Финя, нам везёт...

      Я проснулась в чьих-то объятиях. Повернув голову, я увидела… Смоукскрина. Спящего Смоукскрина. «Так. Стоп. Я же засыпала с Фиником… ТАК ВОТ, ПОЧЕМУ НОЧЬЮ ЕЛОЗАНИЕ БЫЛО…». Я покраснела, села и отползла подальше, ближе к стенке. Такие мои действия разбудили Смоукскрина. Он потёр глаза, видимо чтобы открыть их, после чего нежно и сонно посмотрел на меня.       — Д…доброе ут…утро. Т…ты что тут д…делаешь? — еле-еле спросила я, задыхаясь от смущения.       — Доброе. Просто соскучился. А что?       — П…просто… Моральные принципы… — сказала я, нервно подхихикивая.       — Понятно. — сказал он и улыбнулся. Потом продолжил, — Иди сюда. Я ничего плохого не сделаю. — и похлопал по месту, рядом с собой.       Я медленно подползла и легла. Он погладил меня по лицу.       — Ты очень милая, когда спишь. — прошептали мне над самым ухом, от чего я стала похожей на помидор.       Он снова меня обнял, а я снова уткнулась носом в его грудь.       — Видишь. А ты боялась.       — Конечно, я же помню твоё предупреждение… — пробубнила я.       Он усмехнулся и сильнее обнял меня. Я снова провалилась в сон.

***

      Проснулась я и обнаружила, что уже одна. Прикольно, ничего не сказать. Я ещё немного полежала, после чего переоделась и пошла вниз. На кухне сидели наши мужчины и что-то активно обсуждали.       — Доброе утро. — сказали они хором.       — Доброе. — сонно ответила я и умылась.       — Кушать будешь? — спросил папа.       — Нет, пока не хочу. Пойду аппетит нагуливать. — и ушла из кухни.       Выйдя на улицу, я встретилась с Ксюхой на веранде.       — Ну, как спалось? — спросила она меня с шиперской ухмылкой на лице.       — Ты…зараза! — сказала я и улыбнулась.       — Я тоже тебя люблю.       — Хах. Ты, рано или поздно, подпишешь так себе смертный приговор… — сказала я, — Ключевые слова «РАНО ИЛИ ПОЗДНО».       — Ключевое слово «ПОЗДНО».       — Как скажешь, солнце! — сказала я.       Мы посмеялись. Через пару минут пришла мама и позвала нас завтракать. Через пятнадцать минут все были сыты. Я вышла на улицу и остановилась на веранде. Смотрела на котят: один маленький серый и одна трёхцветка, по кличке Пиратка, смотрели на меня большими глазами и думали, убежать ли им тли нет.       — Очень милые. — послышалось сзади.       — Ты прав, Смоук. — подтвердила я.       Наступило молчание. Оно напрягало. Сильно. Первым не выдержал Смоукскрин:       — Давай прогуляемся? — я посмотрела на него, взвесила все «ЗА» и «ПРОТИВ».       — Да, почему бы нет. — ответила я и пожала плечами, — Только зонтик возьмём, а то дождь обещают.       Мы отпросились, собрались и пошли. Смоукскрин решил меня не утруждать и сам взял зонтик. Зонтик большой для нас обоих и тяжёлый для меня, поэтому и взял. Так мы и гуляли около часа, разговаривая о каких-то приятных мелочах. Иногда речь заходила об автоботах и десептиконах. Он мне рассказал, что они поменяли базу. Ту взорвали десептиконы. «Значит, всё-таки есть элементы канона». Когда я спросила его, не «умирал» ли Оптимус, он на меня смотрел взглядом, мол «Ты шо?». Я условилась как-нибудь показать им сериал, благодаря которому мы их и знаем.       В один прекрасный момент я услышала звук двигателя мотоцикла сзади. Он обогнал нас и остановился. Водитель снял шлем и посмотрел на меня.       — Чёрт… Макс… — тихо сказала я, закусив губу, — Смоук, не влезай… — шикнула я ему.       — Это он? — спросил он меня, игноря просьбу.       — Прошу, не влезай. Давай просто уйдём? — пропищала я.       Кажется, Смоукскрин ничего не услышал, а лишь больше удостоверился в том, что это именно тот пацан. Почему? Потому что Смоукскрин сильно сжал кулаки и прожигающим взглядом посмотрел на хулигана.       — Привет, детка. Как у тебя дела? — он перевёл взгляд на рядом стоящего Смоукскрина, — А это кто? Твой парень? — он посмеялся, — Хах, посмотри лучше на меня. — тут он берёт меня за талию, притягивает к себе и начинает гладить моё лицо.       