовне Вэй У Сяня и уже не воспринимали всерьёз. Поэтому ему и не было кому похвастаться, какой он талантливый и великолепный. И вот нашелся благодарный слушатель. Цзян Чэн пытался его как-то угомонить. Но так как благодарный слушатель, полный воодушевления, которое не способны были скрыть ни страх, ни стеснительность и неуверенность, поддерживал Вэй У Сяня, Цзян Чэн вынужден был всё оставить как есть. Не в силах больше смотреть на самодовольное лицо друга, он отвернулся от обоих, невольно взмолившись небесам, когда же это всё прекратится. Вдруг он поймал на себе пристальный взгляд. Юноша не сразу понял, что на него смотрит один из нефритов Гу Су Лань. Так как его холодный облик был разрушен лёгкой, едва заметной улыбкой на губах, которая походила на мираж. А в глазах была необычайная теплота, совершенно несвойственная Лань Ван Цзи. На секунду Цзян Чэн подумал, что это, скорее всего Лань Си Чэнь. Но он тут же понял, что это определенно не старший брат. Цвет глаз у Лань Си Чэня был более теплый, а улыбка вежливой. В то время как Лань Ван Цзи улыбался, нечто такому, что он, возможно, больше никогда в жизни и не встретит. Поэтому и наградил это нечто столь драгоценным подарком. Цзян Чэн абсолютно растерялся и совершенно не знал, что ему делать. Он растеряно продолжал смотреть в глаза Лань Чжаня. Тот вежливо склонил голову немного вперед в приветственном поклоне. Но казалось, будто помимо приветствия он пытается его отблагодарить. Вань Иню показалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Он ответил таким же поклоном и думал, как же правильно поступить, чтобы избежать неловкости. Но тут по наросшему шуму понял, что Вэй Ин разошелся не на шутку. Он повернулся обратно к своему шисюну. Но подавшись мимолетному порыву, обернулся вновь взглянуть на Лань Чжаня. Лицо того вновь покрылось непроницаемой маской холода. Он повернулся боком, так как к нему подошел брат. Возвращаясь опять к расшумевшемуся другу, он только и успел заметить как порыв ветра подхватил концы лобной ленты Лань Ван Цзи и стал ими играть вовсю. Но разыгрался не только ветер, а и Вэй У Сянь. Рассказывая некоторые «секреты» стрельбы из лука, он вполне серьёзно вложил в лук стрелу и натянул тетиву. Вэнь Нин внимательно следил за каждым движением, отчего счастливая улыбка на лице его учителя с каждой минутой становилась всё шире. При виде всей этой картины Цзян Чэну захотелось завязать уголки этой улыбки Вэй Ину на затылке. Цзян Чэн с раздражением, скорее больше на своё смущение, чем на происходящее, накинулся на Вэй Ина : «Ты что вытворяешь? Решил всех адептов перестрелять до соревнования? Они тебе не зачтутся, можешь не стараться». Вэй Ин: «Я не собираюсь стрелять. Просто показываю, как лучше всего натягивать тетиву». Цзян Чэн: «Сам на тренировки учиться не ходишь, а других обучать лезешь. Тоже мне учитель!». Вэй Ин: « Но стреляю-то я лучше всех. Могу и поучить. Смотри, Вэнь Нин. Я сейчас без проблем попаду в ту ленту, что трепещет на ветру». Вэй Ин указал куда-то немного ввысь. Но при этом по хитрой улыбке на его лице слепой бы понял, что что-то не так. Цзян Чэн проследил направление стрелы и увидел, что она нацелена на один из концов лобной ленты Лань Ван Цзи, что развевался на ветру над головой. В один миг Вань Иня накрыли страх и паника. И тут же он услышал звук отпущенной тетивы. Виски запульсировали. Мысли покинули голову. Время замедлилось. Казалось, стрела не летит, а медленно проползает мимо. Сам не понимая, что делает, Цзян Чэн крикнул: «Ван Цзи, осторожно!». При этом он уже вынул свой Саньду и, вложив в него духовной силы больше, чем того необходимо, решительным выпадом ударил по стреле. От такой мощи стрела моментально рассыпалась в прах. Лань Ван Цзи услышав возглас Цзян Чэна, отскочил в сторону. Понимая, что мишенью был не он, а его лобная лента, юноша моментально поправил её концы и одарил Вэй У Сяня таким взглядом, что тот должен был последовать судьбе несчастной стрелы. Но виновник даже не заметил этого взгляда. Только осознав, что он натворил, вернее натворил бы, Вэй Ин понял, что сейчас ему влетит от его шиди больше чем когда-либо. Не то что бы он боялся нотаций или даже побоев, он и сдачи дать может. Но Вэй У Сянь понял, что было бы действительно скверно, если он и вправду попал в ленту. Цзян Чэн был в бешенстве. Он ругал Вэй Ина на чем свет стоит. После нескольких минут смиренного молчания, означавших, что Вэй У Сянь признает свою вину, он решил, что его уже достаточно отчитали за проступок. У Сянь пытался увильнуть от дальнейших нравоучений. Но всё же пришлось пообещать, что потом он извинится перед Лань Ван Цзи как подобает. Так как сейчас оба нефрита куда-то ушли. Цзян Чэн понял, что дальнейшие нравоучения просто бессмысленная трата сил и нервов, так как его больше особо и не слушают. Он развернулся и пошел сам искать Лань Ван Цзи, чтобы извиниться перед ним. Вэй Ин показал ему вслед язык . Всё это время, пока Цзян Чэн пытался добиться хоть какого-то покаяния от Вэй Ина, Вэнь Нин стоял рядом и всё больше винил себя в произошедшем. Ведь за него молодой господин Вэй заступился перед адептами другого ордена, а он его осрамил тем показательным выстрелом. Он его всё равно поддержал, приободрил и даже дал пару дельных советов. А сейчас из-за него Вэй У Сянь нажил неприятностей в своем ордене и с другим в придачу. Как только Цзян Чэн ушел, Вэнь Нин, еще больше заикаясь, чем обычно, рассыпался в извинениях: «Молодой господин Вэй, прошу простить меня за все доставленные неприятности. Простите за то, что из-за меня вас так отругали, простите…». Вэй Ин оборвал его на полуслове. Растянув губы в беззаботной улыбке и заложив руки за голову, он сказал: « Не понимаю, за что ты извиняешься. Это же не ты стрелял в лобную ленту и такая глупая идея только мне в голову прийти могла. Ты не виноват в том, что я сам создаю себе такие проблемы». На перепуганном лице Вэнь Нина, искаженном от чувства вины, от этих слов произошли разительные перемены. Глаза наполнились суровостью и уверенностью, голос стал твёрже и практически без заикания он выпалил, глядя Вэй Ину прямо в глаза: «А разве молодой господин Вэй виноват, в том что у него доброе и отзывчивое сердце? Или в том, что вы всегда веселы и улыбчивы, ваша вина? Да, вы поступили не осмотрительно, но вы никому не навредили бы, даже если попали в эту ленту! Вы не виноваты, что столь идеальны!!!». Вэй Ин от удивления неосознанно затаил дыхание. Он, словно молнией пораженный, наблюдал за этой разительной переменой. Из его слов Вэй У Сянь понял одно: какая бы короткая память у него не была, это решительное лицо останется в его сердце навсегда!