Head above water

Говорили мне, что счастье эфемерно И верил я дурак вот в этот бред, И если бы не встретились с тобою, Так и остался бы в неведении во век.

*flashback* — Я люблю тебя. И очень скучал. Все то время, начиная с возникновения их отношений, они редко виделись. Живущие в разных странах, все, что они могли — это звонки и сообщения. Несколько раз они плевали на все и хотели уже сдаться, расстаться и не травмировать друг другу мозги, но потом случался какой-нибудь праздник, и Чонину подворачивался шанс приехать в Калифорнию вместе с семьей к их друзьям — и все начиналось заново. Они встречаются четыре с половиной года и об этом давно уже знают все. Хотя отец Кенсу, Юнги, все еще думает, что его мальчик-маленький омега, который ничего не смыслит в отношениях, впрочем отец Чонина, Чанель, недалеко от него ушел. Пара пока не стремится раскрыть свои отношения перед ними и семья солидарна с ними в таком решении. — Я тоже. Безумно, — тихо произнёс Чонин, крепко прижимая омегу к себе. — Мне осталось полгода доучиться, подожди. Тем более, у нас впереди две недели, — улыбнулся альфа. — Хоть это рождество я могу с тобой провести. *end of flashback*

***

*5 месяцев до переезда Чонина в Калифорнию* — Ынби, мы же договаривались встретиться сразу после школы, где тебя черти носят? — нервно бросает Кёнсу в трубку телефона, когда вместо ответа Ынби, лучшей подруги Кенсу, вновь включается авто-ответчик. И не успевает Кенсу злобно фыркнуть после отправки сообщения, как чувствует на своей спине тяжесть чужого тела и извинения за задержку на ухо. — Можно было бы и предупредить меня и я бы ждал тебя 20 минут не на холоде, а в кафе, — с напущенной злостью в голосе говорит Кенсу. — Прости меня, грешную твою подругу, но мне звонила Сакура и сам понимаешь она за границей в командировке уже больше месяца и… — щеки Кенсу вспыхивают легким румянцем. — И знать не хочу, чем вы занимались, — быстро произносит омега, хватая Ынби за руку и таща в ближайшее кафе. — Ой, да ладно тебе. У вас с Чонином уже столько лет отношения на расстоянии, — с улыбкой на губах произносит Ынби. Она переплетает пальцы с Кенсу, открывая дверь уютной кафешки и усаживаясь за столик у окна. Пока они рассматривают меню, чувствуют спинами удивленные, местами растерянные и гневные взгляды на себе. Все потому, что девушка-альфа и парень-омега вместе — явление редкое, и некоторыми неприемлемое. В школе все считают, что они встречаются, но их ни то, ни другое особо не волнует. У Ынби есть истинная, Сакура, которая старше ее на 5 лет и является основателем успешной кампании «KKuras Int.» по производству косметики, влияние которой распространилось по всему миру, а особенно в Японии, где Сакура сейчас и находится, улаживая последние дела перед тем, как открыть там новый филиал. У Кенсу есть любящий альфа, Чонин, находящийся сейчас в Корее, с которым они будут жить вместе, как только тот закончит университет. Ынби и Кенсу долгое время учились вместе, не обращая внимания друг на друга. Но все изменил один день года три назад. Тогда Ынби еще нельзя было назвать той самой огонь-бабой, которая вставит люлей всем и вся, лишь бы защитить дорогих своему сердцу людей. У Ынби еще не было устоявшегося запаха альфы и многие дети издевались над ней, называя ошибкой природы и тому подобное. Но эти издевательства еще никогда не доходили до рукоприкладства. До того дня. Кенсу тогда засиделся в библиотеке и уже собирался уходить домой, но проходя мимо женских туалетов уловил тихий плач. В нем взыграло чувство сострадания или еще что-то подобное, но Кенсу, омега, который предпочитал не ввязываться в чьи-либо разборки, ворвался в этот злосчастный туалет и увиденное немного повергло его в шок. Он увидел Ынби с разбитой губой и носом, в порванной местами одежде и мокрыми от туалетной воды волосами. Когда дверь только распахнулась, Квон затряслась еще сильнее, но увидев, что это Кенсу, успокоилась, если можно было так сказать при том состоянии, в котором она была. Кенсу без лишних вопросов, понимая, что сейчас ими может сделать только хуже, помог ей подняться и умыться, передал ей свой пиджак, чтобы прикрыть голые участки тела, и повел к себе домой. По дороге, благодаря свежему морозному воздуху и крепкой хватке чужой руки, она начала успокаиваться и до слуха Кенсу уже доносились лишь редкие всхлипы. Тогда он решил ненадолго прервать их путь, усадил ее на скамейку в парке и обнял. Так крепко и искренне, будто дружил с ней всю свою сознательную и несознательную жизнь. Неизвестно, сколько они тогда так просидели, но за это время Кенсу узнал, что Ынби решили так унизить, лишь из-за того, что посчитали, что если она «псевдо-альфа», то и в туалет ходить должна мужской. Несправедливо, что из-за того, что альф-девушек не так уж и много, эти малявки считают их рождение ошибкой, а себя ставят выше таких девушек. Ынби была слишком хорошо воспитанной, чтобы ответить на эти замечания, поэтому решила их просто проигнорировать. Даже тогда, когда она получила коленом в нос она придерживалась своих определенных жизненных принципов и не стала бить омег, ведь она альфа, просто не в том представлении, в котором их привыкли видеть. В тот момент, пока она рассказывала это все Кенсу, она предстала в глазах омеги человеком, следующим своим устоям и достойным уважения. После откровения в парке Кенсу предложил остаться Ынби сегодня переночевать, на что она согласилась. Родители без лишних вопросов пустили гостью в свой дом, видя заплаканные глаза и запекшуюся корочку крови на губе, а также синяк на носу, который уже успел налиться синим с фиолетовым. В ту ночь они проговорили обо всем на свете до 5 утра, а после так в обнимку и уснули. Но следующий день подготовил неожиданный сюрприз, а именно резко, на фоне эмоционального всплеска, сформировавшийся горьковатый запах осенних листьев. После того дня и той ночи Кенсу и Ынби сблизились, став лучшими друзьями и этот союз многое изменил в характере и жизни каждого, о чем они еще ни разу не пожалели. — Кстати, когда там Чонин приезжает, а то я о нем столько слышала, а видела его только на фотографиях, — дует губки, словно милая омежка. «Ну и какая из нее альфа?», проносится в мыслях у Кенсу. «Самая лучшая, после Чонина конечно же», подсказывает он сам себе и мысленно усмехается. — У него сейчас завал в универе, выпускник как никак. Но он обещал вырваться на весенних каникулах ко мне, — уголки гуд омеги мечтательно приподнимаются. — О, я знаю это мечтательное выражение лица, видимо все же познакомимся с ним лично только тогда, когда он сюда переедет, а то голубков будет не оторвать друг от друга, — смеется Ынби, за что получает легко кулаком по плечу. - Что заказывать будешь, раз уж я заставила тебя ждать, хотя ты мог бы и войти в наше положение, так уж и быть, сегодня гуляем за мой счет, — сказала Ынби, а в глазах Кенсу уже черты пляшут. «Что ж, прощайте денежки из кошелька, было приятно иметь с вами дело», подумала Ынби и выразительно посмотрела на счастливого омегу. По всему кафе раздался заливистый смех этих двоих.

