Жестокий принц

Руки дрожали, пока я пыталась нащупать застёжку и понять, что лямки тоже нужно расстегнуть. Лифчик полетел вниз. Мое тело буквально чувствовала каждый взгляд парня. Мне стало немного неуютно, хотя одноклассник видел уже мою наготу. Но, вдруг, кто-то постучит. Как я успею надеть вещь, лежащую на полу? -Хорошо. Расскажи мне о своей маме, — мои глаза встретились с его. То, глубокое и необузданное, что раньше отражалось в них — исчезло, уступив место беспокойства и злости. Только не было понятно на кого была она обращена. -Ладно, — форточка открылась, и в комнату влетел порыв ветра. Я сжалась, но мне казалось не только от холода. — Мы жили в хорошей семье, когда на ужин ждут отца, а утром готовят завтрак. Но, в какой-то момент наша семья рухнула. В этом виновата мама, — он замолчал. Сигарета была выпущена из рук, но тут же взята другая. Максим смотрел в окно, а я стояла, застыв на месте. -Мне было 6. Ох, этот день я запомнил на всю жизнь, — лёгкая усмешка на его губах, словно улыбка джокера. — За день до этого папа пришёл домой очень рано. Он заперся. Мы тогда жили в другом доме: маленьком с небольшим огородом, потрёпанными обоями. Тогда у меня было мало игрушек, но в тот день отец принёс большого слона, которого я сжёг на следующий. Я проснулся от хлопка двери. В окне мама садилась в машину к другому мужчине. Его голос стал едва слышен. Но все, что он источал был холод. Знаете, когда человек перестаёт показывать эмоции? Когда он взрослеет и осознаёт, какая жизнь на самом деле. Максим узнал это в 6 лет. Он понял, что можно потерять то, что очень дорого тебе в одну минуту. Я всегда была взрослой, всегда знала, что должна быть сильной, словно скала и умеющей скрывать свои настоящие эмоции, как артисты, и являть народу то, чего от меня ждут. Мой папа болел с самого моего рождения, но тогда это не было слишком серьёзно. С каждым годом я узнавала новые слова. Что такое эпилепсия, приступы. Новые звуки, как звучат приступы, плач бабушки и мамы. Эмоции отчаяния. Когда ты понимаешь, что ничего не можешь с этим поделать. Это то, что от тебя не зависит, и что убивает с каждым днём. Тогда я поняла, что нужно быть сильной. И чтобы быть такой, нужна оболочка от мира, ведь никто не должен был знать, что твориться в моей семье. Этой оболочка стала маска. Маска веселой, доброй девочки, у которой всегда все хорошо. Максим такой же. Он скрыт за своей маской. Но я то сняла ее, когда рассказала все лучшей подруге, когда папа пошёл на поправку, и ему дали хорошую работу. -В тот момент, — одноклассник продолжил, чем прервал мои мысли. — Я понял, как сильно можно ненавидеть человека, хотя это было ошибкой. Мой отец изменился. Ему казалось, что все дело в том, что он не был идеальным, — Максим посмотрел на меня. Его глаза лихорадочно блестели. Сигарет не было, зато рука схватилась за волосы. — На тот момент он был идеальным. Любящим, заботливым, ну да, с деньгами были проблемы, но ведь все можно было решить. Я забыл, что у меня есть мать. Знаешь, у меня до сих пор ее нет. -Ты никому об этом раньше не говорил? — Что-то холодное скатилось по щеке. Это были слезы. Нужно взять себя в руки, парень не любит, когда его жалеют. -Ты не можешь задавать вопрос, пока не выполнишь действие, — откашлявшись, произнёс он, уперевшись руками в подоконник, словно мог упасть. Почему ему так сложно просто мне открыться? Зачем все превращать в игру? -Хорошо, — Максим посмотрел на меня. Он задержал взгляд на блузке. Она немного просвечивала, были видны груди. И уж точно можно было увидеть мои торчащие соски. Из-за открытого окна дул слишком холодный ветер. Парень облизал губы. -Я бы сейчас очень хотел обхватить губами твой