Легенда о Зорро 2

      Море шумело спокойно, почти лениво. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая волны в золотой цвет, а в порту пахло солью, мокрым деревом и свободой. Той самой свободой, за которую когда-то Ястреб был готов убивать. Теперь же он просто стоял на причале и молча смотрел на корабль. Свой корабль. Точнее… уже почти не свой.       Матросы носились по палубе, проверяя снасти перед отплытием, а Дэмерио громко ругался на кого-то сверху так привычно, будто ничего в мире не изменилось.       Хотя изменилось всё.       — Ну и лицо у тебя, капитан, — хмыкнул Дэмерио, спускаясь по трапу. — Будто тебя на казнь ведут.       Ястреб коротко усмехнулся.       — Почти.       Старпом остановился рядом и тоже посмотрел на море.       Какое-то время оба молчали. Им никогда не нужно было слишком много слов.       — Значит, всё-таки остаёшься, — произнёс Дэмерио наконец.       Не вопрос, просто факт.       Капитан кивнул.       — Да.       — Из-за неё?       Ястреб мельком посмотрел в сторону порта. Чуть дальше, среди людей, стояла Моника. Ветер слегка трепал её волосы, а сама она улыбалась кому-то из команды, явно пытаясь скрыть волнение перед прощанием.       Странно. Когда-то он был уверен, что море — единственное место, где сможет жить спокойно. А потом появилась она, и внезапно оказалось, что дом — это вовсе не корабль.       — Из-за себя, — ответил Лоренцо негромко. — Я просто устал бежать дальше.       Дэмерио понимающе хмыкнул.       — Никогда бы не подумал, что услышу такое именно от тебя.       — Я тоже.       Ветер сильнее ударил в паруса. Где-то сверху недовольно закричал Алькон, круживший над мачтами.       Ястреб поднял взгляд на корабль.       Сколько лет? Сколько штормов? Сколько погонь? Когда-то ему казалось, что без всего этого он просто перестанет быть собой. Но теперь…       Теперь впервые за долгое время ему не хотелось гнаться ни за местью, ни за призраками прошлого. Даже несмотря на то, что Иаго сбежал перед самым судом. Он просто вдруг понял, что больше не помнит лиц многих врагов. Зато слишком хорошо помнит, как Моника смеялась, когда он впервые попытался жить спокойно и у него совершенно ничего не получилось.       Дэмерио неожиданно ткнул его локтем в бок.       — Только не начинай сейчас смотреть на море так трагично. А то команда решит, что ты умираешь.       — Разве нет?       — Нет, капитан. Ты впервые жить собрался.       Ястреб тихо рассмеялся, и после этого стало легче.       Он медленно снял с пояса старый компас и протянул его старпому. Тот сразу помрачнел.       — Серьёзно?       — Он нужен капитану.       — Ты и есть капитан.       Лоренцо покачал головой.       — Уже нет.       Дэмерио несколько секунд просто смотрел на компас, а потом всё-таки взял его. Аккуратно, почти бережно.       — Ну и дрянь же ты, — проворчал он. — Даже уйти нормально не можешь.       — Учился у лучших.       Старпом фыркнул и вдруг крепко обнял его за плечи. Коротко, по-мужски. Но в этом жесте было больше, чем в любых словах.       — Береги себя, капитан.       — И ты тоже, Дэмерио.       Матросы уже начинали звать старпома обратно на корабль. Дэмерио нехотя отступил, затем резко развернулся и пошёл к трапу, привычно гаркнув на команду так громко, что половина порта наверняка вздрогнула.       Ястреб смотрел ему вслед, пока корабль медленно не начал отходить от причала.       Алькон сделал круг над мачтами, а потом неожиданно вернулся обратно и сел Ястребу на плечо.       — Предатель, — усмехнулся тот.       Птица лишь довольно щёлкнула клювом.       Корабль уходил всё дальше. Вместе с ним уходила целая жизнь.       Лоренцо почувствовал, как рядом остановилась Моника. Она осторожно взяла его за руку, словно боялась разрушить этот момент.       — Ты жалеешь? — тихо спросила она.       Он долго смотрел вслед исчезающему кораблю. А потом спокойно ответил:       — Нет.       И впервые понял, что сказал правду.

