"Милый, не надо..."

       Музыка. Шум голосов. Звон бокалов. Плавно двигающиеся тела в толпе на танцполе. Все звуки разом утраивались в голове, кружа сознание Деймона, вальяжно развалившегося на диванчике в отгороженной зоне, где собрались его друзья, и по-хозяйски с довольным видом смотревшего по сторонам, наслаждаясь весельем и безумием каждого, кто сжигал свое здравомыслие в нарушаемой редкими и быстрыми вспышками огоньков в темноте помещения, уничтожая весь алкоголь в баре. Каждый за столом что-то говорил, тянул другого танцевать, но всё словно в безмолвии замерло перед голубыми, совсем пустыми глазами брюнета, внутри которого лишь грохотали, отражаясь, ритмичные басы усиливающейся музыки, и он тянулся за следующей сигаретой, чередуя затяжку с большим глотком напрочь сжигающего горло выдержанного дорогого виски, что в подарочном значении оказался у Деймона благодаря Аларику. Толпа громко кричала его имя, проскальзывающее среди каждого, но Сальваторе только смотрел перед собой, ничего не разбирая, и слушал бешенный ритм собственного сердца, которое фильтровало его ядовитую и пропитанную уже въевшимся спиртом кровь. Друзья неугомонно твердили тосты, поднимали бокалы, и остальные, кто знал его хорошо и не очень, свистели и галдели в ответ, разрывая тишину постоянными воплями и дикими танцами.        — Ты в порядке? — наклонившись к его уху, громко прокричала сидевшая рядом с Деймоном Кэтрин, стараясь перебить посторонние звуки, но парень, ничего не ответив и убив ее ожидание касательно его настроения, самодовольно улыбнулся, прищурив льдисто-синие, сверкающие сумасшедшими чертенятами в их лазури глаза, и закусил губу, рассеянно разглядывая перед собой чересчур соблазнительно закинувшую ногу на ногу шатенку.        Несколько пар глаз собравшихся за одним столом людей устремились на него, слишком равнодушного и надменного, наблюдающего за синхронно обвивающими шест стриптизершами в до беспредела откровенных шортах и топах, но Деймон проигнорировал и это, поднявшись с дивана и направившись в самую гущу двигающейся толпы, с восхищением и звуками открывающихся бутылок шампанского встречая приближающегося брюнета, чье одиночество мгновенно разбавило общество сразу нескольких девушек, потянувших его к себе танцевать. Громкая музыка, потные тела, мигающий свет. Шагнув ближе к красивым незнакомкам, Сальваторе совершенно отчаянно поддался их действиям, позволяя гладить его широкую спину, закрытую черной тканью футболки, зарываться в темных как смоль волосах и просто близко прислоняться к нему, своей разгоряченной кожей надеясь привлечь его внимание, подпорченное головокружением его опьянения, которое заставило зажечься его синие зрачки огоньками дьявольского и голодного интереса. Вскоре Деймон, окруженный компанией визжащих и липнувших к нему девиц, оказался в центре всеобщего шума, двигаясь вместе с ними в унисон непонятной музыке, даже не пытаясь зацепить на чем-то взгляд, затуманенным разумом пропадая где-то, где полностью отключался мозг, отдавая всё управление одному лишь телу, жаждящему только неугомонных танцев, зарывающих его в самую глубь всего клуба, ревущего вечеринкой этого вечера на несколько районов. Мужчина аккуратно накрыл талию какой-то вертящейся рядом в непозволительной близости девушки своими руками и слегка притянул к себе. Он почувствовал ее дрожь, когда прикоснулся к ней, но это нисколько не заботило его, инстинктивно руками грубо и сильно скользя по ее телу, пока парень вновь не решил отпрянуть и продолжить заводить толпу, чокаясь своей бутылкой виски с подходящими к нему гостями и выпивая долгие глотки алкоголя.        — А сейчас будет роскошный подарок на какие-то двадцать девять лет для всеми любимого Деймона Сальваторе от Логана! Встречаем поздравление апплодисментами! — прозвучал после оглушительно мерзкого скрежета в микрофоне задорный голос едва держащегося на ногах ведущего, и он вновь оставил микрофон на стойке, когда ритмичная музыка резко сменилась, став спокойнее и мелодичнее. Все вновь закричали, добавляя к этому хлопки и радостные, пьяные комментарии, а прожектор направился на полуоголенных танцовшиц, которые медленно покинули свои пилоны, позволяя Лекси, облаченной в черное кожаное белье, своим нелепым развратом вызвавшем у Деймона усмешку, грациозно и с ослепительной улыбкой появиться перед заинтригованной публикой. Она, качнув головой и заставив длинные светлые волосы упасть на ее плечи, медленно подошла к шесту, а затем резко обвила его двумя ногами и закружилась, держась одной рукой за прохладный металл. Из зала послышался одобрительный гул, на сцену полетели купюры. Перестав крутиться, Бренсон нарочито медленно спускалась за каждой купюрой и соблазнительно приседала, вынуждая каждую особь мужского пола, кроме смеющегося от нелепости увиденного Деймона, пялилиться без зазора на ее гибкое подтянутое тело, изящно двигающееся в бледном свете прожекторов под приятную музыку. Подняв последнюю купюру и заправив ее за лямку черного лифчика, Лекси резко нагнулась вперед, так же дерзко выпрямившись и заставив собственные едва ли не сияющие в этом мраке волосы взметнуться вверх, опадая на оголенные плечи. Музыка подходила к концу, постепенно стихая, и блондинка, выполнив еще несколько трюков на пилоне, открыто демонстрируя свое идеальное тело, быстро преодолела расстояние от края сцены с шестами до стоящего напротив Деймона, ухмыляющегося и допивающего почти пустую бутылку с бурбоном. Она схватила его за черную футболку и притянула к себе, и Сальваторе выронил мгновенно разбившуюся бутылку из рук, чертыхнувшись и отступив от осколков. Однако стойко решив проигнорировать случившееся, парень, в чьем синем взгляде игралось пламя истинного безумия и отчаяния, завидев Лекси перед самым лицом, улыбнулся, жадно осматрев танцовщицу и, сделав высокий шаг, оказался рядом с ней на сцене для сногшибательного стриптиза, получая радостные и поддерживающие крики толпы.        — Что он вытворяет? — удивленно уставившись на Деймона, который вплотную подошел к Лекси, синхронно с ней пританцовывая под громкую клубную музыку, воскликнула Кэролайн, наблюдая за происходящим, сидя на диванчике рядом с Элайджей и остальной компанией, но в ответ на ее явно нетребующий ответа вопрос Майклсон лишь пожал плечами, не сводя взгляда со стриптизерши, над чем-то смеющейся вместе с улыбающимся Сальваторе. Форбс недовольно цыкнула, и обвела взглядом танцпол, где люди едва ли ни душили друг друга, лишь бы пробраться к сцене и заполучить один короткий миг внимания брюнета, то и дело выхватывающего какую-нибудь симпатичную девушку из кучи к себе, обхватывая ладонями ее талию, делая несколько ритмичных кругов под басы и возвращая ее обратно, оставив на щеке мимолетный, оставляющий запах его пьяного дыхания поцелуй.        Он такой. Настоящий, безумный и непытающийся быть лучше для других Деймон Сальваторе. Ему не нужно прикидываться крутым в своей черной кожаной куртке, что идеально сидит на нем всё время, ведь стальной и леденящий взгляд голубого прищура с изящно изогнутыми бровями скажет о нем больше, чем следует, даже если бы он напялил на себя пляжные шорты и желтую майку. Костюм получился бы нелепым, но ничего не изменило бы его раскрепощенного самолюбия, выражающегося и в осанчатой широкой спине, и в плавной как у дикой пантеры походке. Ему не нужно прикидываться смелым, садясь за руль нетрезвым, потому что его абсолютно не заботило то, что случится с другими и в самом первом случае с ним. Ему было ровным счетом наплевать на всё, и ничто не заставило бы его изображать из себя подобие того, кем он и является, привлекая всех вокруг, но и одновременно отталкивая самых близких. Интересный, необычный и рисковый, совсем не пугающийся чего-то сумасшедшего, и людям вокруг всегда было любопытно только понаблюдать за ним, за тем, что получиться после его поступков, а потом