"Милый, не надо..."

       Воздуха едва хватало для дыхания, между телами разгорался нестерпимый жар, но это совсем не мешало Елене, вслушиваясь в посторонний шум грохочущей музыки, сидеть на коленях Деймона и сжимать во вспотевших ладошках ворот его футболки. Они без покинувших их друзей, ушедших парами на танцпол, сидели на диване за столиком и, наплевав на все собственные мысли и чужое присутствие, целовались подобно двум безумным, не выпуская друг друга из объятий. И только Деймон, чтобы перевести дух, отвлекался на пару минут от сладких губ улыбающейся шатенки и пробирался к кальяну, выпуская большую пелену кружащегося дыма с мятным привкусом, который окутывал их и впивался в немного растрепанные волосы Елены, по чьим бедрам и груди беспорядочно скользили руки брюнета. Он нахально задирал и без того короткое платье, гладил ее нежную кожу, осыпая плечи мелкими поцелуями и дотошно изучая каждую ее эмоцию на лице, в блеске карих глаз, зная, что уже на следующее утро лишится ее присутствия, вновь ощутив безжалостную боль опустощения. И лишь в этот миг, держа ее стройный силуэт на своих руках и чувствуя, как вздрагивает ее прильнувшее тело, Деймон мог наслаждаться ее теплом и улыбкой, разрешенной для него исключительно на один вечер. Елена же, вступив в сделку со своей безумной и вечно исчезающей гордостью, поддалась несносной тоске и распрощалась со всеми предубеждениями, уже не припоминая, как и почему она оказались в темном клубе рядом с Сальваторе, не собирающемся выпускать ее из своих сильных рук. Единственное, что оставалось в голове девушки — смутное, заполненное новым дуновением приторного, ароматного дыма воспоминание о том, как она и Деймон подобно сумасшедшим целовались посреди танцпола, до боли сжимая в крепких и жадных объятиях друг друга, еще никогда не испытывая столь сильное притяжение и насмехающуюся над ними нужду в этих касаниях. Гилберт начинала привыкать к вспыхнувшему вновь головокружению, зародившемуся благодаря знакомому запаху парня, по шеи которого она водила рукой и нежно касалась губами. Но она понимала, что его губы были намного мягче, приятнее и слаще всех губ в мире, и никто не смог бы заменить его. Пленительный запах, ярко-голубые затуманенные страстью и непонятной нежностью глаза. Такие счастливые в этот момент. Руки слишком нежные, движения уверенные и требовательные, и Елена совершенно потеряла контроль над собой, всецело отдаваясь ему. Деймон, закрыв глаза и надеясь навсегда запомнить каждую минуту этой ночи, целовал ее обнаженные плечи, спускаясь ниже, к груди, и шатенка сходила с ума от наслаждения, когда его губы снова и снова касались ее воспаленной кожи. Она неуверенно извивалась, прижимаясь к нему ближе и впиваясь в губы с непоборимым желанием, и Деймон блаженно что-то стонал, давая понять, что каждое ее прикасновение и легкое покачивание порализует его и воспаляет с новой силой.        — Как же я хочу, чтобы так было всегда… — он с трудом смог оторваться от ее тела и посмотреть на Елену сумасшедшими, совершенно одурманенными глазами. — Я… Я идиот, малышка… — заплетающимся языком, и сложно понимая от опьянения, волнения или от бессчетного количества поцелуев, хрипло прошептал он в самое ухо девушки и вновь издал подобие приглушенного рычания, когда шатенка опять накинулась на его губы, не давая возможности произнести хоть что-то еще.        — Уже неважно. — тяжело дыша и ненадолго отпрянув от парня, ответила Елена, не прекращая держать его напряженную спину в своих руках. Он слабо и наигранно улыбнулся, облизнув уставшие губы и спустив свои ладони на ее талию. Всего-то миг их короткой передышки, и Деймон, не выдерживая длительной нехватки ее внимания, пока Елена рассеянным и несконцентрированным хоть на чем-то взглядом осмотрелась вокруг, бережно взял ее за подбородк и повернул к себе, потребовав очередной поцелуй. Он и не думал, что такое возможно. Не знал, что можно абсолютно забыть, где ты и что с тобой происходит. Все, что он видел среди мелькающих лучей света во мраке помещения или хотел видеть — только она. Елена. Она же, не видела ничего и лишь чувствовала его поцелуи, руки, нагло и совершенно бесстыдно скользящие по ее разгоряченному телу, его дыхание, перемешивающиеся вместе с ее вздохами, которые она обессиленно выпускала на его шею.        — Прости… Прости меня… — лихорадочно бормотал Сальваторе, теряясь в пьяных, перепутанных мыслях, кружащихся безбашенной скоростной каруселью в его голове. Елена же была не в силах больше держать в себе эмоции, внезапное и жестокое наваждение и бурю чувств, выгибая спину и сильнее прижимаясь к Деймону.        — Я не могу… Просто замолчи. — сквозь поцелуй прошипела Гилберт, и брюнет, продолжая скользить руками по ее потному от напряжения телу, быстро опрокинул ее на диван, подминая под себя и навесая сверху.        — Деймон… — забыв, как нужно дышать, попыталась проговорить Елена, но что-то слабое внутри нее смиренно поддалось мускулистым рукам парня, которым удалось перехватить ее руки и прижать к дивану, накрывая ее тело своим. Он вновь целовал ее, не давая возможности выпалить и слово. Гилберт уже полностью привыкла к ощущаемому на губах вкусу виски, которое терпким запахом завладело Сальваторе, и даже это безумно нравилось ей в этот неадекватный миг, застывший лишь в настоящем времени и не имеющий никакого значения для их будущего.        — А знаешь… Мне больше нечего терять. — невнятно проговорил брюнет, неохотно выпуская губы Елены и разрешая ей удобнее сесть, немного отстранившись от него. Она, поправив перепутанные и беспорядочно разлетевшиеся по плечам каштановые волосы, с непониманием уставилась на парня, который залпом осущил стоявший на столе бокал с алкоголем и кинул равнодушный беглый взгляд ярко-голубых довольных глаз на танцующую толпу, сразу же подметив Майклсонов в объятиях своих девушек, Логана, Ребекку и Энди, что-то задумчиво обсуждающих в стороне, и усмехнулся, найдя Аларика рядом с танцующей Лекси. Деймон, убедившись, что в этот вечер, где каждый перешел черту и дозволительную меру напитков, никому нет до него дела, снова вернул свое внимание заинтригованной Елене, которая отдернула свое откровенно открывающее ноги платье.        — Ну? — чувствуя прилив некого смущения, выдающего себя легким румянцем на щеках, перебивая гул музыки и чужих голосов, переспросила Гилберт, пока Деймон с тоской и присущей его лазурному прищуру озабоченностью разглядывал ее.        — Ты сказала, что я еще не дарил тебе кольцо, чтобы ты могла возвращать его… — бархатистым голосом начал брюнет, Елена не смогла сдержать смех, вызванный его нелепым поведением. Из-за чересур сильного опьянения у него сел хрипловатый голос, взгляд был слишком загадочный и расслабленный, и весь его силуэт медленно покачивался, не выдерживая всеобщего давления. Яркий свет, громкий шум, множество глаз. Однако Деймон сделал попытку приосаниться и тихо кашлянул, натянув на лицо подобие серьезности и немного нахмурив изящные брови, от чего девушка продолжала улыбаться и театрально закатила глаза, не зная, чего можно было ожидать от парня напротив. — Елена… Я мог бы сдохнуть, но всё-таки не сделаю этого, пока не спрошу кое-что. Ты станешь моей женой, малышка? У меня даже кольцо есть, но… Оно осталось дома, а я идиот, поэтому мне простительно.        — Боже… Деймон, перестань. — призывая его замолчать, цыкнув проговорила Елена, не воспринимая его пьяный лепет, но чувствуя то, как предательски запрыгало в груди тревожное сердце, пробившее сквозь себя каждое хрипловатое слово брюнета, который медленно подался вперед и каснулся губами щеки Гилберт, что, поморщившись, попыталась осторожно оттолкнуть его от себя и встать с дивана. Сальваторе, поняв, что она захотела уйти, успел схватить ее за руку и вновь притянуть к себе, вынудив ее тяжело вздохнуть и посмотреть на него. Слишком грустного и жалкого. Его серо-голубые, неадекватные и чересчур рассеянные глаза, почти прозрачные, с болью в своем бледном цвете смотрели на нее и будто безмолвно молили о чем-то.        — Всё стало слишком плохо. Энзо требует от меня сотрудничества, отец забил на мое существование, друзья волнуются только за свои дела… Хотя бы ты останься… — проворчал он, нервозно проведя рукой по угольно-черным волосам, а Елена изо всех сил старалась не поддаваться его слабому, жалостливому голосу, и всё-таки решилась быстро выйти из-за стола, захватив свой клатч. Она сделала лишь пару шагов в сторону, намереваясь покинуть клуб и мысленно покарать себя за то, что вообще смогла прийти, но Деймон отчаянно последовал за ней, не имея возможности держаться на подкашивающихся ногах. Он, пошатываясь, ринулся за шатенкой, и сразу же споткнулся, наверняка упав, если бы Елена не успела вовремя обернуться и подхватить его, подставляя свое плечо и терпеливо выдерживая вес его расслабленного и крепкого тела на себе.        — Кажется, тебе уже пора домой… — обеспокоенно проговорила Гилберт, придерживая парня и помогая ему устоять на месте. Она с волнением осмотрелась вокруг, глазами ища хоть кого-то из его друзей, которые помогли бы ей справиться с потерявшим контроль над собой из-за выпитого алкоголя брюнетом, однако в сумасшедшей и движущейся в такт мелодиям толпе ей не удавалось различить чей-то знакомый силуэт. — Что же мне с тобой делать-то?..        — Не надо… Я… Я сам. — неразборчиво возразил Сальваторе, убеждая девушку в хорошем состоянии своего разума и тела и делая несколько нелепых шагов, однако он резко осознал, что ему с трудом удается балансирование, поэтому опять зацепился за Елену, нервно поджавшую губы и лихорадочно набирающую номер Клауса, заранее зная, что было бы бесполезно звать на помощь не менее пьяного Аларика или Элайджу и Логана, занятых исключительно своими спутницами.        — Ладно. Сейчас вызову такси и отправлю тебя домой. — сказала она, сдавшись и вновь взглянув на близко находившегося и прислонившегося к ее плечу парня, что сбивчево обжигал ее кожу проспиртованным дыханием, и Елена лишь в этот миг заметила, что от его одежды несет сигаретным запахом, сильным и каким-то пряным.        Шатенке пришлось приложить множество усилий, чтобы сквозь все препятствия клуба в виде прохожих не менее пьяных людей и углов, которые сшибал плечами едва идущий Деймон, довести парня к выходу. Шум музыки постепенно слабел, и наконец-то, миновав несколько ступенек просторного крыльца, Елена вышла на улицу, держа подруку что-то непонятно бормочущего Сальваторе и оглядываясь по сторонам, с опаской относясь ко всем гостям безумного, но веселого заведения. Снаружи было значительно свежее и прохладнее, не так душно и до невыносимости шумно, как среди бешенной толпы, какая мелкими кучками выпадала на улицу. Кто-то, еще оставаясь при себе и имея нормы приличия, выходили, наматываясь, покурить или же отдышаться, подавляя тошноту от передозы выпитых и при этом смешанных напитков.        — Черт… — тихо возмутилась девушка, не разрешая Деймону отступить от нее в попытках проявить свою фальшивую самостоятельность, и кинула взгляд с подозрением на несколько нетрезвых людей вблизи, которые терялись в вонючем дыме сигарет и синхронно смеялись глубоким, хриплым голосом. Брюнет тоже среагировал на их присутствие, одновременно подмечая сокрытую боязнь в потускневших карих глазах Гилберт, и озадаченно посмотрел на незнакомцев, собираясь что-то им сказать, быстро поморгав. Однако Елена успела остановить Деймона и поспешно увести его в сторону подъехавшего серебристого автомобиля такси, до которого она лихорадочно старалась дозвониться, переживая за состояние абсолютно неконтролируемого и обессиленного парня.        — Здравствуйте… — довольно-таки умело открыв дверку одной рукой, другой придерживая спину чересчур расслабленного Деймона, Елена вежливо поприветствовала седого, старого водителя, который заметил пьяного брюнета и недовольно поморщился, промолчав и вцепившись в руль. — Вы можете довести его домой? Сейчас скажу адрес…        — Нет. — отрицательно и уверенно отрезал он, сжав губы. Его морщинистое лицо выражало небывалую неприязнь к опьяненному Деймону, что уже начинало вызывать смех у самого Сальваторе, однако девушка не видела в том ничего позитивного и лишь набрала в легкие больше воздуха, обводя глазами повисшего на ее руке брюнета.        — Пожалуйста… Он в порядке, уверяю… — умоляюще пролепетала шатенка, но старик нахмурился еще серьезнее и вновь помотал головой.        — Либо Вы его сопровождаете, либо я его не повезу. Я не собираюсь следить за ним всю дорогу, а потом требовать у пустоты компенсацию, когда он испачкает всю мою машину. — строго пробурчал водитель. Его дрожащий, размеренный голос начинал выводить Елену из себя, но она сдержала подступающее раздражение в безысходной ситуации и прикрыла глаза, на миг абстрагируясь от окружающего мира и собираясь с мыслями.        — Ладно. Поехали. — сквозь зубы отозвалась Гилберт, не находя другого решения, и, затолкав еще и протестующего Деймона в машину, села следом.        В салоне было невыносимо душно, и весь воздух был пропитан терпким запахом одеколона водителя, который постоянно кривился и поглядывал назад, когда слышались невнятные стоны мающегося на сидении Деймона или тихая ругань Елены, старающейся усмирить парня и заставить замолчать. Автомобиль долго тянулся по дороге, и когда алкоголь наконец-то смарил Сальваторе на сон, вынуждая брюнета уютно утроиться на плече шатенки, Гилберт смогла спокойно отдохнуть в пути, разглядывая тусклый свет фонарей и встречающихся светофоров, что едва были различимы в сгущающейся темноте улиц, покрытых мраком ночи. Было безлюдно. Прошло, наверное, около получаса, когда такси пробралось к дому Деймона, большому и темному, и Елена с внутренней радостью покинула машину и раздражающего старика, помогая брюнету удержаться на предательски ватных ногах и добраться до крыльца.        — Ел… Упс. — не успев договорить ее имя, виновато выпалил парень, споткнувшись и не упав лишь благодаря поручню, за который он быстро зацепился.        — Почему там горит свет? — кивком указав на длинное окно кухни на первом этаже, поинтересовалась Елена, нахмурив брови и сосредоточенно справляясь с неподдающимся замком на двери, предварительно забрав ключи из рук Деймона. Парень в ответ на ее вопрос только пожал плечами и вскинул брови, сам не зная причины. Он коротко улыбнулся и попытался что-то просвистеть, когда Гилберт открыла тяжелую входную дверь, отворившуюся с омерзительным скрипом.        — Останешься? — пробубнил он, ввалившись в дом и, расслабившись и почуяв пронзающую его тело боль в каждой мышце, прислонился к стене, в упор льдисто-голубыми, изучающими, но всё-таки слишком пьяными глазами смотря на девушку, остановившуюся на пороге в нерешительности. Она обвела грустным карим взглядом коридор и, глубоко вздохнув, уверенно шагнула вовнутрь, запирая за собой дверь и аккуратно кладя ключи на тумбочку. Деймон тихо усмехнулся, отступив от холодный стены и вновь покачнувшись, а Елена просто закатила глаза, поражаясь столь сильному самолюбию и коварству на бледном лице парня. Он очередной раз был готов свалиться, поэтому Гилберт, проявив простое сострадание, позволила ему опереться на ее плечо, и вместе они прошли в гостиную, прекрасно осознавая, что Деймон был не в состоянии преодолевать стеклянную лестницу на верхний этаж, где находилась спальня. Медленно, не торопясь, она провела его через коридор в просторную, темную комнату, лишенную какого-либо освещения, подводя Сальваторе, совсем обессиленного, прямиком к дивану, куда он бессознательно упал и обнялся с подушкой, неспособный бороться с закрывающимися от усталости веками. Его безоговорочно тянуло в сон, и шатенка помогла ему удобнее лечь на диване, перетаскивая его ноги с пола на мебель и расстегивая верхние пуговицы его рубашки. Сонный, уставший и беспомощный Деймон. Редкий случай, когда этого парня можно было видеть таким слабым и безобидным. Его заметно потрепала прошедшая неделя, вместе с выпитым алкоголем и выкуренными сигаретами, и Елена очень хорошо это видела. Растрепанные, черные волосы, закрытые глаза, на которых иногда вздрагивали длинные ресницы, его тяжелое дыхание, крепкое, но не имеющее сил даже на одно единственное движение тело, такое красивое. Запах спирта и табака был в каждой его клеточке. Деймон спал, достаточно крепко чтобы заметить, как Елена, не сумев пересилить себя, осторожно каснулась ладонью его руки. Тепло. Внутри нее лихорадочно затрепетало сердце, отдавая свой ритм в ее висках, но девушку не страшило это, и она лишь сжала его руку в своей.        — А вот и спасительница всего маленького и ничтожного мира Деймона Сальваторе. — съязвил чей-то насмехающийся и презрительный одновременно голос, заставивший Гилберт вздрогнуть от неожиданности и отступить чуть поодаль, выпуская его руку. Она повернулась на звук и наткнулась на ненавидящий и слишком ярко горящий взгляд темных сузившихся глаз Кэтрин, которая, не теряя своей грациозности, откинула локоны волнистых волос с плеч и криво усмехнулась, приближаясь к Елене. Пирс, держа в руках большую и тяжелую чашку с чаем, с брезгливостью косо взглянула на вырубившегося брюнета, и с не меньшей пренебрежительностью просканировала девушку, которая в недоумении стояла посреди комнаты, совершенно не зная, что сказать.        — Что ты здесь делаешь? — вопросительно и робко проговорила Гилберт, сглотнув и почувствовав, как от одного расплывшегося эхом по гостиной смешка Кэтрин по ее коже прошелся легкий холодок. Горло сдавливало от нехватки воздуха, и в целом было отвратительное чувство, вынуждающееся поднимать голову чуть выше, чтобы наступающие слезы не смогли скатиться по щекам.        — Видишь ли, я тут живу. Со вчерашнего вечера. Хочешь ты это признавать или нет, но Деймон уже свободен. Поэтому он больше не твой, Елена. — с особенным тоном, выражающим неприязнь, произнесла ее имя Кэтрин и снова глянула на Сальваторе. Гилберт быстро заморгала, из последних сил борясь с собственной обидой и внутенней горечью, из-за которой опять появлялась ноющая боль в животе, а Пирс лишь выжидающе требовала ее ухода.        — Хотя бы присмотри за ним. — только и смогла вымолвить Елена, тихим и слабым голосом. Кэтрин недовольно фыркнула и отвернулась, сделав небольшой глоток горячего чая.        — Уж как-нибудь разберусь, поверь. — грубо отозвалась она. — Его больше ничего не держит, а у меня на него большие планы. Поэтому лучше проваливай.        — Планы… — повторила следом за ней Елена, будто пробуя на вкус так отвратительно и эгоистично прозвучавшее слово. Шатенка разочарованно хмыкнула, смотря на Деймона с необычайно больно кольнувшей тоской внутри сквозь застилившую ее глаза пелену мутных слез. — Удачи. — сквозь зубы процедила Гилберт, зная, что всего миг — и она не сможет сдержать уничтожающий, сдавливающий ее плачь. Шатенка кинулась в сторону выхода, намереваясь уйти прочь и от этого мрачного дома, и от усмехающейся ее поведению Кэтрин, и Деймона, оставшего невинно ютиться на диване, сжимая в руках диванную подушку. Гилберт быстро выбежала на крыльцо, ощущая на себе прожигающий взгляд медленно плетущейся за ней Кэтрин, и, отказавшись от мысли продолжать свой уверенный путь, резко остановилась, повернувшись к Пирс и утерев рукой проступившие дорожки слез на щеках.        — Знаешь что?! — истерично прокричала Елена, не сумев сдержать свои рыдания и сорвавшийся голос. — Скажи ему… Просто скажи это… Я беременна. От него. Понятно?! Скажи! — громко воскликнула она. Слезы. Их соленый привкус оставался на панически хватающих воздух губах. Елена не знала, смогла бы она убежать от самой себя, когда щеки вспыхнули раздражающим огнем, а сердце внезапно сжалось, заставляя девушку дрожать и ощущать, как вся боль проходит через нее. Кэтрин с недоумением изогнула бровь, от удивления не имея возможности хоть что-то произнести, однако в момент, когда всё начинало проясняться в ее голове, Гилберт уже поспешила прочь от порога. Пирс проводила ее шокированными глазами, которые вскоре заиграли дьявольски озабоченным пламенем, так ярко отразившим все эмоции ее ухмылки.