Когда всё пошло не так?

Соревнования лучников 5 великих орденов были начаты. Все участвующие адепты зашли на угодья для соревнований, каждый через свою арку, и начали охоту. Время шло и всё яснее становилось, что лидируют два родных брата из Гу Су Лань и два названных брата из Юнь Мэн Цзян. Площадь угодий, которую орден Ци Шань Вэнь отвел под состязание, была огромна. За несколько часов охоты можно было в изобилии найти добычу и ни разу не встретиться с соперниками. Некоторые предпочитали охотиться вместе и помогать друг другу. Лань Ван Цзи же решил разделиться со своим братом. Они оба были превосходными лучниками и не нуждались в подстраховке. А значит по отдельности им светило больше добычи, чем вместе. Лань Чжань предпочитал идти самыми сложными тропами, куда и компанией идти не захотят, ни то что в одиночку. Он зашел так далеко, что, казалось, там годами не было ни одной живой души. Уж тут он точно не встретит никого из адептов других орденов. Никто так далеко не станет забираться. Вдруг боковым зрением он заметил слева движение в паре чжанов от себя. Молниеносным движением Лань Ван Цзи вложил стрелу в лук и натянул тетиву. От резкого разворота волосы и концы лобной ленты взлетели в воздух. Из-за спины он услышал до боли знакомый голос: «Ван Цзи-сюн!». Опять Вэй У Сянь. Чем он провинился перед небесами, что вновь встретил его? Выдохнув, он всё же ответил: «Что?». Вэй Ин: «У тебя лобная лента съехала». Лань Ван Цзи ничего дельного услышать и не ожидал. Очередная шутка. Он, наконец, выпустил стрелу, четко попав в бумажный манекен со злым духом и лишь после этого ответил: «Вздор». Вэй Ин понимал, что он за этот день итак слишком много провинился перед Ван Цзи. Поэтому решил больше не подшучивать над ним и сейчас искренне хотел помочь. Вэй Ин: « Но сейчас это правда! Она, в самом деле, съехала. Не веришь – проверь сам. Давай помогу поправить». В одной руке Вэй Ин всё еще держал лук. Порыв ветра обвил один из концов ленты вокруг него в тот самый момент, когда хозяин решил закинуть его за спину. От такого рывка и без того ослабленный узел лобной ленты распустился вовсе и лента слетела с головы, потянувшись вслед за луком. Лань Ван Цзи как молнией поразило. Он не мог поверить, что это происходит с ним на самом деле. Даже в самом кошмарном сне такое не привидится. Для ученика Гу Су Лань лобная лента самое драгоценное и самое интимное, что у них есть. И вдруг над ней надругались столь дерзким образом. Этот бесстыдник наверняка даже не представляет, какой позор навлек на безупречного юношу. Руки Лань Чжаня дрожали. Он сжал рукоять лука столь сильно, что костяшки пальцев побелели. Кровь пульсировала в висках, делая этот момент еще более невыносимым. Ван Цзи медленно развернулся к Вэй Ину, с трудом подавляя желание выпустить в него стрелу, тем самым хоть немного отстояв свою честь. Вэй Ин же был сам растерян от случившегося. Юноша не понимал, как так вышло, что лента теперь на его оружии. Он итак сегодня слишком часто дразнил Лань Чжаня, покушаясь на его ленту. У Сянь собирался просто извиниться, снять ленту и отдать владельцу. Но когда Ван Цзи повернулся к нему лицом – тут он испытал настоящий страх, который не испытывал даже при виде самых страшных мистических тварей. Глаза Лань Чжаня налились кровью. Всё тело била дрожь. Руки сжались в кулаки. Лук, попавший в один из них, жалобно затрещал, грозясь вот-вот разломаться на части. У Вэй Ина, глядя на оружие Ван Цзи, проскочила мысль: «следующий я на очереди, видимо». Лань Чжань с трудом сдерживал самообладание. Искаженным голосом он процедил: «Ты…». Вэй У Сянь знал, что лютые мертвецы не разговаривают, но в тот миг ему показалось, что если бы они говорили, то именно таким голосом. Он не понимал, почему Лань Ван Цзи так разозлился из-за какой-то ленты, но таким он его не видел никогда в жизни. И видимо никто и никогда не увидит. Да и он сам, возможно, не сможет уже об этом никому рассказать. А его хладный труп найдут лишь через несколько дней после окончания соревнований. И не факт, что распознают. У Вэй Ина даже ноги ватными стали. Он попытался хоть как-то загладить ситуацию: «Второй молодой