После конца и до начала

      Их дом.       Точнее, их уютная ферма.       Она была куплена по дешевке из-за того, что там произошло массовое самоубийство каких-то сектантов.       Люди странные, и суеверные, считают плохим знаком жить там, где кто-то умер, или совершил самоубийство. Роджерс и Барнс не были суеверными. В этом месте Баки видел перспективу. Дешевое жилье, достаточно большая прилегающая площадь для посева зерна и других культур. Можно было завести кур, коз, корову, даже гусей. Еще парочку псов для охраны территории.       Барнсу нравилось возиться с землей, он это понял в Ваканде. Пахать, сеять, поливать и удобрять, собирать урожай — это было прекрасно и умиротворяюще. Когда можешь взрастить что-то своими руками и собрать урожай, чувствуешь себя как бог.       Баки хотел посадить кукурузу и картофель, соорудить теплицу для томатов. Возможно, организовать несколько грядок для лука и брокколи. И грядки для тыквы, тыквенные пироги чудо как хороши. Парник для огурцов. Еще нужно было почистить колодец и купить насосный мотор. В голове Барнса, даже созрел план, как организовать максимально автоматический полив. Еще посадить сортовую клубнику. Для Стива. Нет, все было для Стива, Баки представлял как будет готовить завтрак для Роджерса из выращенных им овощей. Но клубника была особенно для Стива. Барнс не знал, почему «особенно», но очень хотел порадовать своего друга ягодами.       Баки лежал посреди поля, в траве недалеко от их дома, и думал о Стиве. Те чувства, что он испытывал к Роджерсу, больше не пугали Барнса. Гидра тут была не при чем. Она создавала его как идеальное оружие, не дающее осечек, заточенное под убийства. Зимний солдат был убийцей, он был не создан для любви. Это чувство принадлежало только Баки. Именно оно вырвалось, пробило преграду, когда цель Солдата ласково назвала его «Баки». После этого, никакие обнуления не смогли выжечь то, что Барнс чувствовал к Роджерсу. Да, после побега и двух лет скитания по миру, Баки так и не понял, или не хотел понять, что чувствовал к Стиву, но сейчас все изменилось. Время исцелило Барнса, он достаточно окреп и восстановился после Гидры, Земо, Таноса, и готов был признаться самому себе, что любит Стива. Любит как друга, как брата, как мужчину. Любит его всего, и каждую его часть по отдельности. Любит голубые глаза и улыбку на губах, любит категоричность Роджерса и его упругую задницу. Любит слушать его голос, и спорить с ним до хрипоты. Любит наблюдать за Стивом, когда тот рисует свои графические романы или колет дрова для печи.       Баки Барнс любит Стива Роджерса.       Эта любовь была прекрасна, она поглощала Баки и баюкала его в своих объятьях, Стив был его солнцем, его воздухом, одного присутствия рядом порой было достаточно, чтобы дышать было легче. Барнс хотел Роджерса, хотел быть рядом, греться в его лучах, его тепле.       Баки бы соврал, если бы сказал что не дрочил на лучшего друга. Еще как дрочил, и мечтал о Стиве в своей постели. Он вожделел Роджерса, желал разделить с ним мгновении удовольствия. Ласкать Стива, довести его до оргазма и кончить с ним. Не важно как, рукой, ртом, членом или задницей любить Стива, отдавать всего себя ему.       Мысли о том, какой он там, внизу, сколько в дюймах и сможет ли Баки принять его всего своим ртом, обласкать, зацеловать, довести до исступления своим языком и губами, наслаждаясь стонами и всхлипами, эти мысли были пикантными и волнующими. Они заставляли Барнса пялиться на ширинку Роджерса и гадать, какое сокровище скрывают эти коварные штаны.       У Барнса не было опыта с мужчинами, но был опыт анального секса с женщинами, так что, в принципе, если дойдет до дела, Баки не растеряется перед шикарной задницей своего капитана и отлюбит её пополной. Или же сам ляжет под Стива, и с радостью примет его член в себя.       Но это были лишь мечты, его грезы, чтобы Баки не делал, как бы не заботился о Стиве, «насильно мил не будешь». Если для Роджерса Барнс лучший друг и только лучший друг, то Баки согласен на это. Он рад довольствоваться малым. Быть просто другом, быть рядом.       Но если…       Если есть крохотная возможность что чувства взаимны, что Барнс привлекает Роджерса не только как друг, но и как мужчина…       Ох, Стив…       Барнс готов попробовать, рискнуть, поставить на кон дружбу, и, либо всё похерить к чертям, если не получиться, либо перейти на новый, более близкий, уровень отношений со Стивом.       «Господи, пожалуйста, пожалуйста, пусть всё получится!» — думал Барнс, вставая с поля, на котором он пролежал несколько часов думая о себе и о Стиве. Тот, к слову, скоро должен был вернуться из издательства и привести с собой булочки с корицей. Пожалуй, нужно вскипятить воду, заварить траву, чтобы было чем чаевничать.       Баки направился в сторону их дома с твердой уверенностью, что ему стоит поговорить о своих чувствах и желаниях со Стивом. Может, не прямо сейчас, но стоит всё же поговорить. Когда-нибудь. В ближайшем времени. Не носить это в себе, высказаться и объясниться… и смиренно принять всё, что скажет Стив, даже если тот отвергнет Баки.