***

      Через несколько лет…       Солнце уже клонилось к закату, окрашивая сад в тёплые золотистые оттенки. Ветер едва заметно шевелил листву деревьев, а где-то неподалёку стрекотали цикады. Дом де Альварадо стоял в стороне от шумных дорог и больших городов — тихий, почти скрытый от мира.       Кристиан сидел на террасе с книгой в руках, хотя уже довольно давно не переворачивал страницы. Его внимание было приковано вовсе не к тексту.       По дорожке сада с громким смехом носилась маленькая девочка лет пяти, отчаянно пытаясь догнать большого чёрного ворона, который совершенно бессовестно украл у неё ленту для волос.       — Верни! — возмущённо выкрикнула она.       Ворон каркнул так, будто был глубоко оскорблён подобным обращением.       Кристиан чуть усмехнулся.       — Аргус, — негромко произнёс он.       Птица тут же послушно перелетела на перила террасы и бросила ленту рядом с хозяином. Девочка немедленно подбежала следом.       — Он опять жульничает!       — Разве? — спокойно уточнил де Альварадо, поднимая ленту. — А мне показалось, что он выиграл честно.       — Папа!       Она возмущённо нахмурилась, а потом всё-таки рассмеялась, когда Кристиан легко поймал её и усадил к себе на колени.       Когда-то он бы сказал, что дети — это слишком шумно, слишком непредсказуемо и совершенно несовместимо с нормальной жизнью. Теперь же этот шум почему-то казался ему удивительно правильным.       Девочка быстро забрала ленту и вдруг подозрительно прищурилась:       — А мама сказала, что ты опять не спал ночью.       Кристиан изогнул бровь.       — Вот как?       — И ходил по дому.       — Твоя мама слишком наблюдательна.       — А ты опять думал?       Он ненадолго замолчал.       Думал.       Иногда прошлое всё ещё возвращалось. Не кошмарами — нет. Скорее привычкой. Старой, въевшейся глубоко под кожу привычкой всё просчитывать, замечать чужие шаги заранее, искать скрытый смысл даже там, где его не было.       Порою граф ловил себя на том, что машинально отмечает расположение выходов в незнакомых зданиях. Запоминает лица случайных прохожих, прислушивается к интонациям, замечает угрозу раньше остальных.       Созерцатель никуда не исчез полностью. Просто теперь его голос стал значительно тише.       — Иногда, — ответил он наконец.       Девочка серьёзно кивнула так, будто прекрасно понимала.       Из дома вышла Елена и остановилась в дверях, наблюдая за ними с мягкой улыбкой.       — Я так и знала, что вы снова устроили заговор без меня.       — Это не заговор, — невозмутимо произнёс Кристиан. — Пока что.       Елена тихо фыркнула.       Когда-то она боялась этой его интонации. Сейчас — лишь качала головой.       Мужчина поднял взгляд на горизонт. Солнце медленно опускалось всё ниже. Мир продолжал жить без его контроля, без его игр, без его вмешательства. И, к собственному удивлению, он давно понял, что это вовсе не раздражает его так сильно, как раньше.       Девочка вдруг обняла его за шею.       — Пап?       — М-м?       — А ты точно больше не злодей?       Елена тихо рассмеялась.       Кристиан же посмотрел на дочь с почти серьёзным выражением лица.       — Это смотря для кого, Алисия.       — Папа!       Он всё-таки улыбнулся — спокойно, по-настоящему тепло — и легко коснулся лбом её макушки.       Где-то далеко остались пожары, интриги, чужие судьбы, которые он когда-то так любил переставлять местами.       Теперь у него было кое-что куда более сложное — настоящая жизнь.

