Жестокий принц

Ключи, как обычно, были спрятаны под навесом между балками. Я не очень люблю носится с ними, поэтому предпочитаю, чтобы папа и мама прятали их там. Максим следил за каждым моим движением. Как я открыла дверь, как вскочила свет в кухне, коридоре. -Это твой диван, — моя рука была направлена на коричневый длинный диван, который стоял в гостиной. Комната была достаточно большой. Здесь и телевизор, и кресло, и ещё один диванчик только маленький, фортепиано, стеллажи с посудой и фотографиями. -Конечно не сравнить с комнатами в твоём доме, но… -Ну да. Все гораздо меньше, — я открыла рот, чтобы ему возразить, ведь этот парень был приглашён сюда, чтобы не ночевать на раскладушке, которая его устраивала, но пришлось промолчать, дабы сберечь нервы. -Ладно, — Максим осматривал комнату, немного с удивлением и непониманием что ли. Не буду заморачиваться и думать о его эмоциях. — Ванна рядом, — я указала на нужную дверь, которую было видно в коридоре. — Моя комната там. Спокойной ночи. -Ага. Я фыркнула и ушла к себе. Быстро приняв душ и закрыв дверь, легла на кровать. В гостиной тихо, может, уснул. Почти всю ночь я ворочалась и думала о том, почему парень не ночует у себя, и почему я впустила его домой? Теперь приходилось опускать жалюзи на ночь, чтобы утренний свет не будил. Сегодня, что-то мое тело слишком поздно проснулось. По природе, я — жаворонок. Обычно ложусь в десять, а встаю в семь. Быстренько пройдя в ванную, я почистила зубы, умылась. В доме достаточно жарко. Спать приходится в футболке и трусах. Из кухни доносился запах кофе. -Ммммм… родителей нет, а такой аромат, — пробурчала я и вошла в место, которое в каждом доме считалось священным, на кухню. -Доброе утро. -Черт! — воскликнула я. Совсем вылетело из головы, что вчера пришлось притащить домой этого бездомного котёнка. Максим прекратил пить кофе и просто пялился на меня. Его глаза блуждали по всему телу, задерживаясь на выпирающих сосках и трусах, которые не скрывала футболка. Мне стало неловко от того, как загорелись его глаза, словно в темноте ночи появились звездочки. Но я не стала прятаться. Я решила поиграть с ним так же, как он играл со мной. Раз ты оставил мои трусы на доске, теперь я заставлю тебя снять свои и умолять доставить мне удовольствие. Улыбнувшись, я взяла свою кружку и заварила кофе. -Ну, что, как спалось? — У нас было несколько тумб, на одной из них уместилась моя задница. Максим пару раз моргнул и теперь смотрел лишь в чашку. -Наконец-то смог нормально выспаться. Спасибо, — немного суховато, но спасибо и на этом. — Я сейчас допью кофе и пойду. Не буду тебя стеснять, — теперь он смотрел мне в глаза. Не знаю, что парень хотел там увидеть, но кажется, у него это удалось. Лёгкая полуулыбка. -Можешь остаться, если хочешь, — я постаралась произнести это как можно более равнодушнее. — Родители приедут только завтра днём. Пришлось уйти, чтобы не улыбнуться при виде радости в его глазах. Я сложила постель, переоделась и устроилась на кровати, ища фильм. -Кстати, прости, но у меня не было с собой зубной щетки, — я вскочила. Максим стоял в дверях. — Поэтому я воспользовался фиолетовой. -Идиот! — Черт! Я чистила ей зубы. — Это моя щетка! Не знаю почему, но я побежала в ванную и принялась полоскать рот водой. Пользоваться чужой зубной щеткой?! Фу, фу, фу! Я бы не смогла, поэтому как-то не подумала, что он взял одну из наших. -Знаешь, можно было просто выдавить пасту на палец и помазать по зубам, — донося голос из ванной. -Я не брезгливый! -Дебил, я брезгливая! — завопила я и выкинула щётку. Максим устроился на моей кровати. Его длинные ноги расположились на катающемся кресле, а