господин Лань, прости, пожалуйста. Я не специально. Это всё ветер». И он потряс луком, демонстрируя, что лента не у него в руках, а значит он и правда не виноват. Ван Цзи внимательно посмотрел на лук. Казалось, его взгляд немного смягчился. Но он так ничего и не сказал, а всего лишь испытывающе посмотрел на Вэй У Сяня. Тому показалось, что он ухватился за спасательную соломинку: «Честное слово! Это всё ветер. Я твоей лобной ленты даже пальцем не коснулся». Вэй Ину показалось, что от этих слов на лице Ван Цзи проскочило облегчение. Он собрался продолжить в том же духе, но вдруг издали ветер донес голос Цзян Чэна: «Вэй Ин! Да куда ты подевался? Уверен, раз его не слышно так долго, значит опять вляпался в неприятности». Услышав голос Вань Иня, Лань Ван Цзи окончательно взял себя в руки. Вэй Ин хоть и тот еще разгильдяй, но одно из его достоинств – он никогда не врет. И если он говорит, что не прикасался к ленте, то ему можно поверить. Но Лань Чжань совершенно не хотел, что бы о случившемся кто-либо узнал. А уж тем более увидел эту сцену. И точно не Цзян Чэн!!! Забрав лобную ленту, Лань Чжань не сказав больше ни слова, пошел прочь. Даже ленту повязывать не стал. Он хотел уйти сначала куда подальше, еще глубже в угодья, чтобы больше никого не встретить. Он даже не намеревался продолжать соревнования. Ему просто нужно было прийти в себя. Успокоиться. Он пошел по тропе, которая извивалась вокруг скал. Будучи полностью обескураженным, Ван Цзи даже не смотрел под ноги, а сломя голову несся вперед, глядя лишь на ленту, которую держал в руке перед собой. Резко свернув по тропе за одну из высоких скал, он внезапно в кого-то врезался. Обоим удалось не упасть лишь за счет того, что они ухватились друг за друга. Но всё же Лань Ван Цзи немного потерял равновесие и распростерся вперед. Он почувствовал у себя на талии крепкие юношеские руки, которые помогли удержаться ему на ногах и приятный аромат, от которого перед глазами промелькнули прохладные озёра, манящие своей свежестью под беспощадно палящим солнцем. Чужие руки с его талии взволновано переместились к его собственным рукам, помогая окончательно удержать равновесие. Наконец-то подняв голову, Лань Ван Цзи увидел перед собой Цзян Чэна. Тот был растерян, взволнован и с каждым мгновением его лицо всё сильнее заливала краска. Но, несмотря на смущение, юноша всё еще тесно прижимался к нему, держа за руки. И тут Лань Чжань понял, в чем дело. За спиной Вань Иня была скала. Именно из-за нее оба юноши не рухнули на землю. Лань Ван Цзи просто вдавил юношу в скалу. Наверное, впервые в жизни молодой нефрит оказался в подобной ситуации и ощутил столь сильное смущение. Лань Чжань чувствовал, как горят шея и уши. Ему казалось, что он и сам весь в огне. Он разжал ладони, которые находились в руках Цзян Чэна, и отступил на пару шагов. После нескольких длительных мгновений молчания, только и нашел в себе силы вежливо поклониться и попросить извинения. Ошарашенный и смущенный Цзян Чэн не нашелся что ответить. Поэтому Лань Чжань решил, что лучше всего будет сейчас просто уйти. Развернувшись и сделав несколько шагов, Ван Цзи услышал дрожащий голос: «Лань Ван Цзи, подожди!». Лань Чжань замер, в то время как его сердце ускорило ритм столь сильно, что казалось, сейчас выскочит. Цзян Чэн еще более дрожащим голосом: «Лань Ван Цзи…. Это ведь твоё?». Лань Чжань развернулся и увидел в ладонях Цзян Чэна свою лобную ленту. Но как она оказалась у него? Ведь лента была в его руках. А его руки в руках Цзян Чэна…. Выходит он сам отдал свою ленту этому юноше. Еще недавно он потерял над собой контроль только от одной мысли, что к его лобной ленте прикоснулся Вэй У Сянь. А сейчас он сам отдал её другому мужчине! Но почему он так спокойно на это реагирует? Цзян Чэн был озадачен не меньше. Он не знал, какой сакральный смысл несет лента для адептов Гу Су Лань. Но он знал, что они никогда с ней не разлучаются и не позволяют к ней прикасаться никому. И вдруг он встретил второго молодого господина со снятой лентой. Это совершенно неподобающе. Вань Инь понимал, что лента оказалась в его руках совершенно случайно, и надеялся на то, что