Он берёт мои руки и зажимает их одной своею. После, он начал ко мне приближаться.       Вдруг, его зонтиком огрели по башке, он потерял сознание. Хватка ослабла, он упал на меня, а Смоукскрин так быстро выдёргивает меня из-под него, что я даже не заметила. В итоге, Макс снова без сознания на земле.       — Давай уйдём отсюда, пока нежелательных глаз не привлекли… — предложила я.       Он кивнул, и мы пулей убежали на другую линию. Подальше от этой. После того, как мы убрались с этой линии, Смоукскрин остановился, взял мою голову, притянул к себе и поцеловал. Прям вцепился губами. Я сначала ничего не поняла, а потом лишь положила свои руки ему на шею, притягивая к себе. Через некоторое время он нехотя отстранился и тихо-тихо сказал:       — Когда он к тебе прикоснулся, я разозлился, а когда он притянул тебя к себе и пытался поцеловать, то я готов был уже убить его… — тут я подумала: «Хвала Праймусу, что мы взяли зонтик, а то нашёл бы какой-нибудь камень…» — Ты только моя. Ничья больше.       Я снова покраснела. Он же переложил свои руки мне на талию. Я, в свою очередь, убрала руки с шеи, упёрлась ими в его грудь и отвела взгляд.       — М…может быть… — пробубнила я.       — Может быть? — с этими словами он переложил руки на мою шею, начал её поглаживать и подниматься к голове и волосам. Кроме того, начал целовать в губы. Поцелуи были быстрыми, но всё-равно доставляли должный результат.       — Т…только твоя… — кое-как выговорила я.       Он посмеялся и обнял меня. Я приняла его объятия.       — Опять ты меня ломаешь… — обиженно сказала я и стукнула его по спине.       — Твоими же методами. 10:8. — сказал он довольно.       — Так нечестно! — снова стукнула его по спине. Он посмеялся.       Я резко отошла, взяла его за воротник футболки, притянула к себе и поцеловала. Через пару секунд я отстранилась и сказала:       — Ну, раз речь зашла о наших ненавистниках, то я тебе тоже кое-что скажу: делить тебя я тоже ни с кем не собираюсь. Ты только мой. — сказала я, притянула теперь за шею и поцеловала.       Отстранившись через пару секунд, так как не почувствовала отдачи, посмотрела на него: он был в шоке, и это мягко сказано. Плюс, он был похож на помидор. Я довольно хмыкнула и сказала:       — 10:9. — тут он раскраснелся ещё больше, — Успокойся уже.       — Т…так нечестно… — тихо сказал он.       — Я пользуюсь твоими методами. Так что всё по-честному. — сказала я и обняла его, — Пойдём уже домой, а то нас наши уже, скорее всего, потеряли.       — Хорошо. — он тоже обнял меня.       Так простояли около минуты, после чего двинулись в сторону дома.       Подходя к участку, я увидела папу, который стоял на каком-то старом столике и что-то делал с оградой. Вся ирония состояла в том, что он стоял на этом столике между канавой и этой оградой.       Через пару секунд он…падает в канаву. Мы со Смоуком переглядываемся и подбегаем к нему.       — Пап, пап, ты как? — спрашиваю я его.       Он молча встаёт (в канаве стоит по колено) и в руках держит маленький ножик.       — Этот ножик твой дедушка потерял пять лет назад и никак найти не мог. — на полном серьёзе сказал отец.       Я начинаю смеяться. Папа тоже засмеялся. Смоукскрин же немного улыбнулся и полез к папе:       — Давайте помогу. — он протянул руку.       Но, увы, судьба распорядилась иначе: он тоже упал в канаву. Спустя пару секунд он встал, немного успокоился, и глянул на меня.       — Считай, что 10:10. Мы в расчёте! — посмеявшись, сказала я и двинулась в сторону дома.       Смоукскрин посмотрел на меня взглядом, мол «Не честно», а папа смотрел то на меня, то на него, мол «Что?». Через некоторое время они, вдоволь искупавшись в трясине и утиных фекалиях, вылезли из канавы. У них это как-то получилось.       Мы зашли в дом, папа пошёл переодеваться, а у Смоука просто получилось оттереть штаны и кроссовки. Конечно же, не без помощи моющего средства.       