Дочь Пожирателя Душ и Повелитель Смерти

- Чонгук, твою мать! Ты так напугал нас! – Айзек не прекращал трясти Повелителя, закипая от злости. – Ты хоть понимаешь, что мы испытали за то время, пока ты в отключке валялся?! - Айзек…, - Рюо побледнел от того, что себе позвалял его напарник. - Рот закрой, бес рыжий! Чонгук…. - Эй, Айзек, а ты берега часом не попутал? – начал смеяться правитель. – Все хорошо, - улыбнулся он. – Просто я кое-что видел…, и никак не хотелось отпускать это видение…. - Простите, - раб тотчас пришел в себя и глубоко вздохнул. – Может… расскажете? - Вот еще! Размечтался, невольник! – опять посмеялся Гук. – Не твоего ума это дело. Понял? - Что?! Но…. - Ладно, хватит разговоров. Идем! Я хочу сегодня провести время со своей семьей, - владыка улыбнулся и пошел к выходу. - Да…, - Айзек тоже слегка растянул губы в улыбке. - «Что это только что было?», - сам себе подумал Рюо и пошел следом за хозяином и напарником.

***

      Чонгук, в сопровождении своих верных рабов, подошел к огромной, массивной двери. Такими был уставлен весь дворец, но, конкретно за этой находилась детская комната маленькой девочки, в которой обычно проводил время незаконный ребенок со своей матерью-изменщицей. Своя комната так же была и у императрицы, отдельно от Повелителя Смерти. Гук не подпускал женщину к себе на расстояние пушечного выстрела очень долгое время, пока не решил, что, все-таки, хочет своего собственного ребенка. Но и после зачатия не позволил ей посещать его личные покои. Конкретные причины, почему владыка не лишил женщину жизни, известны не были ни одной живой душе, кроме самого правителя. Однако, среди рабов и граждан ходили слухи о «настоящей любви». Только вот правда была известна лишь одному человеку…. - Велите подать на ужин поистине великолепную пищу – закуски, салаты, гарниры, мясо, морепродукты, фрукты, всевозможные напитки и, конечно же, торт, - приказал владыка Айзеку и Рюо. - Вы собираетесь…? - Тихо, Рюо, - одернул отборного Айзек. – Мы сделаем все в лучшем виде, мой господин. Не сомневайтесь. Да, рыжий? - Да…, - Рюо улыбнулся. - Все, идите, я должен поговорить со своей женой.       Рабы поклонились и ушли.       Чонгук глубоко вздохнул и вошел в комнату, в которой весело играла маленькая принцесса со своей мамочкой. Заметив правителя, Джису тотчас встала на ноги и склонила голову. - Отец-император! – Арлетта подбежала к нему и хотела обнять, но успела прийти в себя. – То есть…. Ваше Величество…, - она сделала книксен. – Что привело Вас в комнату глупой маленькой рабыни, которую Вы с такой щедростью выделили для нее…? – спросила она, сменив окраску голоса на более смиренную. - Ого, а ты умеешь красиво говорить, девочка, - Чон прошел внутрь и сел в кресло, стоящее в углу. - Мой Повелитель…, мы опять сделали что-то, на что не имели права…? – так же спокойно поинтересовалась Джису. - Ну…, почти. Сегодня я запретил празднование твоего дня рождения. Думаю, ты заметила? - Да, конечно, - Джису не поднимала головы. - Так вот…. Я тут подумал…. Сегодня мне пришло небольшое осознание того, что я делал не так все это время, и это подняло мне настроение. И я решил дать себе выходной. В честь этого я приглашаю вас двоих сегодня на ужин со мной за одним столом. - Что…? – Джису осмелилась поднять глаза и заметила, как в сторону владыки побежала дочь. – Арлетта, нет! - Отец-император! Это чудесная новость! – она схватила его за руку. – Мы с мамой с удовольствием придем! Мы будем рады поздравить Вас с Вашими успехами!       Чонгук смотрел на девочку в растерянности. За то, что она без позволения схватила за руку мужчину, ее смело могли казнить. Женщина не вправе позволять себе подобные вольности. На лице Джису появилась неподдельная тревога за своего ребенка. Чонгук просто улыбнулся, потрепал девочке волосы и встал с кресла. - Жду вас за ужином.       Повелитель покинул комнату прежде, чем Джису успела что-либо сказать. - Мама! Мама! Отец погладил меня! Ты видела?! – восторженно скакала на месте маленькая принцесса. - Да, но…. Арлетта! Никогда больше не смей так делать! Этому человеку ничего не стоит… лишить тебя жизни…, как обычную смертную. Ты поняла меня?! - Да, мамочка…. Прости….

