Когда всё пошло не так?

Много чего случилось с момента, как глава ордена Цзян взял на воспитание Вэй У Сяня. Цзян Чэн часто его прикрывал, но и дня не обходилось, чтобы этого шкодливого сорванца не наказывали. И главное, неважно как строго, никаких выводов юноша не делал. Ладно, Цзян Чэн не требует, чтобы тот стал праведным, как монах, но хотя бы мог поучиться нарушать правила как-то поскромнее. Или хотя бы не попадаться на глаза. Но нет, если ему вздумается удрать с тренировочного поля нарвать отцветших лотосов, Вэй Ин даже не задумается проверить, нет ли кого поблизости и умудрится полезть в воду именно там, где мадам Юй отдыхает в беседке и обязательно увидит его. С его прибытием в Пристань Лотоса каждый день превратился в непрекращающееся безумие. Казалось все, что только можно было натворить, этот мальчишка уже натворил. Но каждый день у него возникали новые идеи. Откуда они только брались у него в голове? Во время обучения в Гу Су Лань все его шалости были направлены на две цели: избежать занятий у Лань Ци Жэня и вывести из себя Лань Ван Цзи. В первом случае Цзян Чэн ему не препятствовал, так как понимал, что иначе будут сорваны занятия, а вся ярость учителя достанется остальным ученикам. Во втором – присматривал, чтобы тот не перегнул палку. Так как в Облачных глубинах были не привыкшие к подобной дерзости, Вэй Ин удовлетворялся вполне безобидными шалостями, которых вполне хватало для достижения цели. За это время Цзян Чэн значительно расслабился и отвык от того сумасшествия, которое способно прийти его другу в голову. Вернувшись из Облачных Глубин в Пристань Лотоса, Вэй Ин длительное время находил развлечение в том, что рассказывал шиди о своих похождениях в Гу Су. Позже он довольно мирно наслаждался возвращением в родной орден, каждый день находя себе занятия – проверить свои любимые места для охоты на фазанов или сбора лотосов. Будучи в Гу Су лишенным привычных радостей, по возращению домой он наслаждался этим заново. Поэтому и не тратил время на придумывание новых сумасшествий, тем самым, всё больше усыпляя бдительность Цзян Чэна. И вот, когда в Ци Шань Вэнь он вновь продемонстрировал свой талант находить неприятности на ровном месте, Вань Инь оказался к этому абсолютно не готов и сбит столку. Теперь Цзян Чэн был чертовски зол на друга за выходку со стрельбой в лобную ленту Лань Ван Цзи. Но отчасти его злость была на самого себя за то смущение при виде улыбки второго нефрита. Ведь на самом деле у Вань Иня была нежная и ранимая душа, которую потрясло подобное зрелище. Он с детства считал это своей слабостью и скрывал за суровостью и язвительностью. Если кто заподозрит, насколько мягок и добр в душе этот юноша, он готов ему ноги переломать. Вот и сейчас он ходил по Безночному Городу, пытаясь заменить все неведомые ранее и столь смущающие чувства на раздражение и желание устроить взбучку Вэй Ину. И всё же взгляд блуждал по толпе в поисках нефритов. Вань Инь не мог отделаться от неловкости, списывая это на чувство вины за шисюна. Но желание увидеть Лань Ван Цзи пересиливало все остальные. Он успешно оправдывал себя, что всего лишь хочет извиниться за происшествие. Но найти его до состязаний Цзян Чэн так и не успел. Зато Вэй Ин оказался более везучим. Он увидел Лань Чжаня незадолго до начала соревнований и решил, что уж лучше сразу извиниться, пока всё не усугубилось. Вэй Ин: «Лань Ван Цзи». Лань Чжань: «…». Вэй Ин: «Лань Ван Цзи. Лань Чжань! Не игнорируй меня». Лань Чжань: «…». Вэй Ин: «Я пришел извиниться. Я, правда, сожалею о содеянном». Лань Чжань, сам того не осознавая, стал блуждать взглядом по толпе с самого начала, как Вэй Ин с ним заговорил. Он