***

После веселого дня, проведенного с Ынби, они также вместе заваливаются к Кенсу домой. Так как Кенсу живет в своей собственной квартире, Ынби в последний месяц здесь чуть ли не прописалась. Хотя это и понятно, она уже как год живет со своей омегой, но в огромном особняке одной одиноко, поэтому они скрашивают дни друг друга. Пока омега идет разогревать поздний ужин, Квон выбирает им фильм для просмотра. Еще один плюс иметь друга альфу-девушку, так это то, что вы можете вместе смотреть сопливые мелодрамы и утирать друг другу слезы в конце, сидя под теплым пледом. Тут на телефон Кенсу приходит запрос на видеозвонок от «Мой любимый» и пока Ынби несет телефон Кенсу, включает видео связь. — Привет Су. Прости, что так поздно, но сам знаешь, чем быстрее я за… — Чонин обрывается на полуслове, так как вместо своего мальчика, видит девушку. Весь спектр эмоций виден на лице альфы, поэтому Ынби не выдерживает и прыскает в кулак. — Лицо попроще сделай, а то это слишком смешно. Я Ынби, подруга Кенсу и наконец-то увидела тебя где-то, кроме фото. Приятно познакомится, — улыбается Ынби и лицо Чонина уже не выглядит таким обеспокоенным, каким было секундой ранее. — А, да, приятно познакомиться. Кенсу рассказывал, что у него есть друг. Так где Су? — Я уже несу тебя к нему, — лепечет Ынби и врывается на кухню. — Кенсу, тебе любимый тут звонит. Кенсу радуется в душе, как маленький, сентиментальный омежка, но на лице оставляет лишь легкую улыбку и забирает телефон из рук Ынби. — А он в жизни еще лучше, чем на фото, — говорит Ынби, поднимая большие пальцы вверх, и в ту же секунду скрываясь за дверью, когда в нее чуть не прилетает кухонное полотенце. — Не ревнуешь? — спрашивает Чонин, ухмыляясь и садясь на диван. — К кому? К Ынби? — спрашивает Кенсу, сдерживая смешок. — Ну да, она же назвала меня красивым, — самодовольно, в шутку, говорит Чонин. И в этот момент Кенсу не выдерживает и на кухне раздается звонкий смех, эхом отражающийся по всей кухне. — Она альфа, — произносит Кенсу, утирая пальцем подступившие слезы. — То есть это мне тут нужно беспокоиться? — У нее есть истинная. И они любят друг друга. Плюсом, она еще и богатая. Думаю, можешь не бояться, что меня уведут, — выдает Кенсу и вновь заливисто смеется. — Как так получилось, что я ничего не знаю о твоих друзьях? — Друг у меня один, а ты вечно занят, чтобы узнавать что-то большее, нежели как прошел день. Но я все понимаю и не сержусь. Кто тут самый понимающий омега на свете? — воодушевленно произносит Кенсу. — Конечно ты. Кстати, у меня будет возможность приехать к тебе в следующем месяце, могу я рассчитывать на теплый прием от тебя? И в следующую секунду Чонин видит, как взвизгивает от радости его омежка и пританцовывает на кухне, смакуя мысль о том, что он уже совсем скоро сможет обнять своего альфу. И тут раздался голос Ынби в голове, так и говорящий, что не только обнять. — Конечно можешь, мой дом-твой дом, — тепло произносит Кенсу и чем-то напоминает женушку, ждущую своего возлюбленного из армии. Они поговорили еще немного, а потом Кенсу показал кулак Чонину и напомнил, что у них вообще-то разница в 8 часов и у альфа сейчас глубокая ночь, и что это он вообще не спит и не отдыхает после тяжелого трудового дня. Тогда Чонин начал говорить, что общение с омегой лучше всякого сна, чем продлил их разговор еще на пару минут, но все же его отправили спать и без права на отказ. Заходя в комнату, Кенсу видит, что Ынби тоже поговорила с Сакурой и сейчас они прощаются. — И когда твоя омега приедет? — спрашивает Кенсу, усаживаясь вместе с Ынби под плед и ставя на столик тарелку с разогретой пиццей. — Что, уже скучаешь по мне? — Не терпится от тебя избавиться, — съязвил Кенсу, за что получил тычок в бок. — Она приезжает на следующей неделе, — с радостью в голосе говорит Ынби, откусывая кусочек пиццы. — Кстати, я тоже видел ее только на фотографиях, хотя вы уже давно встречаетесь, когда нас познакомишь? — Она у меня занятая, а когда прилетает из командировок, то мы закрываемся в спальне на пару дней, а потом через неделю она вновь улетает, — с грустью в голосе произносит Квон. — Я так по ней скучаю. — Я тоже скучаю по Чонину, но ты же знаешь, что у Сакуры сейчас дела пошли в гору, когда все поуспокоится, сходим на двойное свидание. — Безусловно. А теперь давай смотреть фильм, как сильные и независимые альфа и омега, пока наши любимые работают, — с полным интузиазмом в голосе произносит Ынби и включает фильм, а то еще начнут сейчас на пару скучать по своим возлюбленным, затопят всю квартиру раньше начала фильма. — Сильная и независимая, мороженное нести? — Еще и спрашиваешь, естественно.