Лань Ван Цзи отнесется к случившемуся снисходительно. Но то, насколько смущенно и растерянно выглядел нефрит Гу Су Ланя, встревожило Вань Иня. Что произошло, что он в таком состоянии и в таком виде? Догадка сама собой пронеслась в голове. Цзян Чэн: «Опять Вэй Ин что-то натворил?». Лань Чжань: «Ничего страшного. Это… это случайность. Он не виноват». Цзян Чэн по заминке понял, что для Лань Чжаня всё не так просто, как он говорит. Он хотел рассыпаться в проклятьях и заверить Ван Цзи, что по возвращению в Юнь Мэн Цзян сам переломает ноги Вэй У Сяню. Да и вытрясет из него всю дурь. Но увидев, что Лань Чжань бросил взгляд на лобную ленту в его руках, еще сильнее залился краской, так и не осмелился ничего сказать, забыв обо всем. Цзян Чэн: «Прости, что наш орден постоянно доставляет тебе столько проблем. Если бы я только знал, как это прекратить. Вот, возьми ленту». Лань Ван Цзи посмотрел Цзян Чэну прямо в глаза, пытаясь выглядеть невозмутимо, взял ленту и лишь поблагодарил. Но Вань Иня почему-то встреча их взглядов еще больше засмущала. Лань Чжань попытался завязать ленту, но его руки дрожали, а Цзян Чэну было неловко находиться в поле его зрения. Цзян Чэн: «Давай помогу завязать ленту». Лань Чжань: «….». Цзян Чэн: « У тебя руки дрожат. Ты сам не справишься. Давай сюда». Лань Чжань: «…Мгм». Цзян Чэн помог ему с лентой, хотя у самого почему-то руки дрожали не меньше. Лань Чжань: «Всё хорошо. Меня устраивает». Цзян Чэн: «О чем ты?». Лань Чжань: «О проблемах, что ваш орден доставляет мне». Цзян Чэн: «…..». Лань Чжань: «Чтобы не произошло, ты всегда рядом». Казалось, эта мысль успокаивает и даже радует Лань Ван Цзи. Цзян Чэн не совсем понял, о чем тот говорил. И не знал, что на это сказать. Наступила неловкая пауза. Вань Инь всё пытался придумать, что сказать, но ничего не лезло в голову. Хоть к нефриту из Гу Су Лань вернулось обычное хладнокровие и ледяная маска, а красными остались только мочки ушей, Цзян Чэну казалось, что он видит сквозь эту маску, что Ван Цзи тоже ищет что сказать. Цзян Чэн решил, что лучше сбежать от этого всего и не нашел лучшего предлога, кроме как спросить, где Ван Цзи встретил Вэй У Сяня. Но только он собрался задать вопрос, как его опередили. Лань Чжань: «Давай поохотимся вместе». Почему-то это предложение обрадовало Цзян Чэна, а сердцебиение сошло с ума. Он только и ответил: «Давай». Но большего от него и не требовалось. Их обоих устраивал такой ответ. Охотиться с Лань Ван Цзи было замечательно. Он не жаловался, не капризничал, как его шисюн, давал дельные советы. А иногда Цзян Чэну казалось, что Лань Чжань умышленно уступает ему добычу. Один раз он даже вовремя остановил Цзян Чэна, когда тот чуть не выстрелил в бумажный манекен без злого духа. А это значило бы, что он выбывает из соревнований. Цзян Чэн так увлекся совместной охотой, что и забыл, что это всего лишь соревнования. И когда объявили, что состязание окончено и злых духов на угодьях больше не осталось, он даже разочаровался, что всё закончилось. Когда объявили результаты, Цзян Чэн был поражен, что первое место досталось ему. За ним шел Лань Ван Цзи, Вэй У Сянь и Лань Си Чэнь. Цзян Чэн прекрасно понимал, что без Лань Чжаня он не смог бы обойти Вэй Ина. А значит, это он был бы на третьем месте. Но ему было всё равно, какое место он занял. Важно было то, что они охотились вместе. После состязаний Цзян Фэн Мянь подошел к сыну и потрепал его по голове. Цзян Фэн Мянь: «Молодец, Вань Инь! Я тобой горжусь. Сегодня ты показал, что будущее нашего ордена в надежных руках». Это была лучшая награда, о которой Цзян Чэн мог только мечтать. И всё благодаря Лань Ван Цзи. Они перед отъездом из Безночного Города пообещали друг другу вместе сходить на охоту при первой же возможности. Вернувшись в Юнь Мэн Цзян, Вань Инь еще усерднее тренировался в стрельбе из лука, вспоминая советы Лань Чжаня с состязаний. И в скором времени даже стал достойным соперником Вэй Ину в игре с летучим змеем. Победы они делили поровну. Цзян Чэн мог придумать сотни поводов и оправданий, но не мог скрыть, что каждый день он только и грезил о следующей встрече с Лань Чжанем. И эти грёзы были взаимны.