искал Цзян Чэна, будто хозяина бешеной собаки, которая в любой миг может напасть. Но, не обнаружив его нигде поблизости, напрягся от ощущения опасности и почувствовал разочарование. А услышав последние слова Вэй У Сяня, испытал сильное раздражение. Лань Чжань: «Вместо сожалений научись соблюдать правила». Вэй Ин: «Ну что я могу поделать, если почти на всё, что мне интересно есть запреты? И на какие правила я должен ровняться? Ведь правила в Гу Су Лань и в Юнь Мэн Цзян разнятся. Да и я не припомню правила в любом из орденов, где запрещается стрелять из лука по лентам, парящим в воздухе как летучие змеи». Лань Ван Цзи не сказал на это ни слова, но одарил таким ледяным взглядом, что игривая улыбка моментально стерлась с лица Вэй У Сяня. Он вспомнил, что он здесь для извинений, а не для того, чтобы вновь ругаться. Лань Ван Цзи развернулся и собрался уйти, но Вэй У Сянь успел вновь перекрыть ему путь и затараторил. Вэй Ин: «Ладно, ладно. Подожди, Лань Чжань. Да, я не прав. Нельзя вот так вот просто стрелять в людей или в их одеяния, даже если это не причинит никакого вреда никому. Прости, пожалуйста. Я просто увлекся немного. Дело в том, что тот юноша, стоявший рядом с нами, Вэнь Нин, очень хороший стрелок. Но местами его техника хромает, и я решил дать ему пару советов. Понимаешь, когда я шел в Ци Шань Вэнь, то немного заблудился и случайно наткнулся на Вэнь Нина, который тренировался…». Лань Чжань одарил Вэй Ина взглядом, который можно было истолковать только как то, что он не нуждается в таких подробностях. Вэй У Сянь сделал вид будто не заметил этого, и когда его собеседник решительно направился прочь, не прекращая тараторить, зашагал спиной вперед, заложив руки за голову. Лань Чжань заметил, что чем больше Вэй Ин говорит о том юноше, тем более мечтательнее становится его лицо. Глядя на это, сердце нефрита немного смягчилось, и в душе он практически простил ему выходку со стрельбой. Продолжая болтовню о знакомстве с Вэнь Нином, Вэй У Сянь совсем забыл, что он в людном месте идет спиной вперед. Как и следовало ожидать, вскоре он в кого-то врезался, и они оба упали. Лань Ван Цзи совершенно не отреагировал на случившееся и прошел мимо, как будто не с ним и разговаривали. Пока Вэй У Сянь поднялся на ноги, помог тому, кого сбил, извинился и привел свои одеяния в порядок, Лань Ван Цзи уже достаточно отдалился. Вэй Ин: «Лань Ван Цзи, подожди меня! Стой. Лань Чжань, ты меня слышишь? Или вновь игнорируешь?». Лань Чжань продолжал делать вид, будто это не к нему обращаются, и спокойно дошел до арки для ордена Гу Су Лань, через которую адепты заходят на поле для соревнований. Вэй Ин видя, что догонять Лань Ван Цзи бессмысленно, так как он всё равно не может пойти за ним через эту арку, решил всё же добиться чтобы нефрит хоть как-то на него отреагировал. Вэй Ин: «Второй молодой господин Лань. Твоя лобная лента съехала!». Естественно подобное замечание Лань Чжань не мог оставить без внимания и потянулся поправить её. Но с лентой было всё нормально. Он обернулся и одарил Вэй У Сяня красноречивым взглядом. Но тот лишь покатился со смеху. Лань Ван Цзи развернулся и решительно зашагал на поле для соревнований, прошептав себе под нос «бесстыдник». Почему-то, несмотря на все пакости Вэй У Сяня, Лань Чжань всё равно продолжал к нему хорошо относиться. Будто когда-то, в прошлых жизнях, они были очень близки, но в этой что-то пошло не так. Возможно, всё началось с их знакомства. Когда в первую же ночь после прибытия в Гу Су Лань Лань Ван Цзи застукал Вэй У Сяня на стене с кувшинами Улыбки Императора. И тут Лань Чжань вспомнил. Это была не первая их встреча. Должна была быть, но не