***

* 4 месяца до переезда Чонина* В аэропорту шумно и многолюдно. Бесконечный людской поток движется в холле, забивает лестницы и эскалаторы. В переполненном зале ожидания заполнены ряды сидений. Отовсюду слышатся слёзные прощания и обещания звонить и слать сообщения. Это навевает определенные воспоминания 11 месячной давности. Это был последний раз, когда Чонин приезжал к Кенсу, прилетая прямо в этот же аэропорт. Женщина объявляет по громкоговорителю. что рейс из Сеула приземлился. Если вспоминать прошлый раз, то, чтобы увидеть голову Чонина в толпе людей Кенсу понадобилось 11 минут, и нет Кенсу не считал. По крайней мере он так пытался оправдаться перед Ынби, рассказывая об этом. Попытка успехом не увенчалась, зато Квон посмеялась от души, смотря на надутого омегу. Прошло уже 8 минут и до Кенсу доносится запах мяты, так хорошо сочетающийся с его собственным запахом меда, с нотками миндаля и ванильного мороженного. На периферии сознания Кенсу уже слышит шутку Ынби про мятное мороженое, а в следующее мгновение он чувствует как крепкие руки обнимают его со спины, бережно прижимая к себе как можно теснее. — Я так скучал, — томно шепчет на ухо Чонин, прикусывая за мочку. — В этот раз тебе понадобилось всего 8 минут, чтобы добраться до меня. Видимо, и правда соскучился, — с улыбкой произносит Кенсу, изворачиваясь в объятиях так, чтобы смотреть Чонину в глаза. Чонин прижимает его сильнее, пускает пальцы в спутанные волосы на затылке Кенсу, позволяет себе расслабиться и трогает кончиком языка горячие губы Кенсу, сухие и совсем чуть-чуть приоткрытые. Проникая с напором в рот омеги языком, альфа очерчивает ряд зубов, а после их языки сплетаются воедино, и казалось бы, это должен был быть страстный поцелуй людей, оголодавших друг по другу, возбуждение после которого придется снимать, прибегая к посторонней помощи, но их поцелуй выходит максимально нежным и чувственным, передающим без слов всю тоску и любовь, накопившуюся за все время нахождения порознь. — Я так тебя люблю, — говорит Кенсу, улыбаясь в поцелуй. — Я тоже. А теперь поехали к нам домой, — тепло говорит альфа, переплетая пальцы со своим омегой, направляясь на выход из аэропорта.