часть туловища на матрасе. -Это моя комната, — ох, сейчас я была очень зла. -Да брось, мне скучно там одному. Давай что-нибудь посмотрим, — его фраза оборвалась. Он посмотрел на книжную полку, словно раньше не замечал ее. — Это все ты читала? -Странный вопрос. Конечно читала. Не для красоты же они здесь, — парень поднялся и как заворожённый начал рассматривать мою коллекцию. Я села на его место и просто смотрела, как длинные пальцы юноши скользят по идеальным переплетам. Он останавливается около некоторых и странно улыбается, посматривая в мою сторону. Казалось, что сейчас Петренко узнал меня с другой стороны. Но почему? Этот человек знает, что я люблю читать. Как-то он застал меня за точно таким занятием. -Райчел Мид, Кира Касс, Саба Тахир, Лиз Брасвелл, Джеймс Дэшнер, Джон Грин, Кассандра Клэр! — ударение он сделал на последней фамилии, что мне безумно понравилось. -Одна из любимых моих писательниц. -Елена Звездная, Александра Черчень, Ава Деллайра, Джейн Остен, Холли Блэк, Эрин Уатт, Анна Тодд, Чехов, Дюма? — и снова ударение в конце плюс пронзительный взгляд. — Что-то два последних не вяжутся с твоими книжными предпочтениями. -Я люблю разнообразие, — пришлось забрать книгу Дюмы из его рук. -У тебя холодные руки, — я даже замерла от таких слов. -Что? -Говорят, у кого холодные руки, сердце очень горячее, — я улыбнулась такому комплименту. Максим метнул свою руку сначала в мою сторону, а потом к волосам. -Я предлагаю посмотреть фильм полночное солнце, — поняв намёк, парень устраивается на кровати, а я как можно дальше от него. -Это мелодрама? — кивок. Он закусил губу, пристально посмотрел на меня. — Хорошо. Ты же главная в этом доме. Мы включили этот фильм. Конечно, я ожидала, что конец должен быть грустным, но не настолько же. Слезы полились просто ручьём ещё где-то в середине фильма, от понимаю, каким должен быть конец. -Стоп, — Петренко нажал на мышку и все остановилась. -Эй! — я потянулась за вещью, но Макс отодвинул. — Отдай! Я хочу досмотреть. -Нет. Ты вся в слезах, — он указал на мое заплаканное лицо. Я надула губы и потянулась к клавиатуре. — Стой. Меня схватили за талию и потянули назад. -Дай мне досмотреть. Мне интересно. — кофта задралась, и его жаркие пальцы опалили голую кожу. Я замерла и посмотрела на него. Одного прикосновения хватает, чтобы электрические разряды пробежали по телу, останавливаясь внизу. Неожиданно парень убирает руки и встаёт. -Думаю, что лучше пойду и посплю. А то ночью еле уснул, — Максим даже не кинул взгляд в мою сторону. — Я возьму одну книгу. -Конечно. Он прихватил с собой «Факел в ночи». Боже, как же сложно с ним. Не всегда можно понять его чувства. Телефон завибрировал, девочки хотят прийти в гости. Ага! Сейчас прям. Если они увидят у меня человека, которого ненавидят больше всего, даже боюсь представить. Я смотрела сериал, потом уснула. Солнце опустилось за горизонт. Нужно что-то думать с ужином. В холодильнике было мясо и овощи. Мама оставила, чтобы я потом на всех приготовила классный обед, когда они приедут. Несколькими навыками по кулинарии я владела хорошо. Мясо на сковородке с приправами, аромат которого уже разлетелся по комнате. -Мммммм, — Максим улыбнулся и облизал губы. — Все слишком аппетитно. Краска появилась на моих щеках. Это было сказано, глядя прямо на меня. -Не хочешь помочь? Ужин на двоих, — парень слегка ухмыльнулся и взял помидоры и огурцы. -Мой конёк салат, — сейчас мы оба были в домашней одежде. Он в шортах и футболке, как и я. Волосы каждого торчали в разные стороны, мой пучок распался. — Ты сейчас выглядишь слишком сексуально. Петренко стоял ко мне спиной. В этот момент, впервые захотелось