сосок и сжать его зубами, но, — теперь его взгляд был сосредоточен на мне. — Я сказал, что не буду тебя трогать. Ладно. Сними трусы, но не юбку. Это было немного проблематично, он не должен был видеть ничего лишнего, поэтому я сделала все очень аккуратно. Пальцы на его руках побелели. Видимо, Петренко слишком сильно держался за подоконник. -Готово. -Дай мне их, — Максим уже протянул руку, но я отодвинулась. -Нет. Я выполнила действие, теперь мой вопрос, — парень слегка улыбнулся и отошёл на своё место. — У тебя есть другие родственники, — можете считать меня сумасшедшей, ведь я не задаю того вопроса, который меня так волнует. Но что-то мне подсказывает, что так просто он не откроет секрет. -Нет. Моя мама порвала все связи со своим, когда мы стали богатыми. Она презирает бедность. А у отца родители погибли очень давно, других родственников нет. Я закусила губу. Неудобно стоять посередине класса без нижнего белья. На часах 13:45. Ещё 15 минут и звонок. -Мне надоело играть, — неожиданно парень подошёл ко мне. — Открывай дверь. -Так не пойдёт. Я не узнала ответ на твой вопрос, — одноклассник фыркнул. -Тебе разрешалось задать мне лишь два вопроса, — он склонился к моему уху и слегка прикусил его, а потом прошептал. — Я ведь не могу тебя трогать по-настоящему. Трусы и лифчик уже сняты. Тебе нечего мне предложить, солнце. На его роже появилась самодовольная улыбка. Ха, засранец! Я так просто не сдаюсь. -Я сама буду себя трогать, — а что? В какой-то книге были описаны такие действия, или может это был фанфик? Не важно. Главное, что я примерно знаю, что мне нужно делать. Ого! Такое удивленно лицо у него было, когда я согласилась на минет. Внутри не играла радость или гордость, что я сумела такие заставить его врасплох. Нет! Страх. Это все, что меня сейчас заполняло. Делать такое, да перед кем-то немного перебор, но по-другому правду не вытащишь. Максим улыбнулся во все 32 зубы, потом закусил губу и осмотрел меня. Да, сейчас я выглядела сексуально. Расстегнутая сверху блузка, делала большой вырез. Юбка была не на своём месте. Из пучка на голове выбились волосы. -Хорошо. Я посмотрю на это, а потом жду в кофейне в 20:00. Я поведаю тебе мой секрет. Парень устроился на стуле, перед первой партой. Я залезла на неё и легла. Сглотнув, несколько раз перевела дыхание, а потом задрала юбку. Черт! Он уже видел тебя без трусов, твердила я себе. Успокойся. Рука метнулась к тому месту. Пальцы были холодными, поэтому стало немного непривычно. Я нашла клитор и начала двигать на нем пальцем, то ускоряя темп, то снижая, когда перехватывало дыхание. Мне стало так приятно, что я начала задерживать вдохи и выдохи, чтобы почувствовать другие ощущения. Максим исчез с поля моего зрения. Сейчас был лишь этот миг, когда мой палец управлял клитор, пытаясь доставить мне удовольствие. Конечно, это нельзя было сравнить с прикосновениями Максима, но тоже было приятно. Дыхание участилось, сердце начало быстрее колотиться. Я ускорила темп, пытаясь все закончить. Неожиданно начали вырываться стоны. С силой пришлось закусить губу. Ноги немного подрагивали, а рука продолжала лежать в том месте. Я нашла в себе силы подняться и увидела Макса. Его глаза, казалось, стали ещё чернее. На щеках выступили розовые пятна, губы покрывали кровоподтёки, словно их искусали. Штаны выпирали в том самом месте, а дышал он слишком часто. Этот парень хотел меня, хотел по-настоящему. Но мы не можем себе позволить эту близость. -До встречи в кафе, — прохрипела я. Быстро надев лифчик, я открыла дверь и убежала. Парень продолжил молча сидеть. Дома ко мне никак не приходил покой. Я металась по дому, комнате. Что я сделала? Щеки запылали при