***

Чонин прижимает Кенсу к двери, поцелуями спускаясь с шеи на, пока скрытые одеждой, ключицы. Тем временем Кенсу пытается достать долбанные ключи из своего кармана, но Чонин оставляет яркий засос на его шее из-за чего с уст Кенсу срывается тихий стон, а ноги уже не могут нормально держать своего хозяина. Чонин невесомо проводит своей рукой от плеча до пальцев омеги, а после вырывает из его рук эти злосчастные ключи, чтобы наконец-то открыть железную дверь, которая ни капли не отрезвляет холодящей кожу поверхностью. Они вваливаются в квартиру, и омегу сразу же придавливают к первой попавшейся поверхности, которой оказывается ни в чем не повинный комод в прихожей. Альфа подхватывает Кенсу под бедра и усаживает на комод, попутно сбрасывая с него несколько вещей. Не переставая целовать омегу, альфа раздвигает его ноги, чтобы плотнее прижаться к телу любимого. На пол летит сначала верхняя одежда, а потом омега не выдерживает и стягивает с альфы футболку, чтобы почувствовать жар чужого тела без всяких препятствий. Сняв футболку, взору Кенсу представляется смуглое рельефное тело с четко прорисованными кубиками пресса. — И когда ты успел? В прошлый раз этого не было, — шепчет на ушко альфе Кенсу, рукой очерчивая каждый кубик. — Для тебя старался. Сюрприз удался? — так же страстно отвечает Чонин, начиная расстегивать рубашку омеги, а потом, не выдержав, разрывает ее к чертям, да так, что пуговицы отлетают в разные стороны. — О, еще как, — ответ омеги тонет в очередном стоне, когда альфа подхватывает его под ягодицы, а ноги рефлекторно соединяются за спиной. Чонин несет Кенсу в спальню, пару раз останавливаясь со своей ношей у стен, попутно раздевая. Подходя к спальне, на Кенсу остаются лишь боксеры, промокшие в выделяемой смазке омеги, а на альфе висят полурасстёгнутые штаны, не скрывающие каменный стояк. Чонин бросает своего Кенсу на кровать, нависая сверху и горячо целуя распаленного омегу. — Я так тебя люблю, — приостанавливает все действия Чонин, смотря прямо в глаза омеги и тонет, тонет, тонет, без шанса на спасение. Да он ему и не нужен, ведь он сам нырнул в эту пучину любимых глаз. — Я очень скучал, — и с ресниц Кенсу срывается одинокая слеза, сразу же сцелованная альфой.

***

— Доброе утро, — произносит Чонин, притягивая омегу как можно ближе к себе. — Доброе, — отвечает Кенсу и втягивает Чонина в ленивый поцелуй, сразу же получая ответную реакцию. Кенсу всегда нравились утренние ленивые, медленные, неторопливые и тягучие поцелуи. Было в них что-то семейное, особенное. Когда лицо еще опухло, зубы не почищены, глаза режет яркий солнечный свет, а вы вдвоем в своем мирке под одеялом, отдаленные от всей реальности, наслаждаетесь этим временем вместе. Разве это не синоним к слову «идеально»? Для Кенсу это именно так и никак иначе. — Наверное нужно вставать, сегодня пятница, тебе не стоит пропускать занятия. Выпускной класс — это тебе не шутки, — говорит Чонин и прямо противоположно своим словам утаскивает Кенсу с головой под одеяло, чтобы еще чуть-чуть побыть в тепле объятий любимого.

***

Время уже два часа дня, а это значит, что совсем скоро Кенсу должен вернуться со школы. Может им стоит прогуляться по парку неподалеку и пойти в парк аттракционов? А почему бы, собственно говоря, и нет? И тут до Чонина доносятся скрип открывающейся двери, лязг ключей и шум из прихожей. Хм, по времени рановато для Кенсу, но кто знает, может у них что-то изменилось. Выходя встречать омегу в одних только штанах, держащихся на тазобедренных косточках, он точно не ожидал увидеть уже смутно знакомую ему девушку, которая тоже была, мягко говоря, в шоке, увидя в доме альфу. — Оу, привет, не ожидала тебя здесь увидеть. Кенсу еще не успел рассказать, что его альфа приехал, — говорит Ынби, попутно снимая обувь и проходя в квартиру. — Ну, я тоже не ожидал увидеть гостей, да еще и с собственными ключами, — парирует Чонин, следуя в неизвестном направлении за Ынби по квартире. — А это. Кенсу сделал мне дубликат еще около года назад. Так просто удобней, — пожала плечами Ынби, доставая из холодильника вишневый сок и жадно делая пару глотков. — Так ты — альфа? Прости, если показался бестактным, но это лишь из-за любопытства. — Да, как и сказал Кенсу, я — альфа, у которой истинная вновь уехала в командировку, поэтому я и здесь. Мы с Кенсу невольно образовали клуб женушек, которые по каким-либо причинам не могут быть со своими любимыми, — улыбнулась Ынби, а в глазах ее блеснул озорной огонек. — А теперь, пока у нас есть время до прихода Кенсу, самое то познакомиться поближе лично, — говорит Ынби. — А то мало ли, Кенсу столько лет встречается с извращенцем, а я об этом и не знаю, основываясь только на его рассказах о, цитирую, самом лучшем, добром, милом, заботливом, сексуальном и просто самом-самом альфе. — И мне тоже надо было бы узнать, что за альфа ошивается рядом с моим омегой, — с напущенной серьезностью говорит Чонин. Секундная пауза. — А он правда так говорит обо мне? — с наивностью трехлетнего ребенка спрашивает Чонин. — Нет конечно, — легко отвечает Ынби, видя в миг погрустневшие глаза альфы. — Я забыла еще добавить о самом веселом, — со смехом произносит Квон, впрочем к ней вскоре присоединяется и Чонин. — Мне кажется, мы подружимся, — говорит после Чонин, садясь на диван. — Определенно, — отвечает, улыбаясь, Ынби, садясь рядом.