обнять его. По-настоящему. Чтобы мы были сейчас вместе, а не стояли по разные стороны этой стены, которую сами, а может, другие выстроили между нами. Я впервые пожалела, что Максим — это Жестокий принц нашей школы. -Аххахаха, — я смеялась от того, как этот человек порезал огурцы. Они были разной толщины. Одни очень толстыми. — Давай я, а ты возьми тарелки и положи в них мясо и гарнир. Максим не стал сопротивляться и передал мне нож. -Неужели ты никогда раньше не готовил? -Нет. Сначала была мама, потом папа, а потом прислуга, — Петренко всегда говорил с такой тяготой о своём прошлом, словно этот человек прожил не 18 лет, а целых 30 или 40. Я ведь уже говорила, что его глаза говорят о том, что он рано вырос. -Ну, а я люблю готовить. Благодаря готовке, я похудела, — тарелки стояли на столе. Мы сели. Салат стоял посередине. -Расскажи мне. -А? — он глотнул еду. -Расскажи мне, как тебе удалось так преобразиться. Я была благодарна, что он не сказал похудел. Или ещё какое-нибудь слово. -Ну. Во-первых спорт, правильное питание. Чтобы не сорваться, я начала готовить разные блюда. Но главное в готовке — это не есть. Даже, когда пробовала, я выплевывала все. Таким образом я воспитывала волю. Плюс есть не хотелось, и форточки были закрыты, чтобы с тебя стекал пот. -Ясно, — мы принялись продолжать есть. — Давай я вымою посуду. Парень стоял у раковины, а я сидела на тумбе. Он с такой тщательностью и бережливостью мыл посуду, что я невольно любовалась и улыбалась. -Просто посуду я как раз мыл. И стоило мне уронить или разбить тарелку, как приходило наказание, — его плечи дрогнули при последнем слове. -И как тебя наказывали? — Максим остановился и выключил кран. Он повернулся и подошёл ко мне, оказавшись между моими ногами, но не вплотную. Я видела, как его шестерёнки крутились внутри и пытались понять стоит мне рассказывать правду или нет. Сейчас его лицо было напряжено. Губы сжаты, глаза пытались найти изъян во мне, чтобы скрыть правду. Но усталость во взгляде говорила о том, что Петренко хотел бы поделиться с кем-то. Я могла стать его спасательным кругом. Рука парня схватилась за столешницу рядом со мной, а другая заправила выбившуюся прядь. Его пронзительные чёрные глаза смотрели в мои, а потом переместились на губы, облизав свои, он снова посмотрел на меня. Во мне все вспыхнуло. Я хочу, чтобы его руки прикоснулись ко мне по настоящему. Его запах на моей коже от слияния тел. Слишком сложно об этом думать. -Когда мама уходила, она сказала отцу, что он не идеален, — немного хрипло получилось. Но я поняла, что сейчас узнаю то, что хочу. Его руки стали по стороны от меня. Можно было снова почувствовать запах сигарет с яблоком. Он не курил все это время? -Если ты не хочешь, можешь не говорить, — что-то во взгляде парня останавливало меня. Хотя, может, я сама не хотела знать правды. -Я хочу. Правда, — во взгляде была такая мольба, что просто невозможно было отказать или уйти. — Наверное, в тот момент отец сломался. Он зациклился на слове «идеальный». С того момента папа пытался стать таким. Работа, дом, работа, дом. Однажды его вызвали в школу из-за того, что я ударил одноклассника. Руки парня сжались в кулаки. Мне хотелось коснуться его, чтобы успокоить, но я не стала этого делать. -Придя домой, он сказал, что с этого момента я начну учиться быть идеальным. Если что-то не получалось, отец не ругал, не бил. Он тащил меня к трубе и привязывал к ней леской, — шрамы на запястьях от тех вещей, которыми его привязывал или пристегивал отец. — Он мог оставить меня так сидеть несколько часов, если оценки менялись или я делал что-то не так, то наказание длилось день или