они успевали вовремя исчезнуть, хорошенько посмеясь над его еще юношеской глупостью и лишив последнего. Но даже Деймон, каким бы он ни был с набором собственных качеств, боялся быть нежным. Боялся быть просто уязвимым, улыбаясь даже тому, что могло его убить, лишь бы не выдать предательский страх. В этот день, перенасыщенный общением и веселым безумием, ему стукнуло двадцать девять. Самый странный возраст, когда человек становится слишком старым, чтобы быть молодым, но при этом остается слишком молодым, чтобы быть старым. Уже поздно ходить на ночные вечеринки с малолетними психами, уничтожающими свою жизнь в аморальности, и еще рано анализировать Шекспира перед камином, в перерывах отвлекаясь на кроссворд. И, словно стараясь не замечать мучительно сложную грань своих лет, Сальваторе просто забывал себя, не думая ни о чем. Извивающаяся перед ним Лекси в самом громко ревущем клубе города, в котором каждая живая душа нвпивается за его здоровье и визжит, когда он сам составляет им компанию своим весьма статусным, но неадекватным присутствием. Наверное, именно то, что было нужно ему в этот день, такой же ничтожный и душевно одинокий, как и вся неделя, что была умело убита им в море алкоголя и потеряна в табачном дыме его нервозности. Его пальцы, которыми он сейчас крепко сжимал ладони Бренсон, были в ожогах от сгоревших фильтров, опаливших кожу, но не было в этот миг для парня боли сильнее, чем жестокое напоминание о той, что исчезла из его жизни, но не из головы. Он танцует, улыбается, причем фальшиво, и никто не видит его отчаяния, из-за которого он перестал ценить удары собственного сердца, иногда озабоченно желая его остановки. Справедливой и спасающей. Деймон ничего не делал, чтобы выстраивать свою хорошую репутацию, переживая за то, чтобы кого-нибудь не разочаровать, но и абсолютно наплевав на свое поведения, он мог быть сияющим кусочком бесценного золота среди всех присутствующих, чьи тела мельком обливали огоньки светомузыки. Ему надоело доказывать, что у него добрая и глубокая душа, и в какой-то день ему пришло осознание, что быть злюкой и верхоглядом гораздо проще, демонстрируя лишь свою поглощающую всё его сознание тьму и буйный, а то и грубоватый нрав. Поэтому даже в этот вечер, когда он сходил с ума в жарких движениях на танцполе, вытирая пот со лба и не забывая о дополнительной порции напитков, и показывал довольную, сытую жизнью ухмылку, не было ни одного желающего его утешить, и каждый только наслаждался этой безрассудной тенью его истерзанной души.        Однако момент, когда переставлять ноги стало сложной операцией, всё-таки наступил, и Деймон, пошатываясь, спустился со сцены, вновь поддавшись чужим касаниям или случайным столкновениям. Он с подозрением и усмешкой посмотрел на блондинку, которая презрительно прореагировала на его внезапно нахлынувшую усталость, и, неожиданно схватив ее за руку, доказывая обратный вид своего жалкого состояния, помчался в самую середину темного и переполненного танцпола. Но его друзья, ошибочно ранее предположившие, что брюнет проведет вечер в их спокойной и дружеской компании, наблюдали за его быстрыми сменами девушек в танцах. Кэролайн с недовольством смотрела на танцпол, и Ребекка поддержала ее скромной грустной улыбкой, вместе с ней выбрав себе коктейли. Клаус с тяжелым вздохом, подпер руками голову, злобным, будто бычьим, взглядом уничтожая Деймона, который с веселым смехом и искрами в синих, едва ли ни горящих во тьме клуба глазах скакал среди толпы. Какая-то брюнетка, постоянно поправляя свои темные волосы до плеч, крутила бедрами в объятиях Сальваторе, который, прищурившись, испепелял брюнетку наполненным соблазна и обаяния взглядом. Она смеялась, улыбалась и закрутилась, держась за его руку, а потом вновь оказалась возле парня, и, соединив руки, они выделавали круги по всей площадке, плотнее прижимаясь друг к другу. Музыка стала ускоряться как и темп их плавных движений, сближающих