***

Заходя в квартиру после тяжелого учебного дня, Кенсу и не думал, что встретит его не его альфа, а шум двух голосов, доносящийся из гостиной. Поняв, кто именно сейчас во всю спорит в его доме, а то что именно спорит стало ясно по непрекращающимся повышением голоса и звукам, ударов подушкой? — Веселитесь и без меня? — с напущенной обидой в голосе произносит Кенсу, влезая между двумя альфами и садясь на диван, а после смотрит на альф и не сдерживает легкого смешка. — Да вы бы поубивали друг друга, если бы я не пришел вовремя, — констатирует Кенсу, смотря на взъерошенные волосы Ынби и потрепанные, видимо от частого попадания подушкой, Чонина. — Да я просто пошутила про мятное мороженое, пока твой уплетал его за обе щеки на кухне, — все еще смеясь произнесла Ынби, за что получила подушкой по голове вновь только теперь от Кенсу. — Я ведь своей пятой точкой чувствовал, что Квон Ынби была бы не Квон Ынби, не пошутив по этому поводу, — вздыхает Кенсу, вытягивая ноги. — По моему это очень мило, — с полной серьезностью в голосе сказала Ынби.— Есть мороженное намного лучше, когда скучаешь, нежели приходить к деревьям сакуры, чтобы почувствовать запах твоей омеги. И вообще, — но договорить Ынби не дал внезапно раздавшийся звонок ее телефона. Покидая гостиную, чтобы поговорить в более спокойной обстановке, Квон не сдержалась и кинула язвительный комментарий, по типу «Голубки, вы там не забывайте, что стены не звукоизолирующие», из-за чего ей пригрозили подушкой, но эту девушку так просто не испугаешь, поэтому она весело показала Кенсу язык и скрылась за дверью раньше, чем в нее прилетела та самая подушка.

***

Как только Квон скрылась за дверью Чонин притянул к себе омегу и чмокнул в губы, но такой расклад событий не устроил Кенсу, поэтому он притянул к себе альфу и втянул в более долгий и глубокий поцелуй. Когда воздух начал заканчиваться и дышать стало трудно, влюбленные оторвались друг от друга и между их губами протянулась тоненькая ниточка слюны, сразу же оборванная языком Кенсу. — Какие у нас планы на сегодня? — спросил омега, развалившись на груди альфы и переплетая с ним пальцы. — Хочешь, пойдем в парк аттракционов или просто прогуляемся по парку неподалеку? — предложил Чонин, сжимая маленькую ручку Кенсу в своей сильнее. — Давай сделаем все это, я просто хочу как можно больше времени провести с тобой, пока есть еще время. Когда ты улетаешь? — спрашивает Кенсу, поворачивая голову аккурат смотря в глаза альфе. — На следующей неделе, — печально отвечает Чонин после чего целует погрустневшего Кенсу в нос и лоб. — И что ты сразу приуныл, это будет последний раз, когда я оставлю тебя здесь, в следующий раз я уже никуда не денусь, — говорит Чонин и втягивает омегу в медленный поцелуй. В этот раз их прерывает влетевшая в комнату Ынби, которая так и светилась от счастья. — Угадайте что, — тянет Квон, даже пропуская какие-либо комментарии по поводу позы, в которой они сейчас лежат на диване. Кенсу поднимает на нее заинтересованный взгляд. — Завтра мы все идем на двойное свидание, — счастливо произносит Ынби. Кенсу взглядом спрашивает про Сакуру, получая в ответ легкий кивок и с визгом бросается на Ынби с объятиями. Наконец-то он может увидеть в глазах подруги настоящее счастье, а не припрятанную за маской жизнерадостности тоску. И омежье чутью почему-то подсказывает ему, что скорее всего он в таком состоянии ее больше не увидит.

***

— Кстати, я подготовил тебе сюрприз, поэтому позволь мне завязать тебе глаза, — на подходе к Диснейленду, сказал Чонин, доставая из кармана куртки красную шелковую ленту. — Ты же мне доверяешь? — тихо на ухо спросил альфа, поворачивая Кенсу к себе спиной и завязывая ленту. — Еще и спрашиваешь! Конечно доверяю, — произносит омега и чувствует мимолетный поцелуй в шею. — Вот и отлично, — улыбаясь, произносит Чонин, а после тянет ничего не видящего Кенсу за собой. Они идут несколько минут и резко останавливаются. — Мы на месте. Можешь снимать, — тепло произнес Чонин, после чего Кенсу осторожно развязал ленту. — Это… — омега лишился дара речи, когда увидел абсолютно пустую зону с накрытым столом посередине, откуда открывался шикарный вид на весь парк. — Сюрприз удался? — с надеждой в голосе спрашивает альфа, обнимая омегу со спины и кладя голову тому на плечо. — Спасибо, — произнес Кенсу, откинув голову на плечо своему альфе и прикрывая глаза. — Знаешь, когда около года назад, я сказал тебе, что хотел бы оказаться в сказке, я и подумать не мог, что побываю в ней на самом деле. А все благодаря тебе, — медленно произносит омега, сильнее вжимаясь в альфу спиной. — Все для тебя, малыш. А теперь давай пойдем садиться за стол. Альфа, как истинный джентльмен отодвинул стул и помог омеге сесть. Щеки Кенсу залились краской. Казалось бы взрослый омега, встречающийся с альфой уже столько лет, а его все также легко смутить подобным простым действием. — Нам как обычно? — спрашивает альфа, рукой подзывая нанятого официанта. — Да, — с легкостью отвечает омега и переводит взгляд на яркие огни парка, которые переливаются с этого ракурса так волшебно, что невольно слезы наворачиваются на глаза от подобной сказки на земле. — Эй, ты чего плачешь? — спохватывается альфа, как только делает заказ, и, вскакивая со стула, подходит к омеге, садясь перед ним на корточки. — Все в порядке, я… просто счастлив прямо сейчас. У меня такой замечательный альфа, который делает такие сюрпризы. Скоро ты переедешь сюда навсегда и мы сможем встречать рассветы и провожать закаты вместе каждый день. Я до сих пор не могу поверить во все это, — говорит омега, пока Чонин стирает дорожки слез большими пальцами с щечек Кенсу. — Кенсу, посмотри на меня, — серьезно говорит альфа, приподнимая подбородок омеги и смотря точно глаза в глаза. — Я очень люблю тебя и буду делать все, чтобы ты чувствовал себя самым счастливым омегой, — произносит Чонин и целует своего любимомго со всем трепетом прижимая к себе, и не замечая как официант, умиляясь парочке, ставит на стол большую тарелку мятного мороженого, с двумя ложками с сердечками на концах.

