У хёна кровать удобнее.

      Полумрак.       Через приоткрытое окно в комнату врывается холодный ветер, колыша занавески лёгкого тюля.       Синие простыни смяты, одеяло давно валяется где-то на полу.       Двое обнажённых мужчин лениво целуются, прерывая тишину в комнате характерными чмоками. Старший тянет нижнюю губу младшего, отрывая тонкую кожицу и слизывая выступившую капельку крови. Он языком проходится по ровному, слегка выпирающему ряду белых зубов. Кончиками пальцев мужчина оглаживает чужие скулы, чувствуя кожей появившуюся щетину.       Поцелуй из ленивого перерастает в страстный, яркими вспышками отдается в сознании. Мужчина сверху наваливается на второго, вжимая горячее и податливое в холодные простыни. Чонгук руками блуждает по спине, чувствует, как мышцы перекатываются под пальцами. Он надавливает на поясницу танцора. Их плоти соприкасаются, пуская в мозг опасные импульсы.       — Второй заход? – разрывая поцелуй, шепчет старший.       — Я готов, хён, – он ноги раздвигает, одну закидывая на ягодицы мужчины, надавливая; чувствует уперевшуюся головку в анус.       — Хорошо, малыш, – он целует младшего в шею, спускаясь дорожкой до плеч и посасывает нежную кожу, оставляя розоватые следы, – я хочу сделать тебе приятно. Продержись, ладно?       Он заглядывает в темно-карие глаза. Видит в них безграничную вселенную: планеты крутятся вокруг своей оси, звёзды падают яркими вспышками, оставляя после себя серебристые дорожки. Старший целует ямочку на подбородке, спускаясь обратно по шее до груди. Дразнит, обходя чувствительные соски стороной, пока Чонгук с ума сходит от обжигающих прикосновений и поцелуев.       — Ты такой влажный, малыш, – танцор указательным пальцем поглаживает растраханную дырочку. – Я так хорошо постарался?       Чонгук неопределенно мычит, когда кожу на тазобедренных косточках приятно жжёт. Он уже представляет эти ярко красные засосы, скрыть которые будет просто невозможно. Второй рукой танцор раздвигает упругие половинки ягодиц, пальцами двигая внутри горячей дырочки. Чонгуку так хорошо, что продлить этот момент хочется на несколько часов дольше.       — Прекрасный, – шепчет мужчина, целуя покрасневшую головку члена своего партнёра, – потрясающий, – пальцами ласкает влажный проход, – самый лучший, – он берёт в рот наполовину, языком очерчивая выпирающие венки.       Чонгук стонет, когда зубы слегка царапают чувствительную головку. Танцор знает, как именно нужно играть со своим парнем.       — Хён! – младший левой рукой зарывается в крашеную макушку мужчины, перебирая пальцами жёсткие волосы; правой рукой сжимает холодные простыни.       — Хочешь трахнуть мой ротик? – танцор смотрит в глаза младшему, членом хлопая по собственным губам.       — Хочу, Хосоки-хён.       Старший хмыкает, вытаскивая пальцы из ануса мужчины. Он полностью убирает свои руки от чужого тела. Сжимает пальцами простынь и смотрит на младшего, замечая каждую деталь: как капелька пота скатывается по виску; как мокрая чёлка спадает на глаза, когда Чонгук опускает голову вниз.       — Давай, малыш.       Младший кивает. Зажимает свой член у основания на несколько секунд, из-за чего Хосок тихо хмыкает. Чонгук проводит мокрой головкой по приоткрытым губам, размазывая природную смазку. Рукой снова тянется к волосам старшего, надавливает на затылок. С первым же толчком в горячий рот его головка достает до хосоковского горла. Второй мужчина прикрывает глаза, втягивает щёки и язычком принимается надавливать на плоть. Чонгук не жалеет чужое горло, ведь не каждый день ему достается шанс вытрахать рэперский рот так, как хочет именно он. Хлюпающие звуки слюны и мычание Хосока так нравятся младшему, что у него возникает желание когда-нибудь записать их на диктофон, а потом в туре слушать это после изнурительных концертов.       — Ч-чёрт, – младший повиливает бёдрами, стараясь затолкнуть свой член ещё глубже, чтобы до основания.       Хосок тянется одной рукой к свободной руке Чонгука. Они переплетают пальцы, сжимают ладони друг друга. Но, конечно, их силы сейчас равны. Старший позволяет себе расслабить горло и опуститься на член ниже, вбирая в себя полностью и без остатка, носом утыкаясь в гладко выбритый лобок. Он замирает на несколько секунд. Комната погружается в тишину, кажется, даже Чонгук дышать перестает от тесноты и тепла мужского горла. Чон почти задыхается, губы плотно сжимает на чужом члене и медленно выпускает того изо рта, в конце посасывая набухшую головку.       — Ты умничка, малыш, – Хосок сменяет рот на ладонь, проводит быстрыми движениями по влажному члену. – На самом деле я думал, что ты выпустишь мне в горло.       Младший улыбается такой странной похвале. Он расслабляет хватку чужой руки, нежно поглаживая кожу на ладони. Чонгук тянет мужчину на себя, но тот отрицательно качает головой, говорит, что ещё рано. Хотя и сам же подается вперёд, целует глубоко, позволяя Чонгуку почувствовать собственный вкус предэякулята.       — Я хочу вылизать тебя, – танцор сжимает головку чужого члена, пока собственным старается проникнуть в анус младшего. – Ты разрешишь мне, малыш?       — Разве ты только что не сделал это с моим членом? – Чонгук рукой тянется к чужому возбуждению. Хосок такой мокрый, а ведь даже не имел возможности притронуться к себе, ублажая лишь младшего мужчину.       — Я хочу вылизать твою дырочку, – он шипит сквозь стиснутые зубы, когда Чон слишком нагло проводит пальцем по уретре, собирая капли смазки и так же нагло отправляя эти пальцы в собственный рот.       Хосок понимает, что сходит с ума от блядского Чонгука.       Он руками оглаживает восхитительные бедра младшего, пока тот провокационно вылизывает свои же пальцы. Танцор закидывает чужие ноги на свои плечи, придвигаясь ближе к желанному телу и коленями упирается в поясницу, чтобы было удобнее. Чонгуку открывается прекрасный обзор на собственную дырочку и хитрый взгляд Хосока.       Старший целует в чувствительное местечко под мошонкой, не отрывая похотливого взгляда от Чона. Спускается ниже, пальцами трогая напряжённые кубики пресса на животе, наконец, доходя до сильно чувствительной эрогенной зоны младшего – соски. Он зажимает один между пальцев, оттягивает, крутит, наслаждается громкими стонами Чонгука. Незаметно для самого парня целует сжавшийся анус, посасывает дырочку, а внутри ликует, когда замечает затуманенный взгляд мужчины на своих действиях. Голос Чонгука громкий, звонкий, лишь в некоторые моменты переходит на низкий хрип. Хосок проводит кончиком языка по дырочке, пока младший думает, что уже успел продать душу дьяволу; и по-другому это чувство он описать не может.       Хосок сплевывает на анус, размазывает языком собственную слюну и в дырочку слегка толкается, словно спрашивает разрешение Чонгука на свои действия. Второй мужчина кивает и стонет, когда старший врывается в податливое тело своим ртом. Младший неосознанно сжимается от ощущения горячего и мокрого языка в себе. Хлюпающие звуки сводят его с ума. Он рукой тянется к своему члену, сжимает ладонью набухшую плоть и старается подстроиться под движения трахающего его язык Хосока.       — Хё-ё-ён! – младший откидывает голову на кровать, не способный больше смотреть на действия старшего.       Язык двигается быстро, пока Хосок губами ласкает анус снаружи. И Чонгук готов себе признаться, что он понятия не имеет, как у мужчины так ловко получается с ним справляться. Становится невыносимо жарко и открытое окно уже не помогает. Рука продолжает скользить по члену, а внутри уже все сжимается. Но танцор не отпускает его так быстро, к языку добавляются пальцы.       — Ты такой узкий, малыш, – Хосок отрывается от ануса, любуясь своей работой: дырочка немного припухла и покраснела от частых посасываний. – Сколько бы я тебя не трахал, ты остаешься таким узким и так хорошо меня принимаешь.       Он тянется за поцелуем к обкусанным губам младшего. Целует страстно, глубоко, обменивая собственную слюну с чужой. Хосок пальцами продолжает терзать вход Чона, слушая его превосходные стоны.       — Хён! Хён, пожалуйста! – мужчина выгибается, открывая шею для жёстких поцелуев. – Пожалуйста!       Хосок рукой тянется к своему члену, проводит по всей длине, посылая по собственному организму толпу мурашек и удовольствия. Ему даже не надо размазывать смазку для лучшего проникновения, он и так слишком мокрый. Мужчина вытаскивает пальцы с громким чпоком, быстро заменяя их на свою плоть. Не торопится, входит медленно. Проталкивает головку, сгорая внутри от нетерпения. Дальше – всё как по маслу – скользко. Член скользит потрясающе быстро и резко.       — Хён! Хён!       — Да, малыш? – Хосок двигает бедрами по кругу, руками раздвигая упругие ягодицы, стараясь войти ещё глубже.       — Быстрее!       — Повернешься ко мне спинкой? – младший мужчина кивает.       Хосок покидает разгоряченное тело лишь на несколько секунд, пока Чонгук переворачивается на живот. Старший садится на его ноги, гладит руками крепкие бедра и ягодицы. Чонгук умоляет его сделать это, трахнуть его так жестко, чтобы изнурительные концерты казались ему сказкой. И Хосок слушается. Входит резко, до конца, с первым толчком попадая по маленькому комочку нервов, выбивая из своего мужчины громкие и продолжительные стоны.       — Ты такой узкий, малыш, – старший шипит, когда Чонгук сжимает стенки ануса вокруг чужой плоти сильнее. – Самый потрясающий.       Внизу живота затягивается приятный узел. Младший руку сует под свое тело, тянется к своему члену и головку зажимает пальцами, оттягивая оргазм дальше. Хосок замечает это, двигается быстрее, с каждым сильным толчком ударяет по простате. Так хорошо, замечательно, восхитительно старшему ещё никогда не было. Секс с Чонгуком – заоблачные ощущения. Хосок рычит, ногтями царапая по мускулистой спине младшего. Тянет за загривок, максимально близко прижимая себя к чужому телу.       — Х-хосоки-хён! – Чон рукой дотягивается до хосоковых ягодиц, прижимает к себе, останавливая его.       — Что, малыш? – мужчина дышит тяжело, целует влажные от пота плечи, шею и позвонки на спине. Хмурится слегка, потому что слишком солено.       — Хочу видеть тебя, – Чонгук поворачивает голову, пытаясь увидеть своего мужчину.       Хосок соглашается. Поворачивает младшего обратно на спину. Смотрит на чужой член, который уже начал багроветь и блестит от большого количества смазки.       — Ты так хорошо терпишь, малыш, – танцор входит, двигается медленно, потому что быстро уже просто невозможно. У него пальцы на ногах подгибаются от приближения оргазма. – Я сделаю тебе приятно.       Мужчина садится перед младшим на колени, не выходит из растраханной дырочки и наклоняется к телу Чонгука. Мажет губами по соскам, прикусывая зубами и оттягивая. Спускается ниже, не оставляя в покое ни единого миллиметра его тела. Он начинает двигать бедрами, подхватывая чужой член губами. Посасывает головку, глотая капли предэякулята. Чонгук под его действиями выгибается, стонет громко, царапает ногтями плечи Хосока и рвёт холодные простыни. Танцор заглатывает глубже, а бедрами с каждым толчком ударяет головкой по простате.       — Хватит, хён, – младший упирается руками в чужие плечи.       Хосок выпускает член изо рта. Ему хватает нескольких движений рукой, чтобы стенки ануса сильно сжались вокруг плоти, а на пресс младшего выплеснулись капли белесой жидкости. Чонгук замирает, даже не дышит. Но когда выпускает воздух из лёгких, то громко стонет. Он кончает много, словно сдерживался несколько месяцев перед этим, хотя их последний секс был несколько часов назад. Младший прикрывает глаза, улыбается, когда Хосок продолжает двигать рукой по члену, словно выдавливая все остатки из него.       — А ты, хён? – мужчина притягивает его к себе, целует так нежно, что хочется провалиться прямо здесь и сейчас. Чонгуку так было приятно, когда его всячески ублажали, что он совершенно забыл о Хосоке.       — Можешь помочь мне рукой?       — Нет! – младший прячет лицо в шее танцора. – Хочу попробовать тебя.       Хосок громко чмокает Чонгука в губы. Выходит из расслабленной дырочки, из-за чего колом стоящий член ударяется о живот. Старший поднимается по груди Чона, останавливается на его груди, но не садится, держит свой вес, коленями упираясь по бокам от чужого тела. Он смотрит вниз, как одной рукой младший ласкает его мошонку, пальцами перекатывая яички, а второй проводит по стволу, собирая капли смазки на головке и вбирает в рот. Хосок вдыхает глубоко, когда чувствует, как собственная плоть утопает внутри горячего рта. Чонгук действует умело и быстро, не заглатывает полностью, а лишь наполовину, но старший и за это готов трахнуть его в третий раз в качестве благодарности. Танцор не сдерживает себя, когда острый язычок младшего мужчины проходит по уретре. Хосок кончает с утробным стоном. Чон послушно сглатывает, напоследок ещё тщательно вылизав.       Хосок опускается на кровать рядом со своим мужчиной. Он закидывает его ногу на свои бёдра, успокаивающими движениями поглаживая раскрытую дырку ануса. Чонгук смеется ему в плечо, прижимаясь своим мокрым телом к другому такому же.       — Почему ты всегда приходишь в мою комнату, но не пускаешь в свою? – старший второй рукой перебирает влажные волосы Чона.       — У тебя кровать удобнее, – он утыкается носом в ложбинку между хосоковых грудей, вдыхая стойкий запах секса и пота. – Хён, вытащи палец, я ещё не готов к третьему заходу за один вечер.       Хосок смеётся, двумя руками прижимая крепкое тело Чонгука к своему. Этот вечер определенно станет самым лучшим перед оставшимися месяцами тура.

the end.