двух до ужаса пьяных людей. Деймон танцевал вокруг брюнетки, которую придерживал за талию, а она тем временем держалась рукой за уже растрепанные волосы и извивалась как змея под мелодичные басы, но спустя минуту Сальваторе уже отпустил из круга своих рук эту девушку, продолжающую двигаться около его спины, и награждал привлекательным взглядом другую, которая плавно водила туловищем перед ним. Он взял ее руки в свои ладони, и они уже одновременно вместе поворачивали корпусами, удаляя дистанцию. Выглядело это весьма нелепо, ведь эта кудрявая блондинка была чуть выше Деймона, который и так имел очень хороший рост для молодого парня. Он поочередно придерживал двух девушек, когда они вертели перед ним бедрами и плечами, прилипая к его телу и цепляясь ногтями за его спину, получая в ответ обжигающий их шеи смешок. Еще несколько минут — и его настроений резко перешло за все черты, вынудив Сальваторе, не отпуская из своих рук девушек, приобнимая их за талии, направиться к бару и одним только многозначительным кивком призвать бармэна к понятному действию. На стойке быстро оказался запретный плод для ускорения прихода веселости и полной отключки от грузящей реальности, и Деймон, сначала разрешив двум спутницам втянуть в себя белый и дорогой порошок кокаина, хотел проделать то же самое, но резко обернулся, почувствовав что-то. Не боль, не горечь, не страх. Что-то просто резко обожгло его, когда кто-то уверенно каснулся его плеча, поворачивая к себе и заставляя брюнета искренне удивиться, вскинув брови. Он ошарашенно смотрел на нее, идеальную, прежнюю, словно лживо явившуюся перед ним, и несколько раз моргнул, зная про злорадство выпитого алкоголя и шальное действие вроде бы выветрившихся с прошлого вечера легких наркотиков. Она не исчезала, продолжая смотреть на него испуганными, излучающими к ниму лишь жалость карими глазами. И только сейчас до ненормальных и беспорядочных мыслей Деймона дошло осознание происходящего. Один миг пролетел подобно вечности, из-за которой застыли чужие людские фигуры, резко стихла музыка и незнакомые неразборчивые голоса. Ничего вокруг. Лишь темнота и этот до ноющего покалывания в ускорившем свое биение сердце боли взгляд. Но Елена смогла резко вывести его из ступора, оттащив за локоть в сторону от липнувших к нему незнакомок, не теряющих свою надежду на его драгоценное внимание. Серо-голубой взгляд просто напросто не мог поверить тому, что рассмотрел. Они вдвоем, незаметно для шокированного Деймона, быстро миновали проход между танцполом и сценой с вновь обвившими собой пилоны танцовщицами, и оказались в просторном помещении туалета, отдаляющем их от людей и музыки.        — Что ты творишь?! — истерично и злостно воскликнула шатенка, испепеляя не менее яростными, чем тон обеспокоенного и испуганного голоса, глазами Деймона, который плохо понимал ее внезапный наезд. Он стоял напротив и, недоумевая, всматривался в девушку, пытаясь наконец-то поверить в правдивость этого стройного силуэта перед собой. Он стиснул зубы, чтобы сдержать свою злость к своим мыслям, и прошелся изучающим взглядом по Гилберт, на которой было хоть и простое, но от того не менее красивое светлое платье до колен, оголяющее плечи, на которых лежали идеально накрученные локоны каштановых волос.        — А разве что-то произошло? — спокойнее, чем Елена произнес парень, а потом сверкнул леденящими голубыми глазами в знак доказательства своей невиновности в чем-либо. Он как темная пантера изогнул прямую спину и приподнял изящные брови, едва приходя в себя и щурясь из-за ослепляюще яркого света, отражающегося в зеркалах.        — Не делай вид, что всё хорошо! — не расставаясь с подкатившей обидой, выпалила она. Она тяжело дышала, почти не справляясь с собственными эмоциями, и брюнет усмехнулся довольно-таки мило взволновавшейся Елене. Он сделал лишь один шаг ближе к ней, убедившись, что она не пошевелилась и не отпрянула, даже почуяв, как от него потянуло едким запахом спиртного, возможно виски, смешанного с его терпким одеколоном. Сильный и немного неприятный из-за стойкости аромат заставил ее чуть зажмурится, но не отступить, в то же время выдерживая долгий и по-прежнему растерянный взгляд Сальваторе.        — А какая тебе разница? Я делаю то, что хочу и когда хочу. Мы даже ни кем не приходимся друг другу, а ты собираешься читать мне свои правила и моральные устои? Елена, хватит. Всю вечность мир не будет вертеться только перед тобой… -осознавая назревающий скандал, прорычал Деймон, смотря на шатенку с уже раскрытыми и потемневшими от пришедшей злости глазами. Его слова снова ошпарили ее кипятком, вынуждая невольно вздрогнуть и сделать шумный выдох. Парень, не вытерпев тяжести собственного обессиленного тела, прислонился к холодной стене, откинув голову.        — Давно ли ты считаешь себя миром? — пытаясь съязвить, рявкнула Гилберт, пожалев об этом после увиденной появившейся на симпатичном лице парня ненависти.        — Так ты хотела, чтобы я постоянно был только около тебя? Я — эгоист, и всегда им был! Причем, тебя теперь это вообще не касается. Тебя не волновало мое существование всю неделю, что же теперь? Пришла испортить праздник? Удивила, спасибо. Можешь проваливать. Все те, кто здесь находится, сегодня же ночью могут оказаться в моей постели, но я их не трогаю лишь из-за тебя! Проваливай. И из головы тоже. Я даже не знаю реальна ты здесь или нет! Для меня тут никто не дорог и даже ты будешь внушать мне доверие пока я тебя люблю! Но я всегда буду делать то, что пожелаю нужным… — последнее предложение он произнес с большей загадочностью, которая явно не понравилась Елене. Брюнет вновь показал хитрую ухмылку, а потом резко набросился на нее, впившись в ее губы. Он сделал это очень неожиданно, но слишком точно, ведь всего за пару шагов он оказался прижатым к ней вплотную, и парень быстро накрыл ее рот. Деймон грубо сжал в руках ее плечи, не позволяя ей отскачить назад и наперекор ее бесполезным попыткам выскачить получая столь нужный за всё это время поцелуй — глубокий, жадный, отчаянный. Он до боли сжимал ее кожу, и Гилберт покорно сносила отвратительно терпкий вкус алкоголя, которым был пропитан весь брюнет. В последний раз собираясь оттолкнуть его от себя, Елена с испугом что-то промычала, но Сальваторе только настойчивыми шагами вынудил ее попятиться назад и прижаться к стене. Он, одной рукой удерживая ее, другой ладонью скользил по ее телу, неразрывая слияния их губ. В его голове игралось что-то до невозможности дьявольское, и Деймон был не в силах остановиться даже тогда, когда почувствовал на ее губах соленый привкус слез, медленно скатывающихся по ее щекам вместе с протестующими криками, заглушаемые диким и насильным поцелуем. Скорее всего эти прозрачные и горькие слезинки были вызваны не отвратительной болью в шее, когда он прижимал ее рукой, а мерзкой болью в сердце, которое постоянно разбивалось словами и выбранными действиями брюнета. Это ножами пронзало хрупкое доверие и сильную любовь кареглазой шатенки к Сальваторе, но он вдобавок к словам растоптал всё хорошее своей железной хваткой крепких рук, которые запрещали Елене вырваться и остановить его. Она уже почти сдалась, но Деймон наконец-то выпустил ее, вытирая перепачканные бледно-розовой помадой губы. — Продолжай меня ненавидеть…        — Деймон! — выкрикнула во весь сорванный голос сквозь слезы Гилберт, а потом со всей силы ударила его кулаком в живот, но он даже не зажмурился и не пошевелился, хоть удар и пришелся тяжелым. Простояв еще немного, прожигая ее горящими пламенем эмоций, поистине сумасшедшими голубыми зрачками, парень почему-то усмехнулся, а потом с самодовольной улыбкой поплелся к выходу, даже не обернувшись и не посмотрев на девушку, которая вжималась в стену и задыхалась от собственного плача, и только эти слезы немного тушили тот ужасный пожар обиды, бушевавший в душе. Она