Дочь Пожирателя Душ и Повелитель Смерти

- Папа, как думаешь, братик император уже проснулся? Лично я еще никогда так хорошо не спал! Хочется увидеть его и поблагодарить. - Не знаю, проснулся или нет, а вот выказать ему свою благодарность не помешает. Думаю, ты мог бы узнать, когда у него будет время на тебя, подойти и поцеловать кончики его пальцев, а возможно и ноги. - Пап, а можно мы теперь всегда будем здесь жить? - Всегда? Сынок, это не мне решать. Нам разрешили остаться на некоторое время, но вопрос об «навсегда» не поднимался. И даже не смей подходить с ним к Повелителю! К тому же, дома нас ждет мама. Она же тоже скучает по тебе…. ***       Время близилось к рассвету. Чонгук проснулся, держа в голове мысли о мести. Заявив вчера Джису о том, что собирается наказать ее отца за ложь и все такое, владыка солгал. Для него основной целью было – отомстить за сломанное детство. Осадок в душе не пропадал, даже если бы император поверил, что все это было ему во благо. Оставив свою ненаглядную, спящую в постели, Чонгук встал и, вопреки принципу предоставить честь прислуге одевать себя, накинул первое, что попалось под руку, и вышел в коридор. Стража подровнялась, приветствуя Его Величество. - Оставайтесь здесь. Скоро должны проснуться мои рабы. Скажите им, что я в тронном зале, в абсолютной безопасности и, если они захотят, то могут прийти. Моя жена сейчас спит, поэтому проследите, чтобы ее никто не побеспокоил. Если она захочет уйти, сопроводите ее до ее комнаты и оставайтесь рядом. Не позволяйте кому-либо ее обидеть…. - Есть, Ваше Величество! – хором ответили стражники.       Чонгук пошел дальше по коридору. Направляясь к тронному залу, он проходил мимо комнаты, в которую уложили на ночь его семью. Прислушавшись, он услышал разговор отца и брата. Мальчик хотел остаться здесь, а еще…. Мама? Есть еще и мать? Улыбнувшись, Чонгук направился в «зал суда», для свершения правосудия над собственным тестем…. *** - Итак…, - уселся в троне молодой император, - начнем же нашу экзекуцию. Никогда не думал, что ты заставишь меня усомниться в твоей верности мне и короне. Ты посмел покуситься на святое и должен понести наказание. Я уже вчера слышал твои оправдания и меня они больше не интересуют, но, если у тебя, действительно, есть, что добавить – я слушаю. - Мне нечего сказать. Причин, оправдывающих мой поступок, нет и не будет никогда, мой Господин…. Я готов понести наказание…. - Вот и славно. Я, действующий Повелитель Смерти, приговариваю тебя к тюремному заключению, лишенным своего естества. Отныне статус «Пожиратель Душ» будет существовать лишь в твоей памяти. Мне нет дела до того, что будет с тобой, как долго ты проживешь, и насколько комфортным будет твое существование. Теперь ты – смертный, ты – низшая форма жизни, ты - пыль под ногами могущественной аристократии. Надеюсь, это послужит тебе и последующим поколениям, потому что, если мое дальнейшее воплощение будет лишено детства, я позабочусь о том, чтобы этот век в истории моей империи оказался самым кровопролитным. И не только для смертных.       Чонгук встал и подошел поближе. Положив два пальца на лоб Пожирателю, он начал шептать что-то на старинном языке. Глаза его засветились. Магическая энергия плавно перекочевала в тело владыки, полностью истощая его тестя. Мужчина, не устояв на ногах, рухнул на пол, прямо к ногам императора. - Там тебе и место…, - надменно заявил Гук, направляясь к выходу. – Бросьте его в подземелье. Возможно, наказание продлится дольше, чем месяц. Если я забуду об этом человеке, даже не смейте мне о нем напоминать, - приказал он свите, покидая тронный зал.       Дело завершилось, толком не успев начаться. Чонгук не особо церемонился. Он еще вчера принял это решение. Пусть этот бывалый Пожиратель будет благодарен ему за то, что прожил еще одну ночь в роли того, кем был рожден. И почему Чонгук не сделал этого еще вчера? Дело-то не занимало много времени. Единственное, что, по его мнению, могло его остановить, это… слезы Джису. Ему не хотелось огорчать ее в день их бракосочетания. Да и вообще…. Он бы вряд ли позволил себе обидеть ее когда-нибудь… еще раз.       