***

      После занятий на свежем воздухе Кёйя направился в свою комнату, чтобы погрязнуть в чтении литературы, которую порекомендовал ему Фабиан. Делать мальчику все равно было нечего, вот он и предпочитал тратить свое время на учебу. В конце концов, это был приказ его старшего брата и желание его покойного отца…. Перелистывая страницу за страницей, Кёйя, незаметно для себя, начал вспоминать свое прошлое, его тяжелую рабскую жизнь. А если бы ничего не изменилось, и он продолжил бы жить там, вдали от дворца? Был ли жив его отец? Вряд ли…. Гражданская война уничтожила много чего в империи. Погибло, действительно, много рабов, особенно в самом начале. Скорее всего, ни он, ни его родители не смогли бы противостоять такому. А вообще, что толку об этом думать, если это не имеет уже никакого смысла? От раздумий мальчика отвлек стук в дверь. Кёйя отложил учебники и подошел к двери. «Интересно, кто это мог быть?», - думал сам про себя мальчишка. Ведь уже слишком поздно, чтобы к нему заглядывали репетиторы или кто-либо еще, а прислугу он не вызывал, так что….       Кёйя открыл дверь. На пороге стоял его верховный господин. Раб тотчас рухнул на колени, намереваясь пасть брату в ноги, но тот перехватил его и прижал к себе. - Кёйя…, братишка…, прости меня…. Я дурак. Ладно? Я больше никогда не стану вести себя с тобой, как последняя мразь…. Ты не виноват в том, что произошло. Гражданская война, смерть отца, измена Джису, пропажа Гао…. Это все на моей совести, это моя ответственность. Я не должен был мучить тебя, и без того несчастного ребенка, своими тараканами в мозгу. Вместо того, чтобы просто поддержать тебя в трудную минуту, я срывал на тебе свои неудачи, свои переживания. Я поступил крайне эгоистично и мерзко по отношению к тебе, к единственному, что у меня осталось от отца…. Ты простишь меня, братишка…?       С каждым словом Чонгука сердце Кёйи обливалось кровью. Чем больше говорил владыка, тем меньше мальчик его слушал. Ему было уже плевать на слова старшего брата. Один факт того, что он пришел и сейчас обнимает его и гладит его волосы, а не ругался на него благим матом, уже приводил Кёйю в восторг. Он просто обнял правителя в ответ и дал волю эмоциям. По его щекам потекли слезы и он, осознавая свою слабость перед владыкой, просто заревел, прижимаясь к нему. В голове раба проносились воспоминания – светлые и добрые, и при этом душераздирающие и болезненные. Воспоминания об отце, о брате, о его мечтах лучшей жизни….