воспоминаниях. Ладно, когда он это делал, но, когда я сама это сделала. Мне стало очень неловко. Время быстро бежало вперёд. Совсем скоро нужно выходить из дома, чтобы успеть в кафе. Я несколько раз передумывала и убеждала себе, что в конце концов запуталась полностью. Телефон разрывался от сообщений, но я все игнорировала. Над дверью в кофейне висела неоновая вывеска. Она моргала разными цветами. Я вытерла вспотевшие ладони о куртку и зашла внутрь. Там не было свободных мест. Я ещё раз огляделась в поисках знакомого, но ничего. В вк парень был не в сети. Хозяйка кафе протянула мне листок. Она знакомая моей семьи. Развернув, там было написано Прости В школе я собиралась серьезно поговорить с этим парнем. Я перед ним мастурбирую, а он не держит своё слово. Так не пойдёт. Но внутри на меня бросали очень странные взгляды. Ребята перешептывались, хихикали и смотри так, словно на какашку. Моих друзей видно не было, но Лиза стояла одна. Миниатюрная девочка брюнетка с голубыми глазами в очках. Она очень неуверенная в себе, что ужасно вредит. Ведь Лиза умная, красивая и добрая. Я много раз ее выручала. -Что происходит? — девчонка подпрыгнула от неожиданности, а потом отвернулась. — Эй, ты не смеешь так со мной поступать! Ты моя должница! -Ладно. Зайди в класс, — выплюнула она в ответ и ушла. На всю доску висел плакат. Мое фото было в середине, а сверху большими буквами выведено ШЛЮХА. Разными почерком написано это слово очень много раз. А ещё прикреплены трусы. Он забрал их, пока я делала себе хорошо. На глаза нахлынули слезы. Я похолодела от стыда. Развернувшись, я увидела Мбэнда и их сучек. Вся банда практически смеялась надо мной. Но как только мои глаза встретились с его, то парень поджал губы и стиснул кулаки. Мне было так больно, словно я доверила свою жизнь человеку, а он сам выстрелил в мой висок. Чья-то рука легла на мое плечо. Человек обнял меня, но я оттолкнула его. -Зачем вы так клевещите на меня?! — завопила я. — Что за бред! Я поняла, что Егор стоит за мной. Света или Юля уже срывали плакат. -Ха, не строй из себя недотрогу. Ты скинула трусы перед Максимом и пыталась соблазнить его, лаская себя, — удар под дых. На секунда мои глаза снова устремились к нему. В моих была боль, а в его пустота. Изредка, там появлялось сожаление, хотя, может, мне это казалось. -Женя, если ты так поступаешь перед ним, не значит, что и другие способны на такое, — я попыталась убрать слезы и ухмыльнуться. Практика в умении изображать из себя того, кем я не являюсь и прятать чувство сейчас очень пригодились. — И ещё у тебя слишком скромные трусы. Мне кажется, что Максим скоро побежит за кружевными, — мои трусы лежали на полу. Я подняла их и зашагала к девушке. — Забери их и выкинь, иначе потеряешь своего принца. Женя опешила и даже взяла их в руки. Все переглянулись между собой. Они начали сомневаться, что это мои трусы. Может повезёт и все клюнут на то, что это клевета? Я направилась к двери и вышла. Стоило двери захлопнуться, как я сорвалась на бег. Мои ноги несли меня по коридору, потом лестница, двор, ворота школы, спортивный комплекс. Крик и слезы душили меня. Ещё никогда в жизни не было так паршиво. А гадко было от того, что это сделал он. И когда я это понимала, что хотелось прибить себя за чувства к этому гаду. Лёгкие жгло. Пришлось остановиться. Я не плакала нет. Хватит! Сейчас нужно быть безразличной ко всему. Он меня не интересует. Мне не больно от его поступка. Я забуду, как мне было хорошо. Чем чаще эти строчки будут всплывать в голове, тем будет проще. Главное дышать. -Настя! — Егор, как всегда рядом со мной. Я растерла щеки, чтобы как-то скрыть красные пятна только под глазами, и поднялась. -Да, — парень