Идя по коридору, погруженный в свои мысли, Чонгук не заметил открывающуюся дверь, которая очень красиво треснула его по лбу, заставив потерять равновесие и упасть на мраморную плиту. - Ай! Да как ты посмел?! Вообще слепой?! – глаза владыки в очередной раз вспыхнули огнем. - О, Боги, Повелитель…, - прикрыв рот руками, не мог пошевелиться маленький Кёйя. – Ваше Величество, я…, я…. - Ах, это ты…. Привет, мелкий. – Чонгук поднялся, отряхивая одежду. - Повелитель, - мальчик упал ниц, прижимаясь к ногам брата, - простите! Во имя Великих Предков, простите меня! Я не видел! Честное слово, не видел! Я бы никогда…! – из глаз хлынули слезы, и ребенок разревелся прямо в ногах парня. – Клянусь, если бы я знал, что Вы…. - Тихо, - одним словом закрыл Чон рот маленькому рабу. – Все хорошо. Я не умру от легкого удара дверью. В конце концов, сам виноват, что не следил за тем, что происходит у меня перед носом. Не реви только.       Успокоиться и прийти в себя по щелчку пальца очень сложно, а для смертного ребенка даже, скорее, нереально, поэтому мальчишка продолжал тихо всхлипывать на полу, не смея поднять головы. - Ну, чего ты, Кёйя? Я же сказал, что все хорошо. Я напугал тебя своей магией, малыш? Прости меня, хорошо? Посмотри на братика и улыбнись. Я не для того признал родство с вами, чтобы вы с отцом продолжали плакать. - Просто…. Просто Вы же сказали, что…, что…. - Так! Кёйя, я не разбираю ничего, что ты пытаешься мне сказать. Ты, между прочим, ведешь сейчас беседу не со своим дружком из трущоб, а с Повелителем Смерти, поэтому прекрати реветь! Когда общаешься со мной, твои речи должны быть ясными и четкими. Это прописывает любой самый элементарный этикет. - Простите…. Просто Вы сказали, что мы все равно останемся рабами, даже если вы признали родство. Я ничего против не имею! Но ведь просто рабы должны нести наказание за свои проступки, а я…. Я посмел ударить своего императора! – вновь кинулся в слезы ребенок. - Ох, Боги…, - тяжело вздохнул Гук. – Ладно…. Ты хочешь исправить свою вину? – спросил он, осознав, что иначе вряд ли успокоит брата. - Да! Да, конечно, хочу! Я на все готов, только бы заслужить Ваше прощение! Все-все-все! - Прям так? - Угу…, - кивнул раб. - Тогда я приказываю тебе провести со мной весь этот день. Будешь прислуживать мне сегодня и тогда ты будешь прощен. Согласен на такие условия? – хитро усмехнулся парень. - Да. Только…, простите…. - Тогда поднимайся и поехали. У меня есть к тебе очень важное задание. Как думаешь, справишься? - О чем речь? Вы не должны задаваться подобными вопросами. Я жизнь отдам, но исполню Вашу волю, во что бы то не стало!       Закатив глаза, Чонгук двинулся вперед, вынудив брата побежать следом. Мальчик молча следовал за Повелителем, не задавая никаких вопросов. Они вышли на улицу и направились к конюшням. - Ты когда-нибудь седлал лошадь? – поинтересовался Чон. - Ни разу, владыка. Это привилегия аристократов, а я…. - А ты мой брат и, если желаешь им остаться и жить в моем дворце, тебе придется научиться делать подобные вещи. Но сейчас я не стану сажать тебя на лошадь, потому что следить за тобой будет некому. А потому…. Я прокачу тебя на своем диком скакуне до нашего места назначения. - Я…. Вы хотите сказать, что….       Кёйя не верил своим собственным ушам. Ему придется учиться седлать коня, как самому настоящему маленькому Лорду или даже принцу. А сейчас он удостоится чести прокатиться в одном седле с самым могущественным существом на свете! - Давай, запрыгивай и держись. – Чонгук усадил братишку в седло, запрыгнул сам и, обхватил мальчика руками, чтобы тот не упал, и погнал скакуна вперед. – Я бы хотел, чтобы вы с отцом остались жить у меня. Ко всему прочему, хочется подарить вам небольшой подарочек в виде самой настоящей свободы. Совсем, как у дворян. Хочешь? Но я сразу предупреждаю, что для этого тебе тоже придется прикладывать уйму усилий. Мой младший брат должен быть сильным, умным, храбрым и вообще развитым и образованным во всех