Сильная и красивая
9 мая 2019 г., 12:19
Лучи закатного солнца проникали сквозь красные листья клена. Издалека казалось, будто дерево было охвачено огнем. В воздухе пахло озоном, с востока приближался грозовой фронт, сообщая о своем прибытии раскатами грома. Высокая трава в поле колыхалась от порывов ветра.
Стив сидел в кресле-качалке на крыльце своего дома и наблюдал за самой красивой картиной в жизни.
Его Баки шел к нему, грациозно продираясь сквозь высокую траву. Его Баки шел к нему и улыбался. На голове Барнса был надет венок, сплетенный из полевых цветов и трав. Длинные волосы развивались на ветру. Клетчатая рубашка была не до конца застегнута, открывая прекрасный вид на ключицы и шею. И на то, как грудные мышцы плавно перекатываются при движении рук. Провокационная рубашка была заправлена в синие джинсы, которые были подпоясаны крепким кожаным ремнем. Ремень наводил только на одну мысль, схватиться за него и притянуть к себе Баки.
Ковбойские сапоги вгоняли Стива в ступор и лишали возможности здраво мыслить. Образ Баки-ковбоя был абсолютно запрещен законом и бережно хранился на подкорке у Стива. Слишком горяч. И еще эта его походка от бедра, господи, от одного взгляда на нее вставало.
Наблюдая за тем, как Барнс подходит к нему, Стив был вдохновлен его красотой и возбужден его привлекательностью.
Это место, эта ферма стали домом для Роджерса, а Баки стал его сокровищем, его сердцем.
— Хэй, что такой красавчик делает в одиночестве? — игриво спросил Барнс, поднявшись на крыльцо.
— Ждет лучшего друга, что отдать ему обещанные булочки, — ответил Стив, решив поддержать игру.
— Ммм, — промычал Баки, подошел ближе и прислонился своей потрясающей задницей к деревянному перилу крыльца, — не боишься, что с булочек твоего друга разнесет?
Стив улыбнулся, вспомнив растолстевшего Тора. Да, лишний вес попортил его божественную фигуру, но богом Тор не перестал быть. Дело не в том, сколько кубиков на животе, дело в красоте души и силе духа.
— Нет, не боюсь — глядя прямо в глаза Баки, ответил Стив, — даже если он будет упитанный как эти булочки, мои чувства к нему не изменятся.
Баки покраснел, посмотрел на Стива и ласково улыбнулся.
— Спасибо, Стив, — с благодарностью в голосе прошептал Барнс.
— Пожалуйста, Бак, — с улыбкой ответил Роджерс.
Барнс подошел к Стиву и взял пакет с булочками из его рук. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и это мгновение было прекрасно, оно было наполнено теплотой и любовью.
Баки открыл пакет, вдохнул запах ароматных булочек и его лицо просияло счастьем.
— Роджерс, ты мой герой!
Эти слова, то с каким энтузиазмом Баки схватил Стива за руку и потащил в их дом, делали Роджерса счастливым. Барнс посадил Стива за стол, поставил чайник с водой на огонь, разложил булочки на тарелку.
Стив не знал, как рассказать Баки, что он встретил Картер и, что возможно, им придется бежать от преследования ЩИТа. Почему? Потому что секретная антитеррористическая разведывательная организация под названием ЩИТ, в которой растет и размножается ГИДРА, вряд ли позволит своему подопытному, тому, в чьих жилах течет сыворотка суперсолдата, жить спокойно. Картер, как директор, не может этого допустить. Да, у них были, вроде как, романтические отношения, но работа в ЩИТе на Фьюри, научила Роджерса тому, что нет ничего личного, есть только тотальный контроль, прикрытый, якобы, заботой о безопасности.
— Как день прошел? — спросил Баки, с удовольствием лопая булочку и запивая чаем. — Роджерс, ты чего такой хмурый? В издательстве что-то?
— Я встретил Пегги, — бесцветно ответил Стив, все еще погруженный в мрачные мысли о ЩИТе и о побеге. Бежать ему не хотелось, ему нравилось жить на ферме, с Баки. Роджерс был здесь счастлив.
— Оу, — озадаченно произнес Барнс. — И как все прошло?
— Я… Я сбежал от нее. Пегги теперь директор ЩИТа, у нее есть связи, полномочия, она может найти меня и заставить работать на ЩИТ. Я не хочу, Бак. Я понял, что устал от войны, я хочу жить здесь с тобой на этой ферме. Мне больше ничего не надо, — торопливо выпалил Стив.
