Гроза школы

Фирсова курила в школьном туалете, из кармана торчала пачка самых дешевых сигарет — она считала, что от дороговизны токсичность дыма не изменится. Едкий сигаретный запах уже наполнил тесную уборную, будто бы впитываясь в бывшие когда-то белыми — ныне серые — стены. Она прогуливала ненавистный ей урок музыки, терпеть который сил сегодня не было, как и на прошлой неделе, и позапрошлой, так до бесконечности. За всю четверть она явилась в кабинет музыки раза два максимум. Три, если считать тот момент, когда она забыла забрать телефон с подоконника. Благо восьмиклашки его не тронули. Больше, чем сам бесполезный урок пения старых песен под минус, её раздражал учитель музыки, который всё время совал свой нос в её жизнь. Начитался когда-то своих психологических книжек и решил, что теперь он может судить о жизни Славы по её поведению, привычкам и так далее. Нет, не может, нихера этот мужик о ней не знает, лучше пусть за своей семьёй последит, а Фирсова, так и быть, за бабкой с дедом приглядит. Зато математичка, в отличие от Витальки, обожала поорать на неё, и даже этот визг птеродактиля был лучше вечных нотаций монотоном, постоянно ставя ей в пример распрекрасную Клёнову, черт её возьми. «Вот посмотри, Ярослава, как Клёнова старается, учится на пятерки. А ты что?». Да ничего, блять, наслаждается жизнью Слава, а не подлизывает жопу родителям, как младшая сестра. Хотя иногда Иришку всё же было жалко. Клёнова… Клёнова была странной девчонкой, больной что ли. Добрая ко всем, от неё за всё время ни единого мата не услышишь, а на издевки она молчит и не огрызается. Даже на Славу она ни разу не пискнула. Молча выслушивала и терпела издевательства, которых было не так уж и много в целом — она слишком скучная чтобы её трогать. Скучная. До смерти скучная. Фирсова фыркнула. Опять думала о ней. Единственное, что она знала о Клёновой — она Клёнова, у неё рыжие волосы и она больная. Это её устраивало. До недавнего времени. Слава начала всё чаще пытаться вывести Клёнову на эмоции, довести её, заставить накричать. Ни в какую, она словно из камня сделана, ах да, не из простого, она же у нас такая святая и богатенькая — из мрамора! Итальянского, сука… Слава сжала сигарету в руке. — Блять! — рявкнула она, замахав обожжённой этой же сигаретой рукой в воздухе, только потом в её не очень ясную головушку пришла идея сунуть руку под струю воды, так ещё и сначала включила горячую, хер бы побрал эту разваливающуюся школу. За дверью послышались звонкие цоканья каблучков о пол, направлявшиеся прямо в сторону женской уборной. Ах, как вовремя тво- — Твою мать! — прошипела Фирсова, быстро выкинув испорченную сигарету в унитаз, уже не надеясь, что это как-либо её спасёт от очередной нотации на повышенных тонах о том, какая она сякая. — Слава? — послышался донельзя изумленный вопрос от Клёновой, вставшей в дверном проёме столбом. Мраморным. А Славе хватило пары секунд, чтобы понять — если эта зубрила на неё донесёт, то будет плохо, а потому нужно применять единственное оружие, которое брюнетка вообще знала — запугивание. Она схватила пухлое запястье отличницы и дернула её на себя, разворачивая ту задом к кабинкам, сама же закрыла своей спиной единственный возможный для девчонки выход — дверь, так ещё и зажала её рот лапой. — Посмотрите-ка, это же Клёнова. — издевательски воскликнула девушка, пока её губы расползались в мерзкой ухмылке, — Прогуливаешь, липовая отличница? — опустим факт того, что Слава занимается тем же. — Ммм! — ответом было. — Можешь не затрудняться, я поняла. Ты же у нас пай-девочка — презрительно фыркнула Слава. — Ты не позволишь себе даже на минутку опоздать, я права? — Слфммм…ммм… — Фирсова прижала руку ко рту Клёновой сильнее, чтобы та не могла говорить. — Да, — выдохнула ей в ухо та, — Ты правильная девочка, мне нужно брать с тебя пример, — в её пропитанном злобой голосе звучало презрение, она всё сильнее прижимала руку к лицу девчонки, надавливая пальцами ей на щеки. Клёновой больно. — Пжфт… — выдавала из себя девушка нечто похожее на «пожалуйста». — Фу, блять, обслюнявила! — сплюнула девушка, одёрнув руку от