***

      Когда правда стала лишь легендой…       Сад дома Вега утопал в вечернем золоте. Ветер лениво шевелил листву апельсиновых деревьев, где-то неподалёку тихо журчал фонтан, а из распахнутых окон доносился смех. Дом жил. Спокойно, размеренно, так, как когда-то самому Диего казалось невозможным.       Он сидел в старом кресле на веранде, медленно перелистывая книгу, хотя уже давно не читал ни строчки. Взгляд то и дело уходил вдаль. Туда, где за городом начинались холмы.       — Дедушка?       Диего поднял голову.       Рядом уже стоял мальчишка лет десяти с горящими глазами и потрёпанной книжкой в руках.       — Хм?       — Это правда?       Сеньор Вега усмехнулся.       — Очень содержательный вопрос.       Мальчик тут же раскрыл книгу и ткнул пальцем в рисунок. Человек в чёрной маске. Шляпа. Шпага. Зорро.       — Вот это, — пояснил ребёнок серьёзно. — Он правда существовал?       Диего откинулся на спинку кресла.       Где-то в доме послышался голос Лолиты. Всё такой же тёплый, хоть и чуть более тихий с годами. Кажется, она опять спорила с Сантьяго о том, что кому-то давно пора отдыхать, а не сидеть допоздна с книгами.       Он невольно улыбнулся.       — А ты сам как думаешь?       Мальчик задумался.       — Думаю… да. Но люди говорят разное. Кто-то считает, что это сказка. Кто-то — что Зорро было несколько. А ещё говорят, что он исчез.       — Исчез, значит?       — Ну да. Просто однажды перестал появляться.       Диего медленно закрыл книгу.       — Люди вообще любят красивые истории.       Мальчик тут же придвинулся ближе.       — Но ты ведь жил тогда! Ты должен знать!       Сеньор Вега тихо рассмеялся.       Должен. Если бы всё было так просто.       Он перевёл взгляд на город.       За эти годы Калифорния изменилась. И не только лишь сменой власти. Отголоски того страшного времени ещё долго бродили по другим землям.       Катализатор Раймонда продолжал всплывать в разных городах, ломая судьбы и отравляя умы даже после смерти своего создателя. Последствия устраняли годами.       О многом предпочли забыть. Из Испании больше не присылали проверяющих, даже после того, как в Монтерее был подчистую уничтожен особняк одного известного дона. Немногие знали, что это лишь удобное прикрытие для подпольных дел Барсука. И всё же в столице тогда будто решили, что некоторые страницы истории лучше не открывать вовсе.       Капитан Джейкилл всё-таки стал командиром. Хорошим, справедливым. И, наверное, именно поэтому город всё же выстоял.       Об Иаго же почти ничего не слышали. Иногда из соседних поселений приходили слухи: кто-то видел мужчину с золотыми волосами и слишком тяжёлым взглядом. Где-то помог отбиться от разбойников, где-то исчез после драки в таверне, где-то просто проехал мимо и больше не появлялся. Но слухи оставались слухами.       Лоренцо ди Инганнаморте вернулся на родину вместе с Моникой и прожил счастливую, честную жизнь, более не уродуемую местью.       А Созерцатель…       Диего чуть прикрыл глаза.       Со временем его имя стало звучать почти нереально. Будто страшная сказка или дурной сон. Иногда кто-то вспоминал о человеке в капюшоне, который играл чужими судьбами, но с каждым годом таких разговоров становилось всё меньше.       Порой Диего и сам задавался вопросом: а было ли это всё на самом деле? Или же ночь, кровь, пожары и игры Созерцателя постепенно растворились во времени, как растворяется туман на рассвете.       — Так что? — нетерпеливо спросил мальчик. — Зорро был?       Сеньор Вега посмотрел на него и улыбнулся уголком губ, а потом медленно перевёл взгляд дальше — туда, где вечернее солнце окрашивало улицы города мягким золотом.       Когда-то по этим крышам скользила чёрная тень. Когда-то рядом с ней смеялась девушка в маске.       Но с годами Зорро и Аделаида появлялись всё реже. А потом исчезли совсем. И никто так и не узнал, кем они были.       Никто не вспомнил. Даже это, наверное, было к лучшему. Потому что городу больше не требовался герой в маске.       И в этом заключалась его главная победа.       Диего медленно поднялся с кресла и потрепал мальчика по волосам.       — Думаю, — произнёс он спокойно, — некоторые легенды должны оставаться легендами.       Из дома тут же донёсся голос Лолиты:       — Диего! Ты опять рассказываешь детям сомнительные истории?       Он тихо рассмеялся.       — Иду!       Мальчик всё ещё пытался что-то спросить, но Диего уже направился к дому. К свету, к голосам. К жизни.       А над вечерним городом медленно гасло солнце.