подбежал. -Капец, — он прижал руку к сердцу и стал переводить дыхание. — И как ты только не пытаешься сдавать кросс. Тебе бы ставили одни пятерки. Друг ещё пару раз тяжело вздохнул и выпрямился. -То, что было там написано. Не думай, — его рука опустилась на мое плечо. Я попыталась отвести взгляд, чтобы он не видел, как мне больно. — Если, это твои… -Боже, конечно нет, — я стряхнула его руку. — Это все сделал Максим, чтобы подставить меня. Забудь. Я сама с ним разберусь. -Может, все же нужна помощь? — я взяла его под локоть и повела к школе. -Нет. Не хватало тебе синяка под глазом, а то Соня увидит и сбежит от такого драчуна. Егор улыбнулся. Мне стало немного легче. Весь день прошёл словно я сидела на мине. Один взгляд, она взрывалась и хотелось рыдать. Одно слово тоже самое. Максим сидел в столовой и читал книгу. Его команды нигде не было. Я села рядом с ним и начала обедать. Парень оторвался на секунду и вернулся к чтению. -Знаешь, я вот никак не могу понять, почему протухшие яйца выглядят, как обычные. В смысле, вот, если портится мясо или молочные продукты, то появляется плесень, корка, а яйцо — нет. Никаких признаков его негодности нет, — Петренко захлопнул книгу и смотрел, как я раскрываю пакет с яйцами. Вид у него был скучающим или уставшим. Фиг его поймёшь. Зубы сжаты, а руки сцепились в замок. -Они воняют, этим и выдают свою гадливость. Но, когда их много, то сразу даже не поймёшь, какое воняет больше всего, — я взяла одно в руки и нюхнула. — Дерьмо. Самое настоящее дерьмо! Я замахнулась и кинула в него яйцо. Оно разбилось о его чёрную рубашку и потекло по ней. Петренко не увернулся, не дернулся, а продолжал смотреть на меня. -Это было одолжено в столовой, чтобы ты знал, что я далеко не ходила. Все застыли и сосредоточились на нас. В сторону парня полетело следующее и ещё одно, ещё. Мне было мало. Я подошла ближе и разбило одно ему о голову. Парень сидел, словно статуя и смотрел на меня. Было больно от его взгляда, который так отчаянно кричал давай, давай. Я заслужил. -Я думала, что ты изменился, но я ошибалась! — телефоны одноклассников уже были направлены в нашу сторону. Книга парня тоже в яичном желтке. — Почему ты не хочешь стать другим! В пакете было достаточное количество яиц, чтобы мне стало легче, а Максим погряз с этой вонючей жиже. -Потому что тогда я должен буду признаться в том, в чем не хочу, — услышала я, когда проходила мимо, закончив своё дело. -У тебя был человек, готовый выслушать все, — мои губы были у его уха. Он вздрогнул и впервые пошевелился. — Теперь такого человека нет. До пятницы оставался день. Мы сидели под лестницей. Юля и Света хохотали, как безумные снова и снова рассказывая, как я забросала Петренко протухшими яйцами. -Ты бы слышала, как верещала Женя, — Юля вытирала глаза от слез. — От него так воняло, что пришлось отправить домой. -Да, да. Его шавки тоже сказали, что от него несло, как от дерьма, — Егор рассмеялся. -Я не думала, что его друзья так поступят, — прошептала я. Тройка переглянулась. -Ну да. -Они не прям уж так дружат, — Юля соскочила с перил. — Завтра все в силе? -Конечно. Сегодня Максим держался отстранённо даже от своих шавок. Парень изредка смотрел на меня. Это были взгляды и обиды, и чего-то ещё. Очень часто парень закусывал губы или облизывал их. И было сожаление что ли. Мне плевать. Я всячески пыталась показать безразличие к его персоне. В пятницу Петренко не пришёл в школу. День пролетел быстро. Мы все обсуждали, что наденем в кафе. Никто не должен выглядеть лучше Сони, чтобы Егора не поставили перед выбором. Мы же не знаем, какая она на самом деле. Я остановилась на чёрном облегающем платье, немного расклешенное внизу, доходящее