***

Ellie Goulding — Love me like you do — Нет, нет, нет, только не говори, что мы идем на колесо обозрения. — Именно туда, — произносит Чонин с ухмылкой и еле успевает словить ураган по имени Кенсу, когда он взвизгивает от счастья и прыгает с разбегу на своего альфу, начиная целовать туда, куда дотягивается. — Я так мечтал прокатиться на нем, но мы хотели сделать это вместе, поэтому я все ждал, — мечтательно лепечет Кенсу, пока Чонин поудобнее подхватывает омегу, держа под ягодицы. — Ну, идем к исполнению мечты, — говорит альфа, после чего с ценной ношей на руках подходит к заранее приготовленной им кабинке. Кенсу удобно устроился на коленях альфы и не отлипает от окна, рассматривая весь город, как на ладони, пока они добираются до вершины. — Кенсу можешь сесть сюда, — указывает альфа на место рядом с собой и омега без лишних вопросов выполняет его просьбы. Чего не ожидает омега, так это того, что в следующее мгновение увидит альфу на коленях перед ним, одной рукой сжимающего его руку, а другой доставающего красную бархатную коробочку. — Кенсу, малыш, ты же знаешь как сильно я люблю тебя и не представляю свою жизнь без тебя? — задает вопрос альфа, смотря ему прямо в глаза, получая слабый кивок головой в ответ. — Я ездил к твоим родителям недавно, спрашивал разрешение у твоего отца на твою руку и сердце. Сначала, он сказал, что отрежет мне яйца, — легонько хмыкает альфа, вспоминая этот момент. — Но после попросил пообещать беречь тебя и никогда не отпускать, а потом сказал, что я лишусь своего детородного органа, если не сделаю тебя самым счастливым, — после этого замечания, омега улыбается сквозь слезы, ведь это так в стиле его отца. — Ты самый добрый человек, которого я когда-либо встречал. Самый искренний и заботливый омега, которому нет равных сейчас, в прошлом не было и в будущем не будет. Я уверен, потому что тогда, пять лет назад, мое сердце начало вырываться из груди при виде тебя. Потому что от прикосновений твоей руки, я рассыпался на мириады осколков, а ты собирал меня своими поцелуями. Потому что даже спустя пять лет, мое сердце трепещет при виде тебя, как в первый раз. И всегда будет. В этом я тоже уверен. Я хотел бы прожить с тобой всю жизнь, пройти через все светлые и темные моменты, которые уготовила нам судьба, держась с тобой за руки. Потому что без тебя это все не имеет смысла. Говорят, что возлюбленные, как краски, которые раскрашивают белый холст. Так вот, без тебя не было бы даже белого холста, который можно раскрасить. Ты мое солнце, мой океан и тысячи звезд на небе. Ты мой маяк в темный час. Ты мой дом, в который возвращаясь после тяжких будней, я буду согрет и любим. Ты моя звезда. Единственная и неповторимая. Ты мой свет в конце туннеля, когда я заблужусь, когда все думы за мгновение одно переплетутся, когда запутаюсь в сужденьях. Я знаю свет, куда идти мне надо, как путнику без карты. Ты мой оазис для странника, плутавшему в пустыне, что без воды остался. Ты мой кислород. Ведь если я огонь, такой могущественный, сильный, то ничего не значу без тебя, ведь словно пламя без подпитки, погасну я и без твоей улыбки. Ты моя вечность. Сквозь тысячи лет, сквозь сотни галактик, давно преклонил я колено. Тебе. Моей жизни. Судьбе. И в этой и в следующей. Только тебе и только с тобой, желательно вечность. Я могу еще долго продолжать говорить, но ты и так знаешь все мои чувства к тебе. И я хотел бы задать один только единственный вопрос. Ты выйдешь за меня? — задает главный вопрос альфа и сам уже не сдерживает слез, пока омега уже рыдает в захлеб. — Ким Чонин, что за глупые вопросы, — пытается весело, как всегда, сказать Кенсу, но из-за слез это получается не слишком радужно. — Конечно я выйду за тебя, — наконец произносит омега. Теперь Чонин без сомнений надевает аккуратное золотое колечко на палец омеги, целуя руку. А после впивается в губы поцелуем, получая ответ сразу же. Обхватывает ладонями нежно это лицо, осушает губами влажные дорожки, а потом снова приникает к чувственному рту, опуская руки на спину и сжимая в объятиях, крепко и надёжно, ощущая, как ломается и собирается заново, умирает и воскресает одновременно. Кенсу, кажется, плачет снова — Чонин чувствует влагу, что смешалась на их щеках. Кенсу не контролирует эмоции. Накопилось. За долгие годы множество всего накопилось. Все переживания, все срывы, опасения сейчас выходят наружу со слезами и всхлипами. Кенсу чувствует эти тонкие сильные и такие родные руки, что прижимают плотнее как маленького ребёнка, и лёгкий поцелуй в уголок губ тоже не проходит незамеченным.