всхлипывала и вздрагивала от горечи, провожая темную удаляющуюся фигуру ненавидящим и одновременно любящим взглядом. Это был Деймон, и это был то чудовище, которое приносило ей только боль. Этим происшествием он вновь ее обидел и вновь заставил полюбить, ведь именно его слабая душа, скрывающаяся за стеной ярости и злости, смогла стать незаменимой для девушки когда-то. Она поспешно отошла от стены и ринулась вслед за Деймоном, выбегая обратно в шумиху безбашенной вечеринки. Ее глаза разбежались по сторонам в поисках того, кого невозможно найти в непроходимом скоплении гостей, совсем неконтролирующих своих действий, и Елена безмолвно кричала от безысходности, не находя Деймона среди других тел. Но он не уходил. Его темный, высокий силуэт стоял в проходе, и парень, прислонившись плечом к дверному косяку, нервозно чиркал подводившей его зажигалкой, намереваясь прикурить сигарету, что была зажата в его зубах, когда Елена аккуратными шагами приблизилась к нему, напрасно надеясь остановить свои слезы и унять вновь вспыхнувшую боль в животе, что в очередной раз напомнило ей — Деймон был для нее всем. Крепкой стеной, другом, любовью всей жизни, героем, идиотом и даже отцом ее будущего ребенка. Шатенка тихо подкралась к нему со спины, и он с равнодушием продолжал стоять, не замечая ее очевидного присутствия, но его подбешенные нервы всё-таки сдались, и парень со злостью кинул зажигалку куда-то в сторону, бросив сигарету к ногам и наступив на нее.        — Тебе не нужно было приходить сегодня. Не нужно… — тихо пробормотал он, всё ещё не повернувшись к Гилберт. Музыка била свои басы, голоса безостановочно раздавались повсюду, но Елена отчетливо слышала каждое слово брюнета, находясь с ним поодаль от самой пучины происходящего.        — Я знаю. — ответила девушка и медленно опустила свою ладонь на его спину, от чего он невольно вздрогнул и закусил губу, решив промолчать и лишь устремить серо-голубой взгляд вперед, занимая мысли тягостными воспоминаниями, которые атаковали его разум вместе с теплым касанием ее руки. — Всё произошло слишком…        — Быстро? — вдруг перебил ее Сальваторе и нашел в себе сил развернуться к ней и заглянуть в карие, намокшие от слез глаза, что с наивной печалью смотрели на него и… Боялись. Елена едва ли ни дрожала, стоя перед с трудом сдерживающего свою ярость Деймоном, и пыталась вызвать в нем хоть что-то спокойное, чтобы унять свою же тревогу.        — Наверное, да. — тише произнесла девушка, а Деймон потупил глаза в пол, потратив остатки своей смелости перед Гилберт на один шаг вперед, чтобы быть ближе к ней. Она неровно дышала. Вряд ли отошла от того, что он грубо и неожиданно прижал ее к стене туалета, вынудив зарыдать от переизбытка его властного напора. Парень почувствовал неприятное, почти забытое за последнюю неделю чувство стыда, и поджал губы, страшась сказать что-то. — Всё случилось так, потому что должно было. Всё правильно, Деймон. Так надо…        — Да ничего не надо, Елена! Я сдохну без тебя… — обиженно и возмущенно возразил парень, и шатенка усмехнулась, сразу же заменив мгновенную улыбку на грусть в блеске ее глаз. — Неделя… Черт возьми! Я неделю пытался жить без тебя, но смог только напиться и вырубиться. Я не хочу этого… А ты? Что было с тобой? Ты просто ушла, перестала мне отвечать, а потом… Потом просто заявилась ко мней на бухой шабаш по поводу дня рождения и говоришь, что всё было правильно! Что происходит, Елена?..        — Просто я узнала, что с тобой сейчас твориться. — проговорила она и резко перевела взгляд на его руку, которую Деймон протянул к ее темному волнистому локону возле лица и провел по волосам, с сожалением и горечью в голубых глазах смотря на нее. — Я не верила сначала, но ты… Наркотики могут навредить, Деймон.        — Я этого и хочу. Умереть с весельем. Думаю, это то, в чем я нуждаюсь на данный момент. — с присущей его хрипловатому тону сарказмом отозвался он.        — Это ведь серьезно… — закатив глаза и поражаясь его способности высмеивать даже случившееся, недовольно проворчала Гилберт. — Я пришла сюда, потому что должна была кое-что передать. Я не хотела идти, поверь… Понимала, что будет… Трудно. Но я тут. И я просто собираюсь отдать то, что меня попросили.        — Возможно, действительно не время для шуток, но я очень надеюсь, что это — твоя любовь. — усмехнувшись, маловоодушевленно сказал Деймон.        — Я сама не знаю, но вот. — девушка открыла свой клатч и поспешно достала оттуда маленькую картонную коробочку, протянув ее Деймону, который непонимающе ее оглядел и всё-таки принял подарок. — Это просил передать твой отец.        — Ладно… — на выдохе произнес парень и, вновь пошатнувшись и оперевшись о стену спиной, открыл коробочку, сначала задумчиво нахмурившись, а потом переведя льдистый прищуренный взгляд на Елену и кинув нервный смешок. Шатенка стояла перед ним, разгадывая значимость его реакции, в которой не было ни восторга, ни радости, а лишь боль, что большей дозой поселилась в синеве его глаз. Гилберт, чуть приблизившись к брюнету, заглянула в коробочку, чтобы разглядеть причину внезапной сломленности Деймона, который закусил губу и поднял взгляд на девушку. Кольцо. Сверкающий от одних только лучей светомузыки маленький золотой обруч с крохотным темно-алым камешком, что в своем насыщенном цвете хранил бессчетное количество эмоций, резко переметнувшихся на серьезное лицо Сальваторе.        — Что это? — с осторожностью негромко спросила она, не вынося их тишины, перебиваемой живой атмосферой клуба. Брюнет хмыкнул, что-то долго обдумывая, но затем высвободил кольцо из коробочки и повертел в руке.        — Отец, видимо, решил бить по больному? — колко выпалил Деймон, и Елена в недоумении пожала плечами. — Он дал его однажды Лили в качестве символа вечной любви. А когда она ушла, то забрал его обратно, говоря, чтобы она вернула его любовь. Оно не сильно дорогое, не ценное, не модное. Просто слишком много значит… И, наверное, отец хотел, чтобы и ты вернула его мне. Звучит сопливо, но мне больно.        — Ты не дарил его мне, чтобы я могла возвращать. — четко проговорила Елена, проявляя недовольство к его застигнувшей врасплох фразе. — Я не имею к этому подарку никакого отношения, поэтому…        — Я люблю тебя. — неожиданно перебил ее Деймон, и эти три слова хриплым, тихим, но почему-то различимым шепотом дошли до Елены, которая вздрогнула и мельком глянула на парня, перестав таращиться на совершенно незнакомое кольцо в его руке.        — Не начинай…        — Я говорю правду. — Сальваторе сделал еще один шаг в сторону Елены, вынуждая ее посмотреть ему в глаза с небывалой жалостью и печалью в карих зрачках. — Да, может быть, наше расставание было к лучшему… Но я не хотел этого. Тогда случилась ошибка, серьезно. Я не хотел, чтобы я и Мэрилу… В общем, всё случилось глупо и неправильно. Я больше чем уверен, что тебе живется легче без меня, и ты наконец-то можешь нормально жить, но… Я не могу. Пойми. Просто один день, Елена! Мне сегодня двадцать девять, а я полный неудачник, у которого нет той, кто его любит и танцует с ним медляк на клубной вписке. Но я хочу даже и не этого… Мне просто нужно побыть с тобой. Хотя бы в этот вечер. Прошу.        — А как же Кэтрин? Когда я пришла сюда, то сразу встретилась с ней и она, будучи чересчур обозленной, выбежала отсюда, как ненормальная. — сказала Елена и в ожидании отговорок уставилась на Деймона, но тот лишь улыбнулся, не так грустно как несколькими минутами ранее.        — Мне плевать на Кэтрин и всех остальных. Мне нужна ты. Ну… Еще пьяные поцелуи, про которые кто-то из нас забудет, когда начнется похмелье. Ведь не зря говорят, что алкоголь — провокатор любви. — уговаривающе протараторил Деймон и сверкнул загоревшимися чем-то поистине обрадовавшимися голубыми глазами, в которых уже плотно засела надежда, какую Гилберт теперь никак не могла растоптать.