Он с отчаяньем смотрел на Барнса. Роджерсу не хотелось, чтобы всё так закончилось. Стив мечтал лишь о спокойной мирной жизни и, о ужас, он даже поверил в то, что достоин этой мирной жизни. Разрешил себе не думать о спасении всего человечества, и перестал себя винить во всех бедах и упущенных возможностях. Роджерс жил жизнью простого обывателя не втянутого в государственные махинации и секретные войны.
И тут на его пути появилась Картер и её статус директора ЩИТа. Стив прекрасно понимал, что в каком-то смысле он себе не принадлежит, а является собственностью американского государства. В его крови была сыворотка, созданная Эрскином, и он был облучен машиной Старка. Стив был проектом «Возражение», собственность СНР, на него были потрачены деньги налогоплательщиков. А это значит, что он не имел право прохлаждаться на ферме, а должен был работать на государство, на ЩИТ, на Картер.
— Роджерс, — вдруг серьезно сказал Барнс, — думаешь, Картер пойдет на такое, выследит тебя и заставит работать на ЩИТ?
— Да, думаю. Я видел это в её глазах. Она изменилась, стала циничной. Трудно, проработав четверть века в разведывательной организации, не стать циником, — с обреченностью в голосе ответил Стив. — Профессиональная деформация личности. Такая власть, которая есть у директора ЩИТа, развращает.
— Хм, я думаю, что для тебя она могла бы сделать исключение, вы ведь были близки.
— Угу, близки, — Стив хмыкнул. — Пару лет сомнительных переглядываний и неловких касаний. Один раз поцеловались. Не спорю, Пегги, очень красивая и сильная женщина, но после всего, что я пережил в будущем, после всех тех сильных и красивых, что я встретил, после Наташи, Пеппер, Хилл, Ванды, Кэрол и… Небулы. После всех их, мне порой кажется, что Пегги ко мне приставили, чтобы я, наивный девственник, в нее влюбился и даже мыслить не мог, чтобы куда-то от нее и СНР сбежать.
Баки удивленно посмотрел на Стива, словно стараясь осмыслить всё то, что сказал ему только что Роджерс, а потом сощурился и с ухмылкой спросил:
— И кто та сильная и красивая, что сорвала розу Стива Роджерса?
Стив покраснел и закрыл руками лицо.
— Ну, Бак, я тут тебе объясняю о том, что нам, возможно, придется пуститься в бега, из-за случайной встречи с Пегги. А ты меня спрашиваешь, с кем у меня был секс?
— Во-первых, Роджерс, насчет ЩИТа и Картер у меня есть идея, а во-вторых, — Баки приложил руку к сердцу, и театрально всплакнул, — мой мальчик вырос, у него был секс с девушкой, это надо отметить!
Роджерс истерично рассмеялся. В этом был весь Барнс, он радовался мелочам жизни, даже если на горизонте маячили огромные проблемы.
— Наташа, — с теплотой и светлой грустью произнес Стив. — Она…
Что еще можно было сказать, что им обоим было тяжело? Они не уберегли любимых и потеряли полову вселенной. Что однажды, в один из бесконечно мрачных дней после щелчка, поздно вечером, боль от утраты стала совсем невыносимой? Что Романова молча пришла к нему и плакала? И он плакал рядом с ней. А потом они оказались в одной постели, и разрядка принесла временное облегчение, притупила боль и напомнила, что у Стива есть Наташа, а у Наташи есть Стив? И что это повторялось каждый раз, когда терпеть больше не было сил? Это был не секс, это был способ не сойти с ума от горя.
— … много значила для меня, — закончил фразу Стив.
Баки взял Стива за руку и преданно посмотрел в глаза.
— Могли бы мы пьянеть, я бы предложил выпить за нее. Она была славной.
— Ага, — сдерживая слезы, согласился Стив, потеря Наташи все еще отдавалась болью в сердце Роджерса. — Но это не решает проблемы, что делать с Картер и ЩИТом?
— Эх, Стив, — вздохнул Баки, — моя идея крайне незаконная и противоправная, и могут пострадать люди, но если всё получиться, Картер перестанет тебя искать, и мы, возможно, предотвратим несколько смертей.
— Бак? Не томи…
***
Однажды, в русском квартале Нью-Йорка, в маленькую православную церковь пришел американец. Он хорошо говорил на русском языке. Американец заказал отпевание и поставил свечку за упокой души Натальи Альяновны Романовой. За то, что сберегла Стива.