Мы собрались. Задача: в машине мест мало, все не уместятся. Вопрос: как уместить всех? Ответ: мы со Смоуком поедим на электричке. Конечно, мама сначала нас отпускать не хотела, однако у нас получилось договориться. С горем пополам правда, но это уже не важно.       Родители и Ксюха с Праймом уехали, а мы закрыли всё: дом, баню, калитку, ворота и двинулись в сторону станции.       Дошли за час без приключений. Сели в электричку, расплатились. Нашли вагон, в котором почти никого не было.       Смоукскрин решил сесть напротив меня. Я не могла сосредоточиться на видах природы, так как краем глаза видела, что он рассматривает меня.       — Смоук, может перестанешь? Меня это уже раздражать начинает…       — Что плохого в том, что я хочу смотреть на тебя всё время? Ты же только моя. — я покраснела.       Он посмеялся и пересел ко мне. Я всё ещё смотрела в окно. Похоже, ему это не сильно понравилось, поэтому он взял мою руку и начал перебирать мои пальцы и, иногда, поглаживать тыльную часть ладони. Мне стало приятно, потому я закрыла глаза. Он поцеловал руку и сжал её в своей. После, он другой рукой притянул меня к себе за талию и поцеловал меня в шею. Я открыла глаза, покраснела и посмотрела на него.       — Наконец-то посмотрела на меня… — сказал он и настойчиво поцеловал меня. Я была не против, поэтому притянула его к себе за затылок, тем самым углубляя поцелуй.       Он начал одной рукой залезать мне под косуху и гладить спину, а другой — под кофту. Я попыталась отстраниться, но этот гад мне этого сделать не давал. Тогда я просто взяла его руки и постаралась обездвижить их. У меня это получалось. С трудом, но получалось. В итоге, он сам от меня отстранился и недовольно посмотрел в глаза.       — Не дальше поцелуев. — тихо сказала я, смотря в его тёмно-синие, красивые глаза, в которых было полно нежности, любви и страсти и которые, после моей фразы, стали также полны извинений.       — Да. Да. Прости. Я…просто… — он тяжело вздохнул, — …очень тяжело. — сказал он тихо, отвёл взгляд и убрал руки.       Я взяла в руки его голову и, притянув к себе, поцеловала с такой нежностью, сколько только у меня было. Он закрыл глаза и расслабился, снова притянув меня к себе за талию.       Поезд остановился на станции, и в вагон начали заходить люди. Я быстро и нехотя отцепила его от себя, после чего села ровно, мол «Всё так и было». Он успокоился и, сев по-нормальному, обнял меня за талию, а я, в свою очередь, положила голову ему на плечо. Мы тронулись со станции, а он меня сильнее к себе притянул и немного ущипнул за бок.       — Ну…ты чего? — тихо спросила я его.       — Ничего. — обиженно сказал он.       Я поцеловала его в щёчку и шёпотом сказала на ушко:       — Ну не дуйся ты на меня! Дома продолжим…       Ему это подняло настроение, чему свидетельствовала довольная улыбка. Он поцеловал меня в макушку.       По мере того, как близко мы становились к Финляндскому вокзалу, людей вновь становилось всё меньше и меньше. В итоге, к концу пути, к конечной, в вагоне снова никого, кроме нас, не было.       А этот гад снова начал меня целовать. И не в губы, а в шею.       — Повтори тот поцелуй. Прошу тебя. — начал он меня уговаривать.       — Н…нет — он продолжил своё занятие.       — Нет? — спросил он меня и начал поглаживать талию.       — Н…не здесь… — еле-еле сказала я, так как просто тонула в этой нежности, но он, не слушая меня, продолжал свои действия, — Угх… гад какой… — он посмеялся, а мне было до неприличия хорошо, — нельзя…т…так.       Он снова посмеялся, но останавливаться не собирался. Я еле-еле сумела совладать с собой и резко развернулась, взяла его за голову и притянула к себе, поцеловав снова со всей своей нежностью и любовью. Я глаза не закрывала и поэтому увидела, как он сначала был растерян, а потом закрыл глаза и начал наслаждаться. Он снова притянул меня к себе за талию, тем самым углубляя поцелуй. Через несколько минут мы отстранились друг от друга, пытаясь отдышаться. Пока я это делала, меня снова заткнули поцелуем, но уже более…страстным? «О нет… что-то пошло не так… Хьюстон, у нас проблемы…». Я быстро отстранилась и снова начала глотать воздух, но меня вновь заткнули поцелуем. А потом, когда я снова попыталась заглотнуть воздух, открыла рот. Кажется, он только этого и ждал, так как в ход пошёл язык… я уже начала его бить по спине. Сначала он не обращал никакого внимания, а потом я просто прикусила его губу. Он сам отстранился.       — Ты…это…что делаешь??? — начала наезжать я, пытаясь отдышаться.       — Прости, прости. Не знаю. Просто…ты такая милая… Такая…такая…даже слов подобрать не могу.       — Скажи по-другому.       — Ну…мне с тобой невыносимо хорошо, но в тоже время очень плохо и тяжело. — сказал он и, притянув к себе за талию, обнял.       Я тоже обняла его и, положив голову ему на плечо, ответила:       — У меня всё тоже самое. — я посмеялась и тихо сказала, — Мне до неприличия хорошо с тобой, но в тоже время очень тяжело.       — Значит, квиты. — сказал он и сильнее обнял меня.       Мы немного помолчали, а потом я, отстранившись, посмотрела ему в глаза, после чего на ушко сказала:       — Мне очень понравился тот поцелуй. Обещай, что когда-нибудь повторишь.       Я посмотрела на него. Он снова стал очень красным.       — 10:11. —довольно сказала я.       Однако, через пару секунд Смоукскрин решил поменяться ролями: он взял, притянул к себе и на ушко сказал:       — А ты обещай повторить свой поцелуй.       — Как скажите… — я снова нежно-нежно поцеловала его.       Когда он расслабился, я решила тоже задействовать язык. Он снова напрягся и покраснел. Однако, через пару секунд, он снова расслабился и тоже задействовал язык. Помню, японцы говорят, что первый настоящий поцелуй обязательно со вкусом сладкого лимона. Да. Пожалуй, именно так и было. Раньше я говорила, мол «Фу! Какая гадость!», но поняла, как же я была не права… Он был очень «вкусным», да таким, что останавливаться не хотелось. Я притянула Смоукскрина за воротник куртки, а он притягивал меня к себе за талию. Стало безумно жарко, но мысль о том, чтобы остановится, даже и не думала появляться в наших головах.       Однако, как говорят: «Хорошего понемножку». Вот и сейчас: поезд остановился на вокзале, поэтому я отстранилась и, пытаясь отдышаться и не отрывая своих глаз от глаз партнёра, сказала:       — Мы подъехали к вокзалу. Идём?       Он не смог ничего сказать. Лишь кивнул в знак согласия. Его лицо было ОЧЕНЬ красным. Взгляд он отвёл. Я посмеялась, а потом взяла его за руку, и мы вышли из электрички, после чего направились к выходу. Мы зашли в метро, спустились вниз и сели в электричку. Было много народу. Я встала спиной к стене, а Смоук встал передо мной, лицом ко мне. Я снова смутилась и попыталась смотреть куда-то в сторону.       — Посмотри на меня. — тихо сказал он, приблизившись, и поднял мою голову.       Я посмотрела ему в глаза. Он снова смотрел на меня нежно и с любовью. Я сглотнула, а он посмеялся и обнял меня. Я обняла его в ответ.       Через полчаса мы приехали к нашим домам. Он меня проводил.       — Поцелуй меня ещё раз так. — попросил он меня.       — А волшебное слово? — спросила я, ухмыльнувшись.       — Пожалуйста.       — Вот теперь — другое дело. — сказала я.       После, я встала на носочки и притянула его к себе. До его лица оставалось несколько сантиметров, но я остановилась… он сам всё сделал: нагнулся ко мне и поцеловал. Так же, как и в тот раз… через пару секунд, я опустилась на стопы, так как на носочках стоять было тяжело, тем самым разрывая поцелуй.       — Ладно…до завтра.       — До завтра. — ответил он мне и отпустил.       Я вошла в парадную. Пришла в квартиру. Там меня уже ждали родители. Они мне что-то сказали, прочитали какую-то лекцию по поводу моего парня, а в конце-концов сказали:       — Мы можем на него положиться.       Я согласилась с ними и ушла спать. Однако, всё это время я находилась в какой-то прострации…       В общем, этим вечером я снова сидела в своих мыслях, находясь где-то на седьмом небе от счастья…