отраслях, в которых это только возможно. Быть тем, кем я хочу тебя видеть, не так уж и легко, а особенно, если учесть, что ты смертный. К сожалению, из-за этого тебе закрыта дорога в политику, военное дело, юриспруденцию и вообще в любую благородную профессию, но…. Я решил, в общем, что все равно найму для тебя репетиторов, которые обучат тебя всему, чему ты только захочешь. И да…, если тебе что-то будет нужно, не бойся попросить это у меня. - Вы не шутите, Повелитель? - Я редко когда предпочитаю развлекаться таким образом. Конкретно сейчас, когда речь идет о судьбе моего родного брата, я даже и не думал устраивать такие жестокие розыгрыши. Шутить над чувствами родного человека – это уже слишком. Ну, что скажешь? Будешь работать? - У меня просто нет слов…. Конечно, я согласен! Я буду стараться так, чтобы Вы были мной довольны! Обещаю! - Хорошо. Тогда дождись, пока мы вернемся домой и вместе с тобой займемся подбором кандидатур на роли твоих учителей. - Ага. А Повелитель…, скажите, куда мы сейчас направляемся? - Ну, это только от тебя зависит. Я выезжаю за пределы моего дворца, а ты потом будешь указывать мне дорогу к своему дому, если захочешь. - К моему дому? Вы заберете маму? – огонек надежды блеснул в глазах ребенка. - Думаю, в таком большом замке, как у меня, найдется место еще для одной женщины. Тем более, такой ценной.       Указывая дорогу до трущоб, в которых Кёйя провел все свое детство, он периодически терялся и указывал не то направление, из-за чего страшно нервничал, чуть ли не доводя себя до истерики. Чонгуку, несмотря на его характер, удалось сдерживать себя в руках, когда гнев так и хотел высочиться из его тела наружу. Он тихо и спокойно переспрашивал у брата, где тот мог ошибиться в выборе правильного пути, и возвращался назад, меняя запутанные улицы одну за одной.       В конце концов, спустя три-четыре часа блужданий по окрестностям, владыка добрался до места, которое он бы никогда не смог назвать домом. Странно, что здесь вообще жили люди, потому что местность была больше похожа на заброшенную деревню, которую превратили в свалку. И здесь он родился? Какой кошмар…. - Мы точно на месте? – недоверчиво спросил Гук, надеясь, что мальчик в очередной раз ошибся, спрыгивая с коня, а затем помогая спуститься брату. - Да, точно, Ваше Величество. Вот это наш дом. Здесь я родился и прожил всю жизнь. Конечно, такие «хоромы» не достойны императора, поэтому я очень рад, что Вас забрали отсюда в таком раннем возрасте, но это мой дом, и я ничего не могу с этим поделать…. - Нужно будет запустить проект по перестройке и обеспечить людям нормальные жилищные условия…, - бубнил себе под нос Чонгук, размышляя о чем-то своем. – Да, так и сделаю, но сначала заберем ту, за кем сюда ехали. - Угу, - кивнул ребенок и побежал к твоему трухлявому домику, который, казалось, вот-вот разрушится. – Мама! Мамочка, смотри, кого я провел! Мам, это наш Повелитель и он заберет нас отсюда…! Мама…?       Маленький раб застыл в оцепенении, увидев следующую картину. На полу, рядом с кроватью, лежала его мать в страшной позе. Ноги и руки были выломаны в обратную сторону, а вместо глаз – две пустые дыры глазниц….       Вошедший следом Чонгук схватил ребенка за руку и дернул в свою сторону. Парень прижал брата к себе, прерывая ошарашенной состояние, и мальчик вновь начал плакать, но на этот раз тихо. - Повелитель…, почему именно мама? – еле слышно спросил он. - Кёйя, помолчи. Просто поплачь и забудь все, что ты только что увидел. Хорошо? Этого не было. Это просто сон. Эта женщина не твоя мама и вообще никакого отношения к тебе не имеет. Слышишь? - Да…. Повинуюсь, владыка….       Пока ребенок выплакивал последние слезы, прижимаясь к старшему брату все сильнее и сильнее, Чонгук был погружен в свои мысли: «Как странно…. Тихо здесь как-то. Может, стоит проверить остальные дома и выяснить, кто мог так жестоко поиздеваться над этой женщиной?». Парень, с Кёйей на руках, ногой выламывал двери в соседние дома. Везде наблюдалась одна и та же картина – окровавленные и изуродованные рабы разных возрастов валялись на полу…. Дверь за дверью скрывала один и тот же вид. Император продолжал прижимать брата к себе, не позволяя ему даже взглянуть, повторяя одну и ту же фразу: «Никого нет дома».       Так продолжалось из раза в раз, пока он не наткнулся на полуживого подростка, пятнадцати лет. Раб был прикован к стене и страшно избит. Из его тела просачивалась кровь от свежих рубцов…, глубоких свежих рубцов. - Эй, ты! – Гук бросился к рабу. – Кёйя, закрой глаза и уши, - приказал он прежде, чем поставить его на пол, и когда брат повиновался, подошел к подростку поближе. – Что здесь произошло? Посмей утаить от меня хоть одну деталь и пожалеешь, что не умер. - Это был воин…. Воин короны…. Он перебирался от дома к дому, отбирая жизни рабов…, не жалея даже детей…. Меня он оставил…. Не знаю, почему, да и спрашивать не решался…. С ним был еще один…, маг…, сильный маг, не похожий ни на Пожирателя Душ, ни на Судьбоносца…, скорее на Карателя…. Он сказал…, что мы сами виновны в нашей гибели…, ибо родился на наших землях тот…, кто обрек на вечные страдания миллионы…. - Как они выглядели? – резко спросил Гук. - Маг носил мантию…. Мне не удалось различить его лицо…. А вот воин, похоже, был рабом…. На нем остались раны и шрамы от хлыста…. А полосы были светлые…, я бы даже сказал… белоснежные…. - Что они еще говорили? - Ничего…. На долго они не задержались…. Истерзали мое тело, перекинувшись парой фраз, и исчезли…. - Давно это случилось? - Этой ночью…, Повелитель…. - Узнал меня? Ладно…. Ты, похоже, ничего толком не знаешь…. Спи спокойно.       Чонгук взял в руки свой кинжал и прислонил его к горлу искалеченного раба. Заглянув в его огромные глаза в последний раз, владыка улыбнулся и провел рукой по медовым волосам подростка. - В следующей жизни тебе будет легче. Обещаю, - сказал император и резким движением прервал страдания мальчишки. После чего поднял брата, все еще не позволяя ему оглядываться по сторонам, и побежал к лошади. – Мы уезжаем. Больше не вернемся сюда. Забудь, что это место когда-либо существовало. - Повелитель, но мама…. - Нет больше никакой мамы! – крикнул Чон, запрыгивая на коня. – Я отдал тебе приказ, так что, будь добр, подчинись!       Кёйя замолчал, опустив голову, а император погнал лошадь прочь, как можно скорее. Так они и промчались до самого дворца. Состояние мальчика было подавленным, а у владыки кровь кипела от ярости. Неужели это тот самый повстанец, который решил свергнуть его? Если это часть его плана, чтобы показать, что он не так и прост, Чонгук будет бороться до последнего. - Кёйя, послушай…, - опустился перед ним на колено владыка, чтобы быть на одном уровне. – Ты сильный мальчик, который, судя по твоим отметинам на теле в виде шрамов, прошел через многое. Прости, что я так повел себя, но я не могу позволить тебе как-то корить себя за произошедшее. Ты и так натерпелся, и, я думаю, что с тебя достаточно. Можешь винить меня, можешь проклинать и ненавидеть всем сердцем, но то, что произошло – это не моя прихоть. Но, прошу тебя, не сомневайся, что тот, кто посмел совершить это с мамой, поплатится за свой глупый поступок в полной мере. - Не называйте ее мамой…. Она не Ваша мать…. Ваша – заболела и умерла.       Глубоко в сердце парня что-то кольнуло, но он не показал этого, а лишь обнял маленького раба, шепча на ухо, что никогда больше не позволит кому-либо обидеть их с отцом. - Я верю…, - тихо пролепетал мальчик в ответ. - Ваше Величество! – к Повелителю навстречу бежал Айзек, а следом за ним и близнецы. - Хозяин! Господин Кёйя! О, Боги, где Вы были?! Мы уже перевернули весь дворец, а Вас все нет и нет! – чуть ли не в истерике изъяснялся Айзек. - Стражники сообщили, что Вы будете в тронном зале, но, когда мы пришли туда, Вас не было, - протараторил Гао. - Простите! Простите, хозяин! Мы подвели Вас! Как мы могли проспать собственную службу?! От нас никакого толка…, - продолжил Рюо. - Ой, а я и забыл про вас, - невинно улыбнулся Чонгук. – Не волнуйтесь, все в порядке. Но мне нужно с вами поговорить, - резко посерьезнел он.