Отношения по просьбе.

— Ты понимаешь, я боюсь свою сестру, понимаешь это?! Мне страшно смотреть ей в глаза! Такое ощущение, что нахожусь рядом с дементором! Вот где она может быть сейчас? Через полторы недели ехать в Хогвартс, а её нет! А у неё между прочим последний курс! — Рон, я не знаю, что с ней произошло за этот год, но она очень изменилась. У меня, если честно, у самой идёт дрожь по коже, когда она смотрит на меня, — Гермиона держала Рона за руку и пыталась сама успокоиться. Они не знали, что с ней. Даже не догадывались. Никто не знал, кроме Северуса. — Гермиона, мы должны что-то с этим сделать! Я не могу себе позволить оставить всё так! В комнату забежала Молли и подошла к ребятам. — Джинни приехала! Они быстро спустились вниз, пытаясь не толкать друг друга на лестнице. Девушка сидела за столом и пила ароматный кофе. За окном пылало солнце, в гостиной и на кухне пахло домашней выпечкой и веяло уютом, но только она среди этого выглядела совершенно чужой. Когда на кухню зашли Гермиона и Рон, девушка обернулась и поприветствовала друзей. У Гермионы подкосились ноги от того, как выглядела Джинни. Такого не пожелаешь никому. На чисто белой коже без капли макияжа, виднелись очертания розоватых сосудов, её пухлые губы приобрели синий оттенок. Рон подбежал к ней и обнял — она холодная, даже ногти покрылись синевой. Джинни резко встала и сообщила брату с подругой о том, что устала, и ей не мешало бы поспать. Не дожидаясь ответа, она плавно удалилась в свою комнату. На протяжении всего учебного года Джинни ярко красилась, и не было видно этих изъянов. Сосуды перекрывали румяна, а посиневшие губы — кроваво-красная помада. Это тоже одно из побочных действий зелья Амортенции. Рано или поздно оно бы проявилось.

***

Гермиона зашла в комнату к подруге. Внутри было слишком темно. Окна, завешаные тёмными простынями, создавали полный мрак. А дикий могильный холод наводил на девушку страх и беспокойство. Джинни лежала на кровати и звонко взахлёб рыдала. Казалось, что вот-вот и начали бы содрогаться стены. Гермиона аккуратно присела на край одеяла и положила руку девушке на плечо, — Не лезь! Уйди! — прошипела сквозь слёзы Джинни — Что случилось? Ты ведь можешь рассказать мне, можешь довериться, я твоя подруга, Джинн… Девушка резко встала с кровати, и, пронзительно смотря ей в глаза, начинала кричать. — Что тебе рассказать? Что вам всем от меня надо? Я вам не нужна, я нужна только ему! Вчера за застольем только он со мной хотел разговаривать! Только он волновался о том, что я еду сюда к вам! — Кто «он»? Ты о ком? — Гермиона удивлённо смотрела на неё и не понимала, о ком шла речь. Конечно же, Джинни ей ничего не рассказывала, она бы не поняла. Но она и не хотела, ведь её счастье должно быть только у неё в голове. Джинни присела рядом и постаралась набраться сил что-то сказать. Для неё сейчас это очень сложно — Гермиона, у меня уже почти год есть жених. И я… Я люблю его, а он любит меня. Я принадлежу только ему, он — мой Принц. — Что ты несёшь? Джинни, кто он? — Прости, но я не могу тебе этого сказать. Девушка встала, подошла к окну и присела на каменный подоконник. За окном вечерело и на небе появлялись звёзды. Она готова была всю ночь просидеть там, наблюдая за ними. Гермиона решила оставить подругу одну и поспешно удалилась из комнаты.

***

Гермиона сидела за стопкой книг и перебирала по страницам каждый манускрипт вот уже несколько часов подряд. — Рон, я тебе говорю, это зелье Амортенции! Она, скорее всего, его недавно приняла, вот и ведёт себя так странно сейчас. — Она ведёт себя так странно уже год, Гермиона! Но ты решила убирать только то, что появилось недавно? — Надо ограничить её от общения с посторонними людьми, эффект зелья пройдёт и она придёт в полный порядок. И нам не помешало бы всё-таки узнать, кто ей его дал. Обязательно надо поговорить насчёт этого с Гарри. К большому сожалению, они не знали, о чем идёт речь, не догадывались о всей истории. Единственное, в чём была права Гермиона, здесь было замешано любовное зелье. Но Северус не давал Джинни Амортенцию уже почти полгода. Он больше не мог насильно её держать рядом с собой, наблюдая, как она менялась. Он хотел, чтобы всё вернулось обратно. Такая цена их отношений была ужасна. Но она не ушла, видимо Северус действительно оказался для неё большим, чем просто учитель. Процесс необратим, ей могло помочь только чудо.

***

Кабинет профессора Снейпа. Холод пронзающий до костей. Утраченная любовь.

— Джинни, ты меня точно слышишь? — Да, я тебя слышу — Зачем ты сварила Амортенцию? Объясни мне, — Он был спокоен, голос был мягким, его очень сложно вывести на эмоции в принципе, но в голове был ураган и всё бушевало — Я боюсь тебя разлюбить, Северус, — Шепчет она и смотрит на него своими ледяными зелёными глазами — Амортенция не создаёт этого чувства, приходит лишь его иллюзия — Но ведь ты давал его мне, я знаю! — Девушка отчаянно ударила кулаком по столу, косточки порозовели и проявились алые капли крови. Северус случайно застал свою девушку за тем, как она в его кабинете перемешивала волшебной палочкой непонятную субстанцию находящуюся в чугунном котелке. По запаху было не сложно догадаться, что именно в нём находится и что именно она готовит. Но зачем? Несмотря на своё потерянное состояние за последний год — она замечала, как он «незаметно» подливал ей зелье в напитки. Она всё видела и всё более чем прекрасно понимала, но не хотела это прекращать. Она слепо надеялась, что в конечном итоге они оба будут счастливы. Она влюбилась в него задолго до этого. Была зима, середина пятого курса, она с нетерпением и трепетом ждала его уроков. Ей нравилось в нём абсолютно всё и как же она была счастлива, когда увидела его интерес к своей персоне. Но опять же, как известно — Амортенция + любовь, приводит к адской смеси, человеку сносит крышу, он больше не способен контролировать свои чувства и эмоции, его самые глубины души лезут наружу. Так вот она, какая душа Джинни — чёрная и холодная. Черти в её омуте сходят с ума и топятся. Догадался ли Снейп, почему на самом деле зелье подействовало на неё именно так? Или всё так же наивно полагает, что это всё из-за того, что она его долго принимала? Они оба виноваты в том, что сейчас происходит, ведь скажи она ему о своих чувствах раньше, а он попытайся построить отношения без зелья — всё могло быть иначе.