лица рыжей. Девушка не теряла момента и, как только освободилась, рванула. Однако не в ту сторону — она побежала к кабинке, дабы запереться в ней, но это было ошибкой. Фирсова ухватилась за её рукав и дернула на себя, валя девушку на пол. От того, как хулиганка дернула рубашку Маши, пуговицы до самой середины рубашки сорвало и злобный взгляд серых глаз невольно упал ниже лица девчонки, но сразу же поднялся, не видя в случившемся ничего, кроме того, что Клёнова может нажаловаться за порчу имущества. «Блять», — единственное, что пронеслось в голове Славы. — А ты момент оголить формы не упускаешь, — прошипела Фирсова, пытаясь перекинуть всю вину на одноклассницу. Клёнова покраснела и отвернула голову, нахмурив тонкие рыжеватые брови, что ввело Славу в легкий ступор. — И чего ты покраснела? — она беспардонно взяла девушку за щеки и повернула её лицом к себе, заставляя посмотреть себе в глаза. А девчонка заулыбалась, не ответив ничего, что раздражало Ярославу только сильнее, но вместе с этим и больше удивляло. Чего она лыбится лежит? — Клёнова, я тебе щас врежу… — попыталась как можно более грозно сказать задира, но в голосе её царило непонимание и изумление. — Почему ты никогда не называешь меня по имени, Слава? — добродушно улыбаясь, спросила девушка. — Я понятия не имею, как тебя зовут, Клёнова. — Слава уже из собственной упрямости назвала её по фамилии, желая показать всё безразличие к девчонке, которого было… ноль. — Я Маша. Странно не знать, мы учимся с начальной школы вместе. — она продолжала улыбаться, говоря столь мягко, словно они тут чаи распевают, оттопырив мизинцы. — Я не спрашивала. — фыркнула та, проскрипев зубами. — А я сказала, просто чтобы ты знала… надеюсь, больше не забудешь, Слава. — ох как же она права, Слава не сможет выкинуть её имя из своей головы следующие несколько часов из-за её странного, поехавшего поведения. Чудила. — Клёнова, я из тебя эту уверенность выбью. Хватит бесстрашную из себя строить, коленочки то, вон, дрожат. — оскалилась задира. Маша нервно улыбнулась и тут же хотела подорваться, но ещё в движении Фирсова схватила её за ворот и чуть в пол не вбила, приподняв, а после бросив её тушку. Девушка ахнула от удара настолько сильного, что вдохнуть было трудно несколько секунд. — Куда же убегаешь, Машуня? — зарычала Слава, замахиваясь. — Слава, не надо! — воскликнула Клёнова, закрывая лицо запястьями. Кулак остановился в воздухе. Нет, она и так не собиралась её бить — девчонка была такая хилая, что порыв легкого ветра мог сломать её, как спичку. Фирсова внезапно переступила одной ногой тело девушки, тем самым Маша оказалась между её ног, после чего села её на живот, упираясь ногами в пол, а не в одноклассницу. — Клёнова… Ты меня бесишь так долго, не представляешь даже. Вечно светишь своим смазливым личиком а-ля ангелочек, прощаешь тут всех. Что ты тут строишь из себя? Маша молчала, она не знала, что и сказать. Но потом внезапно злость нахлынула на неё так, как никогда. Она сжала руки в кулаки до того, что костяшки побелели, подняла глаза и злобно зыркнула на Славу. Задира аж опешила от такого взгляда и молча уставилась на неё в ответ. — А ты-то что из себя строишь?! — сорвалась та на крик, — Думаешь, тебя все уважают в школе? Да как бы не так! Власть, построенная на страхе — плохая власть, и за спиной про тебя говорят гадости! — по её щекам потекли слёзы. Фирсова сама и не знает, почему, но эти слова и то, что она кричала, заставили её окончательно закипеть, она буквально почувствовала жар от собственной злости. — А ты — нет, блять? — прошипела та сквозь зубы, наклонившись к самому лицу Марии. — Я… — она растерялась и не могла вымолвить и слова от такой близости, весь гнев внезапно отступил. Но не у Славы. — Бля, закрой рот уже, — рявкнула та и замахнулась, в этот раз не остановившись. Удар… В глазах рассыпались искры и заплясали черные пятна. Из разбитой губы потекла кровь, наполняя рот вкусом железа. Фирсова встала, встряхнула ладонью и вышла из туалета, оставляя Клёнову совсем одну. С разорванной рубашкой, с разбитой губой. И сердцем. Какая же жестокая девушка эта Слава…