***

Из утренней дремы Кенсу вырывает мелодия звонка. Поскольку сон альфы телефонный звонок нисколько не потревожил, Кенсу осторожно вылез из объятий и вышел в другую комнату, прикрывая дверь, чтобы ответить на звонок Ынби. Он уже примерно представлял, что от нее услышит и с отчаянием и безвыходностью на лице принял вызов. — Господин Кенсу, а вы в своем уме вообще писать о том, что вам сделали предложение ночью со словами «Я помолвлен». Ни звонка, ни нормального сообщения, только два гребаных слова. Я вообще-то твоя лучшая подруга и узнаю такую важную новость ТАК? — с полным негодованием продолжала говорить Ынби. По успокаивающему голосу с того конца, можно было понять, что Сакура пытается остудить ее пыл. — Нет, ну ты представляешь, если бы я сделала тебе предложение, а ему об этом рассказала в сообщении «Я сделала предложение». Так он мне и о свадьбе может также сообщить «Мы поженились». Нет, ну что ты смеешься, Сакура, я вообще-то тут серьезные вещи говорю, — слышит Кенсу, как альфа общается со своей омегой. — Ээ, отдай телефон, я еще только начала, — доносится растерянный голос Ынби, а после Кенсу слышит голос Сакуры. — Привет Кенсу. Вообще-то мы хотели позвонить вам, чтобы пригласить сегодня на двойное свидание в ресторан, что я собственно говоря и делаю сейчас. Что насчет того, чтобы мы подъехали к вам в 7 и забрали? — спрашивает Сакура. — А и поздравляю с помолвкой кстати, надеемся услышать от вас сегодня все подробности, — со смехом произносит Сакура и что-то подсказывает омеге, что ее эти слова сказать заставили. — Да, конечно, мы будем готовы к 7. Давно хотел познакомиться с истинной Ынби, так что до встречи, — говорит Кенсу и, чуть не забыв, добавляет. — Ах точно, я обязательно расскажу по просьбам желающих обо всем, — нарочно как можно громче произносит Кенсу, чтобы Квон несомненно услышала его слова. — До скорого! — До встречи, — прилетает в ответ хором, после чего на том конце слышится смех и звуки поцелуев, поэтому Кенсу с улыбкой сбрасывает звонок и бредет в спальню будить альфу. Запрыгивая на альфу, который уже проснулся и потягивался на кровати, Кенсу лезет за утренними поцелуями, которые несомненно получает. — Мы сегодня идем на двойное свидание с Ынби и ее омегой, Сакурой, — сообщает Кенсу, не слезая с Чонина и продолжая нежиться в объятиях альфы. — Хорошо, — просто отвечает Чонин, чмокая омегу в губы. — Женишок, всегда хотел это сказать, — ехидно улыбаясь, добавляет альфа, меняясь с Кенсу местами и подминая под себя омегу, устраиваясь поудобнее между разведенных ног. — Но у нас же еще есть время? — спрашивает альфа, начиная целовать шею Кенсу, поцелуями спускаясь все ниже. Чонин задирает свою футболку, что сейчас надета на омеге и выглядит на нем безумно сексуально. Настолько, что в свободных спальных штанах становится тесно. Языком очерчивая ареалы набухших, твердых сосков, альфа спускается все ниже к кромке боксеров и начинает чувствовать запах, уже начавшей выделяться, смазки. — Да, — и ответ тонет в очередном стоне, когда альфа обхватывает головку члена омеги сквозь тонкую ткань. Это утро обещает быть незабываемым.

***

Alicia Keys — Girl on fire — Что мне лучше надеть, это платье или то черное, которое мы купили, когда были в Париже на неделе мод, — спрашивает Сакура, крутясь перед зеркалом уже второй час. — Ты прекрасна в любом, — коротко отвечает Ынби, чмокая омегу в губы и принимаясь прибирать весь бардак из кучи одежды, разведенный Сакурой. — Я хочу произвести хорошее впечатление на твоих друзей и не выглядеть старой в вашей компании, — обреченно говорит Сакура, плюхаясь на диван и вытягивая ноги. — Я не ослышалась, или сама Мияваки Сакура боится выглядеть старой в свои 24? — скептически приподнимает бровь альфа, подходя к дивану, где расположилась омега. — Милая, ты самая прекрасная женщина в моей жизни и они тоже увидят, почему я тебя полюбила. Не переживай, — произносит Ынби, поглаживая истинную по ноге. — Но если хочешь знать мое мнение, то мне нравится твое сиреневое платье, которое ты надевала на нашу годовщину. — О, могу поспорить, что тебе тогда понравилось снимать его с меня не меньше, — смеется Сакура, садясь на колени к Ынби и кладя голову ей на плечо. — Не отрицаю, — тянет альфа, запутываясь в волосы омеги и пропуская светлые пряди сквозь пальцы. — Но тебе тогда тоже понравилось мое черное платье, к которому пришлось потом пришивать пуговицы, ибо кто-то был слишком нетерпелив, — смеется Квон, вспоминая лицо портного, когда ему принесли платье. — Ты лучшая, — от чистого сердца произносит Сакура, сливаясь с альфой в трепетном поцелуе. — Я знаю, — смеется Квон, оставляя фантомные поцелуи на шее омеги. — Я скучала по тебе. — Я тоже скучала. Безумно. Даже порывалась пару раз бросить все к чертям и улететь к тебе, — улыбка трогает губы омеги. — Но теперь мне не нужно никуда уезжать. Все дела улажены и я могу нежиться в твоих объятиях по утрам, наслаждаясь твоей заботой каждый день. — Я люблю тебя, ты же знаешь это? — спрашивает Ынби и, не дожидаясь ответа, приподнимает голову омеги за подбородок. Проводя языком по нижней губе Сакуры, последняя приоткрывает рот и альфа углубляет поцелуй. С уст омеги срывается тихий стон вместе с ответом «Знаю».