чуть выше середины бедра, и распустила волосы. Егор и Софья уже ждали нас внутри. Юля была в джинсах и бирюзовой футболке, а Света в юбке и блузке. Девушка парня надела красивое горчичное платье, которое выгодно смотрелось на ее слегка смугловатой коже. Светлые волосы она зачесала в высокий хвост. Все сдержанно. Но вот макияж уж слишком яркий. Хотя девушка довольно-таки симпатичная и милая. -Привет, — она улыбнулась, мы ответили тем же. Егор явно нервничал больше всех нас. Было ощущение, что парень привёл ее к родителям, а не к друзьям. Хотя нам он доверял больше всех. Вечер проходил в легкой беседе. Она переходила в разные стороны. То разговоры за учебу, одноклассников, институты. Соня рассказывала о своём городе и всячески пыталась сделать так, чтобы Егор ее поддерживал в любых словах. Мой взгляд привлекла стройная фигура с самом углу помещения. Парень был во всем чёрном. Он читал книгу. Сердце забилось чаще, а внутри все сжалось. Это был Максим. Я сглотнула, но попыталась туда не смотреть, чтобы другие не заметили. Парень нас не видел. Я могла разглядеть его идеальные черты. Точеные скулы, острый подбородок, черные глаза, под которыми в этот раз были темные круги. Пышные губы что-то шептали, наверное, текст книги. Взгляд сосредоточен на страницах. Изредка его губы посещала улыбка. Почему же он не может быть таким всегда? Простым и понятным. Время перевалило за 00:00. Нужно было идти домой. Кафе работает до 01:00, но уже поздно тем более мы устали немного. Внутри оставались лишь мы и Максим, которого другие игнорировали. Ребята заметили его спустя час, после меня. Я подошла к владелице. -Привет, — девушка была средних лет, очень высокая и объемная. Не полная, а просто большая из-за роста. — Когда уходит тот парень? Ее глаза последовали за моими. Она улыбнулась. Мои друзья ждали снаружи. -По пятницам и субботам он не уходит. Я предоставляю ему раскладушку, а он помогает мне в заготовках или когда много людей. Максим уходит лишь на два часа днём, а потом снова возвращается. -А в другие дни? -По-разному. Когда в два, когда в шесть. А что, приглянулся тебе? -Что? Нет, — на автомате ответила я. — Слушайте, меня заберёт мама. Можете идти, — ребята пожали плечами. Мы обнялись на прощание. Хозяйка что-то хлопотала в кладовой, а парень сидел в кресле и читал. Я подошла ближе, но он не поднимал глаза. Я выключила светильник. Максим оторвался от своего занятия. Парень удивился, а потом огляделся, словно не ожидал, что уже так поздно. -Привет, — Петренко поерзал на месте, а потом встал. -Привет, — я переминалась с ноги на ногу. Нам было неловко в присутствии друг друга. Да, тогда то, что я предложу, станет полной жопой. — Слушай, не хочешь переночевать у меня. Мои родители уехали на все выходные к тёте. Ей нужно там что-то помочь, поэтому приезжать не будут. -Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал он. Я подняла голову, но его же была опущена. -Да. Но, мне кажется, ты очень устал. Твои круги под глазами просто кричат, я хочу спать в кровати, — немного исказив голос произнесла я. Петренко улыбнулся и посмотрел на меня. — Давай же. Боже, что я делаю? Я та, которая клялась самой себе и ему, что не помогу, что не хочу иметь ничего общего, а сейчас мы оба едем в такси ко мне домой, потому что слишком его жаль. Пусть этот идиот делает что угодно, но почему-то я не могу оторваться от него. Словно этот парень мой наркотик, который и убивает, и даёт наслаждение. Я подсела на зависимость под названием «Максим». Сколько не стараюсь убежать или отдалиться просто не получается. В какой-то степени я даже перестала стесняться там, где у хорошей девушки остановилось бы сердце от подобных мыслей.