была. В тот день, когда солнце уже стало склоняться к горизонту, его медитацию прервал шум извне. Это был смех. Звонкий, счастливый смех, разлившийся по всей округе. Не сдержав любопытства, Лань Чжань решил посмотреть, кто смеется. Ведь ни один адепт его ордена не позволит себе проявление подобных эмоций в такой близости к ордену. Из Гу Су и других поселков детвора сюда никогда не приближалась, а значит это кто-то из чужаков. Выйдя наружу, он подошел к ближайшему дереву и увидел, что на залитой солнцем поляне, которая находилась ниже его укрытия, стоят двое юношей в фиолетовых одеждах. Один был на середине поляны, гоняясь за чем-то скрытым в траве. Второй стоял немного в стороне и со скептической улыбкой следил за первым, время от времени закатывая глаза или подавляя смех. Судя по вышитому лотосу на одеждах, они были из рода Цзян. Дядя упоминал перед его уходом на медитацию, что в ближайшее время к ним на обучение прибудет сын главы ордена Юнь Мэн Цзян и их первый ученик. Видимо эти юноши ими и были. Но что они здесь делают? Ведь они сильно отклонились от основной дороги к главным воротам. Тут до него донеслись возгласы одного из них, который метался по поляне в поисках чего-то неуловимого. Он остановился, смахнул со лба выбившийся локон из растрепанной прически и, посмотрев на своего спутника, сверкающего опрятностью и благородством, проговорил: «Цзян Чэн, чего стоишь? Помоги мне. Я сам его не поймаю». Тот юноша, которого назвали Цзян Чэном, приосанился, принял горделивый вид и ворчливо ответил: «Еще чего! И что мне прикажешь потом с ним делать? Повязать на него бантиком твою ленту для волос и преподнести в подарок Лань Ци Женю?». Взлохмаченный юноша ответил: «Я его ловлю не для того, чтобы ты его кому-то дарил, еще и с моей лентой в придачу. Говорят, в Гу Су Лань отвратительная еда и совершенно нет мяса! А я уже голоден. Вот сейчас поймаю, зажарю и съем. А тебе не дам! Потому что не помогаешь. Вон он! Лови. Бегом. ААА». Лань Чжань увидел, как из травы, куда указал юноша, показались два длинных уха. Позвав на помощь друга, он с разбегу прыгнул в траву и упал на живот. Кролик успел отскочить вперед и приземлился в нескольких цунях от лица преследователя. За счет того, что поляна была под небольшим уклоном, трава была сочная и мягкая, а юноша неплохо разогнался. Он стал съезжать на животе по склону вслед за зверьком. Кролик совершенно не ожидал, что погоня за ним продолжится с такой позиции, и всё что смог, это подпрыгнуть на месте вверх. Но преследователь не мог остановить свой спуск, и кролик приземлился аккурат ему на голову. Так, вместе, не понимая что произошло, они проехали около чжана. Цзян Чэн пытался соблюдать высокомерный и холодный вид, но увидев, что добыча оседлала охотника, не выдержал и вновь рассмеялся так, что сложился пополам. Когда второй юноша перестал скользить по траве, кролик пришел в себя и в один прыжок оказался в высокой траве поблизости, а охотник сам рассмеялся так, что еще долго не мог подняться, ни то что преследовать дичь. Лань Чжань наблюдал всю эту сцену из своего укрытия, и даже смог проследить, куда ускакал зверек после успешного побега. Но больше всего его заинтересовал юноша по имени Цзян Чэн. Он часто после этого сталкивался с ним в ордене. И всегда видел на его лице маску вежливости или раздражения. И всегда вспоминал, как в тот день на поляне его высокомерная маска треснула и показала искреннее, счастливое и беззаботное лицо. Такое лицо он показывал крайне редко и только в присутствии Вэй У Сяня. Может поэтому Лань Чжань и относился к нему хорошо, несмотря ни на что. Ведь только Вэй Ин может заставить Цзян Чэна так улыбаться.