***

На улице уже начинает темнеть. Легкие порывы ветра чуть-чуть растрепывают идеальную прическу Кенсу, отчего он начинает дуться словно маленький ребенок, чью новую игрушку случайно подпортили. — Ты у меня самый красивый, — говорит Чонин и с курткой обнимает своего омегу, чтобы тому было теплее. — Но ты не видел Сакуру, она правда как модель с обложки журнала, хотя и это высказывание далеко от правды не ушло. А я лучший друг ее альфы, впервые познакомлюсь с ней лично, — переступая с одной на другую ногу, говорит Кенсу. — Не волнуйся ты так. Я уверен вы найдете общий язык, как мы с Ынби, — говорит альфу, целуя омегу в загривок. — Я кстати до сих пор понятия не имею, как это произошло, — посмеивается Кенсу и вскоре к ним подъезжает красный четырехместный ламборгини последней модели, сверкающий так, будто прямиком из салона. — Это за нами? — удивленно спрашивает Чонин, пока двери машины, словно крылья, поднимаются, являя на свет Ынби и Сакуру, которая показывает им жестом забираться на задние сиденья. — Я же говорил, что Сакура богата, — идя по тропинке, ведущий к машине, говорит Кенсу. — Да, но чтобы настолько… Подожди, это что, та самая Сакура? Мияваки Сакура? — широко распахивая глаза, спрашивает Чонин, притормаживая. — Ну да, если мне не изменяет память. А что? — Мой друг, Минсок, буквально сохнет по ней уже как пару лет, — с усмешкой произносит Чонин, представляя лицо друга, когда он расскажет с кем знаком. — Ну, ему уже ничего не светит. — Это точно, — говорит Чонин, перед тем, как поприветствовать пару и помочь своему омеге залезть в машину. — Ну что ж, держим путь в Victoria & Albert's. И поскольку мы вас пригласили, сегодня гуляем за наш счет, — радостно произносит Сакура, выезжая на трассу, ведущую к ее излюбленному ресторану.

***

Встречает посетителей огромный зал с занятыми столами на двоих или четверых и убаюкивающей атмосферой. Приглушенный свет, массивные, цвета кофе, колонны, резные деревянные стулья и столы с белоснежными скатертями — все это выглядело очень дорого и эстетично. Задернутые занавески светло-коричневого цвета не позволяли какому-либо свету попасть в помещение и нарушить эту теплую атмосферу. Посреди зала стоит огромная ваза, наполненная цветами, так хорошо сочетающимися друг с другом и образующими невероятной красоты букет. Сама обстановка не кричала о том, что ресторан очень дорогой, но намекала на это. — Великолепно, — на выдохе произносит Кенсу, пока Чонин придвигает стул, помогая своему омеге сесть подле себя. — Это один из моих любимых ресторанов, — говорит Сакура, пока Ынби точно так же помогает ей устроиться на стуле. — Тут очень уютно, — подмечает Чонин, когда к ним подходит официант, вручая каждому меню. — Согласна, это место имеет свою атмосферу, — говорит Ынби, переплетая пальцы со своей омегой под столом, не догадываясь, что прямо напротив них, под столом, происходит тоже самое.

***

Lady Gaga - Always remember us this way Под конец вечер, смеясь с бокалом вина в руке, уже никто и не вспоминал о своих проблемах и волнениях. Все они растворились в этом вечере вместе с компанией людей близких сердцу и душе. Естественно, беспокойства Сакуры и Кенсу об оставлении хорошего впечатления забылись, как только они начали разговоры о жизни. Эвентуальные судьбы, характеры. Такие разные, но в тоже время похожие. Дружба Кенсу и Сакуры завязалась быстро и обещает быть крепкой. Альфы с сердечками в глазах весь вечер поглядывали на своих омег, а когда заметили взгляды друг друга, то рассмеялись и поняли, что похожи друг на друга безграничной любовью к своим омегам. Этот вечер можно было бы назвать уютным, приятным и так далее по списку. Но это было нечто большее. Это было зарождение семьи. Не той, что связана кровью, а той, где переплетаются души. Где сердца со временем начинают биться в унисон. Где ты ментально, восьмым чувством, ощущаешь человека, потому что являешься его неотъемлемой частью. Такая семья — одна из самых крепких в этом мире и именно эту невидимую нить, связывающую незнакомых доселе людей, нужно хранить как зеницу ока, потому что такое бывает только раз в жизни и то не у всех. Им повезло и они еще успеют осознать свое счастье. А пока в зале ресторана вновь слышится смех четырех счастливых голосов.