больше. Знаешь, он всегда твердил, что я должен быть самым лучшим. Мы играли с ним в игры. Это было действие на действие. Разные истории выдумки или правда. Я говорил теорему Пифагора, а этот человек кормил меня тем, чего мне очень хотелось. В то время я любил желе. Но потом воспоминания заставили его возненавидеть. Отец добился того, чего хотел. Я стал идеальным. У меня безупречные оценки, я выполняю все, что они говорят. Мама вернулась в семью, и мы все имитируем полную идиллию. Максим поднял голову. Я видела такую боль, которая отражалась когда-то в моих глазах. Его броня начала давать трещину. Он вздохнул и коснулся моей щеки, потерев ее большим пальцем. Я плакала? -Не нужно. Не жалей меня, — перехватив его руку, я сплела с ним пальцы. -Это не жалость. Я просто не понимаю, как можно так обращаться со своим сыном? Идеальный? Максим, ты совершенство. Умный, смелый, красивый. Правда тебе не хватает хорошего тона и умения ладить с другими людьми. Пойми, не нужно задевать других, чтобы быть идеальным и лучшим для своего отца. Ты станешь таким для той, которая тебя полюбит. Парень вздернул голову, забрал свою руку из моей. -И кто же меня полюбит? Я не хочу, чтобы кто-то меня любил, — он отошёл. Теперь можно было все понять лишь по его напряженным плечам. — Мама меня любила когда-то, но ушла. Отец же выразил свою любовь так, что мне никогда теперь ее не хочется, — Петренко потёр свою кисть. -Но любить можно по-другому. -Мне нравится мое положение. Никто из моего окружения по-настоящему меня не любит. Дима и Кирилл используют мои деньги, чтобы выпить или снять девочек. Кристина надеется, что я засуну ей свой член в пизду, а Женю я всего лишь трахаю. Мурашки побежали по коже от того, как он хладнокровно говорил о своих «друзьях». Неужели этот парень настолько одинок, что у него нет человека, на которого можно положиться. Разве можно хотеть, чтобы тебя не любили? -Пойдём, посмотрим что-нибудь, — я беру его за руку и веду к себе. Мы выбираем фильм «Страшно красив». Максим устраивается с одной стороны кровати, я с другой. -Ты же читаешь романы? — Петренко оторвался от сюжета и посмотрел на меня. -Да. -И ты же знаешь, какой бывает любовь. Парень задумался. Он посмотрел на мою книжную полку, свет исходил лишь от монитора. -Я знаю это. Я читал достаточно книг, чтобы понять это. Взять хотя бы «После», — теперь он сидел и начал жестикулировать руками. — Тесса и Хардин две противоположности смогли полюбить друг друга. Это любовь принесла им много бед и страданий -Но они все равно остались вместе. -Может это была их привычка. Как у меня с Женей. Упоминание этой девушки немного мне не понравилось, но я промолчала. -Нет. Просто ты не знаешь, как может быть по-другому, — я встала на колени на кровать. — Давай же. Максим недоверчиво посмотрел, но сделал тоже самое. Фильм просто звучал на заднем плане. Мне стало немного страшно. Он не умеет мыслить, как я. Как же мне удастся показать ему, что такое любовь не на страницах книги? В них написано много красивых историй, которые, может, случались в жизни. Но там герои остаются вместе. В жизни любовь, как вино. Она горькая сначала, потом сладкая и вкусная, приторная, вкусно пахнет, но на вкус ужасна. Мы любим так, что сочиняем стихи, песни, пишем истории, которые становятся бестселлерами. Она прекрасна, но в тоже время ужасна. Мы начинаем пить, курить, употреблять наркотики, ведь наша зависимость под названием любовь ушла, а когда ее не удаётся заменить, то убиваем себя. Но разве можно жить без этого чувства? Максим жил. Он стал тем, кем его хотел видеть отец — идеальным мужчиной. Но любовь не любит идеалов. Она любит родные души.