***

- Ты какой-то замученный. Заболел? - Что? Нет, Айзек, все в порядке, спасибо. Просто…. Не знаю, мысли всякие в голову лезут. - Рюо, если хочешь, можешь идти, прогуляться. Я самостоятельно управлюсь с приказом господина. Ответственность за твою «прокрастинацию» я возьму на себя. - Ты уверен? – Рюо посмотрел ему в глаза. - Конечно! Что мне стоит, просто проследить за выполнением приказа. С этим я и один могу справиться. А ты бледный, выглядишь неважно. Иди, подыши воздухом. - Ладно…, если ты настаиваешь, то…. Я пошел. Удачи.       Рюо развернулся и пошел к выходу из дворца. Раб вышел на поляну, ведущую к королевскому озеру. Сев на траву, он уставился на свое отражение. В голове мелькали мысли о том, что сказал владыка про «гибель потомков Повелителя Смерти», и о том, что его брат может быть жив. Возможно, он сейчас где-то далеко, закованный в кандалы, терпит страшные пытки. А сам Рюо тем временем живет вполне обычной жизнью, не голодает, да и особо не напрягается. Несправедливо, как ему казалось, что тот из них, кто идеально подходил на роль личного отборного раба Повелителя Смерти, сейчас страдает, а столь далекий от совершенства младший братик наслаждается жизнью, дарованной ему хозяином.       Через несколько минут вода, в которой отражался рыжеволосый раб, покрылась кругами. Это слезы Рюо, текущие рекой, нарушили покой этих вод. Уже взрослый парень, прошедший на своем пути через многое, ревел, как маленькая девочка. Ему хотелось заорать во весь голос, чтобы выпустить те настоящие эмоции, которые он скрывал за покорной улыбкой все эти годы. Однако…. Рюо удалось взять себя в руки. Он вспомнил, кем является, и стер со своего лица слезы, после чего вновь устремил взгляд на свое отражение, в котором уже было два лица…. - Ого…. Я схожу с ума? В глазах уже двоится…, - тихо себе под нос прошептал раб. - И эту маленькую девочку я оставил на защиту нашего Повелителя? Эту плаксу? Серьезно? – раздался за спиной знакомый голос брата. - Гао! – Рюо подорвался и обернулся. Перед ним стоял его старший брат с легкой ухмылкой на губах. Не думая ни о чем, он просто рванул в его объятия и заревел во весь голос, не веря собственным глазам и боясь проснуться. Слезы вновь потекли ручьем. - Да, милый, братик вернулся…. Прости, что оставил тебя. Больше такого не повторится, - он ответил еще более крепкими объятиями. – Прости…. - Гао..., это, правда, ты…? Я…. Я не верю! Не хочу открывать глаза! Не хочу! Вдруг ты исчезнешь, и я больше никогда тебя не увижу?! - Этого не произойдет. Я клянусь тебе. И прекрати реветь, а то на девчонку похож, а не на страшного воина, ввергающего страх в сердца врагов нашего с тобой хозяина.       Близнецы начали смеяться. - Ну? И что я пропустил? - Ой…, да…. Тебя же давно не было. Императрица родила девочку и теперь ждет второго ребенка. По прогнозам, малыш должен родиться зимой. Все держим кулаки за то, что это будет принц. Повелитель признает своего ребенка, поэтому рабство ему не грозит. - Вот как? Да это же прекрасные новости! Я смотрю, без меня тут все было хорошо. Ты как сам? - Я…. Все у меня нормально, Гао, только вот, насчет «хорошо»…, - Рюо, наконец, отстранился от брата. - Что такое? – Гао посмотрел в глаза Рюо. - Повелитель…, - Рюо не мог подобрать слова. - Что «Повелитель»?! – Гао схватил брата за плечи и сильно сжал, чуть ли не до синяков. – Говори уже! Говори, как есть! - Так и знал, что ты будешь сердиться…. Все эти годы владыка не находил себе места. Его тяготила гражданская война и потери, которые он понес. Он все время срывался на бедном Кёйе, чувствуя вину перед ним за гибель отца. Выплескивал гнев на императрицу за ее измену, и на ее дочь за то, что она ребенок повстанца. Да и меня вниманием не обделил… за твое исчезновение…. - Что…? Как ты мог такое допустить?! Кретин! - Гао, пожалуйста! Прекрати психовать! Сейчас…. Сейчас все нормально. Я думаю, что, если он увидит тебя в целости и сохранности, ему станет лучше. - Идем. - Куда? - Куда, куда?! Во дворец идем! Буду разгребать то, что ты натворил. Ни на секунду тебя оставить нельзя! Все на моих плечах держится!       Рюо смотрел брату в след и не мог сдержать улыбки. Сколько бы Гао не отчитывал его за ошибки, недопустимые для рабов их уровня, они все равно были братьями, которые любят и ценят друг друга, не смотря ни на что! Да и морали брата звучали всегда по-доброму, с заботой и легкой задорностью. - Конечно, братик. Ты же у меня не заменимый, - Рюо с улыбкой побежал за Гао, до сих пор не веря своему счастью.