Тихая мышка

      У меня нет друзей и не будет, Фэш.       Как же так? Ведь у нее, по сути, было целых четыре друга (не считая меня). Почему же она решила всех оттолкнуть и больше не подпускать к себе? Возможно, Василиса запуталась. Запуталась в себе, в людях. Она пытается выкарабкаться из всего этого, но еще больше запутывается. Ищет новые способы, тем самым все больше уходя в себя и пучину одиночества.

Запутался в себе, пытаюсь все развязать. Летаю среди планет на разорванных парусах

.       Я вижу, как ей одиноко. Я вижу, как она ведет войну самой себя, против всех остальных. Я вижу, что она уже на грани. Я вижу, что она скоро сорвется. Честно, чувствую себя неким детективом.       Но тут возникает вопрос: какого, извините меня, хера, я так волнуюсь за Василису? Почему я скучаю по ней? Скучаю по ее резким словесным выпадам, легкой улыбке и веселым искрам в лазурных глазах. Почему? И я вам отвечу.

Я, мать твою, влюбился по уши, как мальчишка!

      Я стал чаще замечать, что она меня избегает. Причем очень старательно. Сидит где-нибудь в далеком уголке с небольшим томиком Бродского или Маяковского. А как увидит меня, так сразу старается уйти подальше. Что ж. Долго бегать она не будет. Мое терпение не вечное, ой какое не вечное.

***

      Пятница. Сегодня Василиса выглядела, словно зомби. Бледная, исхудавшая, с мешками под глазами и заметно поредевшими волосами. Сегодня я решил повнимательнее понаблюдать за ней. Что-то мне подсказывает, что состояние ее здоровья далеко не идеальное.       На пятом уроке я не выдержал и направился прямиком к ней. Василиса стояла стенда с расписанием, прислонившись спиной к стене и запрокинув голову вверх. Немного потрепав ее за плечо, я «разбудил» Огневу.       — Василис, я конечно все понимаю. Возможно, у тебя проблемы в семье, или какие-нибудь подростковые заморочки, но то, во что ты себя превратила, уму не постижимо! Ты хоть смотрелась в зеркало последний месяц, а? — быстро, пока она меня не перебила, воскликнул я: — Ты меня вообще слушаешь?!       — Фэш, отвали… — из груди Василисы вырвался какой-то ужасный хрип, не похожий на ее обычный голом. Ничего не поняв, я переспросил:       — Что?       — Отвали… — слишком слабо прохрипела она. И тут случилось то, чего я совсем не ожидал. Рыжеволосая начала падать, благо я успел ее подхватить. Получше взяв Василису, я понес ее